Surge et age! Поднимись и действуй! Мемуары соломенной вдовы

Жены преуспевающих Рублевцев

Зал местного ресторана «Царские радости» напоминал интерьеры незабвенной «Санта-Барбары». Флористы и декораторы украсили его розами и тюльпанами, ромашками и лилиями. Колонны обвивали искусственные лианы и живые ветки цветущего кустарника. Ольга решила превратить ресторанный зал в копию своей оранжереи. Помогла хозяйка салона цветов в Раздорах Надя Новикова. К естественным запахам флористы прибавили еще парфюма. В итоге создавалось впечатление, что ты в вечернем саду, когда запахи особенно загадочны и сильны. Дорогие французские духи дам, меркли перед этим искусственным, ни на что не похожим, запахом. Гости – холеные мужчины и женщины, заходили в зал, целовались и обнимались с присутствующими, сыпали комплиментами.

Ольга отмечала тридцатитрехлетние. В коротком белом платье на бретельках, с высоко открытой грудью и бриллиантовым колье на шее, прикрытой кружевной прозрачной пелериной, она походила на невесту. Не хватало лишь фаты на умопомрачительном сооружении из светло-русых, с медовым оттенком, волос на голове. Муж сорока девятилетний олигарх, то и дело бросал на нее восхищенные взгляды, поворачивался к гостям с гордым видом, вот какая у меня молодая и красивая жена! Она и в самом деле была красавица. Высокая, стройная, давала сто очков вперед бывшим и нынешним топ-моделям, подругам, приглашенным на день рождения.

С Николаем Петровичем Ларионовым Ольга познакомилась в Швейцарии, куда приехала переводчицей у первого заместителя Вольского – Председателя Совета промышленников. Она только – что разошлась с мужем – ученым. Он оказался не в состоянии создать достойные её условия существования. Жизни, о которой мечтала, с которой постоянно сталкивалась, сопровождая иностранцев в ночные клубы и казино, на выставки и презентации.

После Университета Ольге посчастливилось устроиться в «Интурист», и она зарабатывала больше мужа, от богатых туристов перепадали дорогие подарки. Муж Валентин преподавал в двух ВУЗах, а они продолжали жить, по словам Ольги, в нищете. Быт с первых дней замужества подтачивал любовь, ярко вспыхнувшую на последнем курсе между студенткой и преподавателем. Любовь медленно сходила на нет. Ольга не заметила, как, однажды, уступив ухаживаниям преуспевающего красавца – промышленника из Штатов, приехавшего облапошивать русских, не стала отказывать и другим богатым иностранцам, домогавшимся её. К этому времени уже не водила группы туристов по музеям, а работала по индивидуальным заявкам фирм и представительств, которые не хотели или не имели возможностей держать переводчика в штате. В Куршевеле ее приметил преуспевающий «новый русский», как оказалось, олигарх. Банкир, на жизнь старше её, сделал своей любовницей. Ольга вскоре сообразила, папика можно и окольцевать. Не знала, у него куча детей, и он продолжает заботиться о своих прежних семьях. Муж – ученый узнал об изменах жены, и они тихо развелись, Ольга переехала к родителям, в надежде на замужество с Николаем Петровичем. План удался.

Прошли первые счастливые годы беззаботной жизни, и Ольга начала тяготиться папиком. Сказывалась разница в интересах и возрасте. Как-то, в минуту бурного выяснения отношений, она заявила, что заберет Эдика и уйдет. Как муж вспылил! Грозил не отдать сына, что сотрет в порошок, что любит ее, как никого в жизни не любил. Однако изредка изменял Ольге. Она тоже теперь не терялась, когда представлялся случай. Так они и живут восьмой год, соблюдая статус-кво.

Всех этих людей, что собрались сегодня в ресторане, встретишь на экономическом форуме в Давосе или на горнолыжном курорте Куршевеле, в Каннах, – прокомментировала строгость охраны Маша.

Николай Петрович опасается за свою жизнь, и где бы ни появлялся, предпринимал беспрецедентные меры безопасности. Посети вдруг вечеринку Президент, охраны в ресторане наверняка было бы меньше. Приглашения проверяли при входе, затем в зале. Люди из охраны постоянно бродили среди гостей, мешали танцующим.

Близких подруг: меня, Машу, Лилю и Женю, всех с мужьями, Ольга посадила близко к себе, чтобы иметь возможность общаться. Родители и родственники разместились далеко от юбиляра. Кирилл ради мероприятия оставил свою немку и сидел рядом, ухаживал за мной, как добропорядочный муж. Посмотришь на нас, и не поверишь, что давно не только не спим вместе, но и не живем под одной крышей.

Стол ломился от всевозможных деликатесов, батарей напитков. Гости долго ожидали команды Николая Петровича. Дождавшись, когда все, наконец, расселись, обменялись впечатлениями, муж Ольги встал. Поблагодарил гостей, оставивших дела, чтобы поздравить его жену, и объявил тост за новорожденную.

Гости лениво начали вставать, гремя стульями, выпили; обменялись взглядами с Ольгой и взялись за еду. Десяток официантов с подносами забегали взад-вперед, меняли тарелки, приносили новые блюда. Мужчины из окружения Николая Петровича завели разговор об инвестициях и прибыли. Выбившийся из грязи в князи, Ольгин муж не знал, где и о чем следует говорить. Я про себя отметила, в семье Кирилла никогда за столом на званых обедах не заводили профессиональных бесед. Говорили больше о горных лыжах и европейских курортах, собаках и машинах, одним словом, обо всем, что интересовало присутствующих, и все могли принять участие в беседе. Пока мужчины продолжали решать экономические проблемы, спорили, долго ли еще евро будет обгонять доллар, мы с подругами обсуждали, кто во что одет. Маша, больше нас читающая, вдруг сообщила ошеломляющую, как посчитала, новость.

– Девчонки, вы знаете, что все женщины по типу делятся на четыре времени года? Весна – блондинка Ольга, наша рыжеволосая Женя – осень, Лиля брюнетка – зима. Елена, с ее светло-пепельными волосами и зелеными глазами – лето.

– Какая я рыжая? – возмутилась Женя, перекрасившая на днях волосы.

– Ладно, будь каштановой – все равно осень. Так вот, слушайте, подбирать одежду следует в зависимости от цвета волос, типа кожи лица и общего облика, соответствующего твоему времени года.

– Вау! Открыла Америку! – перебила её Лиля.

– Разумеется, каждая из нас подбирает то, что больше идёт. Но англичане разработали научный подход в этом вопросе. Называется он «relooking» – пересматривать внешность и стиль заново. Ошибка брать вещь, которая нравится сама по себе, а не в комплекте с цветом и типом лица. – Релукинг различает четыре цветовых типа женщин: теплые- весна и осень, холодные – зима и лето. На первый взгляд типаж виден сразу, на самом деле все не так просто.

Лиля перебила словоохотливую преподавательницу, привыкшую читать лекции, делиться прочитанным.

– Спасибо. Всем нам определила время года. Цвет лица, что-то новое, – не сдалась Лиля. – Не только цвет, но и особенности разреза глаз, строение губ и носа, – все это любая женщина учитывает, приобретая себе одежду. Твоим англичанам нечем удивить людей, вот и придумывают заумные объяснения.

– Девочки, я тоже слышала о разработках англичан, – вклинилась в спор, долго молчавшая Ольга. – Моя визажистка рекомендовала салон Веры Поскребышевой. Она член Британской федерации специалистов по релукингу. Консультирует по имиджу, индивидуальному подбору одежды. Обещала найти ее телефон.

– Книг на эту тему тьма, – снова заговорила Маша. – Кто желает просветиться, приходите, подберу.

Эта светская болтовня, как считали мои подруги – богатые бездельницы, могла тянуться часами. Мне она быстро надоедала, если не слышала для себя полезного или по – настоящему нового. Все гламурные и косметические издания я просматривала. Не читала, правда, как Маша, от корки до корки, но в курсе новостей была.

Маша, коренная москвичка, кандидат наук, преподавала социологию в МГУ. Поглощенная наукой, до двадцати девяти лет не торопилась замуж. Любовников имела с первого курса, но в отличие от подруг, спешивших выскочить замуж, целью поставила защитить кандидатскую, возможно и докторскую, а уж потом думать о создании семьи. План претворяла. Работая уже над докторской, познакомилась с сорокалетним профессором Валентином Морозовым и впервые по – настоящему влюбилась. Заставила развестись с женой и женила на себе. Через год родила очаровательную Вику. Муж, будучи проректором института, в перестройку сколотил приличное состояние, позволившее оставить первой жене квартиру и авто. Себе с Машей приобрел современный таунхаус с небольшим участком в Жуковке – квартиру и дачу в одном флаконе, как окрестила свое жилище Маша. От молодой жены потребовал всю себя посвятить ребенку, забыть о докторской диссертации. Праздная жизнь, тусовки, шопинги с подругами пришлись Маше по душе, она перестала мечтать о возвращении к преподавательской работе. Валентина любила, но от прежней привычки менять мужчин, отказаться не смогла. Уже на третий год совместной с ним жизни, завела любовника. Вечеринки, ночные клубы, посещать которые Валентин Алексеевич не любил, собственный «Ситроен» способствовали все новым и новым знакомствам.

Сама Маша доброй души человек, всегда помнит и заботится о других. Сегодня первая спросила о здоровье моей мамы, попросила передать привет и сказать, что молилась за её исцеление. Она искренне сочувствует мне, следит за ходом болезни мамы, была у неё в больнице. Подруги знают, что я привезла из Самары маму и положила в Каширку с диагнозом рак.

Из бесед с врачами я знала, надежды на выздоровление нет. Постоянно ездила к маме, разговаривали по телефону много раз в день. Вопрос Маши напомнил, что сегодня не нашла время съездить.

С большинством сегодняшних подруг я познакомилась, когда еще не жила в Жуковке. Переехав в Москву, Валерий, без оглядки ринулся в московскую светскую жизнь, увлекая и меня. Без проблем вписался в завсегдатаи московских тусовок, мне было сложнее. В Самаре я вела скромный образ жизни, кроме дискотек и нескольких ночных клубов нигде не бывала. В Москве каждая новая тусовка прибавляла знакомых, а затем и подруг. Своим капиталом и связями с сильными мира сего, Валерий не уступал мужьям новых подруг. Вопреки ожиданию, к нам отнеслись доброжелательно и приняли в свою среду. Позже поняла, чем поселки и дома ближе к знаменитому шоссе, тем их жители демократичнее, точнее, – без спеси своей принадлежности к элите и старой интеллигенции. До Ельцина в этих местах селиться не было модой, и большинство Рублёво – успенского народа живет здесь сравнительно недавно, к новоселам относится в зависимости от их счета в банке. Иное отношение у старожилов Николиной Горы, Архангельского или Переделкино, где, прежде чем остановиться на Жуковке, мы с Валерием выбирали себе загородный дом.

Первое время за спиной меня бывало называли провинциалкой, хотя большинство обитателей элитных поселков тоже родились не в границах Садового кольца, а москвичи в первом поколении. Ворвались в большой бизнес или во власть, и поторопились приобщиться к новой элите. Приезжим это часто удается легче, чем москвичам, денег немерено, могут позволить себе купить самую дорогую в мире землю, а то и готовый дом на Рублево – Успенском шоссе.

До Жуковки мы приобрели квартиру в городе. Не в центре ради престижа, как советовали нам, а в новом доме в Люблино на берегу восхитительного пруда. Вокруг много зелени, рядом старинные парки с прудами и озерами, речушка Пономарка. Места эти, когда-то принадлежали графу Голицыну. Валере очень понравилось все вокруг.

Бывая в гостях у новых подруг на дачах, точнее в загородных домах, я загорелась идеей и нам построить дачу где-нибудь рядом с лесом, речкой в престижном пригороде.

– Мы, разве не в пригороде? Тишина, чистый воздух, тридцать минут и в центре, долго колебался Валерий, решая начать строить или приобрести готовый особняк, что слишком дорого. В итоге раскошелился, и купили приличный дом в Жуковке с небольшим участком. Встал вопрос – сохранить теннисный корт или удлинить бассейн. Ни я, ни Валера в большой теннис не играли, только в пинг-понг, остановились на бассейне.

…Начались танцы, и я пригласила Кирилла, необходимо поговорить. Он с видимым удовольствием встал, наклонился надо мной, отодвинул стул, помог подняться. Всем своим видом муж демонстрировал самое заботливое и трепетное отношение ко мне. Счастливейшая пара!

Оркестр играл старую медленную мелодию и, танцуя, можно было разговаривать.

Кирилл

Мы познакомилась в самарском поезде, возвращаясь из очередной поездки к маме. Было это три года спустя после исчезновения Валерия. Выйти за него согласилась не сразу

– Как будем жить дальше? – спросила я.

– Что имеешь в виду? – Кирилл прикинулся не понимающим.

– Женишься на Эльзе, или родители ее не позволят?

– Вот ты о чем! Тему обсуждали, я люблю вас обоих и не смогу без тебя. Было бы принято в обществе иметь двух любимых! – произнес мечтательно, и я не поняла – шутит, или серьезно. – Жили бы все вместе в мире и дружбе.

– Оформим развод – переходи в ислам. Нынче модно. Дальше я так не могу, вся Москва чешет языки о наших отношениях. Кто я не понятно, соломенная вдова, брошенная жена и невестка олигархов, которым наплевать на общественное мнение?

– Ты моя любимая жена! Никому тебя не отдам! А с Эльзой… Может, пройдет у меня. Не в силах перебороть себя. Понимаю, ставлю тебя в неловкое положение.

Определенно, он не желал серьезного разговора.

– Отпусти меня и женись на Эльзе, все проблемы решатся. Я тебя больше не люблю, и Эльзу не прощу. Останемся друзьями. Родители твои успокоятся, будут рады породниться с могущественным семейством.

– Если бы все так просто! Не дам согласия на развод.

Кирилл ведет себя хамски, не скрывая увлечения немкой. Я лучше, изменяю ему, не афишируя? Любопытно, выйди я замуж по любви за Ваню, возникали бы желания познать другого мужчину? Вопросы, вопросы… Оставаться соломенной вдовой и давать повод окружающим чесать языки о наших непонятных отношениях, надоело. С Кириллом надо решать. Знакомые постоянно интересовались, спрашивали о планах. Лана советовала гнать Кирилла в шею, другие убеждали терпеть, все равно лучшего отца Игорю не найду, а он поблядует и вернется.

Валерий оставил состояние, позволяющее вести безбедное существование. У меня свое дело, я молода, энергична, сидеть без дела не привыкла. Тридцать только – что исполнилось, меня осаждают мужики. Выйти замуж в третий раз не проблема, но сказала себе: всё! Никаких замужеств!

С утра мне необходимо было на Дорогомиловскую, в Салон и я отвела Игорька к родителям Кирилла. Софья Михайловна встретила нас радушно, расцеловала обоих, пригласила к столу и сообщила, Кирюша просил извиниться, должен был срочно лететь по делам фирмы, не попрощавшись. Ты так сладко спала, не услышала, как встал и собирается. Пожалел, не стал будить. Тем более сегодня к полуночи должен вернуться. Неожиданные проблемы во Франкфурте.

– Ценю вашу деликатность, Софья Михайловна. Прекрасно знаете, какие проблемы, Эльза. Вчера на юбилее Ольги, я предложила развестись.

Мама Кирилла обняла меня, прослезилась.

– Ума не приложу, что делать с ним. Окрутила немка! Стыд и совесть оба потеряли. Ты знаешь, как мы любим тебя, Игорька. И он тебя любит, а сам…

– Я предлагала разойтись. Не хочет! Говорит, люблю тебя. Успокаивает, что наваждение пройдет, оставит её. Мне ждать? Сколько? Женщина я самостоятельная, вы знаете, не бедная. Подниму Игорька и сама, без его помощи. Будем разводиться, другого выхода не вижу. Соседи смеются, дважды соломенной вдовой зовут.

– Леночка, не спеши, потерпи немного. Отец послезавтра летит во Франкфурт, поговорит с отцом Эльзы, с ней. Мы сами не понимаем сына. До двадцати пяти девушки его не интересовали. Мы начали беспокоиться об его сексуальной ориентации. Еще учился в школе, потом Академия, весь был в отцовских делах, а получил диплом, полностью погрузился в дела семейной фирмы. Сколько красавиц – дочерей наших друзей бывали в доме, пытались познакомить, так и не выбрал никого. Не понятно, как ты околдовала. Обещай в ближайшие дни никаких шагов не предпринимать!»! Подожди еще немного.

Дома я накормила Игорька и уложила спать, сама тоже легла передохнуть. Мысли о разводе не оставляли. Ну, разведусь, дальше что? Опять, как после исчезновения Валерия, оставаться одной или выскочить снова замуж? Нет, замуж больше не заманишь! Вспомнила вчерашнюю статью в женском журнале, автор призывал влюбленных не торопиться регистрировать свой брак, доказывал преимущество свободной любви. Можно жить вместе, или регулярно встречаться. Верность без гарантий и преданность без обязательств. Главное, не изменять друг другу. Делить постель, радости и печали, может вместе вести дом, отдыхать, посещать всякие тусовки, не отказываясь от мечты, что лучшая жизнь и большая любовь еще впереди. В поддержку мысли приводилась цитата из Ремарка «Жизнь слишком коротка для одной любви». Согласна с Ремарком. Коротка! Попыталась вспомнить, из какого романа выдернута цитата, и не вспомнила, хотя сравнительно недавно прочитала все его романы, что были у Комаровских – старших. Ремарк прав, свободная любовь привлекательна, однако, отношение окружающих к замужней женщине и свободной совершенно разное. Заметила, как сократились приглашения на семейные торжества и вечеринки, когда ушел Кирилл. Оно и понятно, хозяйки тревожились за мужей. Софья Михайловна, вероятно, права, спешить с разводом не стоит. Полезнее оставаться в статусе соломенной вдовы.

Вопросы, вопросы… Мама или кто-то из самарских подруг, получи возможность прочитать мои мысли, сказали бы – с жиру бесится! Жила бы от зарплаты до зарплаты, как большинство людей, работала, не оставалось времени на самокопание. Но я работаю! В салоне у меня два десятка человек. Работаю сама и другим даю работу. Не тунеядка, как Ольга или Лилька, не сижу на шее мужа, сама зарабатываю. Им всё не нравится в окружающем мире, а я не довольна лишь собой. И виновата сама! Не послушалась зова сердца, уступила настояниям мамы, предала Ваню. Вот и расплачиваюсь за свою ошибку.

Не ответив себе ни на один из мучивших вопросов, я прилегла и задремала. Приснился Валерий. Он признался, что выполняет секретное поручение, от результата зависит судьба России, всего мира. Потому не вправе позвонить и предупредить, что на некоторое время исчез. В самый интересный момент, когда Валерий собрался все же рассказать, что за поручение выполняет, и когда его ждать, разбудил Игорек.

– Мам, кончай ночевать! – задергал он, приговаривая любимое выражение Софьи Михайловны «ночевать».

Я посмотрела на часы.. Около часа дремала. Пожалела, что не досмотрела сон. Приснится же! Фильмы про разведчиков и фантастику давно не смотрела, не люблю. Ученые утверждают, сон отражает события реальности. Какая тут реальность и как понимать сон? Валерий давно не снился. Спрошу Машу, она всё знает. Запел мобильник. Мама спрашивала, приеду ли к ней вечером.

– Как себя чувствуешь? – спросила я.

– Все также. Скоро освобожу от лишних забот.

– Зачем ты так, мама! Понимаю твои страдания, тебе плохо, но зачем вымещать на мне! Вечером приеду. Возможно и Софья Михайловна с Георгием Семеновичем заедут. Они собираются в Чертаново.

– Чувствую, Алена, сегодня – завтра всё кончится! Совсем плохо.

Подошел Игорек и попытался вырвать у меня трубку, она упала, я подняла, стукнула его по руке.

– Я с бабушкой больной говорю. Садись кушать.

– Хватит говорить. Обещала, пойдем в гости к Саше. У него новая игра, сказал по телефону.

– Пойдем, только вначале творожок съешь и сок выпей.

– Не хочу кушать! – закапризничал сын. —

Продолжая говорить с мамой, другой рукой доставала из холодильника творог, сметану.

Замучила мама звонками и всегда в самое не подходящее время. Соседку ей в палату перевела разговорчивую, чтобы было с кем коротать время, телевизор привезла. Плачу сестрам и нянечкам, и надо отдать им должное, все они терпеливо выполняют ее капризы. Сама бываю каждый день, а иногда и два раза, хотя ехать из Жуковки в Каширку не ближний свет, и по пути психую в десяти пробках.

– Завтра приходи без Игорька. Поговорим напоследок серьезно. Откладывала этот разговор всю жизнь. Потом привезешь священника, пусть исповедует. Марья Васильевна, соседка по палате, убедила причаститься, попросить прощения за земные грехи. Их у меня достаточно

– Причащаться рано и на кой тебе священник – всю жизнь была воинственной атеисткой.

Мама не дала договорить, перебила.

– Так воспитали. В душе всегда верила, есть кто -то выше нас, кто всем распоряжается на земле.

– Мама, перестань! Вчера только с заведующим отделением разговаривала. Не всё так плохо. Рано думать о причастии.

Так и не вселив в мамино сознание оптимизма, я попрощалась.

Игорь похныкал и, давясь, всем своим видом показывая отвращение, съел творог, к булке не притронулся. Кое-как уговорила выпить чашечку сока, и начали собираться в гости в соседний дом к Варе. Её Сашке тоже три года, и мальчишки, едва научились говорить, постоянно звонят друг другу, часами занимают телефон. Благо у всех нынче еще мобильники.

Позвонила Варе, спросила, ждет ли нас.

– Сашуля уже замучил. Когда Игорек придет? Не задерживайтесь!

Я помогла Игорьку одеться, и мы пошли в Варе Матвеевой.

Соседка Варя Матвеева

Наши дома с Варей разделяет невысокий забор, знаю ее с первого дня, как перебралась в Жуковку. Вместе ездили в женскую консультацию, одна врач приходила к нам перед рождением сыновей. И родили почти в одно время, с разницей в две недели. Сначала Варя, потом я.

Долго считала, всё знаю о ней, пока однажды подруга Лана, не просветила о прошлом Вари. Как-то мы заехали в небольшой ресторан «Мария» на Тишинке, и Лана показала на довольно потрепанного, лысоватого мужчину в очках, лет пятидесяти, окруженного тремя длинноногими красавицами.

– Не знакома, с Пашей?

– Я покачала головой.

– На какой-то вечеринке видела в Париже. Не помню, француз?

– Русский француз. Павел Листман – известный светский сводник, соотечественник, получивший французский паспорт, и постоянно околачивающийся вокруг богатых русских.

Лана кивнула ему, он улыбнулся и махнул рукой в знак приветствия. Навстречу не поднялся, хотя, обычно Лане оказывали самые учтивые знаки внимания. Светская тусовка любит и побаивается Лану. В своей газетной колонке властна прославить или уничтожить. Часто раскрывает закулисные тайны представителей шоу – бизнеса, личные секреты звезд. Равнодушие Паши удивило.

Он тем временем оставил свой столик и пересел к двум модно одетым мужчинам не первой молодости, с самодовольным видом, тянувшим мартини со льдом. Сразу же завязался разговор, хозяева столика постоянно крутили головами в сторону девиц, с которыми только – что сидел Паша.

– Уговаривают познакомить, – объяснила Лана. – Новые русские второго эшелона. Для аристократов Паша подбирает подружек в более престижном месте. Топ – моделей своих показывает на Ривьере, в Лондоне или Париже на светских приемах, куда вхож. Моя коллега в «Экспресс – газете» писала, что до Паши, будь ты трижды олигарх, если приспичило трахнуться, вынужден, как рядовой браток ехать на Тверскую. Теперь деловые люди в случае необходимости обращаются к нему, Паша предложит на выбор несколько десятков вполне интеллектуальных красоток из модельных агентств.

– Топ – модели соглашаются?

– Как объясняет коллега, бизнесмены платят Паше не за секс-услуги, а за знакомство с моделями. Девчонки не догадываются, что их продают. С радостью принимают приглашения поужинать в престижном обществе, где их осыпают подарками, красиво ухаживают. А лечь ли с «папиком» или только поматросить», решать предстоит самой. К Паше у бизнесменов в этом случае претензий нет, однако, он всегда в курсе, и от особо несговорчивых подопечных избавляется.