Surge et age! Поднимись и действуй! Мемуары соломенной вдовы

Девичник школьных подруг

На девичник к Наташе пришли моя тезка Лена Попова, Ира Розова и Катя Смирнова. Мы перецеловались, словно не виделись сто лет, хотя кроме меня все живут в одном городе, да и я два-три раза в год приезжаю. У всех собравшихся одноклассниц благополучные семьи, мужья, по ребенку, у Наташи даже двое. После короткого обмена новостями, Наташа поторопила за стол. Детей отправила к бабушке, а муж, встретив меня, ушел к соседу на преферанс. Стол был обильно уставлен всякой вкуснятиной, красовались бутылки с французским вином. Самарцы не отставали от москвичей. Муж Наташи Константин работал в самарском филиале «Берта – банка» и достойно обеспечивал семью.

Я поставила на стол две привезенные из Москвы бутылки «Вдовы Клико». Кате единственной не довелось еще попробовать это шампанское, и она обрадовалась случаю. Остальные не выразили ни удивления, ни восторга.

– У нас в «Патэрсоне» продают, на праздники изредка берем, – заметила Ира. Ее муж врач-невропатолог недавно открыл частную практику, и семейные дела быстро шли в гору. Муж Лены член совета директоров подшипникового завода, точнее имущества, оставшегося от завода, тоже хорошо зарабатывал. Муж Кати занимался строительным бизнесом и в последнее время не очень преуспевал, но семья тоже не бедствовала. Из четырех моих близких подруг работала одна Ира в архитектурной мастерской. Остальные занимались детьми, вели праздный образ жизни.

На мое замечание, что женщина, как бы ни обеспечивал муж, должна иметь свое дело, а не зависеть от него и томиться от скуки, обиделась Катя, приняв упрек на себя.

– Сама круглый год катаешься по курортам, развлекаешься, ухаживаешь за собой. Я же, как белка в колесе кручусь. Ребенок, рынок, магазины, готовка.

– Давно говорим, найми домработницу, – заступилась за меня Наташа.

– У меня салон мод. Знаешь, сколько проблем приходится решать! С заказчицами, налоговиками, текстильными фабриками за рубежом, с конкурентами! Под моим началом работают более тридцати человек. Женщины! К каждой не обходим подход!

– Имея столько денег, и я открыла бы какой – нибудь салон или фитнес-клуб, – мечтательно заметила моя тезка Елена.

– Кстати, рассуди нас. Раз ты в модельном бизнесе, должна знать профессионально. Мы поспорили, насколько велика и в чем разница между одеждой от кутюр и pret-a-porter? Последняя, ведь тоже не ширпотреб.

– Нет, конечно, ни в коем случае, не ширпотреб. «От кутюр» – уникальное творчество, как правило, известных модельеров Домов мод, что задают тон в моде. Обычно в едином экземпляре, часто по заказу клиента. «Прет-а-порте» – тоже высоко качественная одежда. Сохраняет качество и шик Дома моды, но доступней по цене, в ней меньше ручной работы и пошита не в одном экземпляре, а небольшой партией. Продаётся в маленьких магазинах – бутиках, принадлежащих тому же известному кутюрье или салону «высшей моды». Разница в ценах между моделью «от кутюр» и «прет – а – порте» на порядок.

– В твоем салоне, что шьют? – спросила Наташа.

– Индивидуальные заказы, что разрабатывает мой модельер по просьбе заказчицы, эксклюзив, можно назвать «от кутюр». Модели, которые выпускаем небольшой партией, естественно – «прет-а-порте». Никогда не задумывалась. Шьем, что заказывают. От кутюр шьют общепризнанные в мире мастера. В России Зайцев, Парфенова, Юдашкин. Зарубежных вы без меня назовете: Версаче, Гальяно, Диор, далее по алфавиту.

С подругами юности отдыхала душой, мысли о маме отошли, отпустили.

Я привезла с собой DVD – диск со школьными и семейными фотографиями. Когда шампанское закончилось, Наташа включила DVD – проигрыватель и на экране телевизора мы смотрели школьную фотолетопись. Я собрала все школьные снимки и записала на диск, озвучила приятной сентиментальной музыкой из сеансов Анатолия Кашпировского. Каждая фотография вызывала у одноклассниц взрыв эмоций и воспоминаний. Вот наш класс выстроился на общую фотографию после первого класса. Это – после второго и так далее. Сохранились фотографии за все годы учебы. На экране появились снимки Ивана, и разговор перекинулся на него с Зиной.

– Силком женила на себе, – сказала Ира, увидев фото Вани десятиклассника. – Помню, мы встретились в кафе, за месяц до их свадьбы. Поделился, что продолжает думать о тебе, и не может отказать Зине. Она с седьмого класса безответно его любит. Возмущался, как ты могла уступить давлению матери, выйти за богатого дяденьку.

– Постоянно строила козни, пыталась поссорить нас. Знала бы, как я его любила! И сейчас люблю. Позови меня, в чем есть побегу.

– Второй раз вышла по любви? – спросила Катя. – На BMW рулишь, «Вдову Клико» попиваешь, по заграницам мотаешься – сказка, а не жизнь. Выйдя за Ваню, имела бы такие возможности?

– Почему не нашла Ивана после несчастья с Валерием? У них с Зинаидой еще не было ребенка, – удивилась Наташа.

– Вспомни, я же приезжала в Самару, ездила к нему в Питер. Забыла, какой принципиальный? Не простил. Что мне оставалось? Бросилась в круговерть жизни, влюбилась в Кирилла.

Не стала говорить девчонкам, что теперь наша с Кириллом жизнь дала трещину, и мы на грани развода.

– Знаешь, Ксению Полянски на Рублевке? – вспомнила вдруг Лена.

– Знакома, а что?

– Конечно, читала «Commonness».

– Скажи, вы, жены -олигархов, действительно ведете жизнь, как описано в романе?

– Муж у меня не олигарх. Что касается романов Полянски, в них всё правда. Один к одному. Немного, конечно, приукрашено, как киллера нанимала, присочинила. Про наркоту сгустила краски.

– Да и книги пишет не она, читала я в «Экспресс – газете», – снова вступила в разговор Катя.

– Читай серьезные газеты. Естественно, в издательстве что-то подправили, улучшили. Ксения талантливая женщина. Прочитай еще ее книги «Секс? No – amour» или «Твое счастье завтра», по-другому станешь относиться к ней, – заступилась я за Ксению. Мы не подруги, встречаемся иногда, и не хочу, чтобы о ней плохо думали.

– Первая ее книга очень любопытная, я с удовольствием за день и ночь, не отрываясь, прочитала от корки до корки, – вступила в спор Наташа. – Но лезть в «ящик», да еще ведущей программы, совсем не обязательно.

Девчонки сыпали вопросами, как живут олигархи на Рублевке. Я убеждала, что олигархов там, пальцев одной руки хватит сосчитать, а в основном просто обеспеченные люди. Катя напомнила интервью первого российского миллионера Артема Тарасова в молодежной газете, и спросила, правду ли он рассказывает про жен богачей, готовых ради престижа платить по 70 тысяч долларов за рубашку, а на пляже обливаются «Вдовой Клико», чтобы охладиться?

– Не знаю, – честно призналась. – Знакома со многими женами богачей. Все они прижимисты, и денег на ветер не бросают. Бывала на Ривьере, где, как пишут желтые газеты, на своих вечеринках русские дамы вытворяют черте что. Не заметила. Возможно, мужья-олигархи с юными любовницами обливаются шампанским, мне не довелось испытать или увидеть.

– Тебя, возможно, на закрытые VIP – вечеринки не приглашали, – не сдавалась Катя. – Читала в «Экспресс – газете», что творят русские на Лазурном берегу!

Я умерила её восторги и посоветовала не завидовать богатым женам.

– У каждой есть какой-то свой пунктик, в котором она несчастна. Не всё так безоблачно, как ты думаешь. От счастливой жизни, считаешь, светские дамы заводят любовников, пьют водку «Калашников» и не могут без кокса? Живут в вечном ожидании «завтра». Завтра наступает, а счастье, которое должно бы прийти, опять переносится на следующее завтра. Поневоле завоешь. Кстати, романы Ксении подтверждают это. Наташа с Леной поддержали меня.

– Катюша, ты слишком серьезно воспринимаешь желтые издания.

Закончив споры о светской жизни, рассказала о смерти мамы и цели нынешнего приезда в Самару. Девчонки поохали, повздыхали, высказали кучу предложений, в каком направлении вести поиски, большей частью бесперспективны.

Третий день в Самаре мы с Сашей посвятили продолжению проверки адресов, полученных в Адресном бюро. К концу дня меня вдруг осенило: незачем искать дежуривших в день моего рождения. Важно установить день выписки и фамилию подписавшей справку в районный ЗАГС для получения метрического свидетельства на меня. Следует заняться архивом Ленинского районного Загса.

В вестибюле гостиницы неожиданно встретил Михаил. Саша дипломатично не узнал его и поднялся к себе.

– Ты как тут оказался? – удивилась я. Он, молча, чмокнул в щеку, и протянул, не замеченный букет красных роз.

– Очень захотел увидеть. В субботу и воскресенье архивы не работают, решил уик-энд можно провести вместе.

– Захотел! – возмутилась я. – Позвонил бы, спросил мое мнение.

– Не позволила бы приехать.

Подумала, он прав. Меня и саму переполняло желание отвлечься от старух-акушерок, заполнявших последние мои дни.:

– И как тебе видится наш уик-энд, запремся в номере и проторчим двое суток взаперти? Саше, что скажу? Не слепой. Здесь у меня запасной квартиры нет.

– Мы летим в Сочи. В понедельник с утра продолжишь свои поиски. Сегодня, догадываюсь, результатов никаких.

– Пока ничего.

Не запланировано в Сочи

Через полчаса я наскоро собрала самое необходимое, и Саша отвез нас в аэропорт. Михаил зашел в соседнее с аэровокзалом здание технических служб отметиться, а я пока давала последние инструкции Саше по оставшимся не проверенным адресам. Попрощалась до понедельника.

Через VIP зал Миша провел меня на летное поле к небольшому самолету, похожему на ЯК – 40, с названием алюминиевого концерна на фюзеляже. Молодой мужчина в летной форме спустил складной трап и помог подняться. Михаил поднялся сам. Я помахала Саше, и дверь задраили. Мужчина, помогавший мне, оказался вторым пилотом, пригласил располагаться и прошел в кабину. Заработали двигатели, самолет медленно покатил на взлетную полосу. Михаил застегнул на мне ремень безопасности, надел на себя и, склонившись, поцеловал.

– Выпить хочешь? Наберем высоту, любые напитки, еда, ждут нас.

Самолет тем временем вырулил на взлетную полосу, взревели в форсированном режиме двигатели, разговаривать в шуме стало невозможно. Я осмотрела салон, насчитала с десяток кресел и два широких дивана у стола для рабочих совещаний. Как в обычном рейсовом лайнере, за кабиной пилотов служебное помещение, очевидно кухня, увидела микроволновку и электрический чайник. Михаил объяснил, лететь два часа, еще час добираться до дома, потом едем в «Жемчужину», на вечеринку с участием известных людей и звезд эстрады.

Я перебила.

– Говорила, не терплю попсу.

– Попсы не будет. Соберется знакомая тебе московская тусовочная и чиновная публика, люди из окружения президента. Сам тоже прилетает сегодня в Сочи на уик-энд, естественно, остановится не в «Жемчужине», а в «Бочаровом ручье». Завтра, возможно, отправится в Красную поляну кататься на лыжах. Не знаю, какой там снег в эту пору. Кстати, как относишься к лыжам?

Объяснила, на обычных катаюсь, а горные лыжи ни разу не надевала. Некому было научить. Валера не успел, Кирилл не любит зимние развлечения. Михаил напомнил, что встречал нас с Кириллом в Куршевеле у подъемника.

– Только не у подъемника! Надеть лыжи, чтобы потусоваться, как многие наши дамы. не мой стиль. В моем тоне ему показалось раздражение, и Миша пожалел меня.

– Устала, наверное, рыскать по адресам, расспрашивать людей? – Я кивнула. – Впереди утомительная дорога. Ложись, отдохни. Признаюсь, и я не прочь вздремнуть часок, целый день на ногах. Выбирай диван, я достану подушки и одеяла.

– Приставать не станешь?

Миша покачал головой, произнес мою любимую фразу «За кого меня принимаешь». Я пошла в туалет переодеться, он тем временем приготовил две постели, разделенные столом. Я легла и быстро уснула.

Проснулась от его поцелуев. Михаил пытался поставить меня на ноги.

– Ну, ты и соня!

– Хорошо подремала, – потягиваясь, произнесла и осмотрелась, не сильно ли помяла платье. Табло застегнуть ремни уже горело. – Садимся?

– Через несколько минут.

В Адлере у трапа нас ждала черная «Ауди». Пожилой водитель кавказской внешности подобострастно приветствовал Мишу.

– Спасибо, Равиль Ахметович. Кто из соседей дома, не видели?

– Рыбалко. Этаж Кирова сияет огнями, самого не видел, может, кто-то из друзей остановился.

Машина неслась по извилистому шоссе на бешеной скорости. Миша что-то рассказывал про своих именитых соседей по дому, из шоу-тусовки, а я убаюканная дорогой, дремала и не слышала. Иногда, когда голос его звучал особенно громко или он толкал меня, согласно кивала и что-то бурчала в ответ.

Остановились у многоэтажки рядом с морем. Вокруг дома было светлее, чем днем, вероятно. Десятки светильников и фонарей, контрольные телекамеры и полное безлюдье. Большинство окон в квартирах оставались темными, и дом производил впечатление не жилого. Лишь, когда вошли в подъезд, и увидела консьержа – охранника, цветы, современную европейскую отделку, поняла, дом обитаем.

– Владельцы квартир сплошь москвичи. Певец Ронсон, композитор Раевский, модельер Рубашкин и еще, не вспомню сразу. Постоянно меняются, одни продают, другие покупают. Приезжают обычно на несколько дней, отдохнут и снова чесать по России. Один этаж полностью купил Киров.

– Болгарин Бисер Киров?

– Наш знаменитый певец, болгарского происхождения. Для столичной богемы дом еще один объект недвижимости, – просвещал меня Миша, пока поднимались в лифте,

Я обошла квартиру, насчитала две спальни, две гостиных, столовую и вышла на балкон с видом на море. Комнаты обставлены современной мебелью. К нашему приезду натерли полы, пыли нигде не видно, все блестит, и все равно квартира казалась не жилой, словно ты на выставке интерьеров. Не чувствовалось присутствия человека. Я ощутила это, даже если бы предварительно не объяснил, что квартира просто надежная недвижимость.

– Сколько тебе требуется времени на отдых и переодевание? – спросил Михаил.

– Мы спешим?

– Забыла? Не хочешь – никуда не пойдем, проведем тихий семейный вечер. Холодильник, надеюсь, полон.

Тот же водитель на «Ауди» привез нас в «Жемчужину». Ресторан сняла восходящая звезда российской эстрады Алмаз. В прошлом требовались десятки лет упорного труда, чтобы «именем стала фамилия», теперь любая смазливая девчонка с голосом или без, с помощью денег богатого покровителя, могла взять себе звучное имя. Вот и наводнили эстраду «Мимозы», «Изумруды» и «Сусанны». Алмаз на их фоне выделялась звучным, профессионально поставленным голосом. Михаил познакомился с ней на вечеринке в Антибах и обещал прийти на презентацию первого альбома. Представление диска Алмаз решила устроить не в Москве, а в Сочи, у нее на родине, где в эту неделю выступала на фестивале «Молодые голоса». От себя Миша прибавил:

В Сочи сейчас много московских знаменитостей. В столице, где полно светских мероприятий, они вряд ли пришли бы к Алмаз, а здесь все тусуются в «Жемчужине».

Едва мы вошли, к нам подошел мужчина в плаще с капюшоном из белой шерстяной материи, и поздоровался за руку с моим спутником. Михаил представил меня, как московскую знакомую.

– Зиновий Вейцман, – назвался он. Я представилась и спросила, не жарко ли ему в плаще, и что за наряд на нем. Зися, как попросил называть себя новый знакомый, пояснил, это не плащ, а бурнус – обычная одежда кочевых арабов. Удивился, почему мы без маскарадных костюмов.

Михаил объяснил, что Алмаз еще в Ницце пригласила на презентацию, и не сказала о маскарадных костюмах. Устроители вечеринки обставили ее в восточном стиле. Виновница торжества в коротком черном платье и серебристых высоких сапогах была так затянута в корсет, что груди вылезали из глубокого декольте. С головы до пола спускалась накинутая сверху черная полупрозрачная ткань, имитирующую чадру, она постоянно раскрывалась, демонстрируя мощный бюст и стройные ноги певицы.

Большинство гостей смотрелись комично, мужчины в чалмах, женщины в платочках, изображающих хиджаб. Многие ничего экзотического восточного не нашли и поверх обычного костюма облачились в среднеазиатские пестрые халаты, на голове тюбетейка. За соседним с нашим столом сидела явно светская дама с глубоко открытой грудью и дорогим ожерельем на шее, укутанная в паранджу. Ее подруга, тоже в декольте, завернулась в длинную шелковую черную накидку, изображавшую чадру, на голове соорудила подобие тюрбана.

Фишкой вечеринки, оказалось, был не диск, еще не раскрученной певички, а звездные гости. Федя Киров, в полосатом арабском халате и в чалме, белокурая красавица Калерия, молодеющая с каждым годом, со своей нынешней подругой Оксаной Турчак; неудавшаяся участница «Евровидения» с мужем, вездесущий Отари Кобелидзе, певица Красная Роза. Из серьезных представителей шоу – биза Гарри Алиханов, менеджеры из «МузТВ», депутаты Государственной Думы, люди из Администрации Президента, по долгу службы, обязанные находиться недалеко от него. Из постоянных тусовщиков, которых можно встретить где угодно, бизнесмены средней руки, юные старлетки, мечтающие подцепить на вечеринке богатого покровителя.

Алмаз представила свою группу музыкантов, произнесла обязательные слова в адрес спонсора и запела. Звучный грудной голос плавно полился над залом, обволакивая мелодией слушателей. Смолкли разговоры, взоры присутствующих обратились на певицу. Я впервые ее слушала, и голос понравился. Способствовала и приятная мелодия, написанная, очевидно, профессиональным композитором. Оценили ее и остальные, аплодисменты долго не смолкали. Следующие две песни были типичной попсой и меня не тронули, Михаил тоже остался равнодушным.

– На вечеринке в Антибе публика собралась немолодая, воспитанная на советских песнях, и Алмаз пела хорошо известные старые песни, – рассказывал Михаил. Естественно, встречали с восторгом. Мне тогда ее пение понравилось.

– Надеялся, и сегодня будет исполнять советские песни? Сразу видно, не бываешь на презентациях современных идолов, – заметила я. – Она представляет песни из альбома. Недалеко от меня живет известная попсовичка Вероника, с которой часто общаюсь, так на корпоративных вечеринках, поет только старую советскую эстраду. А молодежь знает ее по МузТВ, как звезду попсы. Когда Алмаз запела танцевальные хиты, подвыпившие гости скинули халаты и бурнусы, размотали чалму, и пустились в пляс. Мы продолжали сидеть за мартини, я рассказывала Михаилу о приключениях в Самаре. Беседу прервала громкоголосая Оксана, заметившая меня. Пришлось встать, мы обнялись, поцеловались. Михаила она знала, представлять не пришлось. Он поцеловал ей руку. Выпускница МГИМО, не ставшая дипломатом, не стала расспрашивать, как мы тут оказались. Пояснила, что летом не успела снять часть планов своего фильма о Калерии, сейчас у певицы выдалось окно, и они прилетели в Сочи на съемки. На презентацию неизвестной певицы попали случайно.

Тем временем на сцену поднялся Федя Киров приветствовать восходящий талант, взоры всех обратились на него. Оксана оставила нас и побежала к Калерии оценить событие. Мы еще посидели, без удовольствия станцевали несколько медленных танцев, один – под повторяющийся глупый рефрен «Он меня не любит, а я заставлю, заставлю полюбить» и стали собираться. Михаил позвонил шоферу, что мы выходим.

Поиски сестры продолжаются. Будни моего салона

Два дня с любовником в красивом южном городе на море пролетели словно миг. Мы успели искупаться в море, позагорать на солнце, посмотреть американскую мелодраму на широком экране. В ночь с воскресенья на понедельник я вернулась в родную Самару. Михаил улетел в Москву. Саша без меня, не дозвонившись по оставшимся телефонам, съездил по адресам. В одной квартире никого не застал, соседи не могли объяснить, кто живет там, хозяева других квартир никакого отношения к роддому не имели.

На девичнике Катя сказала, что мой последний отчим Владимир Петрович выбился во власть и сейчас заместитель мэра. Когда-то он хорошо относился ко мне, а что с мамой расстались, я не виновата. Не виделись мы давно. Прежде чем отправляться в госархив, решила заручиться его поддержкой и позвонила. Владимир Петрович, выслушав мою историю, близко принял к сердцу и пообещал содействие. Сделала правильно, что обратилась к нему.

В архиве со мной не захотели разговаривать.

– У нас работают аспиранты по рекомендации высших учебных заведений, журналисты, направленные из СМИ, – неприветливо пояснила встретившая меня сотрудница. – С улицы людей не принимаем, справки выдаем по запросам организаций.

Я объяснила, что за меня звонили из Администрации. Объяснение не произвело впечатления. С трудом пробилась к директору, и только она приказала заняться мною. Сотрудница, которой меня поручили, недовольная блатной клиенткой, услышав, что нужны документы из районного Загса за семьдесят пятый год, безнадежно покрутила головой, вздохнула.

– Не уверена, что сохранились. Давайте я запишу, и через недельку заходите. Если найду, сделаю копию.

Я протянула зеленую сотенку.

– Копия справки из роддома для получения Свидетельства о рождении нужна в ближайший час – два.

Девушка задумалась, помолчала, взяла сотенку, положила в карман халата и сказала заехать через два часа. Объяснила Саше, что снова придется сюда приезжать, а пока поедем по оставшимся адресам

– Не спеши! Дождемся справки из Загса. Если узнаем, кто выписал, не понадобится зря беспокоить людей. Я согласилась, и мы отправились скоротать время в кафе. Два часа спустя я снова переступила порог госархива. Повезло. Документы Загса нашлись. Из них следовало, что мое Свидетельство о рождении выписано на основании Справки из роддома, выданной 24 апреля. Вместо фамилии в подписи стояла длинная закорючка, прочитать фамилию, кто заполнял справку, не представлялось возможным. Теперь я знала день выписки мамы из роддома, оставалось узнать самое главное, кто из персонала работал 24 апреля. Достала вторую зеленую сотку, протянула сотруднице архива. Поблагодарила за копию важной для меня справки, и попросила поискать документы роддома за апрель, может, найдется книга дежурств или выписки новорожденных, какие-то другие документы, позволяющие выйти на фамилию выдавшей справку. Архивариус Аня, вдохновленная второй сотней баксов, обещала, но попросила время. После нескольких переездов не все архивные материалы описаны и ей придется перевернуть гору документов, – объяснила. Я дала свою визитку с телефонами и попросила звонить в любое время, пообещала хорошо отблагодарить, если сможет помочь.

Запел мобильник и высветился номер Софьи Михайловны. Свекровь сообщила, что простыл Игорек, у него температура, капризничает и требует меня. Что было делать? Ждать справку и в случае положительного ответа еще неизвестно как долго заниматься поисками? Я позвонила в аэропорт и заказала два билета на вечер, осталась проблема, где оставить машину. Рассчитывала на Владимира Петровича, но он разочаровал. В гараже Администрации не нашлось места. Пришлось обратиться к Сергею Александровичу. В «Трех вязах» мы оставили номера за собой и поехали в аэропорт.

В десять вечера в Домодедово нас встретил Илья – охранник и водитель Софьи Михайловны. Мужа моего, конечно, до сих пор не было в Москве. «Дела» держали во Франкфурте. Не удовлетворив любопытство Комаровских, я первым делом направилась в детскую. Игорек не спал, и, увидев меня, выскочил из кроватки, бросился ко мне со слезами.

– Почему оставила меня! Я домой хочу. Не уезжай больше! – хныкал он. Я целовала, прижимала к себе кусочек моей плоти, теплое родное тельце сына.