2348. Хроника альтернативных событий

Мы с Семёном не увидели здесь ламп. Но при этом весь этот гигантский отсек был залит ровным, прохладным голубовато-белым сиянием, исходящим прямо от стыков панелей и разметки на полу. Воздух здесь имел странный запах – от нёс в себе запах топлива для двигателей и всевозможных видов смазочных материалов, но при этом имел очень мягкий, но чёткий запах озона, а ещё ко всему этому примешивался стойкий запах металла.

Вдоль «взлетных дорожек» – идеально ровных полос на полу – стоят десятки судов. Это не грязные машины, это произведения искусства. Они похожи на огромные капли ртути или отшлифованные куски обсидиана, небольшие треугольники, металлические батоны, шары, диски. Одним словом – огромное разнообразие форм, размеров и цветов. У некоторых из них никаких швов, никаких заклепок – они кажутся живыми, застывшими в ожидании команды для взлёта.

У одной из стен расположены гигантские «соты» – стартовые шлюзы. Когда один из них активируется, то тяжелая мембрана или другими словами, как объяснил нам Чирон – прозрачное силовое поле, начинает мелко вибрировать. Сквозь нее видна бездонная чернота космоса или облака планеты, в зоне которой может быть расположен корабль, но в самом отсеке царит полный штиль – тишина, нарушаемая лишь тем самым бархатистым рокотом, который я слышала когда взлетали шаттлы в моём посёлке.

Но если посмотреть вниз с того места, где находились мы, то были видны маленькие фигурки сотрудников отсека в серых и зеленых комбинезонах, которые нам казались муравьями на фоне этих стальных китов. Но всё движение здесь строго упорядочено, нет никакой суеты. Это всё мне виделось как завораживающий танец технологий.

Ни о какой тишине в этом безразмерном зале не могло быть и речи. Напротив, отсек был наполнен сложной, многоуровневой симфонией работающих механизмов. Каждое судно, заходившее на стыковку, приносило с собой нарастающий низкий рокот, который, ударяясь о матовые стены, превращался в гулкое эхо. Воздух дрожал от вибрации отстыковывающихся шаттлов – их двигатели издавали сухой, плотный свист, мгновенно сменяющийся тем самым бархатистым басом, когда они покидали платформы. Под высоким куполом этот хаос звуков смешивался в единый монотонный рокот, похожий на шум далёкого прибоя или гул работающего завода-гиганта. Это была музыка движения: лязг магнитных захватов, шелест сервисных платформ и далёкий, едва уловимый звон силовых полей – всё это сливалось в пульсирующий ритм, от которого вибрировала каждая клетка моего тела. Это не просто тяжёлый технический шум, это – сердцебиение огромной внеземной системы.

– Это лётный отсек для гостевых судов. Сами понимаете, в более сложные и тактические отсеки мы вас сопроводить не можем, но даже и здесь очень интересно, я считаю, – пояснил нам наш гид.

– О, да, ещё как интересно! – восхищался Сёма, – А можно нам попасть внутрь какого-нибудь кораблика?

– Нет, никак нельзя. Смотрим только глазами. Можешь потрогать руками, но внутрь нельзя. По большей части это гостевые суда, а значит они чужие, а значит их даже руками трогать не желательно.

– Понял, не глупый.

Мы немного побродили по лётному отсеку, зашли в ангары, где ремонтировалась техника, полюбовались технологическими красотами и там, но наш гид вскоре нам сказал, что пора возвращаться. Пока дойдём до места дневной дислокации, пока немного отдохнём, а всё это займёт довольно продолжительное время, настанет время обеда. Мы не сопротивляясь пошли в обратный путь.

На обратном пути мы посетили инженерный отсек, полюбовались там мощными механизмами и людьми, которые делают там свою работу. Наблюдали как за работой инженеры и техники переговаривались друг с другом, смеялись, шутили, местами спорили. Наши лингвотроны всё старательно переводили и мы не только видели, но и понимали происходящее. На нас никто не обращал внимания, все были заняты своим делом. К нашей группе лишь подошёл старший офицер смены и поинтересовался:

– Что же такого могло случиться, что у нас в отсеке вооружённые люди? – Согласно указаний коммандера Про я провожу экскурсию для вот этих двоих важных персон, – ответил ему Чирон.

Наша «песчанка» успокоила офицера дежурной смены, но он всё же вежливо попросил посмотреть на всё со стороны, стоя у входа, но не проходить внутрь.

– Да нам и этого достаточно, – успокоил его Семён, – Мы и не собирались вторгаться в ваши владения. А здорово тут у вас!

Инженерный отсек меня очень впечатлил. Здесь нет того простора, как в лётном отсеке. Потолки ниже, а пространство заполнено сложнейшими вертикальными колоннами, которые светятся изнутри мягким янтарным или глубоким свечением. Но всё же он был не менее впечатляющим.

Провести вам небольшой ликбез? – обратился к нам дежурный офицер.

– О, да! – несказанно обрадовались мы, чем очень порадовали офицера.

– Начнём отсюда, – сказал он и подвёл нас к колоннам, – Это жидкие световоды, по которым течет плазма. Плазма подаётся в гравитационные линзы на корме и по бортам. Там её колоссальная энергия преобразуется в искривление пространства, создавая ту самую тягу, которая позволяет кораблю «скользить» и в пространстве, и между мирами. Это тот самый бархатистый рокот, который мы слышим при взлёте шаттлов и крупных судов – это голос плазмы, ставшей Движением.

Именно плазма питает те самые «соты» и защитные мембраны, через которые вы смотрели на космос, если побывали в лётном отсеке. Так же она создаёт невидимый, но непробиваемый барьер силового поля. Когда в щит ударяет метеорит или снаряд, мы видишь, как световоды в инженерном отсеке вспыхивают ярко-белым светом – это плазма мгновенно перебрасывает энергию на отражение удара.

А ещё, наши технологии используют энергию плазмы для создания «атмосферного кокона». Она питает био-реакторы, которые очищают воздух и создают тот самый запах озона и цветов. Даже синтезаторы пищи получают свою долю этой энергии, чтобы собрать из атомов блюда и напитки.

Так же плазма подаётся в кристаллические процессоры, преобразуясь в «световые мысли». Именно поэтому, когда мы стоим рядом с колонной, мы чувствуем ментальный гул – это плазма несет информацию от «мозга» корабля к его конечностям.

Освещение здесь пульсирующее – оно живет в ритме с двигателями. Когда нагрузка растет, свет становится ярче и горячее.

Если в лётном отсеке был хаос звуков, то здесь – единая, монолитная едва заметная вибрация. Это сверхнизкий, утробный гул, который заставил наши зубы мелко дрожать, а песочный комбинезон – едва заметно вибрировать на коже. Это было похоже на звук укрощенного солнца. На мгновенье мне показалось, что я стою внутри огромного работающего сердца, но его удары – это такты работы гравитационных линз, а не биологического органа.

Здесь заметно теплее. Воздух сухой и буквально «наэлектризованный». И если поднести руку к одной из панелей, волоски на коже встанут дыбом от статики. И запах здесь другой – густой аромат озона, канифоли и чего-то неуловимо цветочного, так пахнет наш хладагент, который не дает ядру перегреться.

Затем мы прошли немного вглубь отсека и офицер продолжил свой ликбез для нас с Сёмой:

– А это наше сердце. Центр нашего отсека – Реакторное кольцо. Это не бак с топливом, это сгусток ослепительного белого света, заключенный в магнитную ловушку. Стены вокруг реактора кажутся полупрозрачными – прямо сейчас вы можете видеть, как за ними переплетаются миллионы тончайших волокон, похожих на нервную систему живого существа.

– Благодарим Вас, офицер! – восторженно поблагодарила я отзывчивого товарища, видимо песчанка имела свой вес на борту этого судна, – Это было просто впечатляюще! Вы все здесь волшебники! У меня нет слов…

– Благодарю, – гордо и счастливо улыбаясь комплименту ответил офицер продолжая недоумевать почему мы ходим экскурсией с вооружённой охраной, но объяснять ему никто и ничего не планировал, по этому мы вежливо попрощавшись с ним вышли из инженерного отсека.

Всю дорогу Семён буквально допрашивал Чирона и остальных сопровождающих о том, что он увидел. Всё-таки мозг этого мужчины был более технологичным чем мой. Я же в свою очередь отмечала для себя пути отступления, если нам однажды такое понадобится. Я шла вся в своих мыслях и по сути даже не слушала о чём разговаривали мои спутники, как вдруг меня отвлёк голос нашего гида:

– Светлана, с тобой всё хорошо?

– А? – встрепенулась я выныривая из своих грустных мыслей, – Да, всё нормально, просто осмысливаю увиденное сегодня и произошедшее вчера.

– Не хочешь об этом поговорить? – спросил он.

– С тобой? – удивлённо спросила я.

– Да хотя бы и со мной. Я не настолько примитивен, как тебе может показаться. Со мной можно говорить на любые темы. Я развит всесторонне.

– Это я уже поняла. А ещё ты добрый. Спасибо тебе.

– За что? – удивился ничего ещё не сделавший Чирон.

– За чуткость и понимание. Скажу вам всем честно, мне очень сложно находиться сейчас в этой ситуации и происходящих событиях, а вы все хоть как-то это компенсируете.

– Да чем же мы тебе всё это можем компенсировать? – удивляясь уточнил он.

– Даже одним вашим присутствием. Я не брошена. У меня есть Семён, правда не знаю как надолго. Если нас разлучат, то станет значительно сложнее. Но вы добрые, вы весёлые, хоть вы и вооружены, но это точно нам с Сёмой не во вред, а скорее на пользу. И вот я вам благодарна просто за то, что вы есть. Сёма, и тебя это тоже касается.

– Светлана, что с тобой случилось? – недоумевал наш гид, – Ещё с утра ты была бодрой, весёлой и язвительной. Я уже начал привыкать к тебе такой.

– Да всё нормально, просто реальность навалилась всей своей тяжестью.

– Всё нормализуется и ты быстро привыкнешь.

– Да уж куда я денусь с подводной лодки, ой простите – с космического корабля, – улыбнувшись заключила я.

Мы шли ещё долго. Я снова разглядывала то, что мы уже прошли и увидели по пути экскурсии, теперь мы возвращались и я видела те же самые места, но с другого ракурса и это тоже было не менее интересно. Всё также Семён допрашивал группу сопровождения, я всё так же была погружена в мысли. Проходя мимо огромного обзорного окна я остановилась не зная можно ли останавливаться здесь или нельзя и залюбовалась тем, что открылось моему взору.

А видела я гигантское космическое строение. Везде, куда бы ни падал мой взор были бесконечные, мощные, технологичные и безумно впечатляющие конструкции космической станции, к который мы были пристыкованы.

– Какая красота! – восторженно прошептала я.

Но меня услышали, хотя и говорила я сама с собой.

– Согласен – невероятно красиво. Я уже очень много лет в космосе, но он до сих пор продолжает меня впечатлять, – ответил Чирон моим мыслям, случайно озвученным вслух.

– Чирон, а что это за место? Я так понимаю, что мы не в нашей солнечной системе.

– Нет, это не ваша солнечная система. Мы от неё очень далеко. Но это тот же самый рукав галактики, мы называем его Опион, вы Млечный путь. Сама станция расположена в нейтральной зоне и принадлежит Межпланетарному Альянсу Опиона. Но к сожалению, ни ваша планета, ни скопление ваших планет к нему не принадлежит. Но это не говорит о том, что мы можем бросить вас в беде.

– Ты хочешь сказать, что все мы в беде?

– Я не знаю подробностей, но знаю, что мы пришли со спасательной миссией. И вот вы здесь.

– Жаль, что ты не знаешь подробностей.

– Я всё же полагаю, что вскоре ты узнаешь всё, что ты хочешь узнать.

– Да кое-что я уже успела выяснить. Но очень благодарна тебе за ответ.

– Рад, что смог помочь.

И тут я вдруг услышала то, чего не ожидала услышать ни коим образом в ближайшее время. Я услышала знакомый голос. Мне показалось, что я схожу с ума и направилась в ту сторону, из которой этот голос доносился. По сути я слышала два знакомых голоса, но один из них меня очень взволновал и обрадовал и я очень хотела верить тому, что я не ошиблась.

– Ты куда это направилась? – довольно строго спросил меня Чирон.

– Я слышу голоса, – ответила я ему.

– Да мы все их слышим. Мы сейчас совсем не далеко от кабинета дана Про.

– Именно, а там у него я слышу знакомый голос. Можно мне туда? Пожалуйста, – буквально взмолилась я выспрашивая разрешения у Чирона отправиться в интересующее меня место.

– Туда можно, но тебя не звали, а значит тебя не ждут.

– Но они даже не в кабинете, они беседуют рядом с ним, прямо в коридоре. Чирон, пожалуйста.

– Хорошо, лишним не будет попасться на глаза нашему командору.

– Спасибо, Чирон, – обрадовалась я и быстрым шагом направилась в интересующую меня сторону.

Ну и соответственно вся группа последовала следом за мной. Почти поравнявшись с беседующими мужчинами, я увидела господина Про и мужчину со знакомым мне голосом. Это был довольно высокий мужчина, с длинными почти чёрными вьющимися волосами убранными в хвост, его лицо выглядело славянским, но довольно мускулистым, и крупные ярко серые глаза буквально украшали его придавая некую нежность. Одет он был в чёрную лёгкую броню, но со снятым шлемом который он держал у себя в руках. И голос, его голос я не могла спутать ни с кем.

– О, а вот и наши подопечные, – сказал Про увидев приближающуюся к нему группу из двух землян и судовой охраны. Как погуляли?

– Спасибо, господин Про, я в восторге! Очень благодарен за то, что Вы позволили нам посмотреть здесь хоть что-то! – восторгался Семён.

– Я рад, что Вам понравилось, – ответил Про ему и посмотрел на меня.

– Эскеп? – только и спросила я обращаясь к собеседнику нашего куратора и игнорируя желание господина Про услышать похвалы в его адрес.

– Да, я Эскеп, – удивлённо ответил он, – Ты меня знаешь?

– Ага, – ответила ему я, – В день моей эвакуации я сказала тебе, что однажды мы с тобой увидимся и я увижу тебя без шлема. Но не ожидала, что это произойдёт так быстро.

– Ты Светлана? – не менее удивлённо спросил он меня.

– Да.

– Та самая из небольшой русскоязычной деревеньки?

– Да, ты эвакуировал меня с твоим напарником которого зовут Крон.

– Ну надо же. Как ты изменилась, я никогда бы тебя и не узнал. А меня то ты как узнала?

– По голосу. Я его не спутаю ни с чьим другим.

– Вот удивила.

– Не удивляйся, просто нас много и ты всех не запомнишь, а у меня были только ты и Крон, и я вас запомнила.

– Но мы же были в шлемах?

– И что с того? Поверь, есть много параметров по которым я тебя не спутаю, – ответила я и протянула ему свою руку в знак приветствия, а заодно и благодарности.

– Очень рад неожиданной встрече, – протянул он мне руку в ответ.

– И я очень рада видеть тебя без шлема.

– А ты очень изменилась.

– Да, сама не нарадуюсь таким метаморфозам.

– Прекрасно выглядишь.

– Благодарю и тебя, и тех, кто это сделал, без вас ничего этого бы не было.

– Рад был помочь.

Господин Про стоял и молча слушал нашу беседу. Он наблюдал, я это заметила, наблюдал, но не вмешивался.

– Нам всем нужно поговорить. Куда вы сейчас направляетесь? – поинтересовался у Чирона господин Про когда мы с Эскепом пожали друг другу руки.

– В малую комнату отдыха, – ответил тот коротко и чётко.

– Хорошо, тогда пойдёмте все туда, там побольше посадочных мест. Нам есть о чём поговорить. Всем.

И наша увеличившаяся в количестве группа направилась прежним маршрутом. Шли мы не долго, минуты три-четыре и дошли до нашей комнатки отдыха. Мы с Семёном ещё ни разу в ней не были, и уже очень хотелось просто присесть, а желательно прилечь, так как нагуляли мы сегодня очень много километров.

Войдя в комнату отдыха я очень удивилась тому, что её называют малая. Только в длину она была не менее пятидесяти метров. Стеллажи с книгами, картины на стенах, шкафы с предметами искусства, диваны, кресла, столики, один огромный иллюминатор. Всё в бело-голубых тонах. Я была в восторге и безумно благодарна господину Про за то, что он позволил нам быть здесь, а не запертыми в нашей каюте.

– Ка-ка-я прелесть! – прошептала я войдя туда, – Интересно, почему она малая? Наверное она малая относительно других…, – ответила я сама себе на свой же вопрос.

– Всё верно. Мы же не можем занимать вами двумя большие помещения, – с улыбкой ответил дан Про.

– Благодарю Вас, господин Про, Вы невероятно добры по отношению к нам с Семёном. А скажите, появился ли еще кто-нибудь в нашей с Сёмой дружной компашке?

– К сожалению пока нет, но это только из нашей зоны эвакуации. Возможно прибудут и из других зон такие же как и вы.

– Я надеюсь, – ответил мой сосед по каюте, – Было бы веселее.

– Согласна с Сёмой, чем нас больше, тем интереснее.

– Так и есть, – ответил наш куратор, – Проходите, присаживайтесь, – обратился он к нам с Семёном и Эскепу, а все остальные остались стоять в дверях.

Мы расселись так, что бы было удобно беседовать, то есть недалеко друг от друга. Мы с Семёном на диван, а господин Про и Эскеп в кресла, стоящие напротив.

– Итак, – начал куратор, – Светлана, ты сказала, что не спутаешь Эскепа ни с кем и по многим параметрам. Поясни нам, как ты смогла узнать голос незнакомого мужчины искажённого динамиком шлема?

– Да чего тут пояснять, это интуиция. Его интонации, тембр, манера произношения слов, потом к этому добавились движения тела. Ну интуиция, говорю же, поясняла я дану Про, – Ты знаешь, а я таким тебя и видела вчера, хотя ты и был в шлеме, – обратилась я к Эскепу, – Я ещё подумала – какой красивый парень, жаль, что я не столь молода и здорова, а то пожалуй есть шанс влюбиться, – сказала я и тихонечко рассмеялась.

– То есть ты его видела? – не унимался Про.

– Ну, видела в кавычках… Я не знаю каким образом я его видела, просто видела и всё. Тоже интуиция, наверное, – ответила я пожав плечами.

– Эскеп, ты эвакуировал этого парня? – обратился дан Про к красавцу.

– Вроде бы, сейчас проверю, – и он достал неизвестно из каких глубин своей брони планшет, пробежался по нему сначала пальцами, потом глазами и сказал, – Да, я.

– Ты его помнишь?

– Никак нет, дан Про. Их было много, хотя должен был бы запомнить, но нет, он был не примечательным.

– Тогда ответь, чем Светлана была примечательной?

– Она была общительной, ей нужна была медицинская помощь. Она «лёгкая», по этому я её и запомнил. А ещё я запомнил её слова: «Надеюсь мы ещё с тобой увидимся и я увижу тебя без шлема.» И как такое не запомнить? Пожалуй она единственная, кто общался без истерики и паники. Такие не забываются.

– А может быть ты запомнил её из-за противоположности полов?

– Нет, я эвакуировал много женщин и мужчин, но никто мне не запомнился, только она одна.

– Ладно. Хорошо…, – начал было говорить дан Про, но звонок на его наручный прибор связи прервал его начавшуюся было речь и поговорив недолго он сказал обращаясь к нам троим, – Если хотите пообщаться пообщайтесь, а мне нужно срочно идти. Эскеп, жду тебя на вечернем подведении итогов дня.

– Принято, – коротко ответил Эскеп и дан Про вышел из комнаты отдыха.

Мы остались втроём плюс четыре человека сопровождения. Я молча смотрела на Эскепа, он же смотрел то на меня, то на Семёна. Вероятно у Сёмы в голове тоже роилось много вопросов, но я была первой, кто решил высказать свои.

– А ты красивый, – сказала я обращаясь к Эскепу.

– Благодарю. Но я здесь не эталон красоты, есть и куда смазливее меня, – ответил он с улыбкой.

– Ну, это для них, а для меня пожалуй самый, – шутя и улыбаясь в ответ сказала я, – А могу я к тебе прикоснуться?

– Можешь конечно, а почему ты об этом спрашиваешь? – парировал он мне вопросом.

– Я думаю, что ты весомая фигура здесь, и тебя нельзя трогать руками. И прости, что обращаюсь к тебе на ты, если это не правильно, то поправь меня.

– Да, фигура я здесь значимая, но в кругу друзей можешь обращаться ко мне в единственном числе, я не против.

– Поняла, – коротко ответила ему я и протянула свою ладонь к его щеке.

Я прикоснулась к ней. Она была шершавой, что меня не удивило и я подумала, что и мужчины не земляне тоже имеют на лице растительность и постоянно от неё избавляются. На ощупь его лицо было как камень, но при этом его кожа была довольно приятной на ощупь, тёплой, уютной. Прикосновение к его лицу вызвали у меня видения некоего моего будущего, я увидела базу, планетарную, не космическую. Я на этой базе, на каких-то занятиях, меня обучают, и обучают не только боевым искусствам, но и чему-то очень тайному и сокровенному, что меня очень удивило. И в какой-то момент, пока я изучала его лицо на ощупь, Эскеп дернулся, как от лёгкого разряда током.

– Ох, прости, что-то не так? – перепугавшись спросила я.

– Всё нормально, не переживай, это я подумал о своём, кое-что вспомнил.

– Ты вспомнил меня?

– Нет, своё детство. К сожалению, вспомнил то, что всегда стремился забыть. Прости, я не хотел тебя напугать.

– И ты меня прости, я не хотела причинить тебе боль. Я просто хотела к тебе прикоснуться.

– Всё хорошо, можешь продолжить.

Я снова прикоснулась к его щеке, снова увидела призрачное и непонятное мне видение, и снова меня из него выдернул Эскеп. Его снова пробил некий разряд.

– Ох, Эскеп, прости, я больше не буду трогать тебя руками.

– Да говорю же, всё нормально, просто воспоминания. А у тебя мягкая и тёплая ладонь, – сказал он и взяв мою ладонь в свою, очень похожую на ладонь из камня или металла, пытаясь подарить ей тепло и заботу, как вдруг буквально выронил мою ладонь из своих рук.

– Что это было? – удивлённо спросил он.

– Ох, прости, иногда я бьюсь током, – извиняясь ответила ему я, – Я не могу это контролировать. Сначала я думала, что всё металлическое и то, что может проводить электричество бьёт током меня, но потом я пришла к выводу, что это я всё и всех бью током. Я ничего не могу с этим поделать. Я даже злиться и нервничать не могу просто по тому, что горит электрическая проводка в доме, перегорают включённые электрические приборы. Я старалась не нервничать когда в моих руках находился телефон или планшет, или когда я работаю за компьютером. Я устала покупать новые, они у нас очень не дешёвые. Ещё раз прости. Очень хочется верить, что после этого ты не станешь меня избегать.

– Ну, что ты такое говоришь? И почему ты вообще решила, что я должен тебя избегать? – удивлённо спросил Эскеп, – Ты уникальная, интересная, да, но это не повод для игнорирования.

– Я всех этим пугала. Я не могу никого погладить по голове, руку пожать, даже посуду мою боясь получить довольно мощный электрический разряд. А вот с животными мне проще, нет у меня непроизвольного извержения электрических разрядов при контакте с ними.

– Здесь ты этого можешь не бояться, а для большей твоей безопасности мы выдадим тебе перчатки. Сможешь безопасно прикасаться и к людям, и к предметам.

– Благодарю тебя Эскеп, думаю, что так будет лучше.

– А тебя зовут Семён? – обратился он к моему другу.

– Так точно, – отрапортовал тот.

– Тогда, Семён, прикоснись ко мне, давай прямо к лицу.

– Но это же не правильно…, – начал было тот.

– Это приказ, – безапелляционно заявил Эскеп.

Семёну ничего не оставалось делать, как исполнить приказ. Всё это длилось не больше минуты, как и у меня. Затем Эскеп взял ладонь Сёмы в свои, понаблюдал за чем-то внутри себя и отпустил. Сделав какие-то выводы он сказал:

– Ну что же, Светлана, я очень рад нашей встрече, и знай, что она не последняя. Теперь мы будем видеться с тобой ежедневно, так уж случилось. Семён, – обратился он к моему другу, – Был рад знакомству.

– А я просто счастлива, что встретила тебя. Я думала, что мне годами придётся тебя искать, да и то шансы были ничтожно малы, а тут вон как получилось.

– Я тоже этому очень рад. Отдыхайте ребята. Вам сейчас нужно идти на приём пищи, а потом пойдите поспите или возвращайтесь сюда, комната в вашем распоряжении до момента нашего прибытия на базу.

– Спасибо, Эскеп, – хором сказали мы с Семёном и синхронно потянули руки для того, что бы попрощаться с новым главным лицом в нашей жизни.

– И давно вы вот так синхронизировались? – всё же решил уточнить Эскеп.

– С сегодняшнего утра, – хором ответили мы с Сёмой и дружно рассмеялись.

– Удивительно, – откровенно заявил Эскеп и на прощанье сказал, – Я навещу вас после ужина.

Эскеп ушел, но остался Чирон и компания которые слышали всё, о чём здесь говорилось. И мне пришла в голову мысль о том, что теперь эта четвёрка, посвящённая в наши, как я уже понимала, тайны, будет с нами везде, всюду и всегда.