Жизнь в иных мирах. Фантастические записки. Книга 2

Жизнь в иных мирах

Фантастические записки

Предисловие

Все мы очень любим фантастику, любим всё необычное, что случается и может случиться в нашей жизни. Но если взять и каждого человека по отдельности, и всё человечество в целом, то мы и есть фантастика. Каждый из нас уникален. Каждый из нас это кладезь информации, способностей, возможностей. Мы все индивидуальны, все неповторимы. Все происходящие с человеком события — персональные, индивидуальные. То есть, каждый из нас это и есть многотомный фантастический сборник.

Это вторая книга серии «Жизнь в иных мирах». В ней я делюсь с вами своими переживаниями, пониманиями, информацией, видением происходящего. Всё это приходит ко мне разными путями и через разные каналы. Каждый из нас думает, мечтает, спит и в этих состояниях получает свою информацию, которая формирует его мнения, взгляды, переживания, способности и возможности. Это и есть каналы получения информации. Но, к сожалению, не все обращают на это внимание, а ведь это очень многогранная часть нашего бытия.

Я объединила все свои способы получения информации в один информационный канал под названием — книга. И делюсь с вами тем, что, на мой взгляд, кажется довольно интересным и познавательным. Я публикую лишь малую часть того, чем могу поделиться на данный момент времени, но всё же считаю, что даже этого достаточно для понимания того, что даже наши сны — это кладезь информации. Это иной мир, где мы проживаем свои жизни вне бодрствования.

Регрессивные погружения в память выуживают ту информацию, о которой я не помню или она мною забыта по каким-либо причинам. И получая информацию из этого канала порой всплывают очень неожиданные воспоминания.

Прошу отнестись к данному изданию, как к фантастическим рассказам.

Моя жизнь Здесь и Сейчас. Это самая удачная из всех моих жизней на этой планете! Планете Земля

09.12.2025

Это самая удачная из всех моих жизней на этой планете!

У меня есть кров, у меня есть пища, у меня есть любимые люди — дети, муж, родственники. Я работаю так, как хочет моя душа. Именно хочет, а не вынуждена. Да, у меня сейчас нет денежных средств не то, что в избытке, но и даже в достатке, но есть пища и кров.

У меня есть болезни. Да, это звучит странно, но да, у меня есть болезни. И я им безмерно благодарна. Они научили меня бороться, выживать, трезво мыслить, любить окружающих, любить саму жизнь, любить весь мир! Они научили меня не привязываться ни к чему, что меня окружает.

В этот мир, я пришла голой, голой и уйду. Но у меня есть опыт, опыт этой великолепной жизни на красивейшей планете не только в нашей солнечной системе, но и вероятно во всей галактике. Жить на этой планете очень сложно. Нет, не правильно, жить здесь легко и приятно, но очень и очень трудно. Социальный строй планеты очень жесток. Что в свою очередь даёт очередной опыт, понимание и осознание.

Осознание. Это очень важная вещь. Она ключевая из всего того, что я сейчас сказала. Моя самая удачная жизнь она по тому, что я многое поняла, приняла и осознала. Я знаю кто я, откуда я, зачем я здесь. Я осознала, что есть наш мир на самом деле. Я узнала множество ловушек как при жизни, так и после смерти. Я узнала как их можно избегать. Я вспомнила множество предыдущих воплощений. За это время я получила так много знаний и опыта, что это превзошло все предыдущие воплощения вместе взятые. А это есть колоссальный опыт!

Уже больше года я живу в потоке энергий безусловной любви. Пару месяцев как он стал постоянным, он течёт плотным энергетическим потоком с которым я научилась работать распределяя его так, что бы он не тяготил и не давил на меня.

Я поняла как устроен мир. Я поняла кто я. У меня есть всё для того, что бы жить в этом мире продолжая познавать то, что ещё не познано. И по этому:

Это самая УДАЧНАЯ из всех моих жизней на этой планете!

На корабле транспортнике

Совсем недавно у меня начались очень странные засыпания и странные сны… Во-первых, я не могу уснуть, потому что на грани засыпания мне вылетает, как фильм или сериал, что — я на корабле. На чьём-то, не на своем, который я обычно знаю. И даже не на тех, которые я знала когда-либо. Причем я вижу всё в основном в серо-белых тонах — монохромным. Периодически, только на панелях приборов, на панелях навигации я вижу какие-то разноцветные огоньки, какие-то диаграммы, все остальное у меня черно-белое.

Начну с того, что я видела, изложу в хронологическом порядке. Просыпаюсь я в какой-то капсуле. Я в ней буквально задыхаюсь. Судорожно и долго стучу руками по стеклу и в итоге она открывается. Я хватаю воздух ртом пытаясь отдышаться, ведь разница дыхательной смеси в капсуле и в помещении очень большая. Спустя какое-то время я отдышалась и пытаюсь встать, но встать не могу, видимо, пролежала долго. Но с огромными усилиями я всё же выбираюсь из этой капсулы, то есть я буквально вываливаюсь из нее на пол, лежу там какое-то время, пока легкие приходят в порядок. Дышать самостоятельно, дышать тем воздухом, воздушной смесью, которая меня окружает, а не той, которой я дышала в капсуле всё ещё сложно. И на это уходит какое-то время. В итоге я поднимаюсь, силы возвращаются.

Пол, на котором я лежала был металлическим и выложенным из плит. Это довольно крупные магнитные плиты, которые при взаимодействии с гравитационными установками держат гравитационное поле на корабле. То есть при работе этих плит-панелей мы понимаем где верх и где низ. Нас не бросает, как в невесомости и если они на судне исправно работают, то мы смело ходим даже без магнитных ботинок.

Я стою босиком. На мне надеты белые шорты и майка. Волосы у меня длинные, ниже поясницы серовато-белого цвета. Напомню и повторюсь — я всё вижу в чёрно-белом цвете. Вижу вокруг еще сотни стазис-капсул, если не тысячи, это просто гигантский зал с капсулами. Как я выяснила, позже таких зала на судне было четыре.

Едва передвигая ногами я добредаю до двери, нажимаю ладонью на ключ-детектор с отпечатком ладони, дверь отъезжает. Это была гигантская и очень массивные двери, больше похожая на техническое устройство нежели просто на обыкновенную дверь. Я вываливаюсь в ярко освещенный коридор. Посмотрев по сторонам и увидев, что никого больше нет, я направилась бродить по кораблю пытаясь понять что это за корабль, где я и есть ли здесь ещё кто-нибудь кроме меня.

В какой-то момент остановившись в коридоре я стою и думаю о том, что не знаю, куда мне идти — налево, направо назад или вперёд. Я не знаю этого судна, для меня здесь всё чужое! А память еще не вернулась. В итоге я выбрала направление, поворачиваю направо и бреду вдоль коридора. Думаю:

«Да какая на всё-таки разница, пойду хоть куда-нибудь».

Какое-то время я шла вдоль по коридору, как вдруг услышала голоса людей. Коридоров на судне было очень много и все они расходятся в разных направлениях. Любое судно, по сути это сложный лабиринт в котором свободно себя чувствуют лишь служащие и сотрудники данного борта. Есть лестницы вверх, есть лестницы вниз. В общем я свернула и пошла на голос людей.

Это была кают-компания. В ней я увидела четыре человека, из них трое мужчин и одна женщина. Увидев меня они очень удивились, но между тем и очень обрадовались.

— Что происходит? Где я? — спрашиваю я у них не успев войти.

— Это межпланетный пассажирский транспортный корабль, занимается пассажироперевозками, — ответил мне один из мужчин, — На, выпей, тебе сейчас необходимо.

Но это была не вода, это была некая сладко-соленая жидкость. Я взяла кружку из его руки и начала пить. Но пить её было очень сложно — жидкость очень вязкая и неприятная на вкус. Но я понимаю, что мне нужно её выпить и пересиливая себя медленно делаю глоток за глотком.

«Ну понятно, там, наверное, и витамины, и минералы, и всевозможные микроэлементы», — думаю я про себя.

Медленно, но уверенно я выпиваю эту водичку и меня начинает тошнить. Все находящиеся в кают-компании дружно засмеялись, и тут другой мужчина говорит:

— Не переживай, это нормально, все хорошо, мы все через это уже прошли, сейчас все усвоится. Постарайся теперь всё это из себя не исторгнуть.

И да, спустя какое-то время это всё улеглось, и даже память потихонечку начала возвращаться.

— Давай-ка мы тебе водички дадим, потому что кушать тебе сейчас ещё рано. Мы тоже поначалу не ели, старались щадить свой организм. После длительной гибернации кушать сразу кушать вредно, надеюсь ты об этом знаешь? — ответил мне второй мужчина и подал мне кружку с обычной водой.

— Конечно знаю, — ответила я, — Это не первый мой сон в капсуле.

Вода была реплицированная, но вполне пригодная к употреблению. Я выпила этой водицы, немного посидела вместе с ними. Но все они продолжали смотреть на меня улыбаясь. Ведь они понимаю всё, что я сейчас чувствую и переживаю, они-то уже через все это прошли. И вот я начинаю задавать те же вопросы, на которые они уже друг у друга по очереди получали ответ.

— Что произошло? — спрашиваю я у них.

— Мы все проснулись по неизвестной нам причине, — ответила мне девушка, почему наши камеры открылись, тоже неизвестно. Никто ничего не знает.

— Судно шло, на автопилоте, — поддержал беседу третий мужчина, — Все остальные спали. И вот теперь, вместе с тобой, нас стало пятеро проснувшихся, а значит нужно обсудить наши дальнейшие действия.

— Как тебя зовут? — спросила меня девушка, — Ты помнишь кто ты?

— Я Карола.

— Мне твое имя ничего не даст.

— Я полковник первого ранга космических, военных и гражданских войск.

На удивление в моём сне я целый полковник, такое у меня впервые. Вижу себя ростом около двух с половиной метров. Вообще, как оказалось в последствии, на судне были люди различного рода и цивилизаций. Были очень высокие люди, были маленькие — обычные, такие же как и мы, земляне, и даже более низкие.

То есть это обычное транспортное судно, которое транспортирует пассажиров, кто бы куда бы ни летел.

— Ребят, а есть здесь душ или что-то вроде этого? — спрашиваю я, — Мне бы нужно принять душ и переодеться во что-то, — продолжила я, — Не могу же я щеголять здесь в трусах и майке.

— Да, конечно, душ есть, но он не работает, — принялся рассказывать мне первый мужчина, — Мы пробовали воды нет, а энерго-волновой нам пока недоступен. И да, конечно же переоденься. У тебя где-то должен быть свой ящик, где ты хранила личные вещи. Сходи и возьми их там.

Выяснилось что все пассажиры сдали вещи в багаж и у каждого свой персональный ящик со своим ключом, по этому никто другой открыть его не может. Я вспомнила номер ящика 154, с горем пополам отыскала его. Для поисков своего багажа я попросила ранее проснувшуюся девушку помочь мне и она согласилась. Она меня отвела меня в отсек с камерами для хранения ручной клади. Мы нашли мой ящик, но вот незадача — у меня с собой не оказалось ключа, и вдобавок ко всему я не помню пароля.

— Вспоминай, — говорит мне она, — Иначе так и будешь ходить в системном костюмчике, — Или возвращайся в капсулу. Скорее всего, он где-то в капсуле. Я свой ключ нашла в капсуле.

И мы с ней пошли к той капсуле, из которой я вышла. Нашли и капсулу и ключ. Внутри самой капсулы был небольшой специальный карманчик, а в нем хранились мои документы и ключ. Всё это драгоценное добро я забираю и мы возвращаемся в отсек багажа. Я достаю свою сумку из ящика. Оказалось, что эта сумка и была всей моей ручной кладью. Это сумка довольно больших размеров, спортивная, но большая. Из этой сумки я достала комбинезон непонятного цвета. Напомню, что я видела всё в чёрно-белом цвете. Комбинезон был темного цвета. Я его надела. В сумке было ещё много другой одежды, но я почему-то одела именно его. Затем мы с ней пошли назад к ребятам.

— Скажи, а кто проснулся первым? — поинтересовалась я у девушки.

— Я проснулась первая. Ты даже не представляешь, что я пережила, — ответила она мне, — Когда я проснулась, я ничего не понимала. Не понимала, кто я, где я, что происходит вообще? Доступа никуда нет, только в кают-компанию.

Мы вернулись к ребятам и выяснили, что доступа до сих пор никуда нет. Совершенно никуда нельзя попасть — ни в рубку, ни на склады, ни в отсеки с капсулами со спящими людьми, ни куда бы то ни было ещё. Но по какой-то причине из них выйти можно, а войти туда нельзя. И я очень удивилась, что отсек из которого я вышла не закрылся автоматически, иначе я не могла бы забрать свои документы и ключ от камеры хранения. Скорее всего на дверях стоит какое-то ограничение.

Опять же, я выяснила, что мы перевозили 1200 человек пассажиров и плюс члены экипажа. Члены экипажа отправили всех в стазис и позже сами легли в капсулы, оставив судно на автопилоте. Почему нас разбудили, неизвестно. Ведь мы все не были даже членами экипажа.

На этом я проснулась, провела свой обычный день и снова пришло время ночного сна.

И в эту, следующую, ночь у меня было продолжение, так сказать, банкета. Я уснула и вижу в своём сне, что я снова на этом судне, но всё, что я вижу ещё продолжает оставаться чёрно-белым.

К этому времени проснулось уже много людей, а точнее их проснулось уже больше сотни. То есть, пока я бодрствовала, то события там, в том мире продолжали развиваться.

Доступа как никуда не было, так и нет. Но мы нашли небольшой экстренный отсек для отдыха, он так и назывался «Экстренный отсек». Там было четыре прохода, восемь рядов кроватей, по четыре кровати в длину. Причем сами кровати были двухярусными. В итоге мы насчитали шестьдесят четыре койко-места для экстренного отдыха. А нас было уже больше сотни. Сам корабль продолжает следовать прежним курсом. Вдруг в него что-то попадает и он получает пробоины. У нас до сих пор нет никуда доступа. Орет вот тревога. Мы не знаем, что делать. Я себя всё ещё толком не помню. Подошел какой-то парень, я ему говорю:

— Нам срочно нужно попасть в рубку.

— Сейчас попробую, помогу чем смогу, — отвечает он мне и мы направляемся в сторону капитанского мостика.

Та самая, первая проснувшаяся девушка, взяла на себя роль командования, роль командира, аргументируя тем, что она проснулась первой. Хотя вместе с ней было ещё три проснувшихся парня. Я подумала:

«Странно как-то всё это. А почему ни кто-то из парней, быть может он куда умнее и опытнее в этом деле».

Но никто не противоречил выбору командования этой дамочки. При мне они уже не спорили о том, кто здесь главный, видимо они это решили ещё до моего пробуждения.

Так вот, я беру эту девушку и мы направляемся предположительно к рубке, потому что везде на стенах надписи и указатели, так мы знали направление движения к выбранной цели. Кстати, надписи были не на русском, не на английском, а на совершенно непонятном мне языке. Но, в этом своём видении или сне, не знаю как уж будет правильно, я совершенно обыденно их читаю и прекрасно понимаю, что там написано.

Мы подходим к дверям рубки, и парень шедший с нами, и обещавший помочь, выдирает коробку ключ-сканера, соединяет между собой какие-то проводочки, но это не срабатывает. Так он возился минуты 3—4, в итоге он открыл-таки нам дверь рубки. При этом я попросила заблокировать дверь чтобы она в случае чего не закрылась и мы бы не остались запертыми внутри помещения. Зашли мы в рубку, смотрим на приборы, они на удивление работают исправно. Затем в рубку заходит еще несколько человек, или существ, так как мы все очень сильно отличались друг от друга. Мы начинаем изучать приборы. Я инстинктивно падаю в кресло рулежки и начинаю уводить судно от этих метеоритных осколков которые чётко красовались на всех мониторах судна.

В нас летели огромные камни, их было немного, но они были довольно большие. Мы начинаем изучать судно на предмет повреждений, повреждений много, попасть мы опять же, повторюсь, никуда не можем. Зато этот парень, который помог открыть нам дверь в рубку, говорит:

— Единственное, чем я могу вам всем помочь, так это взломать всё, что получится и поставить блокировку для того, что бы двери какое-то время не могли закрываться, так во всяком случае, доступ будет хоть куда-то.

Мы согласились с его предложением и он ушёл работать. В итоге, он пошел взламывать всё, что смог взломать.

Мы нашли средство для голосового оповещения экипажа и пригласили сюда всех тех, кто может работать с управлением судном, то есть сонаристов, штурманов, механиков, пилотов и других членов дежурной смены управления полётом. Нам нужны были специалисты. И вот к нам пришли ребята — пришёл сонар, пришел штурман, пришел механик, пришли еще, наверное, человек десять, все расселись по своим креслам, кресел было двенадцать или четырнадцать, если коротко, то помещение управления жизнедеятельностью корабля было довольно большим. Не все места видимо обязательно было занимать в нашем случае, но основные люди, основная, скажем, навигационная сила, прибыла и все буквально инстинктивно заняли свои места.

Никто не помнил, как он работал, но он знал свое место. Одним словом — работали инстинкты. Я села, начала уводить судно от потока метеоров. Тут ко мне подошла девушка и плюхнулась в кресло второго пилота. Она была очень необычной внешности, цвет её кожи напоминал цвет какао с молоком. Не кофе с молоком, а вот нечто такое, интересное. Её почти чёрные волосы были заплетены во множество косичек колосков.

— Я буду твоим вторым пилотом, — заявляет она мне и садится в кресло рядом.

Мы начинаем отводить судно от каменного потока. Внутренней связи между сотрудниками зала навигации не было и по этому мы просто перекрикивались. И вот я кричу механику:

— Нет рулевой тяги! Правые бортовые двигатели отказывают! Полностью не работает правая сторона!

И вот откуда я бы это знала? Да ещё во сне. Я никогда не водила даже автомобиля, а тут целый космический корабль.

— Принято! — коротко ответил он мне.

И мы с этой девушкой, вторым пилотом, пытаемся увести судно с нашего вектора. Немного сместившись с курса с большим трудом и с кучей молитв, мы пропустили метеорный поток и снова легли на прежний вектор, идем дальше. И вот этот парень, который был у нас сонаристом кричит:

— К нам приближается гигантский поток метеоров, нам нужно уводить судно или мы погибнем!

— Как его уводить, если правые бортовые двигатели не работают? — кричу я ему в ответ, — А судно, как я уже успела увидеть по диагностике, больше двух километров в длину. Будем уходить, но если только левыми бортовыми и маршевыми.

И вот снова возникает вопрос внутри моего сна — откуда я это могу знать? Я в этой жизни Здесь и Сейчас никогда не водила космические суда, да ещё таких масштабов. Ведь я даже принцип работы не знаю.

Мы начинаем манёвры уклонения. Это девушка-командир, та, что проснулась первой и взяла на себя командование, стоит себе в дверях рубки и молчит.

— Командир, что делать? — кричу я ей.

Она продолжает стоять молча.

— Эй, проснись, очнись! У нас еще семь-восемь минут и мы с ними столкнемся лоб в лоб! Скорость я сбросить не могу, двигатели не отключаются!

Но она продолжает стоять молча, что меня начинает дико раздражать. Что это за командир такой, который зависает в случае опасности? Тут входит Молодой мужчина и говорит, что майор чего-то, старший помощник капитана этого судна.

— Принимай тогда командование на себя, потому что еще минут шесть, и мы все будем ситом!

— Доложите ситуацию!

— В данный момент нет времени объяснять, только в трёх словах, на нас несётся новый метеоритный поток, двигатели по правому борту не работаю! В данный момент беру управление на себя! А вы пока осваивайтесь и вникайте в суть. Пока что мной принято решение уходить вправо.

— Хорошо, уходи вправо, максимально удобное решение, — ответил мне старпом.

— Старпом, справа у нас планета и ее гравитация может нас затянуть.

Не дожидаясь принятия решения старпомом, мы со вторым пилотом, принимаем решение и включаем антигравитационные щиты, включаем защитные экраны и стартуем всеми двигателями, которые есть.

— Вы что делаете, сумасшедшие девки, у нас не хватит энергии, у нас не хватит тяги на все это! — орёт нам механик.

— Да по фигу, хватит или не хватит нам, хоть как-то надо отсюда уйти, да и желательно с наименьшими потерями. Что будет, то и будет, в любом случае мы погибаем! Гарантия того, что мы погибнем — пятьдесят, если не девяносто процентов. По этому рискнём. Что думаете, старпом?

— Уводи нас вверх и вправо! Используем все шансы, какие у нас есть, — скомандовал он.

И мы с девушкой, которая назначила себя вторым пилотом начинаем уводить судно с намеченного курса.

— Штурман, зафиксируй исходную точку и сохрани!

— Принято!

Я думаю:

«Так быстро? А собственно чему удивляться если здесь такие технологии!».

— Тяни судно на тридцать градусов вверх, а я буду тянуть на тридцать градусов вправо, — обращаюсь я ко второму пилоту.

— Так правые двигатели не работают.

— В том-то и дело, что правые не работают, будем толкать себя сейчас левыми.

И в том же сне я сама себе удивляюсь. Я никогда не принимала таких решений в реальном мире, не отвечала за такое количество жизней. И вот я занимаюсь рулежкой в такой вот страшной ситуации и при этом мне нужно соображать нереально быстро.

Я включаю двигатели и кричу механику:

— Механик, все левые бортовые исправны!

— Принято! — кричит он мне в ответ.

И я начинаю кренить судно на 30 градусов вправо, а оно у меня не кренится. Я спрашиваю второго пилота:

— У тебя идет крен наверх?

— Идет, — отвечает она мне, хорошо, хоть ей не нужно было кричать, так как она сидела в кресле рядом.

— У меня вправо не идет. Влево нельзя, потому что там приближается поток метеоритов, причем довольно большой, да и движки по правому борту сдохли. Меняем стратегию, я буду отклоняться максимально вправо до 45 градусов, ты бери на 90 градусов, попробуем оторваться максимально. Ну, а если крен не сработает, ну, что делать? Выбор у нас не велик. Параметры мы задали, а там как судно позволит, — заключила я.

И когда мы смотрим в обзорный иллюминатор переднего вида, мы видим настолько это жуткую картину, что сердце готово остановиться от увиденного — прямо на нас несётся метеорный поток и ты понимаешь, что вот она, приближается твоя смерть. А рулевая тяга при этом практически не работает. И если мы не уйдем от столкновения, то каменный поток зацепит нас еще по левому борту, причем довольно прилично.

А на левом борту тоже расположены два отсека со спящими пассажирами, как и два справа. И я боялась, что левый борт будет снесён напрочь и погибнет очень большое количество спящих людей. С огромным трудом я смогла проложить крен судна до сорока четырёх градусов и оно-таки взяло крен. Буквально на последних секундах мы смогли направить судно вправо и вверх. При этом мы еще умудрились включить защитные экраны, хотя они работали процентов на семьдесят потому, что у нас были запущены на максимум все двигатели, которые мы только могли запустить. То есть ходовые двигатели и левые бортовые. В общем количестве их там было восемь штук, как мы уже успели выяснить. Причем запущены нами они были на максимум, но мы отделались благополучно. Мы вышли из зоны поражения.