Мать-Земля

Глава 13

Голова и сердце гоков похожи на задницы: они полны дерьма.

Максима, которая приписывается жерзалемянам.

Голова крейцианских миссионеров похожа на задницу: она полна дерьма.

Вариант скоджей, вероятно, более ранний, чем предыдущий.

Услышав вопли и топот ног, Йема-Та задрала подол платья, вскочила на свой стол и вытянула пальцы в сторону двери. Глаза ее пылали устрашающим огнем. Шелам, который спрятался за занавесом, извлек из-за пояса штанов длинный нож. В комнате воцарилось невероятное, почти осязаемое напряжение.

Демон потерял контроль над ситуацией и, не зная, что делать, укрылся в самых глубоких зонах мозга Марти. Сиракузянин, внезапно вновь обретший себя, словно вырвался из кошмарного сна. Он помнил, что эта странная женщина, сопланетянка, отравленная микростазами, была тайным агентом, но он забыл условия их договора. Он недоумевал, почему бледный Жек сидел, скорчившись в кресле, почему женщина с подолом, задранным до талии, присела на корточки на столе в позе девочки, внезапно охваченной желанием сходить по малой нужде, почему шелам спрятался за занавесом… Он услышал крик, неясный шум, но не обратил на них внимания. Ему казалось, что это отголоски городских шумов.

Дверь распахнулась с невероятным грохотом. Четыре фигуры в белом ворвались в комнату. Их оружие, длинные острые мечи, ярко блестело.

Ядовитая улыбка тронула растрескавшиеся губы Йема-Та. С ее пальцев сорвались четыре ногтя и полетели в сторону незваных гостей.

– Осторожно! Они отравлены! – завопил чей-то голос.

Трое успели броситься в сторону, покатившись по паркету, но один ноготь глубоко вонзился в кадык четвертого. Глаза человека, похожего обликом, как и остальная троица, на Сан-Фриско (медная кожа, черные гладкие волосы, орлиный нос) закатились. В уголках губ появилась пена, а дыхание стало свистящим. Он выронил меч, схватился за шею, упал на спину.

Остальные ногти воткнулись в дверную панель. Не меняя положения, Йема-Та развернулась на четверть оборота, вытянула правую руку и, словно скорчером, полукругом обвела комнату. Жек и Марти, вжавшиеся в кресла, инстинктивно втянули головы в плечи.

Хихиканье маленькой женщины застряло в горле, а ее глаза округлились от удивления. Трое в белом исчезли. Труп их компаньона был единственным свидетельством появления нежданных гостей. Йема-Та соскочила со стола и осторожно обогнула кресла. Подол платья упал с шуршанием, прикрыв темные ляжки, икры и стопы. Она положила левую руку на подлокотник кресла Жека. Краем глаза маленький анжорец заметил, что на кончиках ее пальцев вырастали новые ногти, похожие на убирающиеся когти хищника.

– Будь осторожнее, Йема! – прокричал шелам из своего укрытия. – Это жерзалемяне! Они пользуются колдовством невидимости!

– У нас никогда не было проблем с этими кретинами из народа избранных, – прошипела Йема-Та. – Что их так разобрало?

Едва она произнесла эти слова, как двое мужчин, вынырнувших из ниоткуда, возникли за ее спиной. Она сразу ощутила их присутствие, издала пронзительный вопль, развернулась, вытянула руку. Четыре ногтя сорвались с ее растопыренных пальцев. Но внезапности не было, мужчины быстро увернулись и подняли мечи. Острые лезвия просвистели в воздухе. Один меч ударил сверху вниз и рассек лоб Йемы-Та, а второй перерубил ей шею. Голова Йемы-Та с грохотом ударилась о стену. Из обезглавленного тела хлынул фонтан крови. Оно еще несколько секунд держалось на ногах, а потом опустилось на пол, как пустой бурдюк. Запах крови наполнил комнату.

Обезумев от ярости, шелам выскочил из укрытия и бросился на двоих мужчин, чьи белые комбинезоны окрасились в пурпурный цвет. В спешке он забыл о третьем человеке. Трагическая ошибка: из пустоты возник меч, ударил в спину контрабандиста и вышел наружу через живот. Выпученные глаза шелама уставились на торчащее лезвие. Он икнул, из его горла брызнул фонтан крови. Сделал несколько неверных шагов и упал на спинку кресла.

Троица приблизилась к Жеку и Марти. Маленький анжорец закрыл глаза, уверенный, что его пронзит лезвие меча. И в это мгновение подумал о Поцелуе Смерти, колдуне крыс пустыни, о колючем кустарнике, покрывавшем половину его лица, потом образы в его мозгу понеслись с невероятной скоростью, образовали вихрь, рассеялись. В ожидании смерти он не смог привести мысли в порядок.

– Не время спать, принц гиен! – сказал один из троих. – Тебя ждут…

– Кто ждет? – спросил пришедший в себя Марти. Схватка длилась всего две минуты, но эти две минуты показались ему вечностью.

– Голова гока всегда хочет все знать! – воскликнул один из мужчин с презрительной улыбкой. – Прислушайся к своему сердцу и следуй за нами! Через несколько секунд приспешники этой ведьмы окружат нас, как снежные светляки падаль… Москва, выводи нас!

Человек по имени Москва, который прикончил шелама, вышел из комнаты и двинулся по коридору.

– Секунду! – не отставал Марти. – Кто вы такие и куда собираетесь нас отвести?

– Он – Монреаль, а я – Шанхай. Мы получили приказ сопровождать принца гиен до посадочной площадки корабля Глобуса. Теперь, если удовлетворен, гок, имеешь право на выбор: или остаешься здесь и люди Йемы-Та вырвут тебе сердце, или идешь с нами…

Монреаль убрал меч, подхватил Жека под мышки и посадил себе на плечи. Потом два жерзалемянина направились к двери.

Марти колебался недолго и последовал за ними. Демон понимал, что если он останется в комнате один, то быстро потеряет своего носителя-человека. В момент, когда его планы были готовы осуществиться, внезапное вмешательство жерзалемян нарушило их. В ожидании. лучших времен оставалось надеяться на защиту этих людей, увеличивая вероятность выживания, чтобы исполнить свой план позже. Главным было не потерять связи с маленьким анжорцем. Демон принял меры предосторожности и имплантировал в мозг Марти программу перехода. Если дела пойдут не так, как предусматривалось, он подготовил возможность смены носителя и переселения в мозг Жека. Для этого Марти было достаточно поцеловать мальчугана в губы, быть может, во время сна. Хотя тело ребенка более уязвимо, чем тело взрослого, оно имело свои преимущества. Никто не станет подозревать чистое и безгрешное существо восьми или девяти лет…

Маленькая группа вышла в темный проулок. Москва, разведчик, шел шагах в двадцати впереди. Ножны меча колотились о его ноги. Звезды скопления образовывали сверкающую спираль в небе Франзии. Белый диск Жер-Залема окрасил крыши Неа-Марсиля в светло-вишневый цвет.

– Как мы попадем на корабль? – спросил Марти.

– Твоя голова вроде брюха снежного медвигра – она ненасытна! – вздохнул Шанхай. – Сядем в автобус. Лучший способ не привлекать лишнего внимания…

– Даже с кровавыми пятнами на одежде?

Жерзалемянин бросил взгляд на свой комбинезон.

– Какие пятна?

Только тут Марти и Жек заметили, что пятна исчезли, как и жерзалемяне несколько минут назад в кабинете Йемы-Та. Шанхай повернулся к Жеку, восседавшему на плечах Монреаля.

– Готов биться об заклад, что принц гиен спрашивает себя, как мы становимся невидимыми.

На самом деле маленького анжорца с момента выхода из здания терзала не эта тайна, а непонятное поведение Марти, которого он считал своим старшим братом. Лицо молодого сиракузянина превратилось в отвратительную, демоническую маску, когда Йема-Та предложила ему заплатить маленьким компаньоном за клеточный перенос. Несколько секунд Жек не узнавал Марти де Кервалора, и его охватило ужасающее чувство, что он находится рядом с чудовищем. Он понял, что в молодом человеке сосуществовали два Марти и один из них, притаившееся чудовище, не испытает никаких колебаний, пожертвовав компаньоном ради достижения одному ему известной цели. Этого Марти теперь следовало опасаться, как ядерной чумы.

– Шелам сказал: вы используете заклятия, – заговорил сиракузянин.

Двое жерзалемян расхохотались. Жек ощутил, как под ним сотрясаются плечи и грудь Монреаля.

– Идеи гока, – презрительно сплюнул Шанхай.

Корабль Глобуса был крохотным: не более тридцати метров в длину и четырех метров в высоту. Он мог спокойно разместиться в трюме «Папидука». Компактный овоид ровного бронзового цвета без единого иллюминатора, стоящий на пяти прямых опорах. Стекло на пилотской кабине, округлом наросте на носу, и входной тамбур были единственными отверстиями в сверкающем корпусе, на корме которого синел голографический глобус.

Светло-серый полумрак франзийской ночи скрадывал формы. Резкие лучи парящих прожекторов освещали вход в ангар, незамысловатую деревянную конструкцию, накрытую волнистым металлическим листом. Люди, одетые в те же белые комбинезоны, что Москва, Шанхай и Монреаль, возились у подножия летательного аппарата. Одни грузили металлические ящики на эскалатор, другие проверяли герметичность прокладок тамбура, третьи возились с заправочными шлангами, а четвертые, вооруженные светометами, патрулировали ангар, наблюдая за погрузкой. Вонь горючего наполняла влажный теплый воздух. Перспектива вновь оказаться в жестяной банке не радовала Жека, по-прежнему сидящего на могучих плечах Монреаля.

Трое жерзалемян и их два протеже не встретили никаких трудностей, пока добирались из сердца старого города до стоящего в стороне квартала, где находился корабль. Автобусы Неа-Марсиля были практически пусты в этот поздний час, к тому же представители избранного народа, которых легко узнавали по характерному облику и длинным ножнам, сплетенным из кожи, вызывали у франзиан суеверный страх. Уроженцы планеты, даже шеламы и бандиты, обходили их стороной и избегали столкновений. А если пьяный турист провоцировал их, достаточно было пронзительного взгляда черных глаз, чтобы успокоить неосторожного человека. Если этого визуального предупреждения оказывалось мало, то такой человек быстро падал на землю, пронзенный мечом в горло или живот.

Монреаль поставил Жека на бетонную поверхность. Они вошли в ангар, обогнули горы ящиков у подножия корабля и направились к спиральной лестнице, ведущей в комнату, сквозь прозрачные стенки которой виднелись две подвижные фигуры. Они поднялись по узким ступенькам и вышли на металлическую площадку с перилами. Сверху они видели весь ангар. Округлый бок корабля походил на скалистый холм, отполированный водой. Они вошли в узкую комнату, освещенную ярким светошаром. Здесь были лишь трехногие табуреты и большой деревянный стол, на котором возвышался сине-зелено-охряный глобус.

– Добро пожаловать, принц гиен!

На лице помощника сияла широкая улыбка, выражавшая радость и веселье. Робин де Фарт встал, но не решился сделать то, что ему подсказывало сердце, а именно горячо обнять Марти. Хотя он ощущал себя в шкуре отца, который встречает блудного сына, его душевные порывы разбивались о рифы разума. Теперь он понимал, почему жерзалемяне ввели в свой язык понятие вечного противостояния между головой и сердцем, между интеллектом и чувствами, и руководствовались им в своих поступках.

Марти ударил кулаком по столу. Глобус покачнулся.

– Я должен был понимать, что это похищение затеяли вы, сир де Фарт! Мы уже почти заключили соглашение с контрабандистами!

– Гнев царит в сердце и голове нашего молодого друга, – заявил Сан-Фриско, держа Жека на руках. – Обещания Йемы-Та сродни ногам умирающего: они сохраняют силу всего несколько мгновений. Решение послать людей принял я. Принц гиен слишком дорог моему сердцу, а вмешаться внутри «Папидука» я не мог, не объявив войны людям Папиронды. И в столкновении с видуком никто бы не выиграл – ни я, ни принц гиен.

– Это ты убил двух часовых, поставленных у моей двери? Ты отомкнул дверь? – спросил Жек.

– Скажем так – эти два гока случайно подвернулись под мой кинжал, а замки «Папидука» я научился вскрывать очень давно, несмотря на любой код…

– И твои люди следили за нами на улицах Неа-Марсиля?

Сан-Фриско поставил Жека на металлический пол.

– Вижу, что принц гиен наделен наблюдательностью…

– Почему они не были невидимыми?

– Дар невидимости дан нашим предкам священным словом абина Элиана, – ответил Сан-Фриско. – Но оно утеряло свою колдовскую силу с течением веков. Некогда каждый, принадлежащий к избранному народу, мог оставаться невидимым столько времени, сколько хотел. И именно в таком состоянии они перемещались с мира на мир… Сегодня мы можем поддерживать невидимость всего несколько секунд. И то ценой огромного потребления энергии. – Потом повернулся к Шанхаю: – У вас не возникло проблем?

– Франкфурт никогда не увидит космин, – пробормотал жер-залемянин. – Отравленные ногти Йемы-Та не оставили ему никаких шансов…

– И что же теперь предложите вы? – злобно спросил Марти. Жек понял, что чудовище, спрятавшееся в сиракузянине, все чаще покидало свое логово.

– Через два часа мы отправляемся на Жер-Залем, – сказал Сан-Фриско. У него был глухой голос, он явно переживал гибель Франкфурта.

– У меня нет намерения отправляться на Жер-Залем, я собираюсь на Мать-Землю! Как и Жек!

– А я лечу с Сан-Фриско, – поспешно сказал мальчуган. Интуиция подсказывала ему, что именно на Жер-Залеме, на ледяном булыжнике, где жил избранный народ, предоставится возможность продолжить путешествие. Но в любом случае он сделал бы все возможное, чтобы не остаться наедине с Марти.

– Этим парнишкой руководит разум, Марти, – вмешался в разговор Робин де Фарт. – В одиночестве, без денег у вас нет никаких шансов покинуть Франзию. Поскольку князь Сан-Фриско проявил доброту, приглашая нас, хотя мы гоки, отправляйтесь вместе с нами. Вам повезет увидеть собственными глазами самый удивительный спектакль, доступный человеческому глазу: пролет космин, небесных странниц. Событие, которое случается раз в восемь тысяч лет… Это путешествие задержит нас не более чем на тридцать дней.

Смена поведения Марти была столь же удивительной, как и внезапной. Демон мгновенно понял, какой линии поведения ему следует придерживаться.

– В таком случае, принц Сан-Фриско, я с радостью принимаю ваше приглашение. Я чувствую определенную ответственность за Жека и постоянно опасаюсь, что с ним что-то случится.

Несмотря на терзавшее его желание, Жек воздержался и не спросил его, почему он часом раньше едва не продал его Йеме-Та. Хотя его окружали взрослые, он боялся разбудить спрятавшееся чудовище. Он расскажет Сан-Фриско или Робину де Фарту о двойной сущности Марти, когда сможет остаться с одним из них наедине. Светлые глаза старого сиракузянина внушали ему доверие.

– Значит, правда то, что ты князь Жер-Залема, – прошептал Жек. Несмотря на печальное выражение лица, Сан-Фриско попытался улыбнуться.

– Князь в изгнании… Но настал час вернуться к народу и бросить вызов абинам…

Вдруг из ангара донесся пронзительный вой, прорвавшийся сквозь металлический пол и стены. Шанхай, Монреаль и Москва выхватили мечи и ринулись на площадку.

Лучи прожекторов выхватывали подвижные тени, направлявшиеся к входу в ангар, и тела часовых, одному из которых удалось доползти до ворот и дернуть за ручку тревожного оповещения, встроенную в металлическую стойку. Захваченные врасплох жерзалемяне не успели организовать оборону. Некоторые из них рефлекторно обратились в невидимок, совершив ошибку, ибо после нескольких секунд они вновь стали видимыми и вступили в борьбу, потратив драгоценную энергию. Если такая тактика сработала с Йема-Та и ее дьявольскими ногтями, здесь она могла оказаться самоубийственной, ибо они имели дело с превосходящими силами противника, который, судя по организации, хладнокровию и дисциплине, состоял из профессиональных воинов в темно-синей форме. Среди металлических ящиков, насосов и под брюхом корабля завязался свирепый рукопашный бой. Звон холодного оружия вскоре перекрыл непрекращающийся вой сирен. Из шлангов полилось горючее, образуя липкие лужи на бетонном полу ангара. Члены экипажа, занятые заливкой горючего, не успели перекрыть предохранительные клапаны.

– Не использовать скорчеры! – рявкнул чей-то голос. – Иначе вспыхнет горючее и от нас останется только пепел!

Жерзалемяне, призраками возникавшие в разных точках ангара, недолго пользовались эффектом внезапности. Нападавшие, предупрежденные криками сообщников, успевали отразить их атаки и немедленно пользовались слабостью воинов, прибегших к невидимости.

Сан-Фриско извлек кинжал из внутреннего кармана комбинезона.

– Ни шагу отсюда! – приказал он Жеку и двум сиракузянинам.

Он присоединился к Шанхаю, Москве и Монреалю. Им понадобилось несколько секунд, чтобы определить, кто на них напал. Несколько часов назад он носил ту же форму, что и нападавшие.

– Люди видука… Он нас отыскал…

– Что ему надо, этому проклятому гоку? – проворчал Шанхай.

– Ему нужны принц гиен и кровная месть. Ни его голова, ни его сердце не смирились с тем, что я покинул корабль без предупреждения.

– Предложи ему сделку, князь Сан-Франциско, – сказал Москва. – Мальчик-гок в обмен на мир…

Сан-Фриско ожег его взглядом.

– Я уже не помощник на «Папидуке», а князь Жер-Залема, один из сорока предводителей избранного народа. И пока я остаюсь им, я не снизойду до переговоров с видуком Папирондой!

Оборвав разговор, он поднял кинжал и бросился вниз по спиральной лестнице. Шанхай, Москва и Монреаль поспешили за ним.

Когда они ступили на бетонный пол ангара, положение жер-залемян было не из блестящих. Люди видука не только превосходили их числом, но и были лучше вооружены, организованы и постепенно теснили защитников в глубину ангара. Шланги извивались по полу, изрыгая топливо.

Сан-Фриско сразу понял, что им повезло с вылившимся горючим. Оно не позволяло воспользоваться скорчерами, светоружьями и волнометами. А избранный народ умел пользоваться холодным оружием. И это умение было даже не привычкой, а священным обычаем, заповедью Новой Библии Жер-Залема. В рукопашном бою владение холодным оружием было преимуществом. Надо было только собраться и не страшиться численного перевеса противника.

Сан-Фриско счел, что лучший способ помочь своим обрести легендарное мужество предков – пожертвовать собой. Он хищником ринулся на двух ближайших противников, вонзил кинжал в сердце одного, уклонился от ножа второго и молниеносным движением перерезал ему горло. Вдохновленные примером князя, Шанхай, Москва и Монреаль присоединились к остальным, организовали оборону и, постепенно выигрывая территорию, оттеснили нападавших к входу в ангар.

Жек, Робин и Марти с площадки наблюдали за яростным сражением внизу. На бетоне валялось множество трупов, а ручьи крови вливались в лужи горючего. Мальчуган был поражен и удручен, узнав некоторых из членов экипажа «Папидука». Из его сердца выйти труднее, чем из железной коробки. Он понял, что сражение шло из-за него.

Жерзалемяне, подбадривая друг друга воинственными криками, ловко орудовали мечами, вынуждая людей видука отступать. Но когда оборонявшиеся решили, что ситуация изменилась, из темноты вырвалась новая волна нападавших и заполнила здание. Более сотни членов экипажа в темно-синей форме и загонщиков туркомпаний, вооруженных ятаганами. Их сверкающие глаза и свирепые усмешки свидетельствовали, что они находятся под воздействием галлювина, франзийского вина, настоянного на галлюциногенах. Сирены замолкли. В ангаре воцарилась зловещая тишина, которую нарушало лишь журчание топлива.

Издали донесся отрывистый приказ. Первые ряды милиции видука застыли в двадцати метрах от жерзалемян, сгруппировавшихся позади Сан-Фриско. Они были невозмутимы и твердо стояли на ногах. Оба войска мерили друг друга взглядами. Загонщики скинули жилеты, выставив напоказ грудь с воинственной татуировкой. Они горели желанием покончить с противником. Это сведение счетов между видуком и бывшим помощником давало возможность отомстить за презрение, с которым к ним относился избранный народ. Они впервые имели превосходство в силах, и из их приоткрытых ртов вырывались глупые смешки, звучавшие, как победный клич. После этой ночи они смогут хвастаться тем, что пролили кровь демонов Жер-Залема, а это обеспечит им восхищение мужчин и благосклонность женщин.

Из их рядов вышел человек и двинулся вперед, провожаемый скрещенными лучами прожекторов. Со своего наблюдательного поста Жек, несмотря на то, что вход в ангар был заполнен множеством людей, узнал невысокого лысого человека в элегантном черном пиджаке, который спокойно направлялся к Сан-Фриско.

– Что тебе от меня надо? – спросил князь Жер-Залема, когда видук Папиронда остановился в нескольких шагах от него и раскинул руки в стороны, показывая, что он безоружен.

– Тебе это известно, Сан-Фриско. Я пришел за своим сыном Жеком.

Резкий голос хозяина «Папидука» разрывал тишину.

– Ни его голова, ни его сердце тебе не принадлежат, – сказал жерзалемянин.

– Не тебе решать. Ты воспользовался традиционным праздником приземления, чтобы убить двух моих людей и отпереть дверь каюты. Верни мне мальчика, и я забуду о дезертирстве. Откажешься – никто из твоих не уцелеет. Я сам разрежу ваши трупы на куски и отошлю их на Жер-Залем.

– Видук, ты обращаешься не к помощнику, а к одному из сорока князей избранного народа. Я не подчиняюсь приказам космического пирата.

Узкие губы видука тронула холодная усмешка.

– Тогда просвети меня, по каким причинам ты хочешь забрать Жека.

– Думай как хочешь, но я не краду у тебя Жека, не прячу его в клетке своего сердца. Мой долг состоит в том, чтобы убрать все препятствия, которые мешают ему исполнить свое предназначение.

– Вы, жерзалемяне, наделены отвратительной манией знать все обо всем! – нетерпеливо прошипел видук. – Ваши головы и ваши сердца наполнены дерьмом! Что ты знаешь о судьбе Жека? Ты принимаешь себя за всемогущего бога?

– Я действую по велению сердца, видук.

– Это твое последнее слово? Фриско кивнул.

– Тогда мне остается взять силой то, что я не смог получить путем переговоров. Позади меня стоят франзиане, которые мечтают перерезать вас – тебя и всех твоих. Это настоящие дикие звери…