Отражённым светом
- -
- 100%
- +
А не крутое бытиё.
Что ждали-де от дешевизны?
Любви длиною в пару дней?
Хоть и такая страсть по жизни
Бесстрастья хладного ценней,
Приятней, но не мудреней.
И стоит ради суток этих,
Их сорока восьми часов,
Отдать почти что всё на свете
За краткострастную любовь,
Лупя тоску не в глаз, но в бровь.
Любовь – пусть даже за копейки —
Не хуже той, что за мильон,
Согреет лучше телогрейки,
Надушит, как одеколон,
И… вознесёт на счастья трон.
Опять взбодрятся либреттисты:
Ну, вот – короткая, но страсть!
Напишем опус многолистый,
Награфоманимся мы всласть,
А там… Но всё легло не в масть.
Трагизма нет. А без трагизма
Строчить сценарий не с руки.
Нет в их любви ни драматизма,
Ни некой роковой тоски,
Что каждой барышне близки.
Ведь неТристан и неИзольда
От расставанья не умрут.
Найдут эксфренды снова сольдо,
По всем сусекам наскребут
И вновь – за зельем побегут.
И вновь – нетрезвая колдунья
Наколомутит им питья,
И вновь – вернут на полнолунье
При свете ночи, свете дня
Они всё краски бытия.
Их цикл любви начнётся снова!
Амуров бесконечный ряд
Не сможет в каждом цикле новом
Новейшей эдды тешить словом,
Как тыщу триста лет назад.
О мелочах не пишут пьесы,
Не тиснут мелочи в роман.
Отправят либреттисты к бесу
Пустой концептуальный план,
Засев с друзьями за кальян.
Не будет оперы обычной,
И мыльной опере не быть:
Ведь на любви непоэтичной
Нельзя капусты нарубить.
Да что об этом говорить?
А мы – с язвительною ноткой —
Могли б такой вопрос ввернуть:
Зачем всё это? Можно водкой
Иль граппою какой-нибудь
Любовь на пару дней вернуть.
Зачем труси́ть мошною с сольдо,
Коль можно водочки купить
И неТристану, неИзольде
Пить и любить, любить и пить,
Обычным кратким счастьем жить.
Не зря ведь мудрая ведунья
Всегда до белочек пьяна —
От новолунья к новолунью,
С рассветных грёз до мрака сна
В любовь она погружена.
И мы до уровня Джульетты
С Ромео вознесёмся вновь,
Опишем сотнею либретто
Благословенную любовь,
Придумаем и страсть и кровь.
Дадим возможность современным
Изольдам и Тристанам шанс
Продлить свой род – и с зельем пенным
Иль с водкой – слившись в резонанс,
Войти в амурно-сладкий транс.
Любите, скажем, неИзольдам
И неТристанам – в добрый путь!
Вам государство ваши сольдо
Сполна обязано вернуть.
Любите – только в этом суть.
А либреттисты-сценаристы
Нам и из этого сырья
Напишут опус неказистый —
Не без волшебного питья.
Пойду за граппою и я…
P.S. Граждане, все на борьбу с отрицательной демографией!
Рэп маленьких гиппопотамов
Очень удивителен в урчании тамтама
Резвый танец ма-а-аленьких гиппопотамов.
Это вам не пляска минилебедей,
Это Гёте круче, Щелкунчика бодрей.
Милые движения – на каждых три прихлопа
Сейсмической волною доходят два притопа.
Движутся с усердием всё резче и быстрей.
Это Гёте круче, Щелкунчика бодрей.
Чувствуем, что скоро нам спастись не будет шанса,
Земля с гиппопотамами сольётся в резонансе,
Но мы не убегаем, здесь явно веселей,
Это Гёте круче, Щелкунчика бодрей.
Танец бегемотиков шагает по планете
И в него вливаются и взрослые и дети.
Так что резонанс грозит уже вселенной всей.
Это Гёте круче, Щелкунчика бодрей.
* * *
Так жить нельзя! В разумности притворной,
С тоской в душе и холодом в крови,
Без юности, без веры животворной,
Без жгучих мук и счастия любви,
Без тихих слез и громкого веселья…
А. А. Голенищев-Кутузов
Так жить нельзя! О том всё время думать,
Как жить нельзя, а как, возможно, льзя.
Не пить вина с кумой и водки с кумом,
Искать повсюду смыслы бытия.
А их нам не найти без пития…
Так жить нельзя! За мудростью гоняться,
На сто ходов просчитывать шаги.
Любовью лишь как мукой наслаждаться
И млеть от безответности тоски,
Не видя счастья благостной руки.
Так жить нельзя! Без слёз и без веселья,
Но правильно – дни жизни проводить.
Не мчаться в танце с грацией газельей,
А грациозно свой баланс сводить,
И звон монетный больше дев любить.
Так жить нельзя! А как быть льзя, не знаю.
Но думаю, что подводить баланс
Возможно, даже водку потребляя
И дамам напеваючи романс,
Пиша с друзьями пульку в преферанс.
Так жить нельзя! Тоску в душе и холод
Расчётливости стоит согревать
Уразумением, что дух наш молод,
Пока душа желает танцевать…
Берусь сейчас всё это подсчитать.
Козее
Слушай, дурень, перестань
Есть хозяйскую герань…
Маршак С.Я. Кошкин дом
Коза
Слушай, дурень, перестань
Всё делить на инь и янь.
Вставь хотя бы серый цвет
В чёрно-белый винегрет.
Скомкай лист, придай объём,
Пусть бумажный этот ком
Обретёт эффект 3D,
Как Памелы декольте.
Козел
Там же было про герань,
Не про инь и не про янь.
Ишь как, козочка моя,
Нынче торкнуло тебя.
* * *
Не каждому Дантесу удаётся
В истории остаться Геростратом,
Став душегубцем, оставаясь гадом,
Задув поэзии российской солнце.
Соавтор пасквилей, что никого не красит,
Заезжий неуч, прихвостень бесовский.
К тому же утверждают, что и вовсе
Дантес в момент дуэли был в кирасе.
Разверзлись ли пред ним ворота ада,
Пред этим воплощеньем Герострата?
Для нас не важно знание об этом,
Но он виновен в гибели поэта.
* * *
Не стоит идти на принцип,
Тупой, как старый автобус,
Не будучи датским принцем
В забытом театре «Глобус».
Пора продвигать Шекспира
По принципу Гамлет – не Гамлет,
А как отражение мира
Нынешнего – мямля.
Горацио пусть с Марселло
Пробаттлятся ненормативно.
Офелия – будет Офелий,
А Йорик не бедный – противный.
И Розенкранц с Гильденстерном
Пусть будут любовной парой,
Лаэрт – не будет Лаэртом,
Полоний – паскудой старой.
Гертруда отравит супруга,
Не Клавдий – он будет хорошим,
Для Гамлета славным другом,
Таким же, как он, мямлекожим.
И все пусть по ходу сюжета
Тусуются голозадо.
А что? Нынче принято это,
И публика будет рада.
В такой постановке пьеса
Примером станет для многих —
Назначьте рулить процессом
Серебренниковых убогих.
Сонет негениальный
Говорят, что ценить поэта
Может тот, кто все (!) его строки
Прочитал, оценил, приветил
И переварил – не строго.
Каждый вздох-де поэта важен,
Каждый всхлип под развесистой клюквой.
Только вряд ли кто Пушкина даже
Прочитал до последней буквы.
Что ж теперь Александр Сергеич
Будет вечно неоценённым,
Ибо кем-то – до апогея —
Он останется недопрочтённым?
Верю, можно делится мнением,
Что кого-то считаешь не гением.
Сонет пост-постмодерновый
Память наша – палимпсест,
Где поверх слоёв затёртых
Нарастает новый текст
Знаний жидких вместо твёрдых.
Иль разжиженных скорей
Постмодерна безвременьем,
Где дизайн пустой важней
Обладания уменьем.
Где базар пустой а-ля
Илон Маск – народом чтится.
Где ничтожнее нуля
Значимая единица.
Где за гранью постмодерна
Ждут начало предынферно.
Сонет джонпристлиевский
Нам здешнее не интересно.
Прикормленные богами,
Мы ищем другое место.
Какое, не знаем сами.
В подлунии менее горшем,
Где чаще ищут простое,
Мечтая о чём-то большем,
Мы лишь говорим – другое.
Мы лишь составляем списки
Несбыточных, ярких желаний,
Но – не меняем прописку,
И ждём хоть каких ниспосланий.
А место другое – близко,
И долгих не нужно блужданий.
Стратагема истины в вине
Какая стратагема
Есть у интеллигенции?
Про истину в вине мы
Подразовьём сентенцию.
Мол, тут зависит много
От качества вина,
Ведь истина убога,
Когда она бедна.
Найти с Агдамом вряд ли
Возможно радость истины.
А вот искать под Кьянти
Доступно и фили́стерам.
Хоть после пары литров
Нам станет всё равно,
Достойного ль калибра
Мы выпили вино.
NB. Фили́стер, -а; м. [от нем. Philister – филистимлянин, обыватель] Неодобр. Человек с узким обывательским кругозором и ханжеским поведением; мещанин, обыватель.
Осенняя сценка из Фауста
Изощрённой расцветкой
Изощрённо сияет
Клёна яркая ветка,
Глаз собой изощряя.
Я
Фауст.
Мне скучно бес…
Мефистофель
Что делать, Фауст,
Такой вам положен предел:
Нести осенней рифмы хаос
В ваш человеческий удел.
И разглагольствовать о разных
Оттенках вянущей листвы,
Писать назойливо и праздно
О пожелтении травы,
Писать о скуке, увяданье,
Приумножении хандры,
Тоске и прочем обаянье
Унылостей сией поры.
Пиши и ты.
Фауст
Сухая шутка.
Найди мне способ как-нибудь
Развеяться.
Мефистофель
Доволен будь,
Ты доказательством рассудка.
В своём блокноте запиши
Мысль об унынии природы
Не возвышает блеск души,
Но дарит надземное что-то.
Фауст
А разве я не в праве стать
В ряды прославленных поэтов,
Чтоб осень ту живописать
Изящным, вычурным куплетом?
Писать, как Тютчев или Фет,
Витийствовать…
Мефистофель
Как Блок и Бунин?
Увы, на всех пиитов юных
Столпов Алесандрийских нет.
Но помни, если есть фонтан
В твоем Михайловском, нежданно
Заткни его, пусть будет дан
Сиесты отдых и фонтану.
Уйми желанье извергать
Осенние сонето-оды
И дай спокойно увядать
Игривой красоте природы.
Фауст
Ах, как же мне поэту быть?
Мефистофель
Известно как.
Фауст
Всё утопить…
Сцена не из Фауста
Фауст
Мне скучно, бес.
Мефистофель
Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел…
А. С. Пушкин. Сцена из Фауста
Год падения Челябинского метеорита. Площадка на вершине террикона, похожего на террикон бывшей горловской «Кочегарки». Утро за час до рассвета. Установлен штатив с профессиональным фотоаппаратом, объектив которого направлен на восток, в сторону больших промышленных комплексов, похожих на горловские «Стирол» и Коксохим.
ФОТОГРАФ (Ф.) и чуть позже некто МАЛОЗНАКОМЫЙ (М.)
Ф.
Как холодно… Отвратный ветер
Пронизывает до костей,
И в утреннем холодном свете
Мне словно трижды холодней.
Одевшийся как для прогулки
В довольстве солнечного дня,
Я здесь без кепки и тужурки
Нелепой выгляжу фигуркой,
Коль снизу видит кто меня…
На этой ледяной Голгофе
Я сожалею об одном:
Что взял с собою термос с кофе,
Оставив флягу с коньяком.
…День изначально не задался:
Коньяк забыт и не в сезон
Одежда, в коей я забрался
На этот чёртов террикон.
Плюс до восхода час… Похоже,
От холода я не дождусь,
Когда светила лик пригожий
Явится, светом обнадёжив…
Ведь я в сосульку превращусь.
И пальцами, что так некстати
Окоченели на беду,
Боюсь, на фотоаппарате
На кнопку "спуск" не попаду…
Ходит, пританцовывая, вокруг штатива.
…Как время тянется, когда ты
Бездельничаешь, но как скор
Его безумный бег завзятый,
Когда в запарке распроклятой
В твоих делах возник затор.
Для смертников и для влюблённых
Час словно быстротечный миг
На фоне дней ленивых, сонных
И часто попросту пустых…
…Для тех, кто вынужден порою
Кого-то или что-то ждать,
Час также полон пустотою,
Тягуче-вязкою, тугою…
Но только суткам он под стать.
Вот и выходит. Что не делай,
А пустота повсюду ждёт
И скукой серой, оголтелой
Нас иссушает до зевот.
Вспышка и неясный шум. Через время появляется М.
Но что за вспышка? Неужели
Друзья челябинских гостей
Из звёздно-лунных областей
В пределы наши залетели
Потешить живостью своей…
Возможно что-то и сумел бы
Сфотографировать сейчас,
Когда б, вот чёрт, не захотел я
От холода пуститься в пляс.
Теперь же стой и озирайся,
Увидеть что-либо старайся,
Рассматривай со всех сторон
Полузаросший террикон.
…Ну, хоть какое-то событье
Меня от скуки отвлечёт.
…Пусть только без кровопролитья
И без финансовых невзгод.
М.
Вам скучно, друг мой?
Ф.
Что вы, что вы…
Я «скучно, бес» не говорил.
А скука? Да, я это слово,
Возможно, и употребил.
М.
А как с упоминаньем беса?
Я что, напомнил вам его?
Ф.
Возможно, пушкинская пьеса
Засела в мыслях…
М.
Ничего…
Ф.
Меня вы не судите строго:
У вас весьма престранный вид…
Да, вы напомнили немного
Мне беса. Только без обид.
Мне кажется, что Мефистофель
Имел бы с вашим схожий профиль,
Когда б являлся наобум
Он к людям под подобный шум…
…Съязвил я, да, но не настолько,
Чтоб вас иронией сразить.
М.
Я не обиделся нисколько.
Ф.
Я рад, и всё ж прошу простить.
М.
Но вы, признаюсь, угадали.
Я он и есть.
Ф.
Кто он-то?
М.
Бес,
Поднявшийся с глубинных далей
Или спустившийся с небес.
Судите по воззреньям вашим,
Откуда должен приходить
Бес-искуситель: с горних башен
Иль с бездны ада, может быть.
Но Мефистофелем, наверно,
Меня не стоит называть.
Не от того, что имя скверно —
Оно длинно неимоверно
И трудно в стих его вставлять.
Зовите «бес» меня.
Ф.
Так просто?
М.
Так просто. Бес.
Ф.
А Фауст – я?
М.
Ну, разве что в витийстве тоста,
Что возгласим мы за себя.
Ф.
Провозгласили бы, да нечем,
Коньяк забыт. Есть кофе, но
Пить кофе термосный за встречу,
Увы, не самое оно…
Но в вас же дьявольская сила!
Спиртным мой кофе заменить
Для вас раз плюнуть, может быть.
И нам вдвойне бы подфартило:
Явив коньяк бы, вы сумели
Подобным образцом чудес
Мне доказать на самом деле,
Что вы и вправду ловкий… бес.
М.
Как просто доказать землянам,
Что ты есть суперсущество:
Создай напиток без изъяна…
Ф. (Демонстративно потирает руки)
…С закускою из ничего.
М.
Откройте ж термос и вдохните
Прелестный запах бренди, ведь
Звать коньяком его, простите,
Нам права не дано иметь.
Ф.
…Коньяк и вправду!
М.
Только бренди.
Не будем с вами посягать
На копирайт, на коем сбрендил
Ваш мир, ища в нём благодать.
Ф.
…Вы что же, дьявол?
М.
Нет, ему я
Ни родственник, ни брат, ни сват.
Мы связаны – не напрямую,
Но… связи этой длинен ряд.
И точно так со светлой частью
Я тоже не совсем в родстве.
Мы как коллеги…
Ф.
Что отчасти
Замешано на кумовстве.
М.
Жизнь различила наши средства,
Рецепты, методы, пути,
Но всё же мы в добрососедстве
Стараемся вперёд идти.
И пусть нас видят в разном цвете, —
Мы все имеем цель одну:
Не как Монтекки с Капулетти,
Зло развязавшие войну.
Нам зря витийствовать и спорить
Не нужно: мы не на ножах.
Мы лишь, трудясь в одной конторе,
Сидим на разных этажах.
Ф.
Так вы из тёмных?
М.
Да, из тёмных.
Тревожит это вас?
Ф.
О, нет.
По крайней мере, мыслей… стрёмных
Во мне не будит ваш… сюжет.
Трюк с коньяком – лишь фокус хитрый.
Хоть, признаю, коньяк хорош,
С чудесной вкусовой палитрой,
Такой здесь просто не найдёшь.
К тому же…
М.
Ах, ответ ваш знаю.
Лукьяненко и иже с ним
Вас постоянно приучают,
Что тёмным быть – не означает
Являться непременно злым.
Ф.
И Ницше утверждал, что счастье
Быть тёмным – льготы придаёт
Творить, что хочешь, в нервной страсти,
Болтать, что в голову взбредёт.
Опять же – Оккама заветы…
М.
…Не позволяют вам признать,
Что жизни чу́дные сюжеты
Вполне способны удивлять?..
Изгнав из вашей жизни сказку,
Вы жизнь сумели упростить.
Но то, что мир утратил связки,
Рельефность, выпуклость и краски,
Как бес могу вам подтвердить.
Поверьте, следует порою
Для объяснения чудес
Мир представлять себе игрою
Могучих сил, чей тяжек вес.
Ф.
Того божественного сонма,
Что столь пригляден большинству,
Поскольку выдуман нескромно
С людским подобьем божеству?
Иль годного для пьесы Шварца,
Любовь дарящего – не страх,
Наивного седого старца,
Воссевшего на облаках?..
М.
Нет, сил природы. С нею точно
Никто из мыслимых богов
Ни напрямую, ни заочно
Сравниться будет не готов.
Мультивселенная огромна,
Она умеет удивить…
Ф.
И ваши бесовские сонмы
Из атомов шальных сложить?
М.
Природа столь разнообразна,
Непостижимо глубока…
Ф.
…Что поиск истины напрасным
Покажется наверняка?
…Иль станет страшно ненавистен,
Таким, как прочая возня…
М.
Лишь только если поиск истин
Не сделать смыслом бытия.
Вы, кстати, в термос загляните.
Чтоб вам на «фокус» возразить
Решил я кофе (уж простите!)
Опять на место возвратить.
Ф. (Принюхивается к термосу).
Ах, это зря! Коньяк умеет
Глубинность спору придавать.
Он и желудок славно греет
И душу может зажигать.
М.
…Ну, что ж, тогда и мне налейте:
Я снова бренди возвратил
В ваш термос. Так что не жалейте!
Лет триста я такой не пил.
Но вы не правы: вряд ли споры
Под сей напиток хороши.
Ведь там, где вспыхивают ссоры,
Нет места для красот души…
Ф. (Снова принюхивается к термосу).
О, вновь божественный напиток
Почтил собою термос мой.
Спасибо, друг мой бесовско́й,
Освободил меня от пыток
И сожаления…
М.
Пустяк.
Здесь волшебство такого рода
Мне разрешает мать-природа.
Но там, откуда я, – не так.
У нас в запрете сотворенье
Любых штуковин с мест иных.
Вот где, поверьте, сожаленье,
А ваши «муки» – лёгкий чих.
Когда находится минутка
(Считать по-вашему – года),
Я, словно глупый ангел, в шутку
Сюда являюсь иногда.
Земля – не отчие пенаты,
Где был когда-то я рождён,
Но здесь любовью как наградой
Быть может каждый одарён.
И если даже прочь отбросить
Любовь и счастье, сердце просит
Не забывать манящий смак
Таких шедевров, как коньяк.
И ради этого напитка
Я многое б в залог отдал…
Свою же душу – так, навскидку —
Себе бы самому продал.
Ф.
Но что как бесу вам мешает
Сюда почаще прилетать?
Щелчков хвостом не запрещает,
Надеюсь я, природа-мать?
А прилетев сюда…
М.
«Явившись»,
Не «прилетев».
Ф.
Да будет так,
Будь по-простому – «очутившись»,
Найдёте жизнь, любовь… Коньяк…
М.
Да вы в язвлении мастак…
Но я отвечу, что мешает
Являться в ваш подлунный мир
Мне чаще, чем душа желает,
Чем жаждет внутренний жуир.
Ф.
Жуир?
М. (Отмахиваясь).
Искатель удовольствий,
Не томно-вялый сибарит,
Погрязший в бездне разлогольствий…
Так вот: за каждый свой визит,
За каждый здешний шаг должны мы
Вам долг услугами отдать.
Чтоб не могли неудержимо
Себя мы вечно ублажать…
И чтоб не тешили гордыню
Мы сутью бесовской своей,
Тем что поныне и отныне
Мы вас умением сильней.
Чтоб в праздной роскоши и блуде
Не прожигали жизнь дотла…
Чтоб не искали в каждом блюде
Мы вкусов, коим несть числа…
За наркотическом угаром
Чтоб не выискивали цель…
Ф.
…Хотя порой иной бордель
Да вкупе с ним бодрящий хмель
Под ароматный дым сигары…
М.
…Жарко́го аппетитный дух,
Беседа, что наш праздный слух
Скандальной рознью не бодяжит —
Жизнь делают намного краше.
…Однажды с неким человеком
(Приятно это вспоминать)
Мы принялись лихим набегом
По местным кабакам гулять.