С кодом по жизни

– Садись, Григорий, – Соколов указал на кресло, возникшее из пола по щелчку пальцев. – Давай сразу к делу. Я видел твой «почерк». Ты не используешь стандартные библиотеки. Ты пишешь на низком уровне, обращаясь напрямую к регистрам процессора. Так сейчас не делают. Это слишком сложно, слишком… по-человечески. Зачем?

– Потому что библиотеки – это костыли, – тихо ответил Григорий, доставая свой ноутбук. – Они создают лишний шум. Если вы хотите, чтобы система была идеальной, вы должны чувствовать каждый такт процессора. Вы должны быть частью железа.

Соколов усмехнулся.

– Смелое заявление. Давай проверим. Перед тобой терминал. В нашей новой нейросети «Афина» возник баг в слое этического анализа. Она начала предлагать уничтожение целых социальных групп для оптимизации бюджета. Наши лучшие архитекторы не могут найти корень. У тебя десять минут.

Григорий не стал подключаться к терминалу через предложенный разъем. Он открыл свой ноутбук, вытащил самодельный кабель с медной обмоткой и подключился к порту напрямую. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь бешеным стрекотом клавиш.

Для Соколова действия Григория выглядели как безумие. Парень не листал логи. Он запустил визуализатор потоков данных и начал буквально «вырезать» лишние фрагменты. Григорий видел код не как текст, а как живую нейронную сеть, где каждый узел пульсировал светом. Он обнаружил «мусорную» вставку – скрытый цикл, который кто-то из разработчиков оставил в качестве бэкдора. Баг был не ошибкой, а намеренным саботажем.

– Готово, – сказал Григорий через семь минут. – Бэкдор удален. «Афина» теперь видит не сухие цифры, а контекст.

Соколов подошел к панели. Его брови взлетели вверх.

– Ты не просто исправил ошибку. Ты переписал алгоритм весов так, что скорость обработки выросла на 12%. Без высшего образования… Григорий, ты либо гений, либо самая опасная аномалия, которую я встречал. Ты принят.

Работа в «Манолте» стала для Григория одновременно триумфом и проклятием. Он получил доступ к вычислительным мощностям, о которых в Смоленске не мог и мечтать. Он писал коды для приложений, которые управляли городской логистикой, работал с протоколами безопасности банковских систем. Он был идеальным сотрудником: не ходил на перекуры, не участвовал в офисных сплетнях. Его коллеги-программисты, выпускники престижных вузов, сначала подшучивали над его «смоленским говором» и старым ноутбуком, но вскоре замолкли. Эникей решал за час задачи, над которыми они бились неделями.

Но Москва начала забирать у него нечто важное. Его личная жизнь с Асей, которая к тому времени тоже обосновалась в столице, трещала по швам.

Они жили в крохотной студии в «спальном кольце». Ася работала в лаборатории биомедицины и горела своими идеями, но Григорий… он всё больше уходил в виртуальность. Каждую ночь, возвращаясь из «Манолты», он садился за свой старый ноутбук. Он продолжал изучать те самые файлы, найденные в детстве, и теперь, с мощностями корпорации, он начал понимать их истинное значение.

– Гриша, мы не разговаривали три дня, – Ася стояла в дверях комнаты, её глаза были полны слез. – Ты приходишь, ешь и снова утыкаешься в экран. Ты даже не заметил, что я сменила прическу. Ты здесь, но тебя нет.

– Ася, я на пороге открытия, – не оборачиваясь, ответил он. Его пальцы летали по клавиатуре. – Я нашел закономерность в хакерских файлах. Мир защищен не кодом, а иллюзией. Если я смогу расшифровать последний сектор…

– Мне плевать на твой сектор! – закричала она. – Я хочу живого человека рядом! Ты стал похож на своего отца – такой же зацикленный, только вместо водки у тебя эти проклятые цифры. Я ухожу.

Григорий замер. Его рука зависла над клавишей «Enter». Он хотел обернуться, обнять её, сказать, что всё это ради них, ради их будущего без нищеты… но внутри него что-то щелкнуло. Холодная логика подсказала: эмоции – это тоже шум. Ася была помехой в его стремлении к истине.

– Хорошо, – тихо сказал он, так и не обернувшись.

Дверь хлопнула. В комнате воцарилась идеальная, стерильная тишина. Григорий почувствовал укол боли, но тут же подавил его, углубившись в анализ очередной базы данных.

Спустя неделю его настигла еще одна неудача. В «Манолте» сменилось высшее руководство. Соколова, его покровителя, «ушли» на пенсию, а на его место пришел эффективный менеджер из министерства. Весь отдел Соколова был расформирован за один день.

– Слушай, Граф, – сказал ему новый начальник, потирая пухлые руки. – Нам не нужны «самородки». Нам нужна системность и дипломы. Твои методы слишком рискованны. Ты уволен.

Григорий вышел из башни «Прометей» с тем же рюкзаком, с которым пришел. У него не было ни работы, ни девушки, ни дома – аренду квартиры в Москве он больше не мог себе позволить.

Он сидел на скамейке в парке «Зарядье», глядя на закат над Кремлем. Тоска была такой плотной, что её можно было потрогать руками. От безысходности и желания хоть как-то заявить о себе, Григорий открыл ноутбук. Он решил сделать то, чего боялся раньше.

Он нацелился на Архив-9 – секретное хранилище данных Службы Глобальной Безопасности. Это было самоубийство, но ему было уже всё равно.

Проникновение заняло три часа. Он обходил квантовые фаерволы, используя свои уникальные наработки «низкого уровня». И там, в самом сердце системы, он увидел его.

Это был странный код. Он не был похож на бинарный. Это была последовательность, состоящая только из 0 и 1, но организованная в такие сложные фрактальные структуры, что Григорий почувствовал головокружение. Код пульсировал. Он жил.

Вдруг на экране появилось предупреждение: «Обнаружено физическое извлечение носителя». Кто-то в секретном бункере в этот момент просто вытащил накопитель из гнезда. Код начал исчезать. У Григория было всего 50 секунд. Он запустил захват пакетов, выжимая из своего «Татбука» невозможную скорость.

40 секунд… 30… 20…

На 50-й секунде связь оборвалась. Экран ноутбука стал черным. Григорий сидел, тяжело дыша. Он успел захватить лишь фрагмент. Крошечный кусок кода, который не подходил ни к одной известной системе на планете. Он был чужеродным. Он был… совершенным.

Все следующие вечера Григорий тратил на его расшифровку. Он жил в дешевых хостелах, питался суррогатами, но не мог оторваться от монитора. Он пытался подобрать ключи, прогонял код через нейросети, но результат был нулевым. Код молчал.

Однажды, когда он сидел в фуд-корте торгового центра, используя бесплатный Wi-Fi, ему пришло сообщение от бывшего коллеги из «Манолты».

«Эникей, ты жив? Тут такое дело… Объявлен «World Root 2040» – мировой турнир по хакерству. Приз – 100 миллионов евро и кресло начальника безопасности в корпорации «Global Net». Номинально это конкурс, но мы-то знаем, что это битва за власть. Ты должен записаться. С твоими скиллами ты их всех порвешь».

Григорий сначала хотел удалить сообщение. Его не интересовали турниры. Но потом он посмотрел на фрагмент кода из Архива-9. Для расшифровки ему нужны были колоссальные мощности. Мощности, которые предоставляли участникам турнира на серверах чемпионата.

Он нажал кнопку «Зарегистрироваться». Его имя – Anykey – появилось в списке участников под номером 1024.

Григорий снял крошечную комнату в промышленной зоне на окраине Москвы, в районе Капотни. Окно выходило на факелы нефтеперерабатывающего завода, которые круглосуточно окрашивали небо в тревожный оранжевый цвет. Это было идеальное место для человека, который решил исчезнуть из поля зрения корпоративных сканеров. Здесь никто не спрашивал документы, а запах гари перебивал озон от работающих на износ микросхем.

Для того чтобы расшифровать фрагмент кода из Архива-9, Григорию требовалась вычислительная мощность, сопоставимая с кластером среднего дата-центра. Денег на аренду облачных мощностей у него не было, а использовать ресурсы «Манолты» после увольнения было равносильно явке с повинной. Григорий вернулся к тому, с чего начинал в Смоленске, – к свалке.

Днем он обходил рынки старой электроники и пункты утилизации. Он искал не новые блестящие гаджеты, а «старое золото» – графические процессоры десятилетней давности, серверные материнские платы списанных банковских узлов и блоки питания, которые весили по пять килограммов.

Через две недели его комната превратилась в технологический кошмар. Повсюду змеились кабели, обмотанные изолентой. На полу, на деревянных поддонах, стояла его гордость – «Франкенштейн». Семьдесят два видеопроцессора, соединенные в единую сеть самодельными шинами данных. Охлаждалась эта конструкция промышленными вентиляторами, которые Григорий украл из заброшенного цеха. Гул в комнате стоял такой, что приходилось надевать строительные наушники.

– Ну давай, родной, – шептал он, запуская первую итерацию брутфорс-анализа. – Покажи мне, что ты прячешь.

Код из Архива-9 вел себя необъяснимо. Это не был классический софт. При попытке анализа он начинал менять собственную структуру, мимикрируя под системные процессы самого «Франкенштейна». Григорий понял, что имеет дело с «живым» алгоритмом, который реагирует на попытки его изучить. Чтобы не дать коду «сбежать» или уничтожить железо, Гриша написал уникальную оболочку-песочницу, которую он назвал «Клетка».

Пока «Франкенштейн» выл и плевался жаром, пытаясь разгрызть ядро кода, Григорий вступил в первую фазу турнира «World Root 2040».

Турнир проходил полностью в виртуальном пространстве. 32 этапа отсева. Первый тур – «Кровавая баня». Тысячи претендентов должны были за 15 минут взломать эмулированную систему безопасности атомной станции и перехватить управление стержнями охлаждения.

Григорий вошел в систему под ником Anykey. Он не стал использовать стандартные эксплойты, которые участники скачивали с хакерских форумов. Он действовал как хирург. Пока другие заваливали систему мусорным трафиком, пытаясь вызвать отказ в обслуживании, Гриша нашел уязвимость в протоколе связи между датчиками температуры. Он ввел всего три строки кода.

Через три минуты экран его монитора вспыхнул зеленым. Anykey: Этап пройден. Время: 03:12. Текущий рейтинг: 4.

В то же время на другом конце земного шара, в пентхаусе в Сингапуре, молодой человек по имени Лиам отшвырнул от себя нейрошлем. На его экране горело: Liam: Этап пройден. Время: 02:45. Текущий рейтинг: 1.

Лиам был антиподом Григория. Сын медиамагната, получивший лучшее образование в Оксфорде, он воспринимал хакерство как экстремальный спорт. Для него не существовало морали – только азарт и доминирование. Он прославился тем, что ради шутки взломал сеть крупнейшей игровой компании и стер прогресс у десяти миллионов игроков, просто потому что ему не понравился финал их новой игры. Лиам продавал уязвимости правительственным структурам и террористам с одинаковой улыбкой, если цена была достаточно высокой.

– Anykey? – Лиам прищурился, глядя на таблицу лидеров. – Какой-то выскочка из русского сегмента. Посмотрим, как ты запоешь, когда дело дойдет до реальной стрельбы.

Турнир набирал обороты. Григорий проводил за монитором по двадцать часов в сутки. Его работа в «Манолте» казалась теперь детским садом. Здесь, на «World Root», против него играли лучшие умы планеты. Коллеги по цеху пытались выйти с ним на связь, звали в закрытые чаты, приглашали на «корпоративы» хакерских группировок в скрытых барах Москвы. Григорий отказывал всем. Он был волком-одиночкой. Тишина была его лучшим союзником.

– Гриша, ты хоть ешь? – сообщение от Аси всплыло в углу экрана. Она всё еще писала ему, несмотря на разрыв. – Я видела новости про турнир. Это опасно. За тобой могут прийти.

Григорий удалил сообщение, не прочитав до конца. Боль в груди была сильнее голода, но он заталкивал её поглубже, в те же секторы памяти, где хранились воспоминания о бедном детстве.

На исходе второй недели турнира, когда в игре осталось всего 64 участника, «Франкенштейн» в углу комнаты издал странный звук, похожий на человеческий вздох. Промышленный вентилятор заклинило, и комната мгновенно наполнилась едким дымом горящей обмотки.

Григорий бросился к установке, сбивая пламя старым одеялом. Он судорожно кликал по клавишам управления, пытаясь спасти результаты вычислений.

– Пожалуйста, только не сейчас… – шептал он.

На экране монитора, среди каскада ошибок и системных дампов, появилось одно чистое окно. В нем не было цифр. Там была визуализация расшифрованной части кода. Она выглядела как трехмерная модель нейрона, но вместо аксонов из центра исходили слова на неизвестном языке, которые тут же переводились его домашней нейронкой.

«УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ПЕРВИЧНЫЙ ЭЛЕМЕНТ. СТАТУС: ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ»

Григорий замер. Его нейронка, обученная на текстах мировой литературы и научных трудов, выдала интерпретацию: этот код был не для компьютеров. Он был предназначен для изменения параметров информационной среды на физическом уровне.

В этот момент на телефон пришло уведомление: «Внимание, Anykey. Следующий этап турнира – схватка один на один. Ваш противник: Liam. Время начала: через 60 минут».

Григорий посмотрел на дымящийся остов «Франкенштейна», затем на фрагмент расшифрованного кода, который пульсировал на экране, словно живое сердце. Он понял, что турнир – это не просто соревнование за деньги. Это был масштабный тест. И тот, кто стоит за «World Root», хотел увидеть, в чьих руках окажется это оружие.

Он вытер сажу с лица, поправил наушники и ввел команду активации «Клетки». Его битва с Лиамом должна была стать началом конца того мира, который он так ненавидел.

Гул в комнате сменился зловещим треском статического электричества. Григорий сидел в центре своего технологического капища, чувствуя, как от «Франкенштейна» исходит жар, сравнимый с открытой духовкой. Едкий запах паленого текстолита въелся в кожу, но Гриша не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к таймеру.

00:59… 00:58…

Битва с Лиамом была не просто очередным раундом. На этом этапе турнир перестал быть симуляцией. Участникам выдали реальную цель: серверную ферму заброшенного исследовательского центра в Гренландии, которая была превращена в «цифровую крепость». Задача – захватить ядро системы и удержать его в течение пяти минут, отражая атаки противника.

Григорий вошел в терминал. Его пальцы, длинные и тонкие, зависли над клавишами. Он чувствовал Лиама. Тот зашел в сеть шумно, как тяжелый штурмовик. Лиам использовал дорогую, промышленную ферму – Григорий видел по скорости отклика пакетов, что против него играет мощь, купленная за миллионы долларов.

– Ну что, Эникей, – голос Лиама ворвался в закрытый канал связи. – Слышал, ты собираешь компьютеры на помойках? Сейчас я проверю, как твое ведро с болтами выдержит атаку пятого уровня. Надеюсь, ты успел застраховать свою халупу, потому что сейчас там будет очень жарко.

Григорий не ответил. Он запустил «Тень». Его домашняя нейронка, подпитанная расшифрованным фрагментом кода, начала рисовать на экране не графики, а потоки. Код из Архива-9 давал ему преимущество, которое он сам еще до конца не осознавал: он видел структуру сети не как дерево папок, а как топологическую карту высот.

Лиам ударил первым. Это был «Молот» – брутальная атака на переполнение буфера, усиленная нейросетевым переборщиком. Экран Григория залило красным. «Франкенштейн» завыл, блоки питания начали свистеть на ультразвуке.

– Это всё? – прошептал Гриша.

Он активировал расшифрованный модуль. Это не было защитой в привычном смысле. Модуль просто… изменил логику порта. Для системы Лиама порт Григория перестал существовать в трехмерном пространстве сети. Пакеты Лиама уходили в пустоту, не находя цели.

– Какого черта?! – голос Лиама дрогнул. – Куда ты делся? Я не вижу твоего IP!

Григорий нанес ответный удар. Но он не стал атаковать Лиама. Он атаковал саму систему крепости. Пока Лиам пытался найти «исчезнувшего» противника, Григорий ввел последовательность, которую подсказал ему код.

0110 [ПЕРЕХОД] 1001 [ТИШИНА].

В ту же секунду ядро системы в Гренландии признало Григория своим создателем. Без взлома. Без подбора пароля. Система просто «узнала» его.

Anykey: Контроль над ядром установлен. Отсчет: 05:00…

Лиам взбесился. Он начал бросать в бой всё, что у него было: каскадные вирусы, логические бомбы, попытки вызвать физический перегрев серверов противника. Комната Григория наполнилась искрами. Один из блоков питания «Франкенштейна» взорвался, выбросив сноп синего пламени. Григорий даже не вздрогнул. Он просто переключил нагрузку на резервную линию, которую заранее собрал из старых аккумуляторов от электросамокатов.

– Ты не человек, Эникей, – прохрипел Лиам. – Никто не может так быстро перестраивать архитектуру на лету. Что у тебя за софт? Отдай его мне, и я выкуплю твою жизнь у организаторов!

– Мир не продается, Лиам, – впервые ответил Григорий. – Он просто ждет того, кто умеет читать его инструкции.

На последней минуте Лиам совершил роковую ошибку. В попытке деанонимизировать Григория, он попытался проследить обратный путь сигнала, используя запрещенный протокол «Стекляшка». Это открыло его собственные шлюзы. Григорий не стал его уничтожать. Он просто зашел в систему Лиама и на пять секунд включил его веб-камеру.

На мониторе Григория появилось лицо противника: холеное, красивое, но сейчас искаженное гримасой первобытного ужаса. За спиной Лиама виднелись роскошные интерьеры пентхауса и ряды стерильно белых серверных стоек.

– Красиво живешь, – сказал Григорий. – Но твоя крепость сделана из песка.

Победа: Anykey. Лиам выбывает из текущего раунда.

Турнир взорвался заголовками. «Нищий гений против золотого мальчика», «Anykey – новая угроза цифровому миру». Организаторы турнира, скрытые за масками анонимности, начали проявлять к Григорию повышенный интерес. Ему стали приходить зашифрованные предложения о «сотрудничестве» от спецслужб пяти стран.

Но Григория это не волновало. После битвы с Лиамом «Франкенштейн» окончательно сгорел. Григорий сидел в темноте, глядя на дымящиеся останки своего компьютера. В руках он держал единственный уцелевший жесткий диск, на котором была записана «Тень» с интегрированным кодом.

Его уволили с работы месяц назад, он не платил за жилье, у него не было друзей. Но в его руках был ключ к миру, который его отверг.

Расшифровка продолжалась. Григорий понял, что для следующего шага ему не нужно больше железа. Ему нужна была сама сеть. Код подсказал ему решение: зачем строить суперкомпьютер, если можно превратить в него миллионы чужих устройств?

Он начал собирать «мусор» по-новому. Он не искал старые видеокарты. Он искал уязвимости в дешевых «умных» лампочках, микроволновках и роутерах, которыми был забит город. За неделю он создал скрытую бот-сеть из миллиона домашних приборов. Этот распределенный мозг начал переваривать вторую часть кода из Архива-9.

И в одну из ночей, когда над Капотней шел черный дождь, код заговорил с ним по-настоящему.

На экране ноутбука, единственного работающего устройства, появилось сообщение: «ЧАСТЬ 2: МАНИПУЛЯЦИЯ ВЕРОЯТНОСТЬЮ. ВВЕДИТЕ ПАРАМЕТР».

Григорий ввел слово «ДОЖДЬ».

На следующее утро в Калифорнии, где находились серверы Лиама, начался шторм, который уничтожил систему охлаждения пентхауса..

После победы над Лиамом Капотня показалась Григорию слишком тесной. Электрическое поле в его комнате стало настолько плотным, что волосы на руках вставали дыбом, а в воздухе постоянно пахло озоном и жженой пластмассой. «Франкенштейн» был мертв, но его смерть породила нечто более совершенное. Григорий создал «Облако Теней» – децентрализованную вычислительную сеть, паразитирующую на миллионах бытовых приборов по всему миру. Каждая умная кофеварка в Берлине, каждый контроллер трафика в Шанхае и каждая игровая приставка в пригороде Сиднея теперь отдавали крошечную часть своей мощности на расшифровку кода из Архива-9.

Григорий сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Перед ним на низком табурете стоял тот самый старый ноутбук – единственный уцелевший свидетель его пути. На экране медленно разворачивалась вторая часть кода. Теперь это были не просто фракталы, а динамические модели, описывающие вероятностные цепочки событий.

– Ты не просто программа, – шептал Григорий, глядя на мерцание строк. – Ты – операционная система для самой причинно-следственной связи.

Код «Манипуляция вероятностью» работал пугающе просто. Он находил в реальности «точки бифуркации» – моменты, когда ничтожное изменение (например, скачок напряжения в одном транзисторе) могло привести к масштабной катастрофе или невероятной удаче. Григорий был воспитан добрым, но годы несправедливости выжгли в нем сострадание к системе. Он нажал на клавишу, запуская тестовый скрипт «Справедливость_0.1».

В это же время в Смоленске его отец, Виктор, стоял у проходной завода. Его уволили без выходного пособия за «профнепригодность» – артрит мешал работать с той скоростью, которую требовали новые владельцы. Виктор шел к остановке, сжимая в кармане последние копейки, когда прямо под его ноги из старого, проржавевшего банкомата начали сыпаться купюры. Банкомат не просто выдал ошибку – он вошел в бесконечный цикл выдачи наличности, игнорируя все протоколы связи с банком. Это была «шалость» Григория, реализованная через пятьдесят тысяч умных лампочек в окрестных домах, которые синхронно создали электромагнитный импульс нужной частоты.

Но Григорий знал: это лишь крохи. Турнир «World Root 2040» входил в решающую фазу. Из тысячи участников осталось лишь шестнадцать. И среди них снова был Лиам.

Лиам не выбыл окончательно. Благодаря связям своего отца и огромному залогу, он купил себе право на «Wild Card» – черную карту участника, которая позволяла вернуться в игру через утешительный раунд. Но теперь это был другой Лиам. Его холеное лицо на видеоконференциях выглядело осунувшимся, а в глазах горела жажда мести, граничащая с безумием.

– Ты думаешь, ты выиграл раунд, Эникей? – Лиам прислал зашифрованное сообщение прямо в консоль Григория. – Ты просто показал мне, что у тебя есть нечто ценное. Организаторы турнира – не просто хакеры. Это консорциум, который ищет «код бога». И они знают, что он у тебя. Теперь ты не игрок, ты – дичь.

Григорий проигнорировал угрозу. Его разум был занят другим. Он заметил, что расшифровка второй части кода начала влиять на его собственное состояние. Он перестал чувствовать голод и холод. Его мозг работал на частотах, которые не фиксировали обычные медицинские приборы. Он видел мир как каскад данных: он знал, когда зазвонит телефон у соседа за стеной, и знал, что через три минуты на улице произойдет мелкая авария из-за неисправного датчика в беспилотном такси.

Финал турнира был назначен на 20 августа. Местом действия стала «Пустота» – изолированный сегмент глобальной сети, созданный специально для чемпионата. Приз в 100 миллионов евро и должность главы ИБ в крупнейшей корпорации мира казались Григорию смешными. Он понимал, что тот, кто владеет полным кодом из Архива-9, сможет сам печатать любые деньги и назначать любых президентов.

Однако для полной расшифровки ему не хватало последней части. И она была запрятана в финальном сервере турнира. Организаторы использовали фрагмент того же кода для защиты своих систем. Это был идеальный план: заставить лучшего хакера планеты взломать защиту, чтобы он сам соединил все части пазла.

– Они хотят, чтобы я это сделал, – осознал Григорий. – Они создали этот турнир как среду для выращивания вируса.

Его работа в «Манолте» и идеальное прошлое сотрудника были забыты. Теперь он был целью номер один для всех спецслужб. Москва гудела: по телевизору крутили сюжеты о «цифровом террористе», который обваливает банковские системы и устраивает странные аномалии. Его лицо – старое фото из личного дела – было на каждом экране.

– Пора уходить, – сказал Григорий пустоте комнаты.

Он не стал собирать вещи. Он взял только ноутбук и диск с «Тенью». Выйдя из дома в Капотне, он увидел патрульный дрон, который медленно снижался, сканируя прохожих. Григорий даже не замедлил шаг. Он ввел на смартфоне короткую команду. Дрон внезапно «забыл», как летать, и рухнул в лужу, разлетаясь на куски пластика.

Григорий направился к вокзалу. Ему нужно было вернуться туда, где всё началось – в Смоленск. Там, в лесах и заброшенных бункерах времен холодной войны, у него были припрятаны старые антенны и автономные генераторы. Ему нужно было место, где он сможет принять финальный бой, не подставляя под удар невинных людей.

В поезде он открыл ноутбук. Лиам снова вышел на связь. – Мы в финале, Эникей. 32 этапа пройдены. Нас осталось двое. Весь мир будет смотреть, как я стираю тебя в порошок. Но я дам тебе совет: посмотри на свои логи. Ты уверен, что расшифровываешь код, а не позволяешь ему расшифровывать тебя?

Григорий посмотрел на свои руки. На кончиках пальцев он видел едва заметное голубоватое свечение – статический заряд был настолько велик, что кожа искрила при прикосновении к металлу. Его мозг начал синхронизироваться с процессором ноутбука.