Клуб Благочестивых Дам

Скука

С завидным упорством осень продолжала портить погоду и настроение жителям небольшого английского городка. Утренняя прохлада уже не приносила удовольствия, подразнив изнеженные носы ароматами свежести и чистоты. Нет. Теперь недовольные носы кутались в тёплые одежды, ибо это уже была не просто приятная прохлада, а отвратительный холод, скрывающий всевозможные ароматы уходящего тепла.

Смело и уверенно вступал в свои владения ноябрь, подарив людям новую порцию уныния и хандры. Вместе с плотным туманом, который захватывал всё больше и больше булыжников на дороге, пришло нечто более густое и устрашающее – скука. Она нависла над жителями города и не собиралась уходить до весны.

Погибло всё живое, вплоть до радости. Раньше люди и подумать не могли, что радость – это нечто живое, пока не поняли, что с приходом осени, в них умерло нечто незаметное, но очень важное.

Ни новые представления в небольшом театре, ни книги, ни новости о рождении или смерти человека, живущего по соседству – ничто! Ничто не избавляло людей от скуки! Всё это действовало подобно кровопусканию для избавления от лихорадки – лишь на время притупляло боль, но не помогало. Подумать только, в 19 веке, в век промышленной революции, в век инноваций, люди так и не нашли способа излечиться от скуки!

Чувствительные меланхоличные натуры теряли последние остатки самообладания. Дети капризничали и норовили совершить как можно больше шалостей, дабы спастись от этой болезни души и разума. Страдали родители этих детей, но где-то в глубине души они благодарили своих сорванцов за мимолётные отвлечения от привычного унылого пребывания на этой земле.

Не только дети могли хоть на время противостоять этой заразе: не поддавались скуке также люди, которые были погружены работой, но не знающие нормальной жизни, в которой присутствуют чувства.

Скука пробудила в людях некоторые отвратительные черты характера, будто давала выбор: либо ты спасёшься от меня, но потеряешь человечность, либо погибнешь от моей силы. Однако в обоих случаях скука побеждала – она убивала всё человеческое, что было в людях.

Сплетни – самое отвратительное порождение скуки. Оно создавало иллюзию того, что человек избавился от уныния, но беспощадно втягивало в другую ловушку – пороки.

Чаще всего люди, которые погрязли в пороках, в глубине души понимали своё отвратительное положение, но пытались скрыть свои душевные терзания тем, что искали несуществующие пороки у тех людей, кто смог противостоять ему и не имел ни малейшего намёка на подчинение.

Клуб благочестивых дам

В доме госпожи Жоанны Морт царила оживлённая беседа. Сегодня был первый день открытия «Клуба благочестивых дам». Инициатором такого собрания стала сама хозяйка этого дома – Жоанна Морт.

Женщина была обеспокоена тем, что новый век совсем распустил нравы молодёжи, давая возможность получать знания и свободно мыслить. Подумать только! Чтобы женщина читала и занималась наукой! Да все доктора говорят о том, что чтение для женщин вредно – это приносит сильную боль при женских днях и мешает зачать, а тем более родить детей!

Жоанна радовалась, что судьба одарила её сыновьями, ибо девушки сейчас ну просто отвратительны. Сыновья были её поводом для гордости, но вот невестки – просто горе. Обе невестки поддались этому новому веянию – науке. Когда женщина пыталась образумить их, рассказывая о последствиях чтения и истинном предназначении женщин, её встречал лишь издевательский смех.

Не только наука не давала спокойно спать бедняжке. Мода на романы вообще приводила эту несчастную женщину в ужас. Однажды она выгнала из дома гувернантку, случайно застав её за чтением любовного французского романа. Перед тем как выгнать гувернантку, она рассказала ей о её глупом выборе в сторону этой пошлости и грязи, и, что если так дальше будет продолжаться, то та и не заметит, как станет «женщиной без всяких моральных устоев». Так она называла проституток. Жоанна была настолько благочестивой дамой, что даже мысль о словах, несущие в себе понятие о нечто безнравственном, вызывала у неё приступ дурноты. За все свои нравственные качества подруги её и прозвали «Госпожа Благочестивость».

Сейчас в гостиной комнате Жоанна рассказывала о том, как неприятно поразила её гувернантка. Дамы тихо слушали и иногда утвердительно кивали головой на резкую жестикуляцию госпожи Морт. Одна из них часто вздыхала и качала головой – это была самая ярая сторонница идей хозяйки дома – впечатлительная француженка мадам Брёндани.

Пухленькая меланхоличная женщина с очаровательными пухлыми ручками и толстенькими миленькими маленькими пальчиками. Она была свято уверена, что её родители в детстве погубили её здоровье тем, что научили читать. Мадам страдала от частых мигреней и обмороков. Муж всегда нежно и ласково обращался со своей хворающей женой, ибо любое грубое слово могло привести к тому, что мадам хваталась за грудь и, охая, падала на кресло, причитая о боли.

По сравнению с этой милой, но раздражающе глупой женщиной, весьма комично смотрелась госпожа Благочестивость, которая рассказывала о том, что если мир и дальше будет увлечён этой дурной модой, то сначала все погрязнут во всяких гнусностях, а затем и вовсе вымрут.

Жоанна – женщина строгая даже по отношению к самой себе. Высокая, тонкая и прямая до боли в глазах. Она всегда носила тугой корсет из китового уса. Всегда. Фигура ей позволяла избежать таких пыток над собой, но женщина боялась однажды позволить себе хоть малейшую слабость даже над собственным телом. Уже на протяжении 26 лет, с того момента, как Жоанна стала почётной женой чиновника, она носила высокую причёску, которая ещё больше удлиняло и без того худое лицо с острым подбородком и длинным, слегка крючковатым носом.

Пылкую речь Жоанны прервал оскорбительный зевок скучающей леди Мауэр. Возмутительный взгляд хозяйки дома быстро заставил гостью прикрыть рот.

Леди Мауэр была женщиной плотного телосложения, но разница между ней и мадам Брёндани была существенна. Леди Мауэр была вдвойе меньше своей французской подруги. На самом деле женщина считала мысли госпожи Жоанны Морт чистейшим бредом, но хозяйка терпела равнодушие гостьи ввиду того, что Леди Мауэр занималась благотворительностью. Она имела потрясающий талант выуживать деньги и направлять их в монастыри или дома для умалишённых. Жоанна Морт не знала, по какому случаю она терпела эту женщину. Быть может, Жоанна надеялась, что связи леди Мауэр с благотворительностью хоть как-то помогут её начинающему клубу.

Леди Мауэр лишь скучающе сидела и ждала, когда же её слегка странная подруга закончит свою речь. Цель пребывания в клуб была неизвестна даже для самой гостьи.

Впереди всех сидела леди Баркинтон и поворачивала свою прелестную голову в такт движения левой руки Жоанны, втихаря восхищаясь её волевым жестам. Сухенькая женщина средних лет, с острыми чертами лица и слегка оттопыренными ушами, из-за чего она имела в арсенале своего туалета множество шалей различного цвета, дабы скрыть свой небольшой недостаток. Она ещё не нашла своего предназначения, но считала, что Жоанна Морт направит её на истинный путь. Несмотря на отсутствие каких-либо талантов, женщина сильно выделялась на фоне других. Что-то внутри неё завлекало и заставляло обратить на неё внимание, давая понять, что эта женщина не так проста, как кажется – в ней что-то есть.

Самая молодая из всех собравшихся дам, леди Митридж, слушала и иногда громко вздыхала. По злому умыслу судьбы, несмотря на свой достаточно молодой возраст (а ей было 19 лет), она была полнее мадам Брёндани. Она не напоминала фигурой тех пышных дам, которых воспевают поэты и рисуют художники. Нет. У неё было бесформенное тело, которое нещадно втискивалось в платье и корсет, делая несчастную обладательницу таких форм квадратной и неповоротливой. Шея и подбородок слились в единое месиво телесного цвета. Она всячески старалась избавиться от этого ужаса, который давил её изнутри и не давал спокойно передвигаться. О знаках внимания со стороны джентльменов она и мечтать не могла. Больше всего она не любила светские мероприятия, поскольку она уже не раз слышала, как обсуждали её некрасивое тело. И что самое ужасное – обсуждали чаще всего молодые леди. Своё утешение она нашла в Жоанне Морт, соглашаясь с тем, что нынешнее поколение девушек действительно испорчено.

Доктор Аарон Гаулз

Наконец Жоанна прекратила свою пылкую речь и хлебнула воду из стакана. Леди Мауэр лениво потянулась:

– Хорошо, что же вы предлагаете?

– Я..я..– Жоанна опешила, – ..ничего. Понимаете, ситуация ужасна..

– Да-да-да, но как это можно исправить?

– Я ..не знаю.

– Тогда зачем мы это обсуждаем?

Леди Баркинтон повернулась к леди Мауэр и злобно посмотрела. Мадам Брёндани решила прервать разговор, который зашёл в небольшой тупик:

– А вы слышали, что к нам приезжает тот самый Доктор Аарон Гаулз?

– Нет. Кто это вообще? – поинтересовалась леди Митридж.

– Ооо, вы не слышали о нём ничего? – удивилась леди Мауэр.

– Просто скандальный фокусник. – недовольно фыркнула Жоанна и скрестила руки на груди.

– Не совсем. – уточнила леди Баркинтон.

– Может тогда кто-нибудь расскажет подробнее? – с лёгким раздражением спросила леди Митридж и потянулась к столику за платком, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.

– Некогда один постановщик был очень известен в кругах высшего общества. Он выступал лишь только для них и сколотил на этом огромное состояние. Но с славой и богатством он приобрёл сведения о том, какими грязными делишками занимаются высокопоставленные люди. Говорят, не выдержав больше подобной грязи, он ушёл от своего ремесла, приобрёл псевдоним…

– Подумаешь псевдоним! Просто слово «Доктор» добавил перед именем! – опять фыркнула Жоанна.

– А почему «Доктор»? – ехидно поставила ударение на последнее слово мадам Брёндани, отламывая кусочек от черничного бисквита.

– Он назвал себя доктором, потому что собирается лечить людей правдой о мире. Но если бы вы меня не перебивали, я бы всё и так объяснила. – раздражённым тоном произнесла леди Мауэр. – Наняв небольшую команду актёров, он выступает в шоу, в котором разоблачает все самые мерзкие грешки тех людей. – на слове «тех», леди Мауэр подняла указательный палец вверх.

– Первым его зрителем был кардинал Бертуччи. Он был настолько шокирован этим представлением, что угрожал отлучить Аарона Гаулза от церкви.

– Что же там такое было? – удивилась леди Митридж.

– Дорогая, скушай бисквит. Он просто превосходный. – посоветовала мадам Брёндани леди Митридж.

– Нет, спасибо. Всю свою жизнь я борюсь с природой, и ни разу в жизни не ела ничего, что приносит людям наслаждение.

– Ох, бедняжка. – глаза мадам Брёндани увлажнились.

– Продолжайте. – с легкой грустью попросила леди Митридж.

– А кардинал не рассказал ничего! Он был так поражён увиденным, что запретил кому-либо говорить о том, что происходит на этом шоу. – усмехнулась леди Баркинтон.

– И от этого он стал ещё популярнее. Всем стало интересно, что же скрывает Доктор Аарон Гаулз в своих представлениях. – ответила Жоанна Морт. – Его билеты раскупаются в тот же день, как только расклеивают афиши с объявлением о его выступлении.

– А почему мы кстати завели разговор о нём? – поинтересовалась леди Мауэр.

– Вот! – и мадам Брёндани победоносно достала что-то из своей маленькой сумочки и подняла вверх. – Только сегодня начали клеить. Доктор Аарон Гаулз приезжает со своим представлением через неделю!

«ДОКТОР ААРОН ГАУЛЗ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ СКАНДАЛЬНО ИЗВЕСТНОЕ ШОУ:

«Правда и только правда»

СПЕШИТЕ! ПРЕМЬЕРА СОСТОИТСЯ 14 ДЕКАБРЯ! ТОЛЬКО ОДИН ДЕНЬ ШОКИРУЮЩИХ ПРИЗНАНИЙ! ТАКОГО ЕЩЁ ВЫ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИ!

ВСЯ ПРАВДА О САМЫХ ГНУСНЫХ ЛЮДЯХ ПЛАНЕТЫ! ДЛЯ БОЛЕЕ ЖИВОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОМЕРЗИТЕЛЬНОСТИ И ВЫСМЕИВАНИЯ УРОДСТВА, В СПЕКТАКЛЕ ПРИНИМАЮТ УЧАСТИЕ АКТЁРЫ С СЕРЬЁЗНЫМИ ФИЗИЧЕСКИМИ ДЕФЕКТАМИ!

НАСЛАДИТЕСЬ НЕЗАБЫВАЕМЫМ ШОУ!»

– Но почему так поздно расклеили?! – возмутилась леди Мауэр.

– Как вы смеете интересоваться этим гнусным человеком?! – возмутилась Жоанна Морт. – В афише же указано, что принимают участие актёры с дефектами!

– Это же актёры. Они за это получают деньги. Их никто не заставлял принимать в этом участия. – усмехнулась леди Мауэр.

– Да как вы смеете так говорить? Вы же леди! – возмутительно прорычала леди Баркинтон.

– Леди, которая умеет трезво мыслить. – холодно ответила леди Мауэр, и, повернув лицо к Жоанне Морт, продолжила. – Или как модно сейчас говорить…рационально.

Жоанна Морт раскрыла рот от удивления. От возмущения и шока, у неё перехватило дыхания, и она стала открывать и закрывать рот, будто попавшая на сушу рыба.

– Вон из этого дома! – прокричала леди Баркинтон, защищая хозяйку дома.

– С удовольствием. Прямо сейчас. Чтобы купить билет на шоу Доктора Аарона Гаулза.

– Неужели вы действительно пойдёте на эту низость? – тихо спросила леди Митридж. – Это же ужасно.

– Да. Мне жутко интересно, какие гнусности я узнаю. Ловить у вас нечего. Вы скучны.

– Ой, мне плохо. – леди Брёндани стала часто дышать.

– Подайте ей нюхательную соль, а то бедняжке плохо. – язвительно произнесла леди Мауэр. – А я пошла.

Госпожа Жоанна Морт позвала служанку Агнессу, чтобы та принесла нюхательную соль. Девушка быстро принесла необходимое. Леди Брёндани отказалась от соли, предложив просто открыть окно. Леди Митридж с трудом поднялась и открыла окно, поскольку сидела ближе всех к нему.

– Это просто безобразие! – очнулась Жоанна Морт после ухода леди Мауэр.

– Да. Просто ужас. – согласилась леди Баркинтон.

– Выступают уроды. Неудивительно что кардинал Бертуччи хотел отлучить его от церкви. Это же уму непостижимо! – тяжело вздыхала леди Митридж.

– Бедные люди. – всхлипнула мадам Брёндани. – Как этот постановщик смеет такое делать? Просто ужас.

– Настоящий дешёвый скандалист! – возмущалась Жоанна Морт.

– Неужели он знает настолько страшную правду, что её должны исполнять только …такие люди. – на слове «такие» леди Митридж сделала акцент.

– Дамы, прошу меня простить, но я вынуждена покинуть ваше общество, ибо мне всё ещё дурно. – печально известила мадам Брёндани. – Пожалуй, нам всем стоит разойтись, беседа на сегодня исчерпала себя.

– Да, хорошая идея. – утвердительно кивнула леди Митридж. – Как вы на это смотрите, леди Морт?

– Да. Конечно. Идите. – невнятно пролепетала хозяйка дома. – Попрошу Агнессу вызвать вам кареты.

В скором времени карета ждала дам. Женщины неохотно распрощались друг с другом, откровенно признаваясь, что им жаль, что сегодня вышел такой скандал с леди Мауэр. Мадам Брёндани заявила, что в скором времени ждёт встречу клуба у себя, так что пусть дамы ожидают пригласительное письмо к концу недели. Женщины с радостью восприняли эту новость.

Каждая думала о своём, но кое в чём они были весьма схожи…

Госпожа Жоанна Морт

Как только карета с леди исчезла за поворотом, Жоанна перестала махать рукой и ушла из сырой улицы обратно в теплый дом.

Ровно в 17.26 прибудет её муж. Надо дать поручение кухаркам приготовить к приходу господина нежирную рыбу и заварить цветочный чай. Агнесса принесёт из личной коробки господина трубочный табак с мёдом.

Агнесса – истинный оплот добродетели. Она стала невольно сиротой, её отдали в монастырь в дом беспризорных. Жоанна приютила её по совету леди Мауэр и не пожалела об этом. Верующая, не знающая чтения и пререканий. Жоанна ловила себя на мысли, что, если бы не положение девушки, Агнесса была бы прекрасной партией для одного из своих сыновей. Девушка заработала себе настолько хорошую репутацию, что хозяева дома Морт доверяли ей ключи от своих самых личных вещей. Кроме одной.

Девушка даже не подозревала об этой вещи, которая показывала настоящее Жоанны.

В личной спальне Жоанны, в полке для нижнего белья было двойное дно, в котором таилось самое сокровенное. Если бы кто-то доказал принадлежность Жоанны к этой вещи или просто застал госпожу, держащую в руках ЭТО, её репутации пришёл бы конец.

Агнесса знала, что брак господ Морт желает оставлять лучшего, ибо хозяин уже давно устал от холодности госпожи и ищет тепло в молодых и ласковых женщинах, которые могут покурить табак с ним за компанию. Госпожа это знала и не имела ничего против, ссылаясь на то, что он просто-напросто мужчина, у которого инстинкты стоят на первом месте, нежели разум.

Служанка знала и то, что хозяин заканчивает свою работу в 16.00. И, если карета задерживается из-за снега или других неблагоприятных погодных условий, то домой он прибудет в 16.40. Хозяин приезжал всегда в 17.26 и не раньше, ибо господин после работы всегда заезжал к даме своего сердца, оперной певице Марго, чтобы подарить заранее купленные цветы или сладости, или просто оказать ей знак внимания своим появлением. Но то, что было в полке у Жоанны, она не могла и предполагать. И тем лучше. Ведь все тайны дома Морт были известны всем. Агнесса трепала языком направо и налево, злорадствуя над ежедневным цирком: все знают, что господин Морт имеет любовницу, и все делают вид, будто никто даже не догадывается об этом.

Жоанна действительно не знала о слабом на сплетни языке Агнессы, но что-то её удерживало отдать ключ от того самого секрета служанке. Жоанна хранила в той полке фотокарточки различных сексуальных поз. Всё началось с того, что она обнаружила эти карточки в кармане пиджака у своего мужа, когда тот пришёл позже обычного – приехал его брат из недавнего путешествия по Индии. Они вместе выпивали бренди, и брат подарил ему эту коллекцию пошлости и разврата. Мужа притащили домой мертвецки пьяным и уложили спать, а Жоанна перебирала его вещи, прежде чем отдать их в руки служанок. Женщину бросило в жар, когда она обнаружила это и благодарила Бога за то, что это не увидели служанки, ведь они могли упасть в любой момент на пол на всеобщее обозрение.

Потом, уединившись в своей спальне, её бросало в этот вечер в жар не раз от наслаждения, вызванные ласками себя, в следствие возбуждения от просмотра этих фотокарточек, представляя себя и молодого лакея на месте персонажей из картонок. После этого Жоанне стало стыдно за свой поступок. На следующий день она пыталась вернуться к образу благочестия, сорвавшись на несчастную гувернантку, которая читала невинный роман. Но даже это лишь на время притупило чувство стыда.

Муж спрашивал Жоанну о карточках, но та ответила, что ничего не видела, видимо, потерял по дороге домой. И опять чувство стыда возвратилось к ней с удвоенной силой – теперь она лжёт ради своей услады, значит она ничем не лучше всех тех девиц, которых она клянёт за пошлость своих мыслей. И, после осознания своей неидеальности, она стала ещё больше возмущаться по поводу современной молодёжи, собрав клуб благочестивых дам. Но очень часто она запиралась в своей спальне и предавалась своим стыдливым утехам.

Дав указания Агнессе по поводу ужина для мужа, она снова удалилась в спальню, сославшись на то, что ей стоит немного вздремнуть, и, заперев на ключ свою спальню, достала фотокарточки, расшнуровала корсет, задрала юбки своего платья и предалась удовольствию. После свершенного поступка, её опять охватил стыд, и, чтобы спастись от этого терзаемого ею ужасного чувства, она встала, зашнуровала корсет, поправила причёску и, открыв дверь, поручила другой служанке скрыто достать ей один билет на представление Доктора Аарона Гаулза. «Доктор Аарон Гаулз знает о низостях. Я узнаю о них, и тем самым пойму, что мой секрет лишь мелочь, по сравнению с тем, что творят другие люди». С этими мыслями она на время нашла покой и направилась в гостиную ожидать своего мужа.

Мадам Брёндани

Давящая и назойливая вина не давала мадам Брёндани спокойно выпить чай с небольшой каплей ликера. Блюдечко пыталось выскользнуть из пухленькой ладошки, а зубы так и били барабанную дробь по фарфоровой миниатюрной чашечке. В голове методично, словно удар молотка, стучала по вискам мысль: «Плохая! Плохая! Лгунья!». Всякий раз нечто, похожее на совесть, корило её, растаптывало, но всегда замолкало, когда дело касалось того, чего стоило бы предотвратить.

Вот и сейчас это случилось. Мадам Брёндани понимала это, но ничего не могла предпринять. Она мечтала стать актрисой, но нерешительность и благородное положение семьи не давали ей осуществить такую мечту. Постепенно сожаление о несбывшейся мечте нашло своё иное направление -оно впилось как клещ в жизнь мадам Брёндани. Теперь она постоянно была заложницей своей мечты, вечно играя роль несчастной и больной женщины, если какая-либо жизненная ситуация её не устраивала. Ведь очень удобно сыграть жертву: раз! И все вокруг тебя столпились с намерением позаботиться о тебе! Всего лишь один обморок, и все о тебе заботятся и жалеют!

Мадам Брёндани знала, что не больна, но иной раз, когда женщина слишком увлекалась своей игрой, она чувствовала, как ей казалось, настоящие боли.

Она была счастлива, ведь всё в её жизни было устроено только по её прихотям. Она вышла замуж за симпатичного мужчину, который любил и боготворил. У неё выросли две прелестные дочери. У неё был дом и небольшой коттедж в нескольких километрах от городка, чтобы наслаждаться летними деньками вдали от удушающей атмосферы городка.

Муж не изменял и приезжал домой всегда вовремя, ибо малейшее опоздание заканчивалось для него безупречной сценой мадам Брёндани, пьющую всевозможные травы с мерзким запахом и вкусом, плачем до икоты и холодным компрессом на голове. Муж мадам Брёндани – Франциск Брёндани – действительно любил свою жену и очень переживал по поводу здоровья своей меланхоличной половинки. Ради жены он даже отрёкся от обычного приятного времяпровождения с джентльменами за пинтой пива. Гостей неугодных жене он не водил, табак не курил – всё, лишь бы его жена была здорова и счастлива.

Дом был обставлен по вкусу мадам Брёндани. Всякое иное предложение поменять цвет обоев или поставить сервизный шкаф в другой угол сопровождалось тем, что тот или иной цвет будоражит её нервы, а мебель стоит так, и никак иначе, ибо ей мало света в этой комнате. В другой же комнате света слишком много, и он вызывает головные боли, потому мебель должна стоять именно так.

Девочки Софи и Мари были прилежными и умными мадмуазелями. Они всегда старались учиться хорошо, дабы не расстроить и без того больное сердце матери. Они посещали уроки танцев и игры на арфе. Хотя обе страдали от боли в их недостаточно длинных пальчиках, когда тренировались на этом инструменте. Мадам Брёндани обожала всё, что было связано с Древней Грецией, потому игра на арфе была её личным капризом. Если кто из девушек начинал жаловаться на бесполезные уроки игры на арфе, то мать с грустью в голосе рассказывала истории о девочках– сиротах, которые не могут заработать ни пени, ибо ничему они не научены, и им за счастье было бы получать уроки, чтобы потом они смогли заработать на этом. Но больше всего девочек вводил в тупик и заставлял чувствовать себя последними неблагодарными выродками вопросы леди Брёндани: неужели вы хотели бы стать сиротами? Неужели вы так не любите свою мать, что желаете ей смерти, лишь бы ничего не делать?

Все эти вопросы задавались без повышенных тонов – просто тихий, грустный голос и всхлипы.

Сейчас дочери превратились в прекрасных леди, которые играют маме на арфе, когда той захочется «чего-то греческого». Они всегда были рядом, чтобы выплакать их матери слезки, послушать вместе с ней последние новости, пошить, в общем тогда, когда мадам Брёндани это было нужно.

Но последнее время мадам Брёндани заметила, что её счастье не так уж и безрадостно, как хотелось бы. Началось всё с того, что обе её дочери понравились двум джентльменам. Они незамедлительно отправились к главе семейства за разрешением жениться на девушках. Франциск был рад, к тому же он уже давно разведал, что партии весьма подходящие, да и девушек влекло к своим избранникам.

Однако мадам Брёндани наотрез отказалась выдавать своих дочерей замуж под предлогом того, что стала в последнее время чувствовать, что час её на исходе. После всевозможных манипуляций на чувстве стыда у девушек, было решено, что Софи и Мари выйдут замуж лишь тогда, когда мадам Брёндани покинет этот бренный мир. А так они должны сопровождать свою больную мать всегда и везде, ибо смерть может случиться в любой момент. Даже когда мадам Брёндани была в доме у госпожи Жоанны Морт, то дочери сидели на первом этаже и ждали свою мать.

Естественно мадам Брёндани не собиралась так рано умирать ровно так же, как и отпускать своих дочерей, ведь женщине так хорошо и удобно всегда при себе иметь собеседниц, музыкантов, вышивальщиц, «плечо для плача».