Рекреация

26. ЗАВЕСА ТАЙНЫ РУХНУЛА

Вдоволь поругавшись и потряся перед носом друг у друга кулаками, они, наконец, решили ехать по широченному автобану Вена – Инсбрук, который не заходил ни в один город.

– Ты бы попробовала поспать, – мягко сказал Оскар Анне, когда выезжал на окраину. – За всю ночь ведь глаз не сомкнула.

– Я с тобой не разговариваю! – огрызнулась она, продолжая упорно пялиться в окно. Оскар прямо физически ощущал, как хочется ей задать кучу вопросов, но обида на него, вдруг посадившего в машину чужую женщину, пересиливала любопытство. Сзади мадам Бронштейн была усажена между Рихардом и Акулой, будто арестованная. Впрочем, называть «мадам Бронштейн» это тело, управляемое неизвестно кем, теперь никто не собирался. Барону и Бешеному (так, оказывается, звали второго «акуленка») разрешили пока подремать. Оскар уверенно вел машину в сторону Медлинга, раздумывая, как им миновать посты, перекрывающие выезды из столицы. Со стороны Швехата, впрочем, таких не было. Может, повезет?

Не повезло. Ровно в три часа ночи машина ткнулась бампером в массивный шлагбаум, который свисал с длинной платформы бортового грузовика. Это был передвижной пост, причем недавно выставленный. Дорога в этом месте была еще узкой, по одной полосе в каждом направлении, а на обочине сразу начинались высокие бетонные заборы. К дверце, расплываясь на фоне пытающегося разогнать ночной дождь света прожектора, приблизилась тень.

– Ребята, у нас нет шансов проскользнуть! – быстро шепнул Оскар, перекладывая пистолет перед тем, как выйти наружу. Придется перебить эту заставу.

Под дождем мок человек с бычьей шеей, густыми бровями, утюгообразным носом и тяжелым подбородком. Эти черты зловеще освещались призрачно мерцающими краями его капюшона. Глаза скрывали очки с миниатюрными видеокамерами, которые, к счастью, не работали.

– Кто такой, куда прешься? – сиплым негромким голосом спросил солдат. На крыше смутно различимого около грузовика бронетранспортера, рядом с прожектором, шевельнулся длинный ствол крупнокалиберного пулемета. Ого! От такого даже броня старушки «Татры» не спасет.

– Я еду в Винер-Нойштадт. У меня там дела на заводе радиоаппаратуры, – легко и беззаботно соврал Оскар.

– Давай документы. – Солдат молча вырвал из рук Энквиста удостоверение и всунул его в щель своего тестера. Тот молча проглотил ксиву и выплюнул ее назад. – Пойдем, проверим твои пальчики. В машине есть кто-нибудь еще?

– Мои менеджеры.

Солдат грубо отпихнул Оскара в сторону и влез головой в полуоткрытую дверь. Оскар тем временем вынул пистолет и снял его с предохранителя. Солдат вдруг качнулся, стукнувшись головой о стойку, но все же распрямился и повернулся к Оскару. Тот ожидал увидеть изуродованное ударом ножа или кастета лицо и опешил, когда увидел его нетронутым, только словно чуточку сонным.

– Все в порядке, – без выражения крикнул солдат, глядя куда-то в ночь, за плечо Оскара, и добавил ему: – Можете ехать.

Стараясь не забивать голову выяснением причин такого странного поведения солдата, Энквист быстренько юркнул мимо него в кабину, захлопнул дверь и нажал на газ. Шлагбаум перед ними поднялся, и пост в мгновение растаял позади.

– Это было лихо!!! – воскликнул Оскар, опасливо поглядывая в зеркало заднего вида. – Что вы с ним сделали?

– Э-э, наша пленница нажала нечто под блузкой, на поясе, этот парень всхлипнул, как обиженный ребенок, и убрал отсюда свою морду.

– Это мощный глушитель, – объяснила бывшая мадам Бронштейн. – Солдат – солперн. Я прервала управляющую передачу и на пару минут взяла управление в свои руки. Он увидел толстого старика и морщинистую старуху и уверился, что машину нужно пропустить.

– Все же убить было бы вернее. Сейчас, когда он очнется, остальные спохватятся и начнут погоню, – проворчал Рихард.

– Не уверен, что мы смогли бы их всех свалить без потерь с нашей стороны, – возразил Оскар. – А погоне придется очень постараться, чтобы нас настичь. Впереди большая развязка, с которой можно ехать на север, запад и юг, и в каждом направлении пара дорог. Шансы неплохие.

Поплутав немного по последним кварталам Медлинга, они окончательно покинули Большую Вену, миновали ту самую развязку и по широкой восьмирядной трассе устремились прочь. За руль сел немец, потому что Оскар вдруг понял, что через пару километров он заснет и они улетят в кювет. Пересев назад, он, однако, не улегся спать. Пересадив на самое последнее сидение Барона, он взял Айну за плечо и повернул сопротивляющуюся девушку лицом к себе.

– Ты не можешь ехать с нами дальше. Это слишком опасно. Из глаз Анны обильно хлынули слезы:

– Зачем ты тогда приезжал?! Чтобы сделать мне больнее?

– Мы под прицелом… полиции, и твоя жизнь в страшной опасности до тех пор, пока ты едешь в этой машине.

– А ты хорошо подумал? – подал голос Акула. – У тебя есть хотя бы деньги, чтобы устроить ее где-либо? Нам самим сейчас понадобится очень и очень много. И потом, ее найдут и убьют в любом случае только за то, что она нас видела. Всегда так бывает.

Анна, видимо, вслушавшись, наконец, в разговор, вдруг перестала плакать.

– Они не узнают о ней никогда! – зло огрызнулся Оскар.

– Узнают, – безжизненно возразила Хелен. С того момента, когда она призналась в своей нечеловеческой сущности, ей не надо было больше притворяться загадочной и соблазнительной женщиной – она стала тем, кем была – куклой. – У них есть приборы для считывания памяти, причем они могут прочесть память и у мертвого так же хорошо, как у живого. Если тебя прикончат, а потом воткнут в череп пару электродов, то через несколько секунд они узнают, кому и что ты успел рассказать.

На этом инцидент с попыткой высадить Анну был исчерпан. Девушка перестала плакать и обиженно смотреть в окно.

Кажется, она перестала слушаться одних лишь чувств, обратившись и к разуму.

«Татра» неслась в полной тьме, без луны и звезд, невдалеке от окраин Зиммеринга, во владениях ветра и брошенных домов. Казалось, что они и их автомобиль остались на Земле единственными обитателями. Повернувшись к «Хелен», Оскар высказал то, что давно вертелось на языке у каждого:

– Теперь, когда опасность на время миновала и у нас есть немного спокойного времени, вы можете осчастливить нас своей историей, леди с фаршированной головой.

«Хелен» сидела, деревянно выпрямив тело вдоль бархатной спинки сиденья, с бесстрастным лицом и устремленным в никуда взглядом. Так, не глядя никому в лицо и ни к кому конкретно не обращаясь, она начала свой рассказ.

…Землю случайно обнаружил исследовательский корабль, принадлежавший одной из организаций планеты под названием Стажейл, второй в системе невидимой с Земли невооруженным взглядом звезды (она расположена в направлении гаммы Цефея, – добавила рассказчица, помедлив). Путаясь и сбиваясь, «Хелен» попыталась объяснить, что это была за организация, но не очень в этом преуспела. Больше всего описанное походило на огромный мафиозный клан, только с менее выраженными преступными наклонностями. Недолго думая, руководители клана решили, что попавшаяся им планетка будет неплохо выглядеть в их собственности. Их особенно радовало то, что ее жители могли самостоятельно добывать некоторые жизненно важные ресурсы. Оставалось только взять под контроль население и грести богатство в свой карман. В начале двадцатого века по земному летоисчислению голубую планету посетила первая экспедиция – исследовательская. Она взяла из среды обитания несколько сотен «образцов Homo Sapiens» для изучения. Плодом этих исследований явился Пе, нейрокомпыотер, вживляемый под череп. Его выходы соединялись напрямую с аксонами нервных клеток головного мозга. Он позволял человеку, вернее, его телу, сохранять все врожденные рефлексы и большую часть накопленных за предыдущий период жизни знаний. Исключалось только самое главное – человеческое Я. Отныне получивший в голову Пе становился послушной марионеткой, которой управлял гигантский компьютер, установленный на Плутоне. С конца пятидесятых началось постепенное внедрение солпернов в ряды землян – главным образом, это были агенты влияния. Пе им вживляли еще в юности, чтобы исключить малейшие подозрения. Проходили годы, и марионетка занимала в человеческом обществе лидирующее положение, ведя за собой остальных туда, куда приказывали его хозяева на Плутоне. Первые солперны были «произведены» на корабле, плававшем по Тихому океану. На нем находился экипаж, полностью составленный из высадившихся на Землю инопланетян. По стечению обстоятельств, строение тел обоих рас во многом совпадало, хотя комплекцией стажейлы, в основном, уступали землянам. Это позволяло им носить маски и специальные биокостюмы, в которых отличить переодетого нелюдя от обычного человека было очень сложно.

Так как жизнь подвергшихся обработке объектов перед операциями тщательно изучалась, то никто не мог заподозрить перемен, случившихся с людьми. Им оставалось лишь избегать рентгеновских обследований головы. Если случалось нечто, не предвиденное могущественными хозяевами, и носитель умирал, то Пе превращалось в комок, очень схожий по виду с раковыми опухолями.

Год за годом все шло просто отлично, хотя и медленно. Стажейлы умели быть терпеливыми. Прекрасно знающие свое дело агенты взрослели, осваивались в жизни и взлетали на вершины власти. Они становились президентами, премьерами, командующими армиями, разведками, заправляли в МВД и МИДах. Они сеяли смуту по всей планете, ворошили дно, чтобы вскоре, в мутной воде, их хозяева из тайных смогли стать явными. Войны и намеренно выпущенные на волю страшные вирусы прореживали поголовье будущего рабочего скота, оставляя только самых сильных и живучих, изживая тех, кто поумнее; умело и умно принятые идиотские решения рушили экономики разных стран. Разгром врага должен был быть осуществлен еще до того, как армия вторжения высадится на поверхность планеты, так считали главы клана. Их чисто военные силы по сравнению с миллиардным населением Земли были настолько малы, что никакое превосходство в технологиях не могло принести им победы в случае немедленного вторжения. Поэтому они ждали.

После череды разных по накалу и количеству погибших войн, явившихся простой разминкой перед последним рывком к полному разгрому Земли, последовали более серьезные. В течение нескольких дней в 2004 году Ирак, Иран, Сирия и Израиль были уничтожены ядерными ударами. Чуть позже Китай и Северная Корея тоже получили свою порцию. Их ответный удар, нанесенный уже гибнущими странами, вверг в пучину глубочайшего кризиса самую сильную на тот момент державу мира – США. Дальнейшие катастрофы подобного масштаба показались взирающим на них существам невыгодными; те, которые успели произойти, уже сослужили им хорошую службу. Вдруг, в необычайном для непосвященных едином порыве, уцелевшие владельцы ядерного оружия полностью его уничтожили. Место нескольких больших войн немедленно заняли тысячи маленьких. Локальные конфликты множились, как комары жарким влажным летом. Стоило чуть затихнуть одному – начинался другой. Это была проверенная тактика, отлично зарекомендовавшая себя еще в конце двадцатого века, когда рухнули СССР и Югославия, только теперь масштабы приняли размеры всепланетного бедствия. Второй путь, едва ли не более эффективный, чем изнурительные войны, заключался в тщательном разрушении экономики. Череда кризисов в 2006 году окончательно поставила Землю на колени, и она больше не вставала с них, покорно дожидаясь, когда, наконец, появятся Хозяева.

Только одно омрачало им радость. Население все-таки сокращалось не так быстро, как им хотелось бы. На Землю посылались все новые отряды техников и ряды солпернов пополнялись огромными темпами. Их стало так много, что Центр Управления на Плутоне не справлялся со всеми сразу. Стажейлам пришлось построить прямо на Земле гигантский комплекс, позволявший ретранслировать идущие с Плутона сигналы, усиливать их, а также контролировать значительную часть солпернов. С новыми силами был осуществлен грандиозный проект – Крестовый поход на Африку, которую объявили колыбелью всех постигших цивилизацию бед. Поход длился пять лет, за которые население черного континента сократилось более чем наполовину. Так было. Так стало. Истинная правда, которую Оскар знал и раньше, только увиденная с другой стороны. Ведь сколько раз он задавал себе вопрос: ну почему люди ведут себя так? Почему они изо всех сил стараются извести себе подобных, по любой, самой надуманной причине затевая войны, грабя тех, кто и так был отчаянно беден…

Вэрсаж, существо, которое в данный момент управляло телом Хелен Бронштейн, снова пустился в туманные объяснения, пытаясь раскрыть сущность его собственной организации. Она, как выходило по его словам, была аналогом человеческой полиции, вернее, давным-давно канувшего в лету Интерпола. Их патрульный корабль случайно перехватил радиопередачу, отправленную в глубокий космос земными астрономами. Корабль прибыл на Землю и даже обнаружил следы деятельности преступников, но сделать он с ними ничего не мог. Причины Вэрсаж объяснять не стал, ограничившись одним словом – «коррупция». Стажейловский «Интерпол» в таких случаях действовал методами диверсий и саботажа. В обстановке строжайшей секретности на Луне создали маленькую базу. После кропотливой работы были отслежены параметры управления нескольких солпернов, которые перешли под контроль «полиции». Под видом метеоритов на поверхность Земли сбросили несколько контейнеров с оборудованием. Теперь контрагенты бродили по планете в поисках ретрансляционной станции, чтобы уничтожить ее и явить миру, во что превратилась значительная часть его обитателей.

– А я, как назло, попала в засаду со злосчастным венгерским правительственным поездом. Нельзя было дать себя уничтожить, слишком трудно удается захватить под свой контроль солперна. Мне пришлось воспользоваться галге – это такое оружие неизвестного на Земле типа, компактное и очень мощное. К счастью, во всем первом вагоне выжила только я, и венгры так и не смогли поймать меня тогда. Хотя кое-что я потеряла. – Она подняла левую руку, на которой не хватало мизинца: от пенька к запястью шел широкий, хорошо заживший шрам. – Галге я потом уничтожила, можете не смотреть на меня жадными глазами. Тогда, в панике, при обилии раненых министров, у контрразведки не дошли руки заняться мной вплотную, и это меня сбило с толку. Вместо того чтобы покинуть страну, я продолжала в ней свои поиски. В результате я оказалась в покинутом войсками Секешфехерваре, бегущей от броневика. К счастью для меня и вас, мне думается, ваш друг оказался поблизости и не дал погибнуть телу… Все долго молчали, переваривая услышанное. Кажется, никто не мог полностью поверить рассказу «Хелен», слишком фантастичным он казался. После прошествия значительного периода времени, наполненного только урчанием двигателя и стуком рессор, когда колесо попадало в выбоину, Акула нерешительно заговорил:

– Ну, и что же нам теперь делать? У нас есть хоть какие-то шансы в борьбе с ними?

– Если уничтожить ретранслятор, то миллионы солпернов останутся без управления. Они превратятся в парализованных, да к тому еще и слабоумных созданий. У вас будет время объяснить оставшимся прежними людям, что случилось с вашей планетой.

– Слишком масштабный замысел для пятерых, – покачал головой Оскар.

– А почему ты меня не считаешь? – возмутилась Анна. Впервые за долгое время она обратилась к нему, поэтому Оскар не стал с ней спорить.

– Извини, дорогая. Но факт остается фактом: вшестером это сделать не намного легче, чем впятером. Кроме того, Вэрсаж, ты говорил, что вначале твои криминальные соплеменники вполне обходились базой на Плутоне.

– С Плутона они могут контролировать совсем мало солпернов. Что-то около трех тысяч. – «Хелен», выдержав паузу, улыбнулась – снова так, будто была настоящей женщиной. – Вам не кажется странным, что инопланетное существо призывает вас бороться за собственную родину, а вы придумываете отговорки?

Все с укоризной поглядели на Оскара, даже отвлекшийся от управления автомобилем Рихард.

– Ну… Мы, конечно, сделаем все, что сможем. Я не отказывался, нет, просто констатировал факты: нам будет чертовски трудно.

– Мы об этом догадались сами! – язвительно сказал Акула. – Простите, вот у меня тоже возник вопрос к вам, милая кукла. Как мы сможем найти этот ретранслятор, если целая группа специально подготовленных агентов галактической полиции не могут его обнаружить хрен знает сколько времени?

– Вы о нас слишком высокого мнения. Наша операция длится всего два года, мы плохо приспособились к жизни в вашем обществе, мы неопытны, – «Хелен» взмахнула рукой, словно отмахиваясь от никчемного насекомого. – Хватит о пустом. Надо составить план действий.

«Она просто уводит разговор в сторону, – подумал Оскар. – Интересно, почему? Она хочет заставить нас выполнить всю грязную работу вместо них! Все просто. Притворяется невинной овечкой, забредшей в незнакомый страшный лес, хотя сама далеко не простушка. Какая же тут неопытность: если б она не призналась, а я не посмотрел на нее „рентгеновским“ глазом, кто догадался бы, что это не настоящая женщина, что это кукла, управляемая неопытным инопланетянином!! Черт с ней, какие бы средства она ни выбрала, пока у них общая цель, они будут действовать совместно».

– Ретранслятор действительно обнаружить очень трудно, – говорила тем временем «Хелен». – Он может быть замаскирован под обсерваторию, радиотелескоп, военную базу-Главное – это должен быть большой и не очень давно построенный объект.

– Ну, допустим, это военная база, – вмешался Рихард, – Я, конечно, не пробовал ни разу, но мне кажется, нам туда ни за что не попасть. Может, ты, Вэрсаж, прилетишь лично и сбросишь на нее бомбу помощнее?

– Это исключено. Мой корабль замаскирован под метеорит, врезавшийся в поверхность Луны. Те, на Плутоне, постоянно и очень внимательно следят за околоземным пространством, а за пределами Солнечной системы крейсирует их флот. Мы не успеем достигнуть атмосферы, как будем уничтожены.

– А вас много? – вдруг спросила Анна. Ее голос был наполнен отнюдь не страхом, а любопытством.

– Примерно около сотни.

– Значит, вы нам не помощники! – мрачно констатировал Акула.

– Да? Разве я не помогла вам советами?

– Ха-ха!! Что мы от тебя узнали, псевдоженщина? Страшную сказку про плохих инопланетян, ввергнувших Землю в пучину смут? Это нас ни на шаг не приблизило к решению проблемы.

– Я сказала вам, где следует искать.

– А что нам толку от этого? Я не знаю ни одной уцелевшей обсерватории, ни одного работающего телескопа. Все они давно заброшены, преданы забвению, поросли травой или, еще вернее, были разобраны на металл или кирпичи для лачуг новоявленных дикарей.

– Погоди заявлять так уверенно! – воскликнул Оскар. Незаметно они с Акулой поменялись ролями – теперь старик предался мрачному пессимизму, а Энквист его переубеждал. Очевидно, старые враги не могли так просто взять и сойтись во мнениях. – Вполне возможно, где-то в глухомани, например далеко в горах, подальше от глаз, стоит себе спокойно уцелевшая база бывших астрономов…

– Ну, вот тебе Альпы, под боком. Можешь искать в них хоть десять лет, но, ручаюсь, найдешь там только десяток замерзших трупов и горных козлов, скачущих по скалам.

– Плохо дело, – сказал Рихард не к месту жизнерадостно. Вообще, после дня душевных волнений и страхов, которые на него обрушились после того, как Оскар продемонстрировал вырванный из мозга носителя Пе, он вновь вернулся к своему всегдашнему состоянию. Это был прежний, самоуверенный и довольный жизнью Хотцендорфер, не упускающий, впрочем, шанса поворчать, чтобы подзадорить собеседника. В зубах его торчала, неизвестно откуда взявшаяся и непонятно почему сухая, сигарета, пальцы легкомысленно барабанили по рулю.

– Я знаю, где искать, – медленно вступил в разговор Барон. Все, даже его коллеги, Акула и Бешеный, посмотрели на него с удивлением. Речь у парня была какой-то косноязычной, смахивающей на разговор слабоумного. – Вы ведь все смотрели телевизор – хотя бы раз в жизни. Они работают до сих пор. А чтобы вещать в эфир, нужны мощные передающие станции. Мне кажется, их даже в последнее время понастроили подозрительно много.

– А ведь верно!! – радостно воскликнул Бешеный.

– Ну вот, теперь все уже не так плохо! – подвел итог Рихард.

– Это только один из вариантов, – Вэрсаж заставил женщину усмехнуться.

Однако остальным, по крайней мере, на данный момент, он показался единственным. Все разом пустились в рассуждения о том, как правильнее спланировать поиски.

– Недалеко от Дюссельдорфа был громадный комплекс Германского Объединенного Телевидения и Радио. Как вам этот вариант? – спросил Акула.

– Остынь, папаша! – ответил Рихард. – Его закрыли из-за недостатка электроэнергии, теперь там живет воронье.

– В Швеции, должен признаться, та же ситуация! – добавил Оскар, ведь как-никак, он числился шведом по паспорту. – Там уже давненько смотрят только WTVN.

– Ха! Швеция в этом далеко не одинока! – Акула почесал лысеющий лоб. – Интересно, еще кто-нибудь подумал то же, что и я?

– О том, что WTVN опутала весь мир и выглядит это подозрительно во время всемирного кризиса?

– Тут и думать нечего. Она владеет эфиром по всему земному шару. Ее смотрят даже за океаном! – воскликнул Рихард.

– А ты откуда знаешь? – удивился Оскар.

– Да знаю! Только WTVN – королева телевидения этой отсталой планетки. Остальное – маленькие студии, занимающие одну комнату и имеющие передатчики совсем смешной мощности. Такие нам вряд ли нужны.

– Точно! – с жаром сказал Бешеный. – Только убей меня молнией по голове, если я знаю, откуда они вещают! Может, из-под Москвы, а может, из-под Нью-Йорка!

– Насколько я знаю, – задумчиво пробормотал Оскар, – у них несколько отделений, по одному на каждый континент. И черт меня раздери, я совсем недавно лицезрел один из них, тот, что должен отвечать за Европу.

– Погоди, у них был один около Лондона! Он там стоял еще с конца девяностых прошлого века! – возразил Акула.

– Значит, они решили, что старушке Европе одного мало. Тот выстроили не так давно. И он находится в горах, подальше от лишних человеческих глаз. Он огромен. Он очень даже подходит ко всем нашим измышлениям, вы не находите?

– Не тяни, говори, где он находится?! – закричали сразу несколько человек.

– На Корсике, как раз рядом с железной дорогой из Аяччо в Бастию.

– Что такое Корсика? – робко спросила Анна.

– Это остров, девочка моя, – ответил Оскар. – Кажется, ты скоро на нем побываешь.

27. КОРСИКА, ДУБЛЬ ВТОРОЙ

В десять часов утра, когда дождь уже давно остался позади, недалеко от города Бад-Ишль они остановились для завтрака. На склоне маленькой горы, а может быть, большого холма, поросшего полуголыми буками и темными елями, на террасах расположился целый город. Внизу находилась заправка, имевшая в своих запасах даже древний бензин, и станция техобслуживания. Чуть выше решивших задержаться тут немного подольше ждали несколько различающихся уровнем обслуживания и составом меню ресторанчиков, а на самой высокой ступеньке примостился небольшой мотель. Здания были раскрашены в кричащие оранжевые и синие цвета, что на фоне мрачной горной природы выглядело несколько не к месту. Краски еще не выцвели, хотя некоторые из строений давно посещались одними только мышами. Однако у заправки стояли три длиннющих трейлера, в баки которых через толстые шланги с визгом закачивался водород. Небритые водители в одинаковых красных униформах, развалясь прямо на бетоне рядом со своими грузовиками, закусывали бутербродами чудовищных размеров. В открытых термосах дымился кофе.