В жизни бывает всё. Сборник рассказов

Охотник

Бросив тушку пятого песца в прицепленные к снегоходу сани и посмотрев на висящее у горизонта скупо греющее тундру зимнее солнце, Витька Нерусских, решив, что пора уже возвращаться домой, выпил стакан водки, выкурил сигарету и помчался в сторону посёлка. Так как прошедший день был удачным, впрочем, как в целом и весь нынешний сезон, настроение у него было замечательным. Подумать только, на календаре был март (в Заполярье это ещё не конец зимы), а он уже сумел рассчитаться с долгами за приобретённый осенью снегоход «Буран»; мало того, от продажи песцовых шкурок жена Света скопила греющую ей душу кругленькую сумму. «Хорошо, что осенью не послушал Светку, когда она пыталась отговорить меня от покупки “Бурана”. Сегодня, когда только у меня да ещё у пары человек в посёлке есть снегоходы, и то приходится песца искать за тридцать вёрст от жилья, а когда появится десяток машин, тогда и за пятьдесят зверя не отыщешь», – размышлял Витька, разрезая лыжей «Бурана» белый саван, сливающейся с горизонтом бесконечной тундры.

Если водка приятно грела организм мужчины изнутри, то встречный поток морозного воздуха обжигал лицо; от него слезились глаза, стыли руки, и поэтому Нерусских решил остановиться. Растирая лицо вязаной шерстяной варежкой, он, увидев, что запас топлива почти на нуле, достал из саней двадцатилитровую канистру с бензином и «под завязку» наполнил бак. Затем, допив водку (зачем оставлять на слёзы?), посмотрев на лежащих в санях уже околевших на морозе песцов, подумал: «Неплохо бы ещё одного добавить, тогда жена будет от радости прыгать до потолка». Вытащив из-под полушубка висевший на груди бинокль, он стал привычно осматривать окружающую местность. Мощная оптика значительно приближала размытую линию горизонта и даже на белоснежном покрывале тундры позволяла заметить песца на расстоянии до полутора километров. «Что ж, видимо, сегодня Светке придётся довольствоваться пятью шкурками», – подумал Витька, заканчивая осматривать округу. Он уже собирался спрятать бинокль и ехать дальше, но тут его тренированный глаз заметил какое-то чуть отличающееся от белой тундры двигающееся пятнышко. «Песец!» – радостно дрогнуло сердце охотника, но уже в следующее мгновение он подумал, что размер пятнышка для песца великоват. Перебирая в уме всех обитателей, живущих в зимнее время в тундре, Нерусских никак не мог понять, кто же находится в полутора километрах от него. Внезапно его мозг пронзила мысль: «Волк! Это же полярный волк!» Охотничий азарт, подкреплённый приличной дозой спиртного, вытеснил из Витькиной головы все мысли, кроме одной: «Я не должен его упустить…» Переместив ружьё из-за спины на грудь, охотник вскочил на снегоход и, выжимая из него максимальную скорость, помчался в сторону предполагаемого хищника. Вскоре пятно, видимое только в бинокль, можно было уже рассмотреть невооружённым глазом. Чем ближе подъезжал Нерусских к интересующей его точке, тем меньше сомневался в своей догадке. Наконец расстояние между ними сократилось до такого предела, что Витька сумел окончательно убедиться в своей правоте – перед ним был полярный волк! Ветер в этот день был несильный и дул навстречу охотнику, поэтому зверь, ещё не чувствуя грозившей ему опасности, в поисках пищи бежал рысцой по плотному снежному насту. Прикинув на глазок его размеры, Витька внутренне поёжился – волк был огромен!

Когда расстояние между ним и охотником сократилось до двухсот метров, хищник, видимо, услышав звук мотора, повернул голову и, увидев приближающуюся опасность, распластавшись по снегу, что было мочи, рванул прочь. Растянув в усмешке обветренные до трещин губы, Нерусских, нажав рычаг «газа», помчался за ним. Какое-то время скорости движения зверя и машины были равны, но постепенно волк стал выбиваться из сил, и расстояние между ними начало неуклонно сокращаться. Витька, за зиму выработавший свою тактику охоты на песцов (догнать обессиленного зверька, придавить его лыжей, а затем добить прикладом ружья), преследуя волка, решил поступить так же. Но, когда он приблизился к хищнику совсем близко, тот, видимо, понимая безысходность своего положения, круто развернувшись, прыгнул на охотника. Нерусских, не ожидавший такого от уставшего зверя, бросил руль и, схватившись обеими руками за ружьё, выставил его перед собой. Крупные сильные волчьи лапы мощно толкнули его в грудь, а крепкие белые клыки хищника сомкнулись на воронёной стали двустволки. Толчок в грудь сбросил Витьку со снегохода, а ружьё, ремень которого соскользнул с шеи Нерусских, осталось в волчьих зубах. «Буран» же, освободившись от хозяина, проехав по отшлифованной ветрами тундре несколько метров, остановился и заглох. Ещё не осознавая, что теперь он уже не охотник, а жертва, лёжа на снегу, Витька, подняв голову, посмотрел в жёлтые глаза приготовившегося к прыжку зверя. «Это конец…Он меня загрызёт…» – промелькнула мысль в его в голове. Но в следующее мгновенье обострённое смертельной опасностью сознание подсказало: «Нож, у тебя есть нож…»

Чтобы не пропустить момент прыжка, Нерусских, не спуская глаз с волка, потянувшись, вытащил из-за голенища собачьего унта изготовленный из рессорной стали охотничий нож. Подняться с земли он не успел, так как волк, внезапно разжав зубы, выронил ружьё на снег и, оскалившись, прыгнул на лежащего человека. Защищая горло и лицо, Витька инстинктивно выставил перед собой согнутую в локте левую руку, и когда хищник, пытаясь прокусить рукав полушубка, вцепился в неё, ножом, зажатым в другой руке, ударил волка в живот. Потом, плохо понимая, зачем он это делает, с ожесточением ещё много раз втыкал в хищника нож, пока тот, разжав зубы, не упал на него, придавив всей тяжестью семидесятикилограммового тела. С ног до головы перепачканный волчьей кровью, Нерусских с трудом выбрался из-под мёртвого зверя и, пошатываясь, поднялся. Болела и кровоточила рука; осмотрев её, он, отрезав окровавленным ножом кусок майки, перебинтовал рану. Затем завёл снегоход, подобрал ружьё, с огромным трудом погрузил в сани убитого волка и поехал домой.

26 февраля 2020 г.

«Запорожец»

Профсоюзное собрание шумело и волновалось, потому как на повестке дня был второй по значимости (после квартирного) вопрос – распределение легковых автомобилей. Когда председатель профкома Коля Литвинов сказал, что администрация шахты и шахтный комитет, проявив невиданную щедрость, выделили им две машины, все сидящие в нарядной от такой новости оживлённо загудели. Да это и понятно: шахтёры знали то, что по итогам года дадут ВАЗ -2106, и даже не было ни для кого секретом, что его получит бригадир Вася Чередников. Раз в году кто-то на участке покупал новый автомобиль, а чтобы было всё справедливо, среди горняков существовала негласная договорённость, кто станет следующим счастливым обладателем сверкающего лаком и никелем авто. Но на этот раз выделили две машины, и по этой причине народ взволновался.

Переждав шум, Литвинов продолжил докладывать собранию: «Руководство участка и профсоюзный комитет на совместном заседании решили поощрить автомобилем ВАЗ-2106 передовика производства бригадира Василия Чередникова. Кто за данное решение, прошу проголосовать. Кто против? Кто воздержался? Единогласно». Осмотрев сидевших в нарядной мужиков, Коля, сделав многозначительную паузу, сказал: «А сейчас мы должны определить, кому достанется вторая машина…» «Жребий нужно тянуть! Жребий!», «А кто у нас следующий по очереди?» «Мне, мне дайте!» – послышались крики со всех сторон. Председатель профкома, стараясь успокоить народ, поднял руку вверх и, когда шахтёры затихли продолжил: «Дело в том, что это – ЗАЗ-968М, или попросту “Запорожец”». В нарядной мгновенно установилась тишина: желающих приобрести вместо «Жигулей» «Запорожец» среди горняков не находилось. «Толик, ты же сейчас кричал: “Мне, мне дайте”. Забирай, дают», – обращаясь к своему дружку Толику Сергееву, первым нарушил тишину балагур и шутник Санька Балакин. «Да зачем он мне… Меня Людка с такой машиной на порог не пустит…» – огрызнулся Сергеев. «Ну что, есть желающие недорого приобрести новый автомобиль?» – оглядев своих товарищей по работе, задал вопрос Литвинов. Мужики, потупившись, молчали. Один лишь Мишка Быков, точно знавший, что ему, совсем недавно пришедшему на участок, очередь на покупку «Жигулей» подойдёт не скоро, а может быть, и совсем не подойдёт, лихорадочно убеждал самого себя: «Ты же давно хотел машину купить и права у тебя есть, а второго такого шанса может и не быть… Ну и что, что “Запорожец”? Зато недорого… Решайся…» И когда председатель профкома, не дождавшись, хотел уже объявить, что в таком случае за неимением желающих придётся возвратить автомобиль в шахтком, неожиданно раздался голос Мишки: «Я возьму…» Сидевший рядом с ним его приятель Витя Нерусских с удивлением посмотрел на него: «Зачем тебе “Жопорожец”, друг, лучше “Буран” купи, вместе охотиться будем». На слова Вити Мишка никак не отреагировал, а на вопрос Литвинова: «Так что, Быков, ты будешь брать?» твёрдо ответил: «Буду». Так он стал автовладельцем.

Это добавило не только радости, но и забот. Гаража, как и у большинства работавших на шахте владельцев авто, у него не было, и он так же, как и другие, оставлял ночевать «Запорожец» во дворе своего дома. Двор, окружённый со всех сторон серыми пятиэтажками, был очень большим и похожим на колодец. На его территории, кроме двух детских площадок, спокойно размещались десятка три-четыре легковых автомобилей. Теперь вечерами, а иногда и ночью, Мишка, тревожась за сохранность машины, выходил покурить на балкон и, обнаружив её на месте, успокоившись, с высоты четвёртого этажа долго любовался своим авто. И, несмотря на то, что тот стоял в одном ряду с «Москвичами», «Жигулями» и даже огромными «Волгами», небольшой по размеру, сверкающий лаком ярко-красный автомобиль казался парню самым красивым. А вот волновался о его сохранности он зря – случаи угона машин в их шахтёрском городе были большой редкостью. И не потому, что не было угонщиков, просто город, расположенный за Полярным кругом, имел с остальной страной только железнодорожное и авиасообщения.

Сев первый раз за руль своего «железного коня», Мишка, носивший в кармане водительское удостоверение более десяти лет, чувствовал себя не очень уверенно, но вскоре, через три-четыре дня, покатавшись вечерами по абсолютно пустой дороге, ведущей к шахте, освоился и уже, не опасаясь оказаться в неприятной ситуации, перестал ездить на работу автобусом. От посёлка до стоящей в тундре шахты было около десяти километров, и парень, выйдя из дома за пятнадцать минут до наряда, протерев окна и важно постучав ногой по колёсам, садился в машину и через десять минут был на шахте. Когда он входил в нарядную, то кто-нибудь из друзей, а чаще всего это был Витя Нерусских, дурачась командовал: «Встать! Смирно! На собственном ушастом броневике к нам прибыл начальник пожарной команды!» После этих слов все присутствующие шахтёры неизменно громко смеялись. Мишка на шутки не обижался, и постепенно шутники успокоились. А через какое-то время его перевели работать дежурным электрослесарем, и он перестал ходить на наряды перед ремонтной сменой.

Как это бывает только на Севере, лето уже в сентябре, минуя осень, внезапно перешло в зиму: начались обильные снегопады, снежные заносы, резко понизилась температура воздуха, стремительно убывал световой день. У Мишки, привыкшего ездить на работу собственным автомобилем, с приходом зимы возникли неудобства. К примеру, чтобы на следующий день завести машину, приходилось по приезде домой снимать с неё аккумулятор и уносить в тепло. Когда температура опускалась ниже тридцати градусов, сорокасильный с воздушным охлаждением двигатель «Запорожца» застывал так, что не помогала даже такая уловка. Но не на пустом же месте появилась поговорка: «Голь на выдумки хитра», и парень приспособился и к такой погоде. Установив на машину «тёплый» аккумулятор, он приносил из дому два ведра горячей воды, тонкой струйкой лил её на мотор, и случалось чудо – он заводился. Владельцы «Волг», «Жигулей» и «Москвичей», у которых не получилось вдохнуть жизнь в свои автомобили, с завистью смотрели, как он на своём неказистом «броневике» уверенно выезжал со двора. Другой бедой было то, что иногда после пурги переметало дороги во дворе, а коммунальные службы не успевали их почистить, что затрудняло, а иногда и делало невозможным выезд на улицу. Но парень приспособился и к этому. Забуксовав в снегу, он, вытянув воздушную заслонку карбюратора, или попросту «подсос», добавлял двигателю оборотов и, выбравшись из салона, одной рукой держась за руль, а другой упёршись в переднюю стойку, начинал толкать автомобиль, помогая ему преодолеть препятствие. Как только «броневик» выбирался из сугроба, Мишка запрыгивал внутрь и продолжал движение. Однажды, выталкивая автомобиль, он поскользнулся и упал в снег. Пока парень лежал на земле, «Запорожец», словно живое существо, вырвавшееся на волю и гонимое желанием отомстить за все обиды своим высокомерным родственникам, набирая скорость, радостно помчался в сторону выстроившихся в длинный ряд легковых автомобилей. Парень, понимая, что не может никак повлиять на ситуацию, с ужасом наблюдал, как его «броневик» приближается к стоящей первой в длинном ряду сверкающих лаком автомобилей «Волге» известного всей стране Героя Социалистического Труда. Закрыв глаза, Мишка с замиранием сердца ждал скрежета металла. Томительно тянулись секунды, но ничего не происходило. Разлепив веки, парень увидел, что его автомобиль, проехав в полуметре от своих собратьев, остановился, уткнувшись в очередной сугроб. С облегчением вздохнув, он поднялся с земли.

На дворе был март и, хотя зима не собиралась отступать, в конце месяца морозы ослабли. На радость жителям в шахтёрском городе за Полярным кругом установилась довольно комфортная для этого времени погода. Смена была спокойной, поэтому Мишка, поднявшись на поверхность задолго до её окончания, дождавшись в цехе сменщика, Лёшку Аханова, посмотрев на часы, сказал: «Привет, Лёш! Всё нормально, всё крутится. Ходил на десятый, у них пересып заштыбовался, датчик уровня оборвали, и больше ничего. Трудись на благо Родины, а я побежал. Может, ещё успею третью серию “Место встречи” посмотреть…» Отметив в табельной выезд, сдав самоспасатель и свет в ламповую, он, наскоро помывшись, вышел на стоянку автомобилей перед административно-бытовым корпусом. Полюбовавшись северным сиянием, разгоравшимся над тундрой зеленоватыми сполохами, он подумал: «Как же замечательно жить! Быть молодым, здоровым… Дышать свежим морозным воздухом… Любоваться звёздным небом… наверное, те, кто никогда не был в шахте, не поймут нас… Да и бог с ними…» Усевшись в «Запорожец», парень повернул ключ зажигания, и застывший на морозе мотор, недовольно побурчав, через несколько секунд завёлся и весело запел свою бесконечную песню. Боясь опоздать на фильм, Мишка включил первую передачу и выехал со стоянки. Тусклый свет фар освещал обставленную с обеих сторон вешками, за зиму сровнявшуюся с тундрой пустынную бетонную дорогу, по обе стороны которой простиралась бескрайняя заснеженная равнина, далеко впереди мерцали огни посёлка, а над головой было звёздное небо. Закурив «беломорину» и посмотрев на часы, он, представив, как через десять-пятнадцать минут будет, сидя на диване, смотреть кино, в котором снялся любимый им Владимир Высоцкий, улыбнулся и надавил на педаль газа. Разогретый до рабочей температуры, слабосильный моторчик «броневика» проснулся и, бойко застучав клапанами, увеличил обороты. Когда до посёлка оставалось чуть больше полпути, впереди, и справа от себя на белом покрывале тундры краем глаза парень заметил приближавшуюся к дороге чёрную точку. «Что бы это могло быть?» – подумал он и, не найдя ответа, прибавил скорость. С возрастанием скорости точка на глазах становилась тёмным пятном. Не понимая, что же это движется навстречу, но ощущая какой-то подспудный страх от неизвестности, Мишка, несмотря на скользкую дорогу, желая оставить эту неизвестность позади, надавил до пола на педаль газа. Но пятно приближалось и становилось всё больше и больше, и в какой-то момент парень увидел и осознал, что наперерез ему, словно летучий голландец, мчится снегоход с выключенными фарами и что он ничего не может сделать, чтобы избежать столкновения. Уходя от прямого лобового удара, Мишка повернул руль влево, и «Запорожец» послушно выполнил волю водителя. Благодаря этому лишённый управления снегоход с болтающимся за ним прицепом со скрежетом вскользь проехал по лакированному борту «броневика» и, отскочив от него, перевернулся. Резко нажав на педаль тормоза, парень остановил свой автомобиль на самом краю дорожной обочины. Рывком открыв дверь, он, выскочив из машины, помчался к перевернувшемуся снегоходу. Это был «Буран»; даже лежавший на боку, он продолжал вращать свою гусеницу. Рядом с ним были разбросаны несколько песцовых тушек и, растекаясь тёмным пятном по белому снегу, приближаясь к лежащему недвижимо на снегу водителю снегохода и к самому снегоходу, толчками выливался из выпавшей на землю канистры бензин. Понимая, что в любую секунду бензин может вспыхнуть ярким факелом, уничтожая вокруг себя всё живое, Мишка, подбежав к лежащему на земле человеку и ухватив его за ноги, потащил подальше от растекавшегося бензинового пятна. Когда он почти доволок охотника до «Запорожца», бензиновое пятно, а следом за ним и «Буран», вспыхнув ярким пламенем, затмили своим светом играющее на небе северное сияние… Посмотрев на лежавшего у его ног человека, Мишка в отблесках разгорающегося костра с удивлением узнал своего друга Витьку Нерусских. Когда, пытаясь понять, дышит ли его друг, он склонился над ним, контрастируя со свежим морозным воздухом, в нос шибанул крепкий запах перегара – Нерусских был мертвецки пьян. Несмотря на трагичность ситуации, внутренне усмехнувшись, Мишка подумал: «Эх, Витёк, Витёк, где бы ты сейчас был, если бы я послушал тебя и не стал покупать “Запорожец” …» Опасаясь, что в любую секунду может взорваться бензобак «Бурана», он с большим трудом открыл повреждённую пассажирскую дверь и, затащив друга в салон, уложил его на откинутое переднее сиденье пристегнув ремнём безопасности. Не успели они отъехать и на сто метров от места аварии, как позади, взметнувшись высоко в небо столбом пламени, взорвался бензобак снегохода и чуть затухающий костёр вспыхнул с новой силой.

Понимая, что в таком виде везти домой друга нельзя, Мишка отыскал проживавшего в шахтном общежитии его брата Генку и после того, как они вдвоём затащили Витьку в комнату к брату, поехал домой. Когда он вошёл в квартиру, на экране телевизора высветилась надпись: «Конец третьей серии…»

10 апреля 2020 г.

Не было бы счастья

...

Поезд тихонько тронулся, последние провожающие поспешно покидали вагон. Лена привычно стояла в тамбуре, выставив наружу смотанный сигнальный флажок жёлтого цвета. Когда проезжали мимо здания вокзала, из его дверей выбежал молодой человек с большой спортивной сумкой в руках, а так как вагон Лены был ближе всех – он побежал к нему и, вцепившись в поручни, поднялся в тамбур.

– Чуть было не опоздал! – сказал парень, улыбнувшись Лене.

– Пожалуйста, предъявите билет! – никак не реагируя на улыбку, попросила девушка. Молодой человек вытащил из кармана билет и протянул проводнице.

– Вам в восьмой вагон – это рядом, – Лена возвратила билет парню и посмотрела на него. На вид ему было лет двадцать пять – среднего роста, правильные черты лица, русые вьющиеся волосы и насмешливые голубые глаза. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и девушка увидела в глазах молодого человека неподдельный интерес к себе. Смутившись, она быстро отвела взгляд.

– А может, красавица, в твоём вагоне, а заодно и в сердце найдётся местечко для меня, – спросил её парень. – Давай знакомиться: Сергей, – он протянул руку.

– Восьмой вагон в ту сторону, – кивнула Лена, не обращая внимания на парня.

– Ну, хорошо – ехать мне далеко. Ещё успеем познакомиться, – сказал Сергей и, подхватив сумку, пошёл в свой вагон.

Лена вспомнила: действительно билет у него был до конечной станции – шахтёрского города, в котором жила она, а ехать до него было ещё почти двое суток.

К своей новой роли проводника Лена уже привыкла – это была у неё четвёртая поездка. За одну поездку из их далёкого шахтёрского города до курорта на берегу Чёрного моря перед её глазами проходил огромный поток пассажиров совсем незнакомых ей людей. Они были разные: хорошие и плохие, добрые и злые, приветливые и раздражённые, молодые и старые, женщины и мужчины. Тетя Люда, её напарница, которая проработала много лет проводником, говорила ей: «Ты, Ленка, смотри не очень-то доверяй им. Я за свою жизнь на пассажиров насмотрелась – хорошего от них ждать не приходится. Особенно от мужиков – они все на одну колодку. Пока обхаживают, такие ласковые, прям соловьями заливаются, а как получил своё, так сразу морду воротит. Охмурит какой-нибудь, и поминай, как звали!» Лена её слушала, согласно кивала головой, но сама думала: «Нет, у меня всё будет хорошо. Я встречу одного и единственного, как мама встретила папу, и всю жизнь вместе – в радости и беде, в хлопотах и заботах».

Её родители работали на шахте: папа начальником участка, а мама экономистом в плановом отделе. Отец был строгий – Лену и её младшую сестру Аню любил, но не баловал. Если многие её подружки уже после восьмого класса ходили на дискотеки, встречались с мальчиками, то Лене отец такие вольности не позволял. Девять вечера – это максимально позднее время, когда она должна быть дома, Учёба, помощь по дому, музыкальная школа – вот круг, за черту которого нельзя было выходить. И только когда Лена уже училась в институте, то отец позволял ей вместе с однокурсниками поехать на вылазку, за город или пойти на день рождения к кому-нибудь из друзей. При этом он предупреждал: никаких ночёвок и спиртного.

Учебный год подходил к концу – приближались летние каникулы. Как провести их, Лена не знала, но подружка Ирина предложила: «Давай, Ленка, запишемся в стройотряд проводниками пассажирского поезда. Представляешь: новые места, люди, впечатления». «А почему бы и нет, – подумала Лена. – В самом деле, что плохого – бесплатное путешествие. Да и деньги лишними не будут». Родители давали только на проезд и обеды, а стипендия исчезала, не успев появиться. Но главной причиной были не путешествия и деньги – девушке хотелось уйти из-под жёсткой опеки отца. Почувствовать себя по-настоящему взрослой, самостоятельной и независимой. И она согласилась с подругой. Но как сказать об этом родителям? Они наверняка будут против. Скажу маме, а отцу говорить не буду. Она подскажет, как лучше», – приняла решение девушка. Так и поступила: рассказала маме. Та, выслушав, вздохнула и произнесла: «Ты уже взрослая и вправе сама принимать решение. Я поговорю с папой, чтобы он не препятствовал». Когда она сумела уговорить отца, Лена была от счастья на седьмом небе.

Перед тем, как допустить к самостоятельной работе, всех будущих проводников ознакомили с обязанностями и провели инструктаж по правилам безопасности. Обязанности были несложные, тем более, что в паре с каждым студентом должен был быть опытный напарник. Распределили всех по маршрутам. Лена с Ириной попали на хороший маршрут – до курортного города на берегу Чёрного моря. Так началась трудовая жизнь девушки.

В первую поездку она отправилась с чувством большой тревоги – очень волновалась, что не сможет наладить отношения с напарницей. Но всё вышло хорошо. Напарница – тётя Люда, оказалась женщиной доброй и справедливой. Она не пыталась переложить на Лену чёрную работу, но и не давала поблажек, не раздражалась и не кричала, когда та ошибалась, а терпеливо разъясняла, как нужно сделать правильно. Сработалась она с тётей Людой быстро.

Первая поездка очень понравилась девушке, несмотря на то, что работать приходилось много. Грязной работы она не боялась, всё горело у неё в руках, и тёте Люде иногда даже приходилось сдерживать рвение напарницы.

Но были в поездке и неприятные моменты. Однажды в вагон ввалилась шумная компания возвращавшихся из командировки рабочих. Они уже были крепко выпивши и в поезде решили продолжить застолье. Шум, гам, пьяные споры. Молодая проводница сделала им замечание, но в ответ услышала сальные шуточки и непристойности. От бессилия девушка чуть не заплакала. Но тут вмешалась напарница, и пьянчужки быстро угомонились. Очень часто Лена замечала, что на неё обращают внимание мужчины. Да и как было не обращать? Стройная, в форменной одежде, которая была ей к лицу, девушка нравилась противоположному полу. Как и любой женщине, это внимание Лене было приятно. Но очень пугало, когда на неё смотрели похотливо и бесцеремонно, как бы раздевая глазами догола.

В курортном городе на конечной станции, после того, как подготовили вагон к обратной дороге, у неё выдалось несколько свободных часов. Они с Ириной сходили на пляж и искупались в море. Южное солнце, ласковый прибой и беззаботные весёлые люди вызвали у Лены чувство лёгкой грусти. Ей захотелось жить здесь, купаться в море и так же, как эти люди, вечерами неспешно фланировать по набережной.