Поэзия и проза жизни

Не всегда сам поэт настолько несчастен. Просто счастливым людям незачем слагать стихи. И особо некогда их читать. Счастливая жизнь не оставляет для этого простора. Счастье слишком поглощает. Поэтому иногда поэту приходится подыгрывать своим сюжетам.

У автора этих строк были зачатки актерского образования. Он осуществил в жизни другие амплуа. Но актерство ему по-прежнему очень дорого. Мой бесконечно уважаемый человек, бард, актер – Юрий Визбор – как-то сказал, что мы всю жизнь работаем над единственной ролью – своей собственной. И я над ней работаю…

Всем поэтам, с их обнаженными нервами. Я желаю спасительную дозу цинизма. В десятикратном размере. Чтобы поэты не умирали. Как Шпаликов. Как Рыжий. Как Пушкин… В случае с Пушкиным. Чтобы выстрелить первым. Хоть ранить Дантеса в правую руку. Но первым. Если б это было возможно… Поэты, пишите стихи. И несмотря на это – живите. Но, кто как сможет…

Я же постараюсь сыграть в поэта. А потом… Ещё в кого-нибудь…

12 августа 2025 г.

Верилось

Было время, когда мне верилось,

Что добро побеждает зло,

Что удача ко мне приклеилась,

И мне в сотый раз повезло.

А сейчас ни во что не верится.

Даже зло потеряло смысл…

Я не знаю, на что надеяться

И какую лелеять мысль.

Я не верю ни в чувства добрые,

Ни в растоптанную мечту.

Может, счастье наступит новое,

Только вряд ли я доживу…

12 августа 2025 г.

Слава поэта

К поэтам приходит посмертная слава.

Земля их не носит, им тесно на ней.

Им жить слишком больно, им жить слишком странно.

Их в небо уносит, туда, где вольней.

И с жизнью поэты легко расстаются,

Со всем, что успели прожить и сказать.

Но в жизни навеки в стихах остаются.

И это бессмертье у них не отнять.

12 августа 2025 г.

Про юмор

Нам юмор продлевает жизнь.

Ну а порою просто дарит…

Хоть дара речи ты лишись…

Он все спасет… Но не исправит…

11 августа 2025 г.

Верую, Господи

«Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. – Верую, Господи, помоги моему неверию.» Евангелие от Марка

Хоть сколько веровать могу?

Ведь верящему все возможно…

Прошу Тебя, прошу, о Боже,

Помочь неверью моему…

11 августа 2025 г.

Когда мы не любим людей

Тогда мы не любим людей,

Когда причинили им зло.

Хотим их забыть поскорей,

Чтоб зло нас самих не жгло.

И все оправданья найдем,

Чтоб совесть свою заглушить:

Они ж виноваты во всем,

Так, значит, тому и быть…

Но злоба по сердцу скребет.

А сердце – всего верней.

И радость в него нейдет,

Когда мы не любим людей…

10 августа 2025 г.

А может быть

А может быть, мы долго умираем,

Все, чем мы жили, умерло до нас…

Мы вовсе не живем, а доживаем,

Давно прожив последний жизни час…

8 августа 2025 г.

Из солнца в непогоду

Как легок переход из солнца в непогоду.

Ах, был бы так же прост обратный переход…

Мы что-то годное меняем на невзгоду,

А думаем, что все наоборот…

8 августа 2025 г.

Перестану боготворить

Я лишаю тебя полномочий божественных,

Перестану боготворить.

Из бесед наших, трепетом сердца отмеченных,

Вряд ли много смогу сохранить.

Взгляд счастливый и добрый с улыбкой нечаянной

Мне спасением был от тревог и простуд.

Я теплу твоему верил слишком отчаянно,

Как цветам, что недолго в букете живут.

Но я вспомню любовь, что казалась мне вечною,

Голос твой, что питал, как весенний ручей.

Все земные богини бывают развенчаны.

Только ты светлой музыкой будешь моей.

6 августа 2025 г.

Не просите прощения

Никогда ни за что не просите прощения:

Вам мольбу о прощеньи не будут прощать.

Да и сами не требуйте извинения.

Вы поймите, что некого вам извинять.

Тем, кто с вами, не нужны от вас оправдания:

Они просто поддержат и не предадут.

Ну а всем остальным чужды ваши искания.

Ваша жизнь им чужда: как пришли, так уйдут.

6 августа 2025 г.

Где был огонь любви

Где был огонь любви – там пепелище,

Уныло догорают угольки.

И в той золе уж ничего не сыщешь:

Не вороши, а попросту уйди…

6 августа 2025 г.

История одного совещания

Этот эпизод случился, ну или, возможно, мог бы случиться во времена неопределенные, наши, но точно не нынешние…

Игнат Игнатыч возглавлял одну крупную корпорацию по развитию отношений с дружественными развивающимися странами. Был он очень уважаемым начальником с непререкаемым авторитетом. В околоначальственной среде так и говорили о нем – настоящий! И называли почтительно – Игнатыч.

Мыслил он всегда смело и нестандартно и на то же нацеливал своих подчиненных. Предваряя постановку непростой задачи, он приободрял их, напоминая о хорошо зарекомендовавших себя методах убеждения – "лесть, провокация, шантаж, угроза убийством…" Шутил, конечно! И юмор его все воспринимали с искренним восхищением.

Нестандартность его мышления проявлялась и в написании некоторых резолюций, замечательных по своей философской глубине. Игнатыч мог начертать на докладе – "Что это?". Или "А где правда?". А мог просто поставить знак вопроса.

Совещания у Игнатыча всегда были очень деловыми. Вопросы обсуждались строго по существу. Заслушивались все экспертные мнения. Но иногда совещание прерывалось резким телефонным звонком. Игнатыча вызывал еще более важный начальник. И тогда он пропадал, бывало, надолго. Ожидание могло длиться не один час. Некоторые не особо тренированные участники через какое-то время оказывались в корпоративном ресторане, и даже за рюмкой водки от безысходности.

Так случилось и с тем самым совещанием – по развитию всего комплекса многопланового взаимодействия в ключевых отраслях сотрудничества. Часа через три-четыре помощник Игнатыча Илья Ильич объявил, что начальник задерживается и предлагает провести совещание в одной из стран Латинской Америки, где ему нужно быть на следующей неделе. Все, конечно, отнеслись с пониманием. Помощник помощника Василио (так на латиноамериканский манер называл его Игнатыч) начал составлять список участников поездки.

Кстати, Василио, занимавший, казалось бы, скромную, но на самом деле очень значимую должность, был тоже человеком весьма незаурядным. Опытным в подготовке совещаний и поездок. И искушенным в понимании людей, с которыми ему доводилось общаться, выполняя поручения Игнатыча.

Василио прибыл в указанную латиноамериканскую страну за несколько дней до приезда начальника, чтобы как следует подготовить его визит, а также упомянутое совещание. И в подготовительных целях проводил совещания у себя – прямо в своем гостиничном номере – с помощниками членов делегации, тоже прибывшими раньше своих начальников. Василио умел настроить помощников, а через них – и их начальников на правильный лад. Постепенно за доверительными разговорами опустошая минибар, он вкрадчиво спрашивал собеседника, немного по-пьяному растягивая слова: "Понимаешь ли ты? Мой начальник пригласил твоего начальника на совещание. Значит, он его приблизил! Твой начальник хоть понимает, что это означает?" Очередной помощник обычно важно хмурился или смущенно улыбался, силясь изобразить, что, конечно, все понимает…

Иногда Василио бывал крутоват, хотя и справедлив. Один раз, ближе к полуночи, он заказал из ресторана гостиницы для участников совещания в своем номере говяжьи стейки. И их буквально невозможно было прожевать. Что заводило все обсуждения в тупик. Василио принял жесткое решение: вызвал к себе в номер хозяина гостиницы и заставил его самого съесть этот стейк, полностью…

Но наконец вся непростая подготовка была успешно завершена. Поздним вечером прибыл Игнатыч, и подъехали все члены делегации. Даже торговец соленой кукурузой и сигарами, и при этом большой ценитель латиноамериканских танцев Хихман. Таков был охват сотрудничества.