- -
- 100%
- +
Потом мы лежали, обнявшись, на постели из еловых веток, укрывшись моей штормовкой, нагретая костром земля отдавала нам своё тепло. Этой ночью мы так и не уснули, мы говорили, целовались, дарили друг другу ласку и нежность, как будто жили последний день. Пресытившись ласками, молча смотрели в темное небо, потом, будто очнувшись, рассказывали о себе, о своей жизни, самое сокровенное, что не рассказывали никому и никогда.
Когда в тайгу пришло серое северное утро, мы, утомлённые бессонной ночью, крепко обнявшись, спали у догорающего костра. Стараясь не потревожить Лену, я встал, подбросил дров в костёр, вскипятил чай в консервной банке, и только после этого разбудил её. Умывшись остатками болотной воды из ведра, мы сели завтракать. И тут Лена сказала:
- Как бы ни сложилась моя жизнь, чтобы ни случилось со мной, я никогда не забуду эту романтическую ночь!
- Я тоже всегда буду помнить вкус голубики на твоих губах, – ответил я.
Собрав свои скромные пожитки, высыпав грибы из корзин и вёдер, мы, налегке, отправились в путь. И опять: болота, валежник, сопки, буераки, гнус и мошкара. В середине дня, мы вышли к таёжному ручью. Отдохнув, попив чаю с голубикой, съев последний кусок хлеба, мы пошли вниз по течению. Часа через два мы добрались до железной дороги. Ещё часа три у нас ушло на дорогу к станции. Когда уже до станции было, не более двух километров, Лена, словно угадав моё желание, сказала:
- Я устала, Сережа, давай отдохнём. Я с радостью согласился – расставаться с ней мне очень не хотелось. Мы сошли с насыпи и углубились в тайгу. Опять развели костёр, нарезали лапника, вскипятили чай и снова, как и прошедшей ночью, весь мир исчез для нас.
Когда мы пришли на станцию без грибов, уставшие, голодные, искусанные комарами и мошкой, нас встретили ребята. Мишка устроил Лене скандал, она молчала, а у меня было желание набить ему морду, но не было сил.
После этой поездки мы с Мишкой раздружились, он перевёлся на другой участок и развёлся с женой. А мы с Леной поженились. Больше за грибами я её не брал – ездил с мужиками. Да она и не просилась. В мае у нас родилась дочка, очень похожая на Лену, но с голубыми глазами, как у меня. Кстати, нашей девочке уже скоро сорок лет и нам с Леной она подарила внуков. Как быстро бежит время! Думаю, уже «не за горами»тот день, когда наши внуки будут ездить за грибами, и мало ли что может случиться...
Подаренная любовь
Ремонтная смена закончилась в двенадцать дня. Выехав из шахты, помывшись и сменив грязную спецовку на чистую одежду, я подумал: «А не заглянуть ли мне в комитет комсомола, проведать Димку». Димка был моим другом детства и одноклассником, а в настоящее время работал секретарём комитета комсомола шахты. Сколько я помню, он всегда был крупным и неуклюжим, по этой причине ещё в раннем детстве его прозвали Слоном, и это прозвище прилипло к нему намертво.
Вежливо постучав и услышав солидное:
- Войдите, – я открыл дверь.
Кабинет у секретаря комсомола был такой же, как любого начальника – громоздкий письменный стол к которому торцом приткнулся приставной столик для посетителей. Подняв голову от бумаг, лежащих перед ним, и подслеповато прищурившись (Слон стеснялся носить очки), он увидел меня и сказал:
- А! Это ты! Садись!
Выдвинув стул, я примостился к приставному столику:
- Привет! Всё руководим? К народу нужно быть ближе, товарищ секретарь. Спуститься в забой, посмотреть на героический труд лучших представителей молодёжи! Донести в массы материалы последнего пленума ЦК. А ты протираешь последние штаны в кабинете!
Слон поморщился:
- Вечно ты со своими дурацкими шуточками. Без них никак?
- Да, ладно, Дим! Не лезь в пузырь! Я понимаю, что вдохновлять молодёжь на трудовые подвиги нужно именно из такого кабинета! Как дела?
- Дела у прокурора, а у нас какие могут быть дела, разве что личные? Выпить хочешь после трудовой смены?
- Кто же откажется, когда начальство наливает!
- Закрой дверь на ключ – бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт!
Отворив дверцу шкафа, рядом с которым стояло знамя комсомольской организации шахты, он достал пузатую бутылку коньяка «Плиска», два стакана и плитку шоколада.
Сколько я помню, Димка всегда занимал руководящие посты. В школе был председателем совета пионерской дружины, откуда плавно перешёл в комитет комсомола школы, а потом и возглавил его. На Димкино продвижение по карьерной лестнице, несомненно, оказывало влияние то, что его отец работал секретарем райкома партии. В принципе, Слон парень был неплохой – компанейский, любил выпить и поволочиться за женщинами. Ну и таких грехов, как стукачество и лицемерие по отношению к товарищам за ним не замечалось, и поэтому отношения у нас были дружеские.
Мы с матерью, отчимом, младшими братом и сестрой ютились в двух комнатушках барака на окраине посёлка. Зимой наш барак, бывало, заносило по крышу, и приходилось буквально откапываться, чтобы выбраться наружу. Они же: отец, мать и Димка жили в трёхкомнатной квартире в центре посёлка. Его отец был уважаемым человеком, а кто был мой отец – я не знал. Мать об этом упорно молчала, но судя по тому, что я рос отъявленным хулиганом, скорее всего, он был какой-нибудь урка, которых прошло через наш посёлок тысячи. Воспитывал меня отчим – дядя Толя. Он, отсидев десять лет как «враг народа», навсегда остался жить на Севере. Не сам конечно, просто не выездной стал, одним словом – «враг». Хотя какой он был «враг народа»? «Червонец» ему дали за то, что на выпускном вечере в институте постучал пальцем по голове бюста Сталина, чтобы определить, из чего отлит бюст вождя. На него тоже «постучали», и самый «гуманный в мире суд» отправил его на десять лет в «места не столь отдалённые». Освободившись, он сошёлся с матерью, ну и меня взял как довесок.
В комсомол я вступил не так давно – полгода назад – меня Слон уговорил. Как-то мы сидели в ресторане, были уже изрядно выпившие, и он расплакался, что по плану должен принять в этом квартале два человека в свою организацию. Привязался ко мне: «Выручай товарища – вступи в комсомол», – я, спьяну, согласился, а потом, когда протрезвел, уже поздно было – «слово не воробей». Так я стал комсомольцем, а до этого как-то мы шли параллельными дорогами – комсомол сам по себе, а я сам по себе. Разлив по стаканам коньяк, и разломав на дольки шоколад, Слон сказал:
- Ну, вздрогнули!
Закусив и тут же налив снова, он спросил:
- Хочешь съездить бесплатно в Польшу, на две недели?
- Кто же мне такое счастье подарит?
- Я, – важно ответил Димка. – У нас по «Спутнику» пришли две туристические путёвки с оплатой пятьдесят процентов. Вот мы тебя и отправим – одного и бесплатно. Я же твой должник. Давай, за твою поездку!
Он поднял стакан, чокнулся со мной и вылил коньяк в рот.
- Ты, наверное, шутишь? – выпив, спросил я.
- Какие шутки. Две путёвки «горящие». Их наверху продержали, наверное, хотели своим протолкнуть, да не получилось. Разнарядка – молодые рабочие. Ты как раз подходишь, и если у тебя в армии секретного допуска не было, то, считай, ты уже в Польше.
- А отец? Меня из-за него туда не выпустят,– сказал я.
- При чём, здесь отец? У вас фамилии разные, он тебя не усыновлял, значит не отец. Да и времени мало, им глубоко копать некогда.
И действительно, всё получилось так, как говорил Димка. Прошло совсем немного времени, и он сказал мне:
- Твои документы пришли. Оформляй отпуск. Правда, твоя группа уже уехала, но это не беда. Приедешь в Москву, в «Спутник», там всё решат.
В Москве симпатичная молодая женщина, посмотрев мои документы, сказала:
- Сегодня в эту же страну отправляется группа туристов из Новгорода. Я поставлю в известность руководителя, что вы включены в её состав. Поезд отходит в восемнадцать часов от Белорусского вокзала. Вагон шестой. Не опаздывайте. Счастливого пути и приятного отдыха.
- Спасибо, – улыбнулся я.
В пять вечера я приехал на Белорусский вокзал. Руководителем группы оказался мужчина лет тридцати пяти, с лицом и замашками комсомольского функционера средней руки. Назвавшись Николаем, он представил меня новгородским туристам. Даже невооружённым взглядом было видно, что девчонок в группе было больше, чем парней. Они смотрели на меня с нескрываемым интересом.
Николай распределил нас по купе. В одном со мной оказались два парня и девушка. Я не успел даже забросить на верхнюю полку свою сумку, как один из парней попросил меня поменяться местами с девушкой из соседнего купе. Я согласился, для меня это мелочь, а для них может быть вопрос жизни и смерти. В соседнем купе ехали три симпатичные девчонки, и заставить уйти меня отсюда можно было только под угрозой расстрела. Как позже выяснилось, девчонок звали: Оля, Лена и Анастасия.
Присев на краешек нижней полки, я стал незаметно рассматривать своих попутчиц. Они были примерно одинакового возраста – лет двадцати, но все очень разные. Анастасия была в очках, с бронзово-рыжими волосами и мне показалось, что она стесняется своей внешности. Блондинка Лена явно считала себя первой красавицей. Холодная и внешне неприступная, она смотрела не на человека, а как бы сквозь него. Такие девушки у меня никогда не вызывали интереса. В большинстве своём они были эгоистками. Прямая противоположность ей Оля: среднего роста, худенькая, с тоненькой талией, коротко подстриженные русые волосы, очаровательная улыбка, открывающая ровные белые зубки. Но самым главным её украшением были глаза – большие зелёно-карие, в глубине которых таились озорные огоньки, готовые всегда весёлыми искорками выплеснуться наружу. Такие люди готовы на неожиданные, даже дерзкие поступки, никогда не жалеют о содеянном, с ними легко и весело.
Молчание неприлично затягивалось. И тогда Оля, озорно сверкнув глазками, спросила:
- Нас всех мучает один вопрос – как вы попали к нам в группу? Вы, наверное, сотрудник КГБ? Будете за нами следить?
Засмеявшись, я ответил:
- Знаете, девчонки, давайте поступим так – сейчас время ужина, я приглашаю вас в ресторан. И там отвечу на все ваши вопросы. В глазах у Оли вспыхнули весёлые огоньки:
- Я пойду! – не задумываясь, ответила она.
Немного поколебавшись, согласилась и рыженькая Анастасия, а за ней и Лена.
Ресторан оказался в соседнем вагоне. Он только что открылся, и был полупустой. Заняв столик в середине зала, мы углубились в изучение меню. Просматривая меню, девчонки перешептывались и бросали смущённые взгляды на меня. Видимо, по ресторанам ходить им доводилось не часто. Я с интересом наблюдал за ними.
- Девочки, вы не стесняйтесь – заказывайте всё, что нравится. Нам на оперативные расходы дают много денег.
- Кому это вам? И на какие расходы? – испуганно спросила Анастасия
- Нам – сотрудникам КГБ. А оперативные расходы – деньги на вербовку осведомителей,– ответил я. В глазах у Оли я заметил рвущиеся наружу озорные огоньки смеха. Рыженькая, отодвинув стул, встала:
- Я лучше пойду.
— Это у него шутки такие, садись, – дёрнула её за руку Оля.
Посидев, наверное, чуть больше часа, мы изрядно сблизились. Девчонки разговорились, вели себя свободно и непринуждённо. С любой из них я мог свободно рассчитывать на более близкие отношения. Даже красавица Лена кокетничала и бросала из-под длинных ресниц томные взгляды, но меня не интересовала её неживая красота. Мне было больше по душе живое обаяние худенькой непоседы Оли.
В своё купе мы возвратились, когда за окнами опустилась ночь. Рассекая ночь, поезд мчал в неизвестность. За окошком проносились желтые пятна огней разъездов и полустанков. Колёса с глухим стуком отсчитывали километры пути, унося всё дальше и дальше от родного дома, вырывая из привычно очерченного жизненного круга. Лёжа на верхней полке с открытыми глазами, я смотрел на тускло горевшую лампочку и перебирал в памяти события прошедшего дня. День на удивление был бурным и насыщенным.
Меня уже почти сморил сон, как сквозь дрёму я вдруг увидел, что Оля, лежавшая напротив меня, тихонечко спустилась с полки, осторожно отодвинула дверь и вышла из купе. Поначалу я не придал этому никакого значения, мало ли куда приспичило девушке. Но когда она не возвратилась через длительный промежуток времени, я тоже осторожно спустился вниз и вышел из купе. Оля сидела спиной ко мне на откидном сиденье в коридоре и, отодвинув занавеску, смотрела в окно. Она так задумалась о чём-то, что не услышала, как я вышел. Немножко понаблюдав за ней, я тихонечко подошёл и, положив руки на её плечи, спросил:
- Что нам не спится в поздний час?
Девушка вздрогнула, резко повернулась, в её глазах плеснулся неподдельный испуг.
- Ой, Лёша, как ты меня напугал! Я здесь так хорошо устроилась, смотрю в окошко, мне так нравится – никого нет, огоньки мелькают, и тут ты!
Испуг в её глазах погас, и в них опять загорелись задорные огоньки.
- Ты почему не спишь? – повторил вопрос я.
- А ты почему? – вопросом на вопрос ответила она.
- Я пока до Москвы добирался, все бока отлежал!
- А я не могу в поезде уснуть. Мне хочется посмотреть в окошко, это же так здорово!
Я откинул сиденье с другой стороны окна и, сев напротив, тоже стал смотреть в темноту, изредка разрываемую желтыми пятнами фонарей.
- Лёш, тебе не трудно будет принести мне кофточку из купе, что-то прохладно, – попросила меня Оля, зябко поведя плечами.
Я молча поднялся, осторожно открыл купе, девчонки спали, что называется «без задних ног». Забрав Олину кофточку, пластиковую кружку, бутылку сухого вина и плитку шоколада, которые принёс с собой из ресторана, я на цыпочках вышел в коридор. Накинув кофточку на плечи девушке я, открывая вино, сказал:
- Раз уж не спится, так давай получим от этого какое-то удовольствие.
- Давай, – с готовностью согласилась Оля.
Я протянул ей кружку с вином. Когда она выпила, я своей рукой вложил ей в рот кусочек шоколадной плитки.
- Какое обслуживание! Мне нравится!– девушка засмеялась, обнажив свои ровные белые зубки.
- Ну что, согрелась? – спросил я, поднимаясь с сиденья.
- Ты куда? – проигнорировав мой вопрос, спросила Оля.
- Пойду, покурю в тамбур.
- Я тоже пойду.
- Ты разве куришь?
- Нет, но иногда балуюсь.
Мы вышли в тамбур, я достал пачку «Беломора», одну папироску протянул Оле, другую, привычно смяв гармошкой, закусил в зубах.
- Я такие ещё не курила,– неуверенно взяв папиросу, сказала она.
- Тогда не кури. Они крепкие.
- А была, не была! – озорно сверкнув глазами сказала Оля, и потянулась кончиком папиросы к зажжённой мной спичке. Как только она втянула в себя воздух с едким папиросным дымом, её тут же забил кашель. Кашляя девушка, согнулась пополам, и папироска из её руки выпала на пол. Я, пытаясь ей помочь прокашляться, легонечко ладонью постучал по спине. От моего прикосновения, Оля замерла и перестала кашлять. Ещё не понимая, что произошло, я задал дурацкий вопрос:
- Оль, тебе плохо?
- Нет, мне хорошо! – девушка выпрямилась и вызывающе посмотрела на меня. И тут меня пробило: «Да ведь я ей нравлюсь!» Я поспешно бросил на пол так и не прикуренную папиросу. Рукой, лежащей на её худенькой спине, привлёк девушку к себе и приник к ней поцелуем. Под грохот колёс, свист ветра за окном, мы целовались с Олей в полутёмном тамбуре, почти до самой зари. Я зацеловал её лицо, губы, шею и грудь, изучил все её возвышенности и ложбинки на теле. Когда уже дело почти дошло до главного, она, отстранившись, сказала:
- Всё, пойдём спать. У нас с тобой впереди ещё целых две недели.
И хотя организм бунтовал и требовал немедленной разрядки, разум мне говорил обратное: «Она права, здесь не место. У нас ещё всё впереди». Так и не покурив, мы возвратились в вагон.
Посидев ещё у окошка в пустом коридоре, допив бутылку сухого вина и доев шоколад, мы отправились спать.
На следующее утро меня разбудил голос проводницы. Она разносила чай и просила пассажиров до приезда в Брест сдать постельное бельё. Осторожно приоткрыв глаза, я посмотрел вниз: мои попутчицы, уже одетые, умытые и накрашенные, сидели на нижней полке. На столике были разложены продукты для завтрака. Оля сидела рядом с рыженькой, её губы были припухшие, а на шее была повязана косынка.
На привокзальной площади Бреста нас ждал автобус «Икарус». В автобусе были два водителя и девушка – местный экскурсовод. Мы с Олей вошли в автобус последние, и места нам достались в конце салона. Оказывается, в программу входила экскурсия в Брестскую крепость. Все очень обрадовались этому, быть в Бресте и не посмотреть легендарную Брестскую крепость, это, конечно, неправильно. Мы осмотрели крепость, вернее целый мемориал, затем девушка-экскурсовод попрощалась с нами.
Пересечение государственной границы – процедура волнительная, особенно если ты это делаешь впервые. Конечно, мы все волновались, да и как было не волноваться, почти все везли с собой водку. Русская водка ценится по всему миру. Валюта можно сказать, даже если не продал, то назад не повезёшь. Но всё закончилось благополучно, ни у кого ничего не нашли, да и не искали. Молодой сержант в зелёной фуражке, придирчиво сличая фото с оригиналом, фокусируя своё внимание на особенно понравившихся ему девчонках, отштамповал нам в паспортах выезд с Родины, и мы оказались на нейтральной полосе. «А на нейтральной полосе цветы, необычайной красоты», – вспомнились мне слова из песни Высоцкого. Сколько я ни смотрел, цветов никаких не увидел. Поляки даже не стали высаживать нас из автобуса – в салон вошёл офицер-пограничник и, пройдя вдоль сидений, поставил штампы в наши паспорта. Пожелав нам счастливого пути и приятного отдыха, он покинул автобус. От Бреста до Варшавы чуть более двухсот километров, сообщил наш водитель, пообещав нас довезти за три часа. В Варшаве группу ожидал польский гид – миловидная женщина средних лет, с симпатичным именем – Агнешка.
После обеда группу посадили в автобус и повезли показывать Варшаву. Поездка по городу, посещение музея и смотровой обзорной площадки – всё это оставило у нас неизгладимое впечатление. Варшава была похожа на кокетливую, игривую, слегка взбалмошную женщину, которая желает очаровать каждого гостя. В центре города было множество магазинов, казино и баров, а на центральной улице средь бела дня предлагали свои услуги проститутки. Для нас, советских людей, всё здесь было ново, необычно и интересно.
Вечером, после ужина, было свободное время. Руководитель группы, как подобает отцу семейства, напутствовал нас отеческими словами: блюсти мораль и не поддаваться на провокации иностранных граждан. А лучше, совсем не вступать с ними в контакт, по одному не ходить и возвратиться в отель к одиннадцати вечера.
В Варшаве группа пробыла два дня. Дальнейший туристический маршрут выглядел так: город ткачей Лодзь, приморские города Гданьск и Гдыня, курорт на побережье моря – Сопот и конечным в маршруте был старинный Краков.
Гданьск и Гдыня находятся в двадцати пяти километрах друг от друга, а Сопот, небольшой курортный городишко, на полпути между ними. Нас поселили в маленьком отеле этого неприметного городка. Погода на побережье стояла тёплая, и мы с Олей всё свободное время проводили на осеннем пляже. Нам очень нравилось гулять по пустынному пляжу, целоваться, часами сидеть, прижавшись друг к другу, и слушать бесконечный шелест прибоя. Завороженно смотреть, как волны одна за другой накатываются на песок, и провожать взглядом уплывающие за горизонт морские суда. Мы бродили вдоль береговой линии, пытаясь отыскать кусочки янтаря, который, как известно, в этих места просто валяется под ногами, и на второй день мне повезло – нашёл не кусочек, а целое янтарное ожерелье, утерянное кем-то из отдыхающих. Ожерелье было искусно сделано, выглядело очень красиво. Оля радовалась находке, как ребёнок. Помыв в морской воде, я надел его ей на шею. От радости она, повисла на мне и приникла к моим губам долгим поцелуем:
- Спасибо, Лёша – ты самый лучший! А я самая счастливая!
Воодушевлённые находкой, туристы из моей группы, в полном составе, до темноты просеивали песок на пляже, стараясь отыскать янтарь, но, увы, ожерелье оказалось единственным и досталось оно Оле. С наступлением темноты поиски прекратились, и туристы, группами и поодиночке, потянулись в отель. Мы с Олей остались одни на опустевшем пляже. С моря дул лёгкий бриз, появлялись и исчезали в темноте загадочные огоньки.
Я постелил, на ещё не остывший от скупого осеннего солнца песок свой светлый плащ, и мы, тесно прижавшись друг к другу, расположились на нём. То, в чём отказала мне Оля в тамбуре вагона пассажирского поезда Москва – Брест, случилось у нас с ней на пустынном балтийском берегу небольшого польского городка Сопот. Потом, мы долго лежали обнявшись. Над нами ярко сияло звёздное небо. Было пронзительно тихо, только шелестел прибой. Тишину нарушила Оля:
- Лёш, а ты у меня первый.
- Да. Я знаю.
- Тебе хорошо со мной?
- Очень!
Мы помолчали. Через какое-то время Оля сказала:
- Холодно, пойдём в отель.
Мы встали, привели себя в порядок, я нежно обнял её за талию, и мы, не торопясь, пошли в отель. На следующий день, после завтрака, группа выехала в Краков.
В Кракове нас разместили в дешёвенькой гостинице с названием «Дом туриста». Как я заметил, жили в ней в основном молодые люди. Гостиница была чем-то похожа на наши студенческие общежития. На первом этаже кроме ресторана, где мы ужинали, был ещё бар. В баре стоял полумрак, играла музыка, танцевали молодые люди. У барной стойки сидели парни и девушки, они что-то пили и весело смеялись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.