Обратная сторона медали

Сойдя по ступенькам крыльца, Алиса увидела припаркованный в десятке метров от неё голубой «Фиат» и, не обращая внимания на тактично пропустившего её испанца, направилась к машине. Надвинутые на глаза тёмные очки приглушали буйство света, но легкая тошнота и неприятно давящая боль в висках не утихали. Она в очередной раз пожалела, что не заставила себя открыть дверь. Непростительная легкомысленность с её стороны. Ладно бы она была дома, но ещё этот отвратительный перелет… Стефан уже стоял возле машины. Золотистые лучи солнца играли в его волосах, белая рубашка с короткими рукавами оставляла открытыми руки. Дорогие часы на коричневом кожаном ремешке выглядели стильно и добавляли ему респектабельности. Он поздоровался, но Алиса прошла мимо, даже не повернув голову в его сторону.

– Сеньорита Элис? – вежливо спросил шофер, сделав шаг ей навстречу и, когда она, не снимая темных очков, кивнула, открыл для нее дверцу.

Скользнув на заднее сиденье, она оказалась в прохладе салона. С другой стороны в машину уселся Стефан. Тут же почувствовав на себе его взгляд, Алиса ощутила, как где-то внутри в ней зарождается раздражение. Ей нравилось, когда трибуны с восторгом следили за каждым ее шагом на льду, нравилось кататься на забитых до отказа ледовых площадках, нравилось, когда зрители аплодировали ей после удачно сделанного элемента. Она любила внимание, любила быть первой. Но это была лишь одна сторона ее жизни. За пределами катка же начиналась другая, та, вмешательства в которую Алиса не выносила. Личные вопросы, многочисленные журналистские попытки выведать у нее больше, чем она хотела говорить, бесконечные сплетни и пересуды.

Водитель занял свое место за рулем, и «Фиат» неспешно тронулся. Развалившись на сиденье, Стефан время от времени посматривал в окно, однако чаще взгляд его задерживался на сидящей рядом девушке. Колени ее были чопорно сдвинуты, подол цветастого платья льнул к бедрам. Она смотрела на проплывающие за стеклом пальмы, на идущих по обочине загорелых испанских женщин и мужчин с бронзово-оливковой кожей. Лицо ее скрывали огромные солнечные очки, а темно-каштановые волосы, едва заметно завивающиеся у кончиков, тщательно уложены, но при том казались мягкими и пушистыми. Рот у нее был довольно широкий, и Стефан подумал, что если бы она немного расслабилась, в лице ее, возможно, появилась бы чувственность. Машина повернула, и кольцо ее сережки почти неуловимо качнулось. За окошком со стороны Стефана показалась переливающаяся полоска Средиземного моря, встречающегося на горизонте с лазурной небесной синевой. Мимо по обочине проехала девушка на велосипеде. Её обтягивающая красная майка флажком мелькнула в окне и исчезла вдали. Алиса сидела не шевелясь, и Стефану стало интересно, не подпрыгнет ли она, если он вдруг коснется ее локтя или плеча. Но он сдержал свое любопытство и отвернулся к окошку. Наплевав на правила хорошего тона, опустил стекло, чтобы вдохнуть знойный воздух Майорки, пропитанный запахами соли и вечного лета.

Представитель «Лорнекс» уже встречал их у здания временного офиса, в котором съемочная группа обосновалась на ближайшие несколько дней. Самюэль пожал Стефану руку, мягко стиснул пальцы Алисы и пригласил обоих следовать за ним. Зайдя внутрь, Алиса вновь почувствовала прикосновение прохладного кондиционированного воздуха и с трудом сдержалась от того, чтобы передернуться. За последние полчаса контраст жары и холода успел порядком надоесть, и она очень надеялась, что вторую половину дня сможет провести в свое удовольствие.

Из слов Самюэля стало ясно, что на сегодня съемок запланировано не было, лишь знакомство с представителями компании и небольшой обзор планов на следующие два дня. Это её полностью устраивало. Она ненавидела, когда в попытке сэкономить время и, следовательно, деньги, сторона, привлекшая ее для сотрудничества, ужимала сроки до невозможности. Не сказать, чтобы ее так уж часто приглашали сниматься в рекламных роликах, но когда это случалось, необходимо было подчиняться установленным правилам. Американский спорт жил в основном за счет спонсоров, а это означало, что волей-неволей, а ей приходилось сотрудничать с людьми и компаниями, готовыми вкладывать в нее деньги и отвечать им за это благодарностью.

Самюэль провел их в квадратную комнату, сочетавшую в себе элементы строгого офисного стиля и непринужденность уютной гостиной. На кожаном диване, придвинутом к стене, украшенной несколькими морскими пейзажами, были раскиданы разноцветные подушки, на низком овальном столике лежала стопка журналов. Проходя по коридору, сквозь открытую дверь соседней комнаты Алиса увидела сгруженное съемочное оборудование. Трое мужчин в разноцветных футболках стояли поодаль с бумажными стаканчиками в руках. Заметив их со Стефаном, они поздоровались, но быстро вернулись к беседе. Видимо, обсуждаемая тема интересовала их куда больше, чем приглашенные для рекламы спортивные знаменитости. Мельком отметив, что это, скорее всего, и есть съемочная группа, Алиса увидела вышедшую им навстречу женщину средних лет.

– Меня зовут Клара, – сказала она, по-мужски крепко пожимая Алисе руку. Улыбка ее при этом оставалась мягкой, почти нежной. Светлые волосы обрамляли широкое лицо с крупными приятными чертами.

– Рада знакомству, – ответила Алиса на чистом английском.

Точно так же поприветствовав Стефана, Клара провела их в комнату, предложила кофе и, когда все расселись на диване, раздала необходимые бумаги, – четко, со швейцарской точностью расписанный план на три ближайших дня и сценарий съемок.

Сделав глоток черного кофе, Алиса поставила чашечку на столик и открыла папку со сценарием. Между ней и Стефаном лежало две подушки – одна зелёная, а вторая – ярко-жёлтая, с оранжево-красным орнаментом, но ей все равно казалось, что его бедро слишком близко от её. Чем дольше Мартье находился рядом, тем большее напряжение она испытывала. Весь этот его отглаженный вид, по-мальчишески нахальный взгляд его серых глаз, расстегнутая пуговичка рубашки… Все в нем было до скрежета естественным. Скромный, элегантный шик прирожденного аристократа.

Алиса пробежала взглядом по напечатанному на листе тексту, и выражение лица ее стало хмурым. Она перевернула страничку, положила сценарий на колени, скрывая им несколько розовых бутонов, и, резко вскинув голову, обратилась к Кларе:

– Съемки будут проходить с лошадьми?

– Да. Разве Ваш менеджер не сообщил об этом заранее?

– Конечно, – тут же ответила Алиса, с трудом сдерживая накатившие эмоции.

Ладони ее увлажнились, тошнота усилилась. Она схватила со стола маленькую белую чашечку и поспешно отпила горький кофе. Ей хотелось выйти на улицу и торопливо прошагать под солнцем пару кварталов, хотелось оказаться подальше от чужих глаз, хотелось вновь спрятаться за стеклами темных очков, лежащих сейчас в ее сумочке. Говорил ли ей что-нибудь Пауль про лошадей? К своему стыду, Алиса вынуждена была признать, что слушала его очень рассеянно. Знакомый скинул ей статью, вышедшую из-под пера одного из российских журналистов и разобранную на отрывки крупным спортивным сайтом. И вот они, как всегда многочисленные комментарии «истинных» любителей фигурного катания… Рината вечно ругала её за то, что она читает всю ту ерунду, что о ней пишут, и Алиса честно старалась не обращать на ядовитые слова внимания, но… Допивая третью порцию коньяка, она читала сливающиеся строчки и чувствовала яростное желание написать что-нибудь в ответ. Но минувшее со времени переезда в Штаты время научило ее контролировать эти порывы. Донышко бокала лежало в ее ладони, стекло ножки покоилось между безымянным и средним пальцем правой руки. Вот тогда-то и позвонил Пауль с новостью о поступившем от «Лорнекс» предложении…

Россия, московская область, 1994 год

– Мы будем кататься? – спросила Алиса, когда они остановились возле одного из денников.

Серая кобыла с рассыпанными по крупу белыми яблоками, завидев Виктора, громко фыркнула и, приподняв губу, издала приветственное ржание. Тот улыбнулся и, достав из кармана морковку, протянул ей.

– Ну что, Метелька, соскучилась? – легонько похлопал он кобылу по шее. Та, прожевав угощение, снова потянулась к нему в надежде на добавку, но Виктор отрицательно покачал головой.

– Па-а-ап, – заканючила Алиса, глядя на отца снизу вверх.

– Нравится тебе лошадка, Лисёнок?

– Нравится, – ответила Алиса.

Виктор погладил её по голове и, окрикнув конюха, попросил подготовить Метель для прогулки.

Через несколько минут они уже стояли на отгороженной высоким забором площадке. Виктор проверил уздечку и седло, а затем, повернувшись к дочери, взял из её рук шлем для верховой езды.

– Я не хосю! – заупрямилась она, когда отец попытался водрузить ей его на голову. – Мне не нравится. Можно без него?

– Нельзя, – терпеливо ответил Виктор, пытаясь убрать под шлем завитки её темных волос.

Алиса мотнула головой, не давая ему застегнуть ремешок, и возмущённо засопела. На лице её отразилась вся степень недовольства, на какое только способен четырёхлетний ребёнок, но Виктор всё равно надёжно зафиксировал шлем и только после этого сказал:

– Вот научишься ездить как следует, тогда и обсудим, что тебе нравится, а что – нет. А пока либо так, либо никак.

Сопение усилилось, но возражений больше не последовало. С трудом сдерживая улыбку, Виктор спросил:

– Готова?

Алиса кивнула. Голова её в шлеме казалась слишком большой для маленького хрупкого тела, но тёмно-карие глаза блестели таким упрямством, что Виктор почувствовал прилив нежной гордости. Подхватив дочь на руки, он легко поднял её над землёй и усадил на спину лошади. Конечно же, он и прежде брал её в конный клуб, но до этого дня никогда не сажал в седло одну. Она была такой маленькой, что ему трудно было представить её верхом на красивом, сильном животном. Она и сейчас была маленькой, и, тем не менее, он чувствовал – пришла пора открыть для неё нечто удивительно новое, открыть для неё важную часть собственного мира.

Оказавшись в седле, Алиса испуганно вцепилась в белёсую гриву Метели. Глаза ее округлились, земля казалась далекой, а кобыла – огромной и очень жаркой. Боясь упасть, она изо всех сил держалась за белую гриву тонкими ручонками, в то время как бока Метели размеренно вздымались в такт дыханию.

– Лисёнок, выпрями спину, – спокойно сказал отец, дотронувшись до её скрытой бриджами коленки. – Никогда не показывай своего страха. Нельзя показывать лошади, что ты боишься. Ты главная – запомни это.

Ей было по-прежнему страшно, но она послушно выпрямилась и расправила плечи. В глазах Виктора появилось одобрение, придавшее ей уверенности.

– Молодец, – сказал он. – Страх – это нормально, но никогда не показывай его животному. Вообще никому не показывай.

Испания, Пальма-де-Майорка, май 2020 года

– Что-то не так? – смотря на нее проницательным взглядом опытного дельца, поинтересовалась Клара.

Алиса встретила ее взгляд с достоинством, не позволив себе даже намека на сомнения.

– Все в порядке, – сказала она и, убрав листы со сценарием назад, начала просматривать план.

На предложение Клары съездить посмотреть лошадей, Алиса ответила тактичным, но весьма резким отказом. Настаивать та не стала, тем более что Стефан воспринял идею с куда большим энтузиазмом. Вскоре Алиса уже шла в неизвестном даже ей самой направлении. Проигнорировав предоставленное такси, она решила прогуляться по незнакомым улицам. Ей требовалось время, чтобы как следует все обдумать, хотя она прекрасно понимала, что это ни к чему не приведет и ничего не изменит. Вначале Мартье, теперь лошади. Она напомнила себе об обозначенной в контракте сумме. Когда-то она и мечтать не могла о том, чтобы за несколько дней заработать даже десятую часть этих денег. Вначале долгие поездки на первый каток из подмосковного Троицка, потом комната в общаге… К тому моменту, когда у нее появилась возможность снимать маленькую студию с чистой ванной и хорошей мебелью, она четко знала, что должна делать, чтобы воплотить в жизнь свои стремления и мечты.

Остановившись возле лотка с мороженым, Алиса протянула несколько евро и показала на ванночку с шоколадным пломбиром. Теперь она позволяла себе излишества куда чаще, чем до ухода из спорта, но тело ее по-прежнему оставалось подтянутым и стройным. Сахарная вафля сладко хрустела на зубах, вкус сливок и какао напоминал о детстве. Алиса слизнула упавшую на палец каплю и, подняв очки, прищурилась, глядя на высоко стоящее в небе солнце. Майорка… Несмотря на то, что прежде ей доводилось бывать в Испании, сюда она прилетела впервые. Мимо, шурша шинами, проехал красный автомобиль. Теплая липкая струйка потекла вниз по рожку, и Алиса поспешила слизать ее так же, как слизала до этого каплю с пальца. Легкий ветерок прижал подол платья к бедрам, щекотнул шею. Алиса чувствовала себя потерянной, загнанной в угол и немножко счастливой, и не знала, в чем из этого ей сильнее не хочется признаваться.

Недолго поплутав по улочкам, Алиса вышла на набережную и направилась вперед вдоль полоски пляжа. Остаток дня был свободен, но возвращаться в отель она не спешила. Холод она никогда не любила, но как-то само собой сложилось, что значительная часть ее жизни проходила возле льда. Об этом она ни разу не жалела, но тем ценнее были вот такие солнечные, теплые дни, когда можно было неспешно прогуливаться возле моря и слушать легкий шелест набегающих на песок волн. В голову то и дело лезли мысли о предстоящих съемках, и настроение от этого безобразно портилось. Она снова напомнила себе о кругленькой сумме, но второй раз уловка не подействовала. Все ее существо будто бы разделилось надвое – на разумную, рациональную составляющую и что-то эмоциональное, полностью ведомое чувствами. Алиса никогда не позволяла этой второй части своей сущности брать верх над первой, но не могла полностью подавить ее. Да она и не хотела этого. Она прекрасно понимала, что игра не заменит искренних эмоций и старалась вкладывать в свое катание ровно столько, сколько требовала программа, чтобы и зрители, и судьи могли проникнуться настроением. Но руководил ею прежде всего разум. В семь лет она поставила себе задачу – стать лучшей, стать олимпийской чемпионкой, и с тех пор просто не могла позволить подчинять собственную жизнь эмоциям. Нет… Один раз чувства взяли верх над холодным расчетом и это едва не привело к катастрофе. Это послужило ей печальным и жестоким уроком, но в то же время указало вектор, сделало еще более сильной и неотступной.

Вдоволь нагулявшись по набережной, Алиса зашла в первое попавшееся кафе, устроилась на открытой веранде и заказала салат с морепродуктами. Ей стало значительно лучше, однако отголоски вчерашнего дня еще отдавались слабостью. Подошло время обеда, и хотя смена часовых поясов вновь сбила ее биологические ритмы, поела она с удовольствием, даже несмотря на мрачное расположение духа. Стакан холодного чая с мятой и имбирем помог взбодриться, но настроение так и оставляло желать лучшего. Она любила гулять в одиночестве, и все же сейчас предпочла бы компанию Ринаты. Та бы наверняка нашла способ отвлечь ее, и Алиса даже могла представить, какой именно. А почему бы, собственно, и нет?..

Она попросила счет и уже через несколько минут входила в двери бутика, расположенного на другой стороне улицы. Молоденькая темноволосая испанка в белой хлопковой блузке и классических брюках поприветствовала ее улыбкой и предложила свою помощь, но Алиса лишь приподняла руку, показывая, что справится сама.

Брюки, блузки, платья и сарафаны были развешаны строго по маркам и цветам, на аккуратных, похожих на небольшие ниши полочках, высились стопки свитеров и футболок. Несколько стеллажей стояло в центре зала, в высокой витрине в непринужденных позах застыли три манекена с одеждой. Проигнорировав ряд с брючными костюмами, Алиса направилась было к платьям, но тут взгляд ее выцепил кипенно-белую рубашку, до неприличия знакомую копну каштановых волос и крепкие мужские руки, совершенно неуместно смотрящиеся среди розово-карамельной гаммы девичьих сарафанов. Подойдя ближе, она подняла очки и, наблюдая, как Стефан с увлечением перебирает разнообразие оборок и лямочек, спросила:

– Слушай… А ты случаем не того? – Ее многозначительный взгляд упал на короткий сарафан цвета фуксии, который явно обратил на себя его внимание. Стефан аккуратно возвратил вешалку на место и посмотрел на неё.

– Что «того»? – Если он и удивился ее появлению, то ему мастерски удалось это скрыть.

– Ну… – Взгляд Алисы прошелся по пуговичкам на его рубашке, загорелым рукам с ухоженными кистями и остановился на алом платье, чуть выбивающимся из общего ряда. Мозг запоздало подал сигнал, что руки у него жилистые и очень сильные, но концентрироваться на этом она не стала и, отодвинув в сторону несколько вешалок, сказала: – Гей там… Или гомосексуалист? Всякие там сексуальные меньшинства… Как это у вас называется? У нас вот просто – педик.

– Пе… – брови Стефана чуть сдвинулись.

– Да расслабься ты. – Алиса, обернувшись, легонько прошлась пальчиками по его руке. – Подумаешь, с кем не бывает. Педики, трансвеститы… – Она легкомысленно дернула плечиком.

– С чего ты это взяла? – продолжая хмуриться, прохладно осведомился Стефан, поняв наконец, что она имеет ввиду.

– У вас же это в норме, – фыркнула она и, оставив его возле буйства розовых красок, пошла в другую половину зала.

Стычка малость приободрила ее. Стоило только вспомнить замешательство на безупречно выбритом лице этого холеного швейцарца, как сама она уже не чувствовала себя столь подавленной и разбитой. Сказать по правде, она вовсе не считала Стефана геем, но увидев этот розовый сарафан в его руках, просто не смогла сдержаться. Стоило признать, что, копаясь в ворохе женского тряпья, выглядел он весьма достойно. И эта его белая рубашечка, и часы на сильном жилистом запястье… Алиса с раздражением отодвинула несколько вешалок в сторону, вытащила закрытое платье насыщенно-зеленого цвета и тут же вернула его обратно. Сделала пару шагов вдоль ряда. И все-таки ей было бы интересно узнать, для кого он выбирает обновки? Может, для своей подружки – этой белобрысой жены Макса? Кажется, когда-то у них было нечто большее, чем дружба, а не так давно писали, что Мартье стал крестным их дочери. Алису удивляло, как при таком раскладе на это согласился Макс. Хотя… Эти ангельские голубые глаза, льняные волосы, – такие, как она, способны вить из мужиков веревки.

Алиса обратила внимание на коричневое шелковое платье в мелкий белый цветочек. Провела ладонью по прохладной струящейся ткани, сняла вешалку.

– Тебе не пойдет. – Раздался у нее за спиной знакомый голос. Стефан обошел ее и встал рядом. Оценивающе осмотрел ее фигуру, затем взглянул на платье, которое она держала в руках. – У тебя однозначно проблемы со вкусом.

– Со своим вкусом и своими проблемами я как-нибудь разберусь сама, – отрезала она и, небрежно перекинув платье через руку, пошла вдоль ряда.

Стефан смотрел ей в след, ожидая, что для начала она заглянет в примерочную, но Алиса направилась к кассе и бросила платье на стойку. Во всех ее движениях прослеживалось раздражение и нетерпение. Продавщица сложила платье в бумажный пакет с фирменным логотипом и протянула его Алисе, та кивнула в знак благодарности. Розы на её подоле колыхались в такт шагам, когда она шла к двери, спина была гордо выпрямлена. Стефан усмехнулся. Хотел бы он посмотреть на ее лицо, когда она влезет в этот убогий старушечий прикид в белую ромашку…

Вечером погода испортилась – внезапно набежали тучи, и полил сильный дождь. Алиса в очередной раз перечитала съемочный сценарий и, застонав в голос, накрыла листами лицо. Ну почему она так невнимательно слушала Пауля?! Нет, это ничего бы не изменило, но у неё было бы время, чтобы как-то подготовиться, настроить себя, собраться, в конце-то концов!

Стены номера давили, стучащие по стеклу дождевые струи вгоняли в уныние. Решительно отложив сценарий в сторону, Алиса натянула юбку, тонкую серую водолазку с короткими рукавами и спустилась в бар.

Двое мужчин в выглаженных брюках о чем-то разговаривали возле стойки. Один из них мазнул по ней мимолетным взглядом и снова вернулся к беседе. Она уселась в противоположном конце стойки и жестом подозвала бармена. Тот, узнав ее, приподнял уголки губ в улыбке, но, как и минувшим вечером, его обаяние не произвело на нее должного впечатления. Получив свой коньяк, она привычно поболтала его на дне пузатого бокала. Стекло легло в ладонь, по венам побежало тепло, во рту остался мягкий привкус…

– Тебе не кажется, что у тебя реальные проблемы?

Алиса медленно, с трудом сдерживая мгновенно вспыхнувшее раздражение, выдохнула и сделала еще один маленький глоточек. И почему нельзя просто оставить ее в покое? Почему нельзя просто пройти мимо?! Какая кому разница, что она делает и зачем?!

Стефан ждал, когда она что-нибудь ответит ему, но Алиса молчала, и он, как и в прошлый раз, присел на соседний табурет.

– И какой это по счету? – Он уперся локтем о стойку.

– Тебе что, скучно? – огрызнулась она, понимая, что едва проникшее в неё чувство расслабленности бесследно исчезло. – Что ты ко мне привязался-то?!

– Так все-таки партнерша… – Стефан как-то снисходительно усмехнулся. – Вроде как познакомиться нужно поближе…

Она ощутила острое желание стереть эту усмешку с его лица, но на ум, как на зло, ничего не приходило.

– «Вроде как познакомиться» ты можешь вот с тем мальчиком. – Она кивком головы указала на подошедшего к стойке блондина в узких джинсах и розовой обтягивающей футболке. – Думаю, он по твоей части.

Стефан внимательно осмотрел парня, затем снова повернулся к Алисе. Та болтала в бокале коньяк и выглядела задумчиво-отстраненной. И тем не менее сжатые губы и чересчур напряженные плечи выдавали ее настроение.

– Слишком много геля для волос, – все с той же усмешкой ответил Стефан. – Да и розовый… Не мой цвет.

– Да? – вскинула брови Алиса, не скрывая снисходительный смешок. – Сегодня мне так не показалось.

– Это было приятное исключение, – засмеялся он чисто мужским, гортанным смехом. – Да и если уж сравнивать розовый с коричневым…

Алиса допила коньяк и стукнула бокалом о стойку.

– Запишите на мой счет, – бросила она бармену, порывисто поднимаясь с табурета. – Пятьсот второй.

– По-моему, ты чем-то расстроена. – Стефан тоже поднялся. Ладонь Алисы оказалась в каких-то миллиметрах от его предплечья, локоть едва ощутимо коснулся его бока. – Если хочешь, в следующий раз составлю тебе компанию, когда соберешься за покупками. Ты только заранее попроси.

Наградив его убийственным взглядом, Алиса зашагала прочь. Стефан снова усмехнулся и, повернувшись к стойке, попросил:

– Счет пришлите мне.

В глазах бармена мелькнуло понимание. Стефан кивнул и тоже пошел к выходу. Алису он нагнал как раз в тот момент, когда перед ней раскрылись створки лифта. Не спрашивая, он зашел вместе с ней в кабину и встал рядом. Она, не поинтересовавшись, какой ему нужен этаж, нажала кнопку с цифрой «пять» и демонстративно отвернулась к беззвучно сомкнувшимся дверям. Стефан не замедлил воспользоваться возможностью рассмотреть ее затылок и мягкие локоны волос, начавшие к вечеру завиваться еще сильнее. Его охватило внезапное желание подуть на ее шею, но Алиса была такой натянутой, что ему стало даже смешно. Она напоминала свернувшегося в клубок фырчащего ежика, готового вот-вот поддать ему всеми своими торчащими в разные стороны колючками. Учитывая, что она была сантиметров на двадцать пять ниже его ростом, это выглядело совсем забавным.

Дверцы разъехались, и Алиса пошла вперед по коридору. В каждом шаге ее читалось недовольство и раздражение. Вряд ли какие-либо слова могли выразить ее настроение лучше, чем четкий отзвук шагов, приглушаемый лишь мягкой ковровой дорожкой.

Она остановилась возле двери своего номера, Стефан же прошел чуть дальше.

– Может, хватит за мной ходить?! – не выдержала она, вновь поймав на себе его взгляд.