Свалка времени. Часть 3. Легенда

Глава 4. Путями прошлого

Лес постепенно густел. Кроны деревьев переплетались между собой, закрывая небосвод, и дрезина ехала по своеобразному тоннелю. Все, как и в прошлый раз.

«Да что же со мной такое? – думал Максим – Сколько я не ездил здесь один, а такого не было…»

– Стоп! Тормози! – вдруг заорал Клим.

Поперек путей лежало дерево. Максим потянул рычаг и дрезина остановилась.

Олег – лысый громила – достал топорик. Борис сделал то же самое и состроил вопросительную мину.

Максим снял с плеча ТОЗик.

– Клим! Вперед! Гляди в оба, да держи палец на спусковом крючке! Остальные за работу. Я буду прикрывать вас с дрезины.

– Почему это ты будешь прохлаждаться, пока мы вкалываем? – взъелся Толян. – Давай я буду сидеть здесь и командовать?

– Пожалуйста, – Максим закинул ружье на плечо. – Мне все равно.

Вместе с остальными он принялся обрубать с дерева тяжелые ветки. Работа продвигалась не быстро. Понадобилось полчаса, чтобы очистить ствол и оттащить весь мусор в сторону. Осталось совсем немного…

– Ааа! Помогите! – заорал Толян.

Существо, похожее на мохнатого седого волкодава с голубыми, как льдинки, глазами, вцепилось ему зубами в плечо, стащило с дрезины и поволокло в лес. Еще два таких же монстра мелькали среди деревьев. Они спешили к месту трапезы.

Прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово, Максим сорвал с плеча ружье и выстрелил. Тяжелая пуля разнесла монстру голову.

Бах! Бабах! Клим открыл огонь по остальным чудовищам. Но они, не желая разделить печальную участь собрата, поспешно отступили в лес.

– Мне руку откусили! – кричал Толян. – В больницу надо!

Максим снял с него куртку, свитер и закатал рукав рубашки. На левом плече расплывался здоровенный синяк, да кровоточили три неглубоких треугольных раны. Толстая ткань защитила руку.

– Царапины. Завтра все пройдет, – Максим смазал раны экстрактом «зоновской» крапивы собственного приготовления и перебинтовал Толяну плечо. – Эта мазь и не то лечит.

Максим встал и хотел пойти помочь остальным столкнуть голый ствол дерева с путей, но Клим остановил его:

– Сами справимся. Лучше следи за обстановкой. Толян совсем мышей не ловит.

– И антисобак тоже, – усмехнулся Максим.

– Почему антисобаки?

– Они неуправляемые. Их нельзя приручить. А еще они трусливы и, получив отпор, больше не нападут снова. В этом месте, по крайней мере.

Толян взял себя в руки:

– Никогда бы не подумал, что эта пукалка способна на что-то большее, чем отстрел крыс и мышей на огороде, – он указал на ТОЗик.

– По сравнению с наганом двадцатый калибр – морское орудие. ТОЗ-106 мало кто воспринимает всерьез, а зря. Это превосходный короткий слаггер. Пулей Полева он лупит на полсотни метров… а то и дальше. Сам же все видел.

Втроем громилы и Клим вытолкали с путей ствол дерева. Максим убедился, что рельсы остались целыми и только тогда разрешил ехать дальше.

Вскоре лес поредел. В переплетенных ветвях деревьев появились просветы. Еще через несколько минут дрезина выскочила в открытое поле. Ярко-красные маки сливались в сплошной ковер, и казалось, что все вокруг – огромный океан свежей крови. Цветы создавали странный контраст с нежно-голубым безоблачным небом. Но здесь, в Зоне, все странное.

Далеко впереди показались небольшой поселок и станция. Место, где когда-то доцент Петровский закончил свой жизненный путь. Это было так давно…

Дрезина свернула на боковой путь и остановилась у пассажирской платформы.

– Приехали! – Максим закинул рюкзак на плечи и, не без внутреннего содрогания, вошел в зал ожидания.

К счастью, он не встретил никого – ни себя из прошлого, ни призрака доцента Петровского, ни дух Николая Фирсова. Все осталось почти так же, как было во время предыдущих походов. Только кто-то оставил на полу несколько пустых консервных банок.

– Посидите, передохните. А я приберусь.

Максим, не снимая рюкзака, собрал банки и выбросил их наружу.

– Зачем ты это делаешь? – Толян, держась за укушенную руку, кое-как поставил рюкзак на свободное сиденье. – Чистота – залог здоровья?

– Конспирация, – Максим издевательски посмотрел прямо в глаза мажору. – Когда на полу чисто, не понятно, побывал здесь кто-то или нет. Как правило, люди – свиньи. Бросают мусор там же, где и жрут. Впрочем, мне это на руку.

– Но ведь ты просто выкинул банки на улицу!

– Мусорщики… существа такие, подберут. В помещения они не суются. А теперь привал.

Разумеется, Максим использовал свободное время не только для наведения чистоты. Он прошел в кабинет начальника станции и внимательно осмотрел несколько книг в шкафу. Никто не оставил ему ни письма, ни записки. Интерактивная карта Зоны тоже не появилась – кто-то ее вытащил из тайника и, наверное, успешно пользовался. Что ж, может, это и к лучшему.

Заодно Максим заглянул в подвал. На стеллажах лежали тормозные башмаки, гаечные ключи, молотки и отвертки. На инструментах – ни следа ржавчины. Такова Зона: иногда она как бы консервирует вещи. Они могут храниться годами, пока какой-нибудь залетный сталкер не разграбит старые запасы. Но в этот подвал, судя по всему, давно никто не заходил. Обычные посетители Зоны не рисковали спускаться в подземелья. И правильно делали.

Но Максима не интересовали инструменты. Он, озираясь по сторонам, открыл ящик в дальнем углу, достал оттуда похожую на консервную банку с ручкой старую противотанковую гранату и сунул ее в рюкзак. Максим сам привез сюда ящик с гранатами: у границы Зоны, а тем более дома, такие опасные штуки лучше не хранить.

Закончив с делами, Максим поднялся в зал ожидания:

– Готовы? Идем! Нам недалеко до первой контрольной точки. Или, если хотите, до базового лагеря.

Он подождал спутников и первым вышел через противоположную от путей дверь.

Погода испортилась. С неба полил мелкий холодный дождь. Максим миновал несколько разрушенных зданий поселка, обогнул пустырь и углубился в лес. Здесь можно было идти не глядя – все пути ведут в радиоцентр. Вот выйти из него – трудная задача. Несколько раз Максим выводил из аномалии залетных искателей приключений. О том, что смертельно пьяный человек может выйти сам, он предпочитал молчать.

Глава 5. И снова радиоцентр

Полчаса неспешной ходьбы – и в просвете между стволами деревьев показался бетонный забор с колючей проволокой. Одна его секция валялась на земле.

Максим обогнул высокие мачты с развешанными диполями Надененко, миновал трансформаторную будку – вернее, целую подстанцию, и вывел группу к трехэтажному зданию из белого кирпича. Чуть в стороне из открытого гаража выглядывал тупой нос бронированного тягача А-20 «Комсомолец».

– О! Тачка! – воскликнул Толян. – Прокатимся?

Максим мысленно состроил ему дулю:

– Это не про нашу честь. Вернее, не про вашу. Нам придется идти пешком.

– Почему? Назови хоть одну причину!

– Он не заправлен. Бензина нет – кто его сюда привезет? – Максим сказал полуправду.

Впрочем, ответ удовлетворил Толяна. Больше он не заикался по поводу тягача.

Максим посмотрел на свою команду, спустился в бомбоубежище, включил свет, снял с плеч рюкзак и ружье, и рухнул на топчан.

– Садитесь, в ногах правды нет. Сегодня мы никуда не пойдем.

– Мы так и будем здесь торчать? – взъелся Толян. – Еще только два часа дня!

– Фестина ленте!

– Что? Какая еще лента?

Максим ответил спокойно, без эмоций:

– Если по-русски, то не спеши в Лепеши, в Сандырях ночуешь. Даже я не рискую выходить в Зоне на улицу после наступления темноты. В незнакомое место лучше идти посветлу, с самого раннего утра. Тогда останется запас времени на поиски ночлега.

Толян сверкнул глазами и схватился за прокушенное плечо. Наверное, он хотел возразить, но вспомнил, чем могут обернуться его капризы.

– Так бы сразу и сказал. А то лента, лента!

– Пойду отдыхать, – Максим достал из рюкзака графический программируемый калькулятор.

Клим вытаращил глаза на полдвенадцатого:

– Это тебе зачем? Что ты собрался считать в Зоне?

– Так, для развлечения. Гаджетов вроде смартфона хватает ненадолго. Калькулятор с одного комплекта батареек работает несколько лет. На нем даже в игры можно поиграть.

Клим покрутил пальцем у виска.

Чтобы не смущать команду, Максим взял свои пожитки и ушел в генераторную. Там он скинул куртку и лег на койку механика. Сейчас дизель молчал: убежище питалось от гидроэлектростанции, которую когда-то перезапустил майор Церпицкий. Она, скорее всего, будет давать ток, пока существует сама Зона.

Почти час Максим развлекался с калькулятором – составлял и запускал маленькие, совершенно бессмысленные программы просто для того, чтобы окунуться в магию цифр. Потом достал из рюкзака книгу – роман Станислава Лема «Эдем» и ушел с головой в текст. Он ничего не видел и не слышал, пока не дочитал до конца.

– Тьфу ты! Классик, называется! – выругался Максим. – Финал смазан! Земляне ну просто бараны. Вот просто взяли и улетели. Могли бы всех положить аннигилятором – бабах! Устроить революцию, всеобщее счастье. Нет же, свалили и не попрощались.

Ворча, словно дряхлый старик, Максим повернулся набок и попытался уснуть. К нему тут же явился полковник Федотов. Он прошагал через всю генераторную и уселся на стул. Несмотря на потрепанную форму и выцветший мундир, во всех движениях офицера-призрака чувствовалась военная выправка. Но глаза смотрели мягко и по-доброму.

– Оставьте меня в покое, – сказал Максим. – Мне завтра вставать ни свет ни заря.

– Дело важное. Мне не нравятся твои попутчики. Плохие люди.

– Открыл Америку. Я сам от них не в восторге. Но дело есть дело. Клим разве что ничего…

– Военный, – кивнул Федотов. – Или чекист. Скорее, второе. Этим он страшнее остальных. Но я еще не решил, какой знак ему поставить – плюс или минус. А ты?

– Пока ни в чем плохом не замечен. А там видно будет. Может, он попытается похитить наш главный приз и удрать? Скатертью дорога.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь.

– Не только тебе. Сам себе тоже. Но я пока не хочу это знать.

– Как знаешь. Ты все еще не хочешь стать моим помощником, старший лейтенант? У меня есть спирт. Много. Отпразднуем это дело…

Максим только отмахнулся:

– Мы же договаривались, полковник. Вот если я совсем того… ну… двину корнями, то подумаю.

– Я не тороплю. Думай, сколько надо. Только возвращайся.

Лучше приглядывай за моей игрушкой. За тягачом.

– За машину не переживай. Никто не притронется. Лично прослежу. Ну, пока, солдат!

Полковник встал и оставил Максима одного. Тот приказал себе проснуться в пять часов утра и тут же отключился.

Максиму снилась железнодорожная станция. Маленькое одноэтажное здание вокзала с куполом, пути, уложенные вдоль платформ, стрелочные переводы и светофоры. К перрону прибывал поезд под тепловозом. Он проехал мимо, замедлил ход и остановился у дальнего края платформы. От него ощутимо пахло сгоревшей соляркой и масляной гарью.

Максим, почему-то с ружьем за спиной, вошел в вагон. И вдруг его внутреннее убранство начало трансформироваться на глазах. Покрытые кожзаменителем полки превратились в деревянные лавки, переплеты окон потеряли пластиковый блеск, внутренняя обшивка стала узорчатой, темно-зеленого цвета, а лампы из современных светодиодных – старыми плафонами. Проводница – костлявая старуха в оборванном синем пиджаке, тянула сморщенные руки и рычала: «Пррредъявите билет!»

Максим схватился за голову, в ужасе выскочил на платформу и побежал, куда глаза глядят. Он пронесся по улице и оказался на рынке, между торговых рядов.

В палатке с овощами и фруктами сидела девушка – молодая, не старше двадцати лет. Два парня в черных куртках и брюках наблюдали за ней издалека. Максим заприметил их сразу: такие тупые и одновременно наглые лица он видел всего два раза в жизни. Настоящие бандиты.

Парни приблизились к прилавку. Один взял редиску, оборвал зеленый хвостик и схрупал ее прямо на глазах продавщицы. Второй схватил яблоко, потер его о куртку и сунул в карман. Губы девушки дрогнули. Но она осталась безмолвной – только сжалась и скрестила руки на груди.

Максим посмотрел по сторонам. Все – и даже милиционер, который должен следить за порядком, делали вид, что ничего не произошло. Значит, надо брать дело в свои руки.

– Вы не заплатили!

– Пшел вон!

Парень, который ел редиску, резко ударил Максима в челюсть. Он отлетел в сторону, поднялся и бросился к милиционеру:

– Да сделайте что-нибудь!

Тот опустил глаза и отошел в сторону.

– Здесь все наше, дядя! Иди-ка ты подальше!

Второй парень раскрыл длинный складной нож, очистил и съел яблоко. Его друг взял с прилавка грушу.

– Да что ж вы смотрите! – крикнул Максим остальным продавцам. – Хватайте их!

Но люди остались безучастными.

Парень с ножом медленно двинулся вперед:

– Ну ты доигрался, дядя. Порежу…

Максим сорвал с плеча ружье и двумя точными выстрелами снес головы обоим парням. Дымящиеся гильзы покатились по земле. И тут же люди словно очнулись.

– Убийца! – закричали они. – Хватай его! В милицию!

Тысячи пальцев указывали на Максима со всех сторон. Бежать было некуда. Но в магазине ТОЗика оставалось еще три патрона. Максим застрелил милиционера, клацнул затвором и… проснулся.

– Надо было предупредительный в воздух, – прокомментировал он свой сон. – Может, тогда удалось уладить бы конфликт мирно? А ведь это предупреждение. Только о чем?

Жаль, что не было времени размышлять. Максим вскочил с постели, плеснул себе в лицо холодной водой и побрел будить товарищей.

Первым он растолкал Клима. Вернее, слово «растолкал» здесь будет неуместно: стоило лишь прикоснуться к плечу бывшего солдата, как тот открыл глаза.

– Что случилось? – без тени раздражения или недовольства спросил Клим.

– Рассвет. Быстро завтракаем – и выступаем. Буди остальных, а я перекушу и помедитирую.

– У тебя интересные способы проводить время!

– Нам же надо выйти не абы куда, а в нужное место. Это не так-то просто, – пояснил Максим.

Клим хлопнул его по плечу:

– Понимаю.

– А ты пока проверь укушенного Толяна. Плечо должно подзажить.

– Сделаю. Медитируй на здоровье.

Максим вернулся в генераторную. Он в момент схомячил «Завтрак туриста» с большим ломтем хлеба, запил минералкой и несколько минут сидел, прикрыв глаза и мысленно отключив себя от всего земного. Когда он встал, он точно знал, куда и как идти.

Глава 6. Земля неизведанная

Максим, вновь во главе своей группы «экскурсантов», покинул уютное убежище, миновал главный КПП и направился к близкому холму. Тому самому, с которого он когда-то впервые увидел аномалию «Радиоцентр». Вчерашний дождь закончился еще ночью, и на безоблачном небе далеко из-за леса показалось зелено-оранжевое солнце, изогнутое латинской буквой S.

– Вот это да! – прокомментировал Клин открывшуюся картину.

– Ничего странного, – ответил Максим. – Для Зоны это нормально. Так работает искривленное пространство.

Крутой склон холма нависал почти над головой. Грунт здесь частью осыпался, обнажив желтую глину. И все же для человека не было проблемой подняться на вершину: между прогалов петляла отчетливо видимая, протоптанная человеческими ногами тропинка. Но уйти из аномалии по ней было нельзя. Любой, кто пытался выбраться из радиоцентра, всегда возвращался обратно.

Вот только Максим не собирался лезть наверх. У подножия он остановился и протянул Климу моток веревки:

– Обвяжи всех вокруг пояса. И себя тоже. И наденьте на глаза шапки. Я должен вывести вас отсюда. Точно в заданное место. Если вы будете видеть, то станете мне мешать.

Никто не стал спорить. Все в точности выполнили указания – даже обычно строптивый Толян. Максим взял в руку конец веревки, прикрыл глаза и свернул в перелесок у северного края холма.

Понемногу лес стал гуще. Примерно с полчаса Максим брел, ведомый лишь собственными чувствами. Но какими бы смутными они ни были, им стоило верить. Эти ощущения, точно рельсы, могли привести человеческий «поезд» к нужной станции.

Лес закончился неожиданно. Максим вышел к самому краю глубокой балки, по дну которой тянулась грунтовая дорога: колея, накатанная колесами среди молодой травы.

– Выбрались! Снимайте шоры! И развязывайтесь. Приключения и опасности начинаются.

– Только начинаются? – злобно зарычал Толян.– А до этого что было?

– Легкая прогулка по давно известному маршруту. Будьте наготове, но не стреляйте без команды. Если, конечно, нет прямой угрозы. Клим! Проследи!

– Так точно!

Толян шагнул вперед:

– Это, что же, теперь он здесь главный? Или твой помощник?

– Сержант, – кивнул Максим. – Я – старший лейтенант. А вы здесь, в Зоне – рядовые. Кто бы вы ни были в жизни. Ладно, Толян, ты – ефрейтор. И то с натяжкой.

– А если я не согласен с таким… произволом?

– Тогда командуй. Веди нас сам. Я не против.

Клим слегка ударил Толяна кулаком в грудь:

– Я против такого. Мы все жить хотим. Правда, охрана?

Олег – бритый громила, с опаской посмотрел на Толяна, своего работодателя, и нерешительно кивнул. Борис проделал то же самое. Толян поднял руки.

– Ну и отлично, – сказал Максим. – Слушайте указание на тот случай, если меня схватят призраки. Здесь все просто: немедленно шарахните меня по голове. Тогда связь между этим и тем миром разорвется, и я останусь с вами.

Толян посмотрел на ружье в руках Клима, почесал нос и спросил:

– Как нам узнать, что ты… ну… того… с призраками?

– На эпилепсию похоже. Глаза стекленеют, я падаю и начинаю дрыгать руками и ногами. Призракам ведь душа нужна. Но она с телом не хочет просто так расставаться. Вот и сопротивляется. Еще вопросы есть?

Все молчали.

– Отлично! Тогда за мной. Клим – иди сзади. Приглядывай за нами.

Максим спустился на дно балки и зашагал по дороге. Несколько минут ничего не происходило, а потом вдруг отчаянно завопил Толян. Он кричал так, словно на него набросилась целая стая антисобак.

Максим обернулся. Толян, лежа ничком чуть в стороне от дороги, отчаянно цеплялся за землю. Зеленое, усеянное колючками щупальце, тянуло его за ногу к пологому склону балки.

– Всем стоять на месте! – Максим выхватил штык-нож и бросился к несчастному.

Толян уже был в сотне метров от группы. Теперь он орал во всю глотку и бесполезно махал руками и ногами. Новое щупальце выползло из земли, но Максим просто перепрыгнул через него, на бегу превращая штык-нож в кусачки. Ими он быстро перерезал щупальце и помог Толяну подняться. Вместе они доковыляли до остальных.

– У меня ногу огнем жжет! Я умираю! – стонал Толян.

Максим, не обращая внимания на жалобы раненого, вытащил колючки, впившиеся глубоко под кожу.

– В этих растениях нет никакого яда. Они просто разрывают человека на куски. Смотрел фильм «Восставший из ада»? Вот примерно так. Только медленно. Процесс занимает несколько дней. А теперь главный вопрос: зачем ты сошел с дороги? Побеги никогда не выползают на голую землю.

– Там что-то белело. Я и побежал проверить, – заныл Толян.

Максим закатил ему штанину. Снова в ход пошла мазь из крапивы.

– Разве я еще в самом начале не говорил следовать строго за мной? В траве могут быть и мины. Если тебе дорога жизнь, в следующий раз сообщай лично мне, как увидишь что-то необычное.

Максим достал монокуляр и осмотрел склоны балки. Взгляд тут же зацепился за груду белых, дочиста обглоданных человеческих костей. Несколько несчастных бродяг нашли здесь свое последнее пристанище. Кто-то так и будет вечно разыскивать мужа, сына или брата. И пусть лучше родственники погибших пребывают в неведении. У них останется хотя бы призрачная надежда. С другой стороны, может, родственникам и захочется похоронить своих близких по-человечески. Лучше, наверное, сообщить им о случившемся… по возможности.

– Идем дальше, – сказал Максим, закончив наблюдения и размышления. – Посмотрим, что ждет нас впереди. Для меня самого эти места – загадка.

Не обращая на остальных внимания, Максим пошел по дороге, но вдруг остановился и произнес, не оборачиваясь:

– Клим. Если наш мажористый друг еще что-нибудь выкинет, бей его прикладом под колено. Этим ты меня очень обяжешь. А ему, возможно, спасешь дурную башку.

– Есть! Сделаю.

Группа двинулась дальше. Шли несколько часов. Утомился даже выносливый Максим. Толян же и вовсе расклеился.

– Давайте сделаем привал! У меня уже ноги отваливаются! Жарища невыносимая!

– Не прямо же на дороге, – тут же ответил Максим. – Когда придем куда-нибудь, тогда. Поселок, деревня – все равно. Смотрите в оба.

Еще полчаса ходьбы, и склоны балки начали понижаться. Преодолев небольшой подъем, Максим вышел к большому, в десятки двух- и трехэтажных домов, поселку возле железнодорожной станции. Казалось, что обитатели городка проснулись, сели в автомобили и уехали навсегда. Все выглядело нетронутым, даже старый паровоз на путях. Вдоль улиц гулял ветер, поднимая пыль. Все-таки Зона – это не только руины, обломки машин да заброшенные склады.

– Станция Курганная, тысяча девятьсот десятый год, – прочитал озадаченный Толян вслух.

Максим открыл дверь вокзала:

– А теперь отдохнем немного, и двинемся дальше.

Внутри вокзала не было той мертвящей тишины, что стояла в поселке. Со стороны перрона доносились людские голоса, свистки локомотивов, крики железнодорожников, объявления по громкоговорителю.

«Пассажирский поезд номер двести два Адлер – Москва прибывает ко второму пути!» – прохрипел «матюгальник». За мутным окном, шипя и отплевываясь паром, проплыл силуэт паровоза. Заскрипели тормоза, и поезд остановился.

По недоуменным лицам спутников Максим понял, что они тоже все это видят и слышат.

– Назад! – воскликнул он. – Поищем что-то получше. И безопаснее.

Глава 7. И друг, и враг

Кирпичное здание автовокзала поблескивало стеклом и полированной сталью. Два маленьких автобуса с «мордой» грузовика ГАЗ – новеньких, словно только что с конвейера, рядком стояли на площадке.

В зале ожидания одинокий пассажир читал газету. Человек выглядел, точно рассеянный с улицы Бассейной – несуразная шляпа с выбивающимися из-под нее растрепанными волосами, круглые очки, распахнутый плащ, закатанные снизу мятые брюки. Увидев вошедших, он тут же бросился навстречу. Журнал с шелестом упал на пол.

– Вы не знаете, когда следующий автобус на Лабинск? Я отстал от поезда!

– Понятия не имею, – машинально ответил Максим, оглядываясь. – Вот же справочная.

В фанерной лакированной стене темнело полукруглое окошко.

– Там никого нет! Никого!

– Да нет же! Там девушка сидит!

В окошке маячила светловолосая голова.

– Нет никого! – повторил пассажир. – И расписания нет! Все потеряно! Я и так опаздываю! И вы – черствый сухарь! Идемте за мной, я вам покажу!

– Не хочу!

Незнакомец вцепился Максиму в одежду и стал трясти.

– Нет, ты пойдешь со мной!

– Да отстань ты!

Максим закричал и очнулся в кресле в зале ожидания. Спутники склонились над ним. На лице Клима застыло печальное и озабоченное выражение. Толян побледнел от страха: он понимал, что без проводника живым ему из Зоны не выйти. Громилы остались бесстрастными: телохранителей учат скрывать чувства.

Но сейчас Максима не интересовали переживания товарищей. Все его внимание было приковано к валявшейся на полу газете.

– Литературка, – прокомментировал он.

Клим посмотрел на него, как на тяжелобольного пациента.

– Литературная газета. Номер три. Седьмое января тысяча девятьсот пятьдесят восьмого, – Максим, вскочил, подобрал несколько листов и прочитал: – Человек на колесах…

– Это про наркоманов? – неожиданно для всех спросил Борис.

Максим покрутил пальцем у виска.

– Нет, про железнодорожников. Вот написано же: поезд подходил к Оренбургу. Я смотрю из окна на желтую степь с белыми пятнами снега… Давайте отдохнем. Призраков вроде как больше не ожидается.