Дежурный по ночи
- -
- 100%
- +
Глава 2 Истории подсмотренные однажды
Манна
На Обводном у полыньисобрались на зимовку уткии я в осенней тонкой куртке.Кормлю, зимую сам.Ленив.А небо давит Рождеством,до неприличия не личным.Тут по соседству бабка блинчикпыталась всунуть мне.Черство,однако, тесто, как душамоя, остывшая под ветромневерия.Хлеб – уткам, двери,наверно, – мне.Бог, руку дашь?Внизу толпа голодных ртов…и крошится, как время, мякиш,но если сразу булку шмякнуть —утонет.Я в стране крестовпохож на рот.Народвокругпросительно вверх тянет клювы,соседа же смиренно клюнутза крошку.«Братья по перу»раскрякались… Любовь прошла,смеясь. Звук переулков гулкий…И я свою «прокрякал» булку,спасибо, Бог!Стряхнув обшлаг,пойду обратно.У метролюдские зимовали стаии истина на всех простая:«Не жди богов с открытым ртом».Глава 3 Философия – наука о себе
Матрёшка
Падал снег, обычный и косойна людей под хлябями, над грязями…Сверху мы похожи на песок:мелкие, друг с другом плохо связаны,и не вписываемся в любовьк ближнему.Но при увеличениицелым миром кажется любой…То ли Бог создал людей – ничейными?И – в нас – тоже часто мокрый снег,и гоняет ветер мысли мелкие…Если увеличить, то на днеесть очередной снег с человеками.Вот что удивительно, – на настоже смотрят в лупу.Но мне кажется,только для того, чтоб осознать,что – такие же…Хлябь, грязь, снег, кашица.Глава 4 Утро, вечер, ночь и я
Констатация
Всё.Эмоционально пуст.Осталась горечь – это пусть,должно ведь что-нибудь остаться.Зависла стрелка между трёхи… кто в ночи тут разберёт,скольки.Покинут.Может в дартсе —игре великих – должно так:кидают мной. Цена – пятакза кучку на меня подобных(использованное зачемкопить?). Поэтому исчезигрок мной.Разум мой подтопленнепониманием. Могунапиться, ведь вопрос могуч,и надо бы покинуть разумдля совершенствованиядуши. Но способ пития —навряд ли в помощь (вот зараза!).Здесь рефлексией не возьмёшь,ведь враг внутри. Шипаст, как ёрш,а мы всегда себя жалеемпри извлечении ершей.Вот и пишу, как на «Порше»снимает стресс ездок блаженный.О чём история?Да всёвсегда о вечном: то да сё —но моё место в мире где же?Как искалеченный лимон,пуст – выпил Бог. И вряд ли онбыл вежлив.Глава 5 Непростая дружба с музой
Бессловесица
Цепочка фонарей, как выстрел трассерами,разгонной полосой для Lamborghiniи прочих, подрасстрельных берегине —богине пешеходов, монстров транспорта…На этой бы цепочке, да повеситься бы.В декабрьскую тупую беспробудностьболтаться бы подзвёздно и поддубноза кризис безстиховой бессловесицынапоминанием другим.Ведь палочнаясистема – лучшее для идиотов,решивших, что слова – светодиоды:знай, впаивай в гирлянды.Только лампочкамисверкают далеко не все.Оказывается,им нужен ток… сиречь – талант.Я понял.Отчаянно молчу.А из Японии —мразь газовая (солнцу не приказывают).«Заткнись, и – можешь – не пиши», – советовали.Как в сейф, сую свои стишки в декабрь, носмешки из-за спины: «Абракадабра!»…а храбрость бесталанных не исследована.Глава 6. О личном
О не фартовом катале
Пасьянсик раскидаю, что там сбудется (?),ведь по привычке много загадал(когда приходит май, как благодать,то много хочется).Мастей распутицарасклады мне тасует несерьёзные,но не сержусь на карточных жадюг.Уметь быть так же счастливым дождю,как это происходит с нами вёснами,но постоянно, это ли не главное?..Однако не выходит никогда.Вот и приходится «косынкою» гадать.Напрасный труд.И атакую флангами —иду смотреть, как с мокрыми платанамииграют на закатах соловьи,как девушки по лужам водевильдают, теряя самообладание…И всё равно уже, что там начертано(да и скорей всего-то – ни черта).Читал про жизнь: её не прочитать,как в картах ход, – игра всегда нечестная.Приняв катализатор, грамм четыреста,проникну к мирозданию в чулани загадаю счастья.Ночь, Луна.И передёрну карту, – мы настырные.Глава 7 Любовь – это просто
Щёлк
Бежать, хватать, как доберман,с пустым щелчком,мучительно…Любая женщина – обман,красивая – значительный.Но запах…Запах! Но – инстинкт!И с наслажденьем истиннымсжимаем челюсти-тиски,а между – воздух.Мистика.И следующая, и сле…как солнечные зайчикибегут, не оставляя след,но – шрам(так кто – кусачие?;)).Пасть без зубов у кобелей —не мудрость и не стадия,а просто, шерстью побелев,нет сил… но есть симпатии.Глава 8 Гражданин России
Важное и не важное
В опытном конструкторском бюродрянь очередную разрабатывали(нет бы им на брудершафт пить бром),осень, словно шкура леопардовая,скрыла мир, очередной маньякв близлежащем парке околачивался,в целях «нераспространения»власть сносила городки палаточные:ход событий удовлетворялвыражению, определяющемуих, как «всё нормально».В главарях,говорят, не все сейчас желающие,исключительно поэтомучернь стремится к власти, та —«божественная» —норовит надеть толпе хомутв виде вер, вины, вина и шествий.Сильный образ «в банке пауки»выглядит привычно, как обыденное…Дальше что?Да наплевать!Прикинь,в нити серебра свет лунный вытянут!..Глава 9. Сто лиц столицы
Сама
По первым мая – хо-ро-шо!Как выспавшемуся младенцу.Гулять бы, но куда же детьсяот папы-мая и горшков?И старо-новые одеждынапялив, прём на шашлыки(как будто парки – кишлаки)мы.Вроде те же, и не те же.Подростков стайки с матеркомпытаются взрослеть от взглядовдевчонок.За каким-то лядомдед взял на дачу мастерок…Нехватка света отболела,зато теперь, как рецидив,беспрецедентно впередирасклеивает почки лето.Как будто никогда не ел,глотаю рифмы – слов источник,брожу, описывая точкитриангулированные.Всё ярко, вкусно – нелогично.Мы чересчур зависим от:возможности пожрать с дымком,и чтобы – секс.И чтобы – Кинчев.Отсюда – «хо-ро-шо».А май —момент возможности для телаусталого жить оголтело!Ну а душа?Всегда сама…01.05.13
Глава 10. Выкрутасы
Не зря
Старый скряга смешон,как лонгшез в холода,как купальник в декабрьской жиже…Если вам хорошо —так не будет всегда,и поэтому стоит спешить жить.Стоит лезть на рожон,быть с собой не в ладах…По количеству боли и шишекможно выяснить, чтовек твой не захудал,что не зря на земле ты. И дышишь.Глава 11. «Заветная»
Непрерывное
Кран, как травинка, синь щекочет башенно,красотки перманент завили феном,сигналят (чай, не Морзе!): «Наше вам»…Смотреть, как дышит город, – офигенно.Дома напоминают кашу пшённую,просыпанную птицам не случайно,мол, знайте: всё всегда – незавершённое,как стройка.В небе стринги чайки.Даст Бог, незавершённое упрочитсядо стадии «пора сносить заборы».События живут, когда им хочется,а мы – всегда (им можно быть и борзыми).Мной наблюдается происходящеебездумно. Резюмирую, однакопоследствия: всё, в целом, подходящедля понимания – «нет, я не Данко».Пусть непрерывность завораживает,но вовсе не при чём – огонь и волны(приходит эпилепсия не спрашивая):уходим мы, придут другие.Полнорасстраиваться попусту. Банальнаяистория. Как будто у экрана,смотрю на: тучи – солнцу платье бальноеи непрерывное качанье крана.Глава 12. Осколки
«Итого»
Отчёркиваю нынче «итого»,и кажется итог не шуточным…но позже станет промежуточными вырезан совсем, как гугенот.В материальном мире результатвсегда неполноценным кажется.Отчёркиваю.Ручка мажется…Что? Цифре бесконечно возрастать?!Глава 13. Книга дорог
Том 2
Плавность
Вдоль поезда охра и золото – маршем,орлы и озёра парят.Не знаю, видал ли я что-нибудь крашеРоссии в конце сентября.И раз довелось здесь родиться и ехатьполями, в лесной разноцвет,то может быть это и есть счастье с верхом?И… где же мой чай, наконец?!Есть свойство у поезда – плавность. И в главномя с ним соглашусь. Всё равнокаким бы ты ни был насквозь православным,в дороге лишь – чай и минор.Не вошедшее в сборники
Терракотовое
Наверное, даром предвиденияя не обладал бы и даром:жизнь – штука вполне удивительная,но если в ней (элементарно)есть тайна. Кружат терракотовыеснежинки в оранжевом светенад познанными территорияминепознанной штукой.И – ветер.12.12.12
В очереди на оптовый склад ответов
С утра у метро прикупаю таблеток —и необходимость и жизнь и привычка,и, туго винтом в повседневность завинчен,их тут же приму, словно пайку – зверь в клетке,иначе не выжить (речь не о свободе,однако во всём есть её элементы).Зачем это мне?Промолчит оппонент мой,он только плечом от вопросов поводит.Вопросы он любит.И знает ответы.Но подозреваю, что сам их не скажет.Ответ – это как ароматы от саджа:и вкусно, но пусто… как в поле от ветра.Но спрашивать надо, причём непременно.До остервенения, до хрипоты. И…и толпы идут, словно орды Батыя,бессмысленно, скученно, нервно и мерно.В листке на латыни написано что-то,касающееся моей перспективы,но будущее знать, наверно, противно.Выбрасываю.Даже в верхних широтахдругого подхода нет, не существует.Надеюсь, что может ответы однаждынайдутся во мне сразу все.Может дажеи мой оппонент будет там, торжествуя.О мелкой болтовне
Немного утомившись от молчания,преследующего пустую болтовнюо ценах, «отношениях», встречаю яс восторгом тишину.Себя винюза то, что… вот позволил в главном пропуски(под этим подразумевается сиречь:смотреть и видеть, оформлять всё в опусыведь кто-то должен).Тишину стеречьназначена спецслужба безопасности,дающая добро на субаренду муз,а Повседневность этой службе пакостит,и музы дохнут, сданы не тому.Но ничего.Их снова стайку выведути выдадут добро…Но есть момент,останусь ли способен я на вывертыума, трёп пережив.Уйду в дольмен.Для человека жутко одиночество.Но в комфортабельном дольмене, посредимогучей тишины быть – очень хочется…Там нет тебя.И значит – не один.Атипичность
Атипичной жертвой конформизма,соглашаюсь… но преобразуя.Приспосабливаемость – не призрак.М-да.И я боюсь – на амбразуру,и, как все, любуюсь новым маем,и, как все, корячусь на работе…зная, что не прав, не понимаяв чём. Как шпрота в куче шпротин.Явно же кому-то на закуску!Всё равно кому.Ведь нет снаружини свободы ни дорог.Искусство —их найти в себе.Весна на ужин.И разжёвывая апатичносвежий май, бессмысленный, невкусный,нас разложат в бутербродах густо…но я побрыкаюсь атипично.Бракованные
Господа, взвесьте мая мне фунтовэдак – ух (!), очень хочется радости,монпансье,неба,радуг,нестарости…(Ну банальщина, чёрт бы взял (тьфу ты!)).Дамы, где прикупить комплиментов?все запасы апреля закончились,я б оформил в кредит, ведь заочныевы не любите слишком заметно.Други, да ерунда! То не стоитничего, что досталось не дорого.В мае небо гигантское, строгое,как на свадьбе за здравицу тосты.Бог, ты, верно, творить начал в маемир! Да нас всех, культяпых, ноябрьских,Ты обтяпал, как курицу ястребы,нихера в вёснах не понимая.Люди, думаете, цвет сиренибыл придуман для нас?Ну так вспомните:брака больше в конце.Грустно в комнатеквазимодным, сиреневым, прею.От удара током
Небо сияет несдержанно,как добротой – люди добрые.Что ж мне досталась нездешняязлость, как подкова – подобранной?Проводом не обесточеннымбьёт злость по каждым из каждого,повод в сомнениях корчится:добрые?..А может – кажется?Ведь, не смотря на сияние(как мёд с добавкою дёгтевой),доброе – штука не неясная,злая, с кровавыми когтями…Правилами безопасностипри обращении с вёснамипренебрегу, и пизанскоюбашней склонюсь людям, сверстаннымв крупные противоречия,кажущиеся мне мелкими…лучше помру я доверчивым,чем жить неверой-калекою.Дальше, дальше…
В будущее мы всегда идём со рвением,пусть под градами проблем, и даже – крадучись,и хотелось бы ведь умереть от времени,и – красиво, как умеет в реку – радуга.Отчего же происходит настоящее,«неизвестно-сколько-миллиардным», бедствие (?),и не по заслугам достаётся счастьище,и не по победам убивают следствия.Очевидно, поиск большей справедливости —это способ уничтожить наименьшую.Даже здесь естественный отбор…Пролистывайфилософствования, как бедных – женщина.Впервые в последний
Ты теребила мой заянтаревший ум,как дальним светом, разбудить пытаясь в ближнемактивный взгляд на мелочи да мишуру…но я не спал.И, может быть, впервые в жизни.Как всякий деятельный в ерунде лентяй,воспринимал вселенную – сверхсложной.Но надо мною в лето журавли летят…ведь я не жил.И, может быть, впервые ожил.А по округе выцарапывал апрельсвой невозможно романтичный катехизис.Ты говорила, – я обязан подобреть…но я не знал.И, может, опровергну тезис.Когда со светом происходит перебор,то он перестаёт светить и тупо слепит.Кричишь, ты – солнышко моё, твоё ребро…но я – не я.Пусть, может быть, не прав в последнем.Автоясли
У нас по тридцать первым марта – снег,как будто бы апрель не состоялся.Всё так же в шубах водят деток в ясли,рассказывая сказки о весне.В машинном море, словно серфингист,скольжу по гребню яростных эмоций.Когда от пустоты внутри сожмётсяиной раз, наложу на душу гипс,ведь снег в «почти апреле» не похожсам на себя, скорее уж – на пепелот ядерной зимы.Любовный лепетсюда не вхож.Мы чересчур зависимые отблагоприятных внешних обстоятельств…когда их нет, себя и водим в яслии врём себе же: «Потерпи, – вот-вот».01.04.13
Людям – богово
«Маленькая девочка,живущая во мне…»А. К.На ладошке трогательно поместилась вся,часто улетающая в небо и в Тибет,ласково-доверчивая, в голос голося,маленькая девочка, живущая в тебе.Пожалеть, как бабочку, погладить, отпустить —сделаю единственное верное…Нажимна неё карается – не вымолить «прости»,ведь она не мне… и не себе принадлежит.Формы света и глубины
Мне казалось – глубокая ночь,тишина и темно потому что,ковш Медведицы по черенокзалил мир фиолетовым пуншем…но по самому краешку снапонимание вдруг протопталось,что ночь только тогда и вкусна,если жизни на сон не осталось.Темнота – форма света, а свет —не отсутствие тьмы.Как рентгеном,вижу разумом области сфер,недоступных днём.Ночь – реагентом,мысли – катализаторами.И хохочет бессонница злая…Глубину ночи не торопи,даже если и дно показалось.Парадоксы и бабочки
Потому что холодно, наверное,и – четвёртый зимний месяц (мамочки!)мне хотелось быть в июне фермером….(а ещё там были бабочки),мне хотелось в перечне возможностейисключить его ограничения,чтобы чаще выпадал шанс бонусный…вчерне – хватит.Но пурга вечерняямне на подоконник присоседилась,нагло воет о своём величии,а сосед взаправдашний пьёт, Всеволод(честно говоря, в чём их отличия?..).Каждый врёт о прошлом.Я – о будущем,хоть и нет мне прав в нём избирательных.Бабочки, крылом огонь задующей,не встречал в природе избивательной,следовательно, природа правильнонашими распорядится судьбами,правда, не поймём… ведь правда вплавленав то, что было, а не в то, что сбудется.В «было» стоит записать мне поводы,а не только их детей – последствия:в метрике рождения слов – холод и…бабочки июля, пососедствовав.Нога на педали
Дорога – серпантин,мы каскадеры страстные.Жизнь, как презерватив,тонка и одноразова.Жизнь – это покричатьс огромным удовольствием,волною о причал,пивною пеной «Хольстена»,и первый поцелуй,и тапочки последние,и бой лицом к лицу,и «как же мало сделано»,и черти что ещё…К чему я это, собственно?Снег по стеклу течёт.Гнать или нет?..Упорствую.Казус
А всё почему(?), – просто ветер сегодня,а это не лучшее время для счастья(но, впрочем, к примеру, любителю фрондывозможность летать выпадает не часто).Шаги – результаты усилия воли,а их результаты – движение. Ветерздесь и не при чём.Только всё-таки ловим…точнее – используем.Рухнувший серверлюбви восстанавливать я не умею,и мучаюсь, не понимая – зачем мнеползти на работу в толпе ноуменов[1]среди небоскрёбов, опор высоченных.Однако иду.И ломаю.И строю.Движение – всё, что лежит между пауз,и ветер над всем…Но об этом не стоит, —и смерть будет выглядеть глупо, как казус.Жестянщики
Поутру во дворе странно ранооткрывается в шестькузовщина,и слесарится жестьаккуратно.Лакокрасочная вкусовщинаподберёт, зашпаклюет «как было».Не выдерживают с нами вещи,подкапотные дохнут кобылы…Зачастую и – с ними – «помещик».Но помогут чумазые парни,доктора и поэты железа,автосервисные напарникииз знакомств не приятных – полезных.Не выдерживает с нами время —избавляется…Резкий звук дреливозвестил, что хозяина «мерина»повезут послезавтра на рейлингах(ты смотри-ка, не выдержал первым…).А железо спокойно ошкурят,формы «вытянут» (путь не был прерван,просто нет тормозов в нашей дури).Не выдерживаем и мы сами,обожая машины и скорость…А ведь каждый день – это экзамен.Взвизг металла в окне злобно-короток.Майна
Голодно воет, как скорая помощь,ветер. Безмысленный – я, «а-ля овощ».Властна над сущим зима.Что-то пишу, но сумбурно и плохо —холод, болею. В зрачках не сполохи —мрачный кровавится Марс.Старообрядчески тычу два пальцавилки в розетку, чтоб кофе взорваться.Словно проклятый алмаз,террористически смотрит Венера.Жизнь – это боль, это – током по нервам,кто по другому – тот мразь…Кофе остыл (время не принимает).Странное свойство у времени – «майна» —всем бы раздал задарма, —не получается. Как в декадансе,медленно, сложно, слова корчит в трансе.Мыслей широкий замах,как и положено у графоманови шизофреников, мутен, туманени бестолков, как намаз.В море пространства молчу, недвижимый.Крутятся элементали и джины(ангелам не заниматьсилы). Так что же они к нам пристали?Вечность наверно быть вечной устала…– Кофе налить?– Я сама…«… 47 мм осадков»
Снег вытряхиваю из-за шиворота(благодать – гадость, если по щиколотку).Из обоймы молитв оды выщелкнуты,флаги вывешены, ведь пришли холода.Люди вырядились внедорожниками,но походка у всех осторожненькая.Тротуарами, в кашу створоженными,семенят по-вороньи художественно.Зачерпнув белой дряни конечностями,ветви поизгибались в «конечновости»,соглашаясь декабрь навечно стелить.Мы не личностями стали – внешностями,шепчем Богу слова святотаственные:«То не благо, что – всем», и рвём дарственную,и хотим, чтобы сами и царствовали…Барство.«Das ist fantastisch».Пространство вины.Пограничное состояние
Граница между «есть» и «нет»есть не в «сейчас», но и не в «прежде».В местах сложения тенейи судеб как мне быть, невежде?В пересечении границнет смысла, если смысл не понятпересечения.Хранитгранит победы запах пота.Но сколько пролито егона грани «не хочу» и «надо» —Бог весть.И не досталось льгот.Мой ход.Люблю не думать в нарды, —игра.Стук кубиков.Их грань —и есть граница между судеб.На кухне не завёрнут кран…«Аз есмь» – кап…кап…кап… «было» в «будет».Моллюск-комбатант
Приключений различного качестване ищу для своих ягодиц,но судьба продолжает дурачиться:неприятностей тьма – я один.Налетают ведь стаями, сволочи.Бьюсь, как раньше с хазаром – Илья.Доброта во мне жутко и зло ворчити шекспирит: «Не быть!», – как Вильям.Я им дам, воронью.Ух, покаркают!И – «из пушки, да по воробьям»…Средний возраст – пункт выдачи раковинтем, кто выжил в боях.22.11.12
бОГ
Да здравствуй, Великая Сеть!Тебя создавала наука…для мающихся дурью скуки(всегда есть изъян в красоте).Ты для одиноких не друг,а способ всегда одинокимостаться;помощница многим,привыкшим к уму и перу.Системами координатнабит человек, но – чужими:добро-зло, тьма-свет…«Бог прижимист!» —брюзжит скупердяй-сатана.Его в твоих базах встречал:на сайтах знакомства, в YouTube-е(не важно ведь, что там под юбкой,важнее о том не мечтать).Создав нереальное «здесь»,им губишь ты души реально.За что нас тобой покарали?За слабость.Да здравствуй, бог-Сеть!Неизвестный
У черёмухи пятничный запах,опьяняющий, приторно-южный,только здесь вам не девушки в сабо,и по пятницам полгода вьюжит,только здесь не бывает май долгим,непростительно он пролетаетбыстро. А что за ним?Будет холод.Лето сварит, как сталь – пролетарий,и черёмуху, и запах майский,да и нас в невозможное что-то.Интересно, а кто это в маскенаблюдает за майской щедротой?Научите быть центром циклона —сам спокоен и нужен, а кружитвсё (не нужно быть умным и дюжим,если ты крошка в глазе циклопа),научите быть первопричиной,словно мост, важной, и незаметнопрочим незаменимой (мужчинатак снабжает потомков, – посмертно)…Чуть сместился взгляд, и я не вижуникого.Только белый цвет полькувытворяет. Суббота и ижеожидается вскоре.И только.Ключники
Кто мы?Да просто мастераизготовления ключейк чужой душе… но вот зачем?..Здесь надо спирта двести грамм.И даже с ними не понятьприроды тяги к воровству.Ноябрь прячется в листву,а в душу – ключ. По рукоять.Да. Он практически как нож,и даже хуже – не убьёт.Кто мы?Участники боёвза дверь.За ней хлопки ладош.«Пробка»
Под октябрь как мне кажется подходит Стинг –
легче в пробках утром под его нытьё ползти
(вообще в них очень бестолковая езда).
Знаете, а впрочем, октябрями так во всём:
ветер – листья, а нужда людей несёт, несёт
в место, где торопятся все опоздать.
Тротуарами прогуливающиеся
беззаботно голуби не бесят, а бесят.
Клён с размаху в лобовое врезал пятернёй,
попрощавшись, – дальше нам, увы, не по пути,
и кому-то стонет ветер, а кому-то Стинг
(в пробке никуда уже не повернёшь).
Не всегда, но иногда заметно: что зима,
и что лето – нам в потоке вечно прозябать.
Всей свободы – разве что на выбор: болтовня
или тишина. Выходит, что не зря Роден
поместил Мыслителя над Вратами[2]. Шедевр –
финиш пробки. И кого здесь обвинять?
Лунофоб
Засмотревшись на Венеру и Луну,аж немного на работу опоздал.Здесь метро, а там лишь абсолютный нуль,там ничто.А здесь встаёт звезда,а, с другой, почти не важной, сторонытучи в красном, словно сиськи у путан,)))и людскими волнами вокруг штормит…Космос пуст, но и земля полупуста.На восходах, на закатах, по ночамищем, ищем в волнах что-то, – всё не то:чья-то женщина, как правило, ничья,чей-то муж, как правило, пустой.А простой либидо, как простой машин,производит пробки. То ли дело – вон,у Венеры превосходность не морщит.Шкертануться б на верёвке бельевойза никчемную попытку «быть как все»!Пусть бы сдохла.Надоело «комильфо».Но, «как все», я над душою, как Гобсек…Пустота,Венера,лунофоб.«Монетки»
Когда растворяюсь в восторге явленийприроды, мне ясно: стихи – грубый опус.Фиксация чуда – изряднейший фокус.И вроде стою, только колет колени.Не сфотографировать чувство.Моментыобычно случаются а не бывают.Но памятник – есть…Тишина гробовая.К подножию Счастья я брошу монетку.Бесцветный, останется в рамке на полкекусочек бумажки нелепо-брутальный,проталина памяти.Чем бы ударил,да слепит «монетка», как блик,как иголка.Наблюдалка
Существует помявшийся воздух,как подушки спросонок.В нём трясёт самолёт так, что сдохнуть,как вагон без рессоры.Существуют помятые мысли.Тоже вроде не видны,неприятные, как пальцам – слизни,но трясут жизнь солидно.Рифмопластырь
Не подружившись с новыми туфлями,как ля минор тоскливый, фамильярнок ним обращаюсь на ходу.Дожди, Москва, – деваться некуда.Идти. Едва. Сомнений беркутыклюют бессмысленностью дух.И то ведь правда, – дома не сиделосьтеперь вот мучайся. Да бог бы с телом,душа в мозолях. Поспешатьмне поздно. Соли будто высыпална пятки. Раз поэт не выспался,держись, сентябрь! Слова – в дуршлаг,промыть под страстью, смазать кровью, рифмой,и шварнуть вовремя на злость, вот – фирма!И сразу легче… чуть. Асфальт.Но ведь – лечу! По аналогииживём: болит любовь с налогами…плевать на тесный халифат!В пределах свободы
«Лучше быть головой у мухи, чем…»
На верхней полке в состоянии небритостилегко теряются часы среди минут,колёса будущее в километры мнут,и не уснуть во всю ночную глубину,хоть информация и лишена здесь битности.Переворачивающееся сознание —вот достопримечательности поездов.Последний в мире книгочей от счастья сдох,остались авторы и тонкий месяц-апостроф.Ломать границы мира – тоже созидание.Вот и ломаю. Темноту колю щетиною,и эволюционная трещит спираль.Окно гнёт неразборчивая пастораль,ей тоже интересно, – вдруг найду Граальв междугородной ирреальности? Личинкамиблагообразнейше, во всю, сопят попутчики,эпилептически мелькают огоньки…И шепчет Невозможное: «Ну, ты прикинь!Мир бесконечен, но в купе-то мы царьки, —свободны». Как юлу, себя вовнутрь закручиватьв экстазе снами перегруженного разума —сверхинтеллектуальная… фигня,ведь царство чуть крупнее «пол коня».Быть может, встать и – в коридор, чаи гонять?..Но там мы одинаковы, а в клетках – разные.