Между Сциллой и Харибдой. Фэнтези

Глава первая

Аркадий Борисович Стрючков, для своих просто Аркадий или даже Аркаша, а за глаза в устах недоброжелателей и вовсе Аркашка, был жуликом средней руки. Таким, конечно, он стал не сразу. До этого уровня надо было еще дорасти. Но он был талантливым молодым человеком и, после окончания института, с ростом по карьерной лестнице, начал-то он с простого инженера в задрипаном ЖКО, так вот, с ростом по карьерной лестнице он и дорос до этой самой «средней руки»

Нужно сказать, что за годы работы чиновником разных уровней, Стрючков приобрел инстинкт, вросший в его характер и растворившийся в крови. Это умение нюхом чуять любую ситуацию, четко зная свое место, естественно, соответственно занимаемой на тот момент должности. Он точно знал, где и когда можно и нужно ввернуть собственное мнение, но так, чтобы оно не пошло в разрез с мнением тех, кто определил его на эту должность.

Всю свою будущую жизнь он связывал с работой во власти и рассчитывал каждый свой шаг глубоко и осторожно, чувствуя, опять же на уровне инстинкта, малейшие изменения в этой самой власти, и моментально реагируя на них. Так, одно время, да и до сих пор, наверное, у чиновников от среднего уровня, до самого верха, стало модным иметь научные степени. Все как с ума посходили. Кандидаты около всяческих наук росли, как грибы после дождя. Как уж они зарабатывали эти степени, одному господу известно. Наверно были и такие, кто своим горбом и знаниями добивался их. Но, в основном, так же, что и наш герой. Так вот. Стрючков сориентировался, быстренько подсуетился, подогрел, кого надо, сделал евроремонт своему будущему научному руководителю, за счет ЖКХ, разумеется, тогда он уже служил начальником этой весьма уважаемой конторы, и, через полгода, стал кандидатом экономических наук

– Вот так вот. – Кидал он на стол очередную брошюру, где в списке авторов красовалась крупным шрифтом и его фамилия, СТРЮЧКОВ А.Б. – Так мы и двигаем экономику в стране. – И добавлял с мелким смешком – Надо хоть прочитать, что я там наворотил. —

Его научному руководителю евроремонт понравился. И он, месяца через три после защиты, пригласил Стрючкова на собеседование. Выразил, без тени насмешки, свое восхищение глубоким раскрытием темы его кандидатской, предложил чуть доработать материал и замахнуться на докторскую, одновременно посетовав на изношенность четырехгодичной «ЛАДЫ». Стрючков был далеко не дурак. Дурак бы не понял, Аркаша же врубился сразу. Он тогда в правительстве не работал, но очень хотел, так что докторская была бы очень кстати. И он ее получил через полгода, а научный руководитель стал рассекать на новеньком «ОППЕЛЕ». Это, конечно не «БМВ», на которое тот намекал, но и не какая-то там задрипаная «ЛАДА». Так что все складывалось, как нельзя лучше. Видимо, рос бы наш герой и дальше. Но на уровне зам. министра ЖКХ области произошел сбой.

Аркаша до сих пор не понимал, что случилось тогда. То ли не вписался в команду, как принято теперь говорить, то ли кому-то не донес наверх, пожадничал, но что случилось, то случилось. Выперли его из министерства окончательно и бесповоротно. А ларчик просто открывался. В тогдашнем правительстве было всего пять докторов наук, включая губернатора. Его непосредственный шеф – министр ЖКХ был на то время всего лишь кандидатом, да еще какой-то там сельскохозяйственник. Отсюда и вывод – поторопился наш Аркаша остепениться докторской. Не поспеши он тогда, глядишь, взлетел бы куда и повыше. А он? Он мог. Но, что случилось, то случилось.

Стрючков растерялся, может быть впервые в жизни. Ему стало страшно. Ему не было так страшно, когда в бытность свою начальником ЖКХ, им заинтересовались компетентные органы, и завели на него уголовное дело. Знал, выкрутится, помогут сверху. Все в одной цепочке. Так оно и случилось. С формулировкой: «Прекратить в связи с отсутствием состава… ну и так далее, дело благополучно легло под сукно. А тут Аркаша впал в панику и запил. И запил крепко. Но велика была жажда жизни. Стрючков спохватился, закодировался и решил начать все с чистого листа, но уже на вольных хлебах. Благо предпосылки для этого кое-какие имелись. К тому времени он уже был соучредителем в нескольких, пусть и не крупных, но дающих стабильный доход, коммерческих фирмах. Нашелся дурак, который пристроил его в свой бизнес, в надежде на его связи в правительстве. Но, как нашелся, так и потерялся, с Аркашиной, естественно, помощью. И стал наш Аркаша полновластным и единственным владельцем весьма популярной в области и хорошо раскупаемой газеты рекламных объявлений с броским названием «от А до Я». К слову, там в газете, остался еще один учредитель, вернее, учредительница, божья старушка, которая, собственно, и создала в свое время эту «от А до Я», но убрать и ее Стрючков не решился, уж больно явной была бы расправа, однако быстро с ней управился, отдав на откуп всю техническую часть, так как в журналистике, а тем более издательском деле, не смыслил ни бельмеса. А вот финансовые потоки замкнул, это как водится, на себя. Все-таки, как, никак, а доктор экономических наук. Ну, тут и ежику понятно, как стали распределяться эти самые финансовые потоки.

Стрючков и цвел, и пахнул. Не нужно было вписываться ни в какую команду. Теперь команда пыталась подстроиться под него. Делиться тоже ни с кем не надо было. Тот дурачок, что привел его в эту газету, плюнул и сам ушел, не мог больше терпеть беззастенчивое Аркашино воровство, а выяснять отношений не хотел. Противно было, да и мерзко. Правда, напоследок высказал все, что думал о «крысятничестве» своего партнера. Но Аркаша легко пережил этот, не самый приятный эпизод своей новой жизни. Старушка же счастлива была, что осталась при деле и довольствовалась тем, что Аркаша отстегивал ей с барского плеча. Стрючков же просто летал. Вот теперь, на самом деле, все складывалось, как нельзя лучше.

Опыт работы во власти не пропал даром. Уж что-что, а организовать процесс Аркаша умел. И разницы не было никакой, будь то прачечная, был и такой период в его жизни, или министерство, а хоть и газета – один черт. Главное создать систему и расставить внутри этой системы своих людей. Что Аркаша и сделал. Сделал, посмотрел со стороны и остался доволен. «Ай, да Аркаша! Ай, да сукин сын!». Схема, придуманная умными людьми задолго до него, по уводу денег в тень, сбоев не давала. Он это называл минимизацией налогообложения. Газета регулярно выходила и так же регулярно раскупалась. Безнал шел через бухгалтерию, наличные же… ну, вы сами догадались, куда шли наличные. Аркаша начал обрастать хозяйством. Тут же прикупил, по случаю, не новую, но весьма свежую «Мицубиши Паджеро». Правда, было одно неудобство. Пришлось купить тайком и поставить в гараж до лучших времен. Тогда партнер был еще в деле. А поскольку Аркаша в свои схемы этого лоха не посвящал, то и приобрести «Мицубиши», в открытую, не мог. Невольно напрашивался резонный вопрос: – Откуда деньги, Зин, если в кассе пусто? – Но уж после его ухода, Аркаша развернулся. Стесняться было некого. Новая квартира, пусть не в элитном, но довольно престижном доме. Вторая квартира для взрослеющей дочери. И, наконец, уютный коттеджик практически в черте города, куда он поселил молодую секретаршу.

Вот тут надо поподробнее. В свои сорок Стрючков был мужик, хоть куда. Сказывался большой опыт и тренировки. Как только он вырос из коротких штанишек, а это случилось лет в 10—11, и осознал, что штучка, растущая у него внизу живота, предназначена не только для пописать, но годится еще кое-для чего, он начал усиленно оказывать ей внимание. Вначале ручками, поглядывая на засаленную шестерку пик с изображением сисястой девицы а, став постарше, и другими, более естественными способами, благо в стране началась сексуальная революция, снявшая все проблемы в этом плане. Расслабляться себе Аркаша не позволял, постигая все новые и новые вершины. Женитьба ничего не изменила. Пиратствовал Стрючков, как и прежде. Будучи еще в должности начальника ЖКХ, он успешно прикрыл общественные душевые в своем районе, якобы с целью реконструкции, и переоборудовал помещение под сауну с бассейном, комнатой отдыха, теннисным столом и бильярдной, вроде как место отдыха и психологической разгрузки для работников все того же ЖКХ. Однако, ни один работник так и не разгрузился психологически в новой парной, кроме, естественно, самого начальника и узкого круга посвященных. Вот там-то Аркаша и оттачивал свое мастерство, сутками зависая с очередной тренершей. Какая там «КАМАСУТРА» – азбука и примитив. Если бы в этой теме давали ученые степени, он без труда защитил «докторскую», без никаких взяток и связей.

Газета и вовсе принесла Стрючкову новые возможности, расширив горизонты до бесконечности. Аркаша особенно не мудрствовал и пошел по классической схеме, испробованной годами – секретарши. Банально, но очень удобно. Аркаша отбирал их тщательно и с особым вниманием. Секретарши менялись часто. Стрючков не любил однообразия. Кого-то приходилось увольнять, кто-то увольнялся сам, не выдерживая предложенных Аркашей нагрузок. Последняя матрешка сбежала, не проработав и месяца. И остался наш Казанова без деловой и, главное, моральной поддержки. Пришлось срочно давать объявление, мол, требуется… и так далее. Моментально откликнулись желающие, но все это было не то, и Аркаша их безжалостно отбраковывал. Обычно он заранее подготавливал новую кандидатуру на смену. Теперь же образовалась пустота, которую срочно нужно было заполнить. Но пустота, почему-то не заполнялась, а желающих поработать становилось все меньше и меньше, несмотря на повторные объявления. Аркаша загрустил. И вот, когда он уже совсем было отчаялся, пришла соискательница – тихая, скромная девочка, глаза долу, худенькая стройняшка, ну, просто, Настенька из сказки про Морозко. Аркаша решил рискнуть. Все равно под рукой больше никого не было. И, как оказалось впоследствии, не прогадал. Как ни странно, девочка оказалась весьма понятливой, и где-то даже талантливой, с полным отсутствием каких бы то ни было комплексов, что особенно нравилось Стрючкову. Она моментально поняла, что от нее требуется на новой работе, и через неделю умела почти все, чему пытался обучить ее шеф, а может, и до того все уже умела. Молодежь, она ведь нынче какая. Более того, схватывая на лету, вот ведь, а на вид и не скажешь, она и сама все чаще проявляла инициативу, чем несказанно удивляла и радовала Аркашу, женским своим чутьем понимая, чего больше всего в этот момент требовалось мужчине.

А мужчине требовалось многого. Стрючков просто с катушек съехал. Ну, не было у него до сих пор такой женщины, хоть ты тресни. Все предыдущие на ее фоне казались серятиной и преснятиной. В общем, попал мужичок. Похудел, осунулся, почти одичал. Отвечал невпопад, глядя на мир счастливыми безумными глазами. Через полгода, совершенно неожиданно для себя, прикупил тот самый коттеджик, где поселил девочку из сказки про Морозко, куда и сам стал частенько заныривать, на сверхурочные. Короче – жизнь удалась.

Однако возраст брал свое. И в один прекрасный миг Аркаша понял, что не тянет на два фронта. Девочка вошла во вкус. И приоритеты поменялись. Аркаша старался, как мог, чтобы не уронить свое собственное реноме. Но одного старанья явно не хватало. Нет, желанье, оно, конечно, было… но, как оказалось, одного желания все-таки было недостаточно, а возможности явно не поспевали за желаниями. Не тянул Аркаша на стайерской дистанции, выбивался из сил. Уже не помогали широко разрекламированные средства для восстановления мужской состоятельности, хотя и перепробовал наш герой практически весь ассортимент, предлагаемый, как панацея и от его бед тоже. Конечно, ему очень хотелось вновь стать терминатором, но, увы и ах… Аркаша загрустил. А ведь была еще жена. которую, время от времени, необходимо было тоже обихаживать. Нужно было что-то решать.

Стрючков определился быстро. Первое, что он сделал, это быстренько засунул, куда положено своей лапушке, известным способом ребеночка, так, как заметил, по приезду из очередной командировки, мягко говоря, ее нездоровый интерес к молодому программисту. Девочка из сказки, конечно же, ни в чем не призналась, даже оскорбилась и пустила слезу. Но Стрючков был тертый калач, и провести его какой-то, пусть и любимой, но все-таки финтифлюшке, было ну никак не возможно. Программист же в одночасье стал безработным.

Затем официально объявил жене, что какое-то время поживет отдельно. Дескать, устал от забот праведных. Хочу, мол, сменить обстановку. И все такое, прочее… Ты, мол, не волнуйся, на финансах это не отразится. Супруга не очень огорчилась и, на удивление, легко согласилась с Аркашиным предложением. Ни тебе истерик, ни слез, потому как, сама потихоньку нашла ему замену, естественно, тайком, так как полностью финансово от него зависела, в лице соседа по даче, который однажды зашел за солью, да так и застрял. И, вскорости, эти «походы за солью» у них стали традицией. Ничего не подозревавший Аркаша искренне порадовался эдакой легкости решения всех проблем, глубоко вздохнул и вновь зажил полной и спокойной жизнью.

Но, как оказалось: – Покой нам только снится. – Все случилось стремительно. Прям, как в том анекдоте: «Муж возвращается из командировки и видит, что у его жены, да еще к тому же кормящей матери в спальне другой мужчина». Тот самый программист, которого он год назад так своевременно уволил с хлебного места. Причем не нужно было заглядывать ни в шкаф, ни под кровать. Вот они, голубчики, тепленькие, нагло оскверняют его, Аркашино, супружеское ложе. Стрючков вначале растерялся, но, однако, быстро пришел в себя, рассвирепел и заплакал. Да! Вот так. Но, это бы еще ничего. Он начал рычать сквозь слезы, рвать на себе рубаху, выкрикивать нечто нечленораздельное и букетом цветов, который приобрел любимой по дороге, хлестать обоих по разным местам. А если принять во внимание, что цветочки эти были розами, можно себе представить, каково пришлось обоим прелюбодеям, особенно программисту, попиравшему женское достоинство его жены в банальной миссионерской позе. Но программист оказался резвым молодым человеком, мгновенно соскочил с супружеского ложа, вот оно преимущество молодости, и моментально скатился по лестнице со второго этажа, не забыв прихватить с собой кое-что из своей одежды. По-моему – носок. Аркаша, было, кинулся за ним. Но, куда там, программиста и след простыл.

Тем временем, девочка из сказки про Морозко, укрывшись с головой одеялом, тихонечко поскуливала, то ли от боли, то ли от досады, в связи с прерванным процессом, одним глазком, подглядывая в щелку. – А что же там, на поле боя? —

Аркаша медленно повернул к любимой зверское лицо. Из-под одеяла донеслось какое-то бульканье. Стрючков подошел к кровати, рывком откинул одеяло: – Убью стерву – и, совершенно неожиданно для себя, быстро спустив штаны, взгромоздился на законную супругу и продолжил процесс, так несвоевременно прерванный программистом. Он трудился, остервенело. Задница с передницей, как паровой молот, ритмично ходили вверх-вниз. Слезы, не переставая, лились из глаз, а из горла доносилось не то рычанье, не то всхлипыванье.

Девочка из сказки сначала удивилась, потом покорилась, а потом вошла во вкус. Но всему есть предел, и она, как, ни странно, устала, а потом и вовсе обессилила. Аркаша же гнал, как паровоз, без остановок, не обращая внимания на сигналы красного светофора, только гудком предупреждая о своем приближении: – Берегись! Берегись! Берегись! – Авария была неминуема. И она случилась. Девочка из сказки затихла, увяла и перестала проявлять, какие бы то ни было признаки жизни:

– Убил! Убил! – Завопил Аркаша, придя в себя. Как ужаленый вскочил с кровати, кинулся к лестнице. Путаясь в спущенных штанах, рухнул на эту самую лестницу и, пересчитывая ступеньки, скатился вниз, прямо к журнальному столику, на котором стояла початая бутылка виски, видно, девочка из сказки угощала любимого. Стрючков схватил бутылку, запрокинул голову и влил содержимое в горло, жадно глотая его огромными глотками, но закашлялся, поперхнулся, захлебнулся и умер.

Глава вторая

Аркадий Борисович Стрючков, ощущая необычайную легкость во всех своих членах, шагал по предмостовой площади. Что уже само по себе было необычным. Так, как Аркаша, последние несколько лет, передвигался исключительно в автомобиле. Ну, в том самом «Паджеро», который он тайком купил на украденные деньги. А последние три месяца и вовсе рассекал на «Мерседесе» класса «С», чем особенно гордился. И, вдруг, пешком.

Но Стрючкову этот моцион безумно нравился.

– Надо взять за правило, – сказал он себе, – каждый день гулять пешком по городу. Это полезно для моего здоровья. – И быстренько перебежал проезжую часть, ловко уворачиваясь от спешащих к мосту разнообразных автомобилей. Оказавшись перед огромной свечкой строящейся высотки, Аркадий Борисович смело миновал открытые ворота, секунду постоял, как бы раздумывая, и уверенно зашагал к недостроенному крыльцу, легко перепрыгивая через кучи мусора и огибая разнообразное оборудование, которого всегда в изобилии на объектах подобного рода. На стройплощадке никого не было:

– Видно рабочий день закончился. – Отметил про себя Аркадий Борисович. – Но почему ворота открыты? Вот разгильдяи. Вечно у нас так. – Как у нас «вечно», Аркадий Борисович додумать не успел, потому, что из темного проема будущего парадного подъезда появилась фигура элегантного молодого человека с обаятельнейшей улыбкой на пол лица.

– Сюда, сюда, пожалуйста. – Произнес молодой человек и изящно поманил Стрючкова ручкой с массивным перстнем на среднем пальце. Аркадий Борисович удивился, однако, начал взбираться по бетонным ступенькам, затянутым в деревянную опалубку.

– Осторожно, Аркадий Борисович. Ножку не подверните. – Молодой человек, быстро, но без тени услужливости протянул ему руку с перстнем. – Оп ля. Вот так. Еще ступенька. Ну, вот мы и на месте. За мной прошу, покорно. – Стрючкову на этот раз и в голову не пришло удивиться, откуда, мол, этот странный тип знает его по имени. Более того, он воспринял все происходящее, как нечто должное и даже необходимое, а потому смело шагнул за молодым человеком в темный проем, отгороженный наскоро сколоченной из не струганных досок дверью, которую молодой человек вовремя попридержал, чтобы тугая пружина не сыграла с Аркашей злую шутку. За дверью царила темнота, как у негра в …, ну, вы сами понимаете где, в желудке, конечно.

– Сейчас, Аркадий Борисович, минуточку. – Услышал он голос молодого человека. – Сейчас все исправим. Да, где же он, зараза. Вот он, голубчик. От меня не спрячешься. – Раздался щелчок, и Стрючков увидел себя в просторном залитым голубовато-зеленоватым светом, полностью отделанным с большим вкусом, холле.

– Надо же. – Удивился Стрючков. – А, с улицы глядя, не скажешь, что внутри все закончено. – Он любовно провел рукой по идеально отполированным перилам – Надо же. – Вновь повторил Аркадий Борисович. – Полисандр. А я вот себе так и не смог достать в коттеджик. Пришлось дубовые установить. Смотри-ка, и диваны уже расставили. – Удивился он вновь. – Это, что ж, новые технологии применяете? Вначале внутри, а уж потом снаружи? – И, не дождавшись ответа, добавил. – Оригинально.-

– Это эксперементальный вариант, специально к вашему приходу постарались, Аркадий Борисович. Молодой человек вновь обаятельно улыбнулся, потом спохватился, сделал озабоченное лицо. – Однако, поторопимся. Нас уже ждут. Вот сюда, к лифту, пожалуйста.-

– Да-а-а? И лифт работает? А почему к моему приходу? Вы, что ж, ждали меня? – В который раз удивился Аркадий Борисович, однако, послушно прошагал к бесшумно раскрывшимся дверям. Лифт был необычайно просторен. Или таким его делали огромные зеркала, в которых Аркадий Борисович многократно отражался, теряясь в глубине бесконечности.

– Нам на самый верх. Тридцать шестой этаж. – Молодой человек нажал кнопку последнего этажа. Лифт мягко и бесшумно тронулся, через секунду развив приличную скорость.

– Куда это мы? – забеспокоился Стрючков.

– Не волнуйтесь, Аркадий Борисович, – молодой человек загадочно улыбнулся, – скоро будем на месте. – И от этой улыбки, на душе у Аркаши стало покойно и весело. Лифт остановился. – Ну, вот мы и приехали. Выходим.-

– Да, но двери-то, двери … – Растерялся Стрючков.

– А что, двери, Аркадий Борисович?

– Не открываются. – Аркаша ткнул пальцем в закрытые двери лифта.

– Да-а? – Удивился молодой человек. – Вот. Незадача. Опять техники напортачили. Ну, ничего. Не проблема. Мы с вами и так можем. Смелее. – И молодой человек шагнул к двери и спокойно прошел сквозь нее. – Что же вы, Аркадий Борисович, я ж говорю, смелее. – Сквозь дверь просунулась рука с перстнем и резко дернула Стрючкова на себя. Аркаша коротко пискнул, зажмурил глаза, готовясь получить шишку в лоб и, неожиданно, легко пролетел сквозь закрытые двери и оказался снаружи.

– Господи! Что же это? Где я? Кто я? Что я? – Свет померк в глазах у Аркаши, и он потерял сознание, грузно шлепнувшись на пол.

Очнулся он от резкого запаха нашатыря. Открыл глаза и увидел над собой склонившееся лицо молодого человека.

– Ай-яй-яй, Ну, нельзя же так, Аркадий Борисович, пугать, гм, людей. – Укоризненно произнесло лицо. – Ну, потихоньку поднимаемся и вот сюда, в креслице, пожалуйста. Вот, так. Осторожненько. Вот и все. – Аркаша очумело смотрел на молодого человека, не в силах выдавить из себя ни слова, лишь время от времени открывал рот и вращал глазами.

– Ничего, голубчик, ничего. Не вы первый, не вы последний. Бывает. – Молодой человек рукой с перстнем легонько снизу вверх шлепнул Аркашу по отвисшей челюсти. – Ротик-то закройте, а то вон и слюнка потекла, прям на воротник рубашки. А рубашка-то, видно, дорогая фирменная. Если не ошибаюсь, Дольче и Габана? Это вы ее в Милане покупали прошлой осенью?

– Ага. В Милане. – Аркаша поперхнулся. – Но откуда вы… Да, что ж это? Что со мной творится? Где я? Что я? – Вновь заблажил Аркаша.

– Вы, что, так уж ничего и не помните? – Молодой человек удивленно приподнял вверх левую бровь. Аркаша закивал. Потом замотал головой из стороны в сторону:

– Ничего. Позвольте! А что я, собственно, должен помнить? Ну, гулял по городу. Ну, случайно, забрел на стройплощадку…

– Стоп, стоп, стоп! – Перебил его молодой человек. – Гуляли вы уже после того. Да и не гуляли вы вовсе, а намеренно шли сюда на эту стройплощадку. На встречу со мной.-

– Куда на встречу? На какую встречу? После чего «того» я гулял? —

– Так. Ясно. Временная амнезия. – Отчеканил молодой человек. – Ничего, бывает. Сейчас все исправим. Напомним, и все встанет на свои места. Прошу вас, посмотреть сюда. – Молодой человек щелкнул пультом, откуда он у него взялся, Аркаша так и не понял, и перед Аркашей засветился огромный экран, на котором он с ужасом увидел самого себя со спущенными штанами в неприглядной позе.

– Ну, это мы пропустим и перейдем сразу к коде. – Молодой человек вновь щелкнул пультом. Кадры замелькали один за другим, однако происходящее понять было можно. Аркаша смущенно потупил взор. Но, вот движенье прекратилось. На экране Аркаша сидел на полу и жадно лакал из бутылки виски. Потом закашлялся, завалился на бок, захрипел и затих, несколько раз напоследок дрыгнув ногой.

– И это что, я там был? – Аркаша безнадежно глянул на молодого человека.

– Вы. Аркадий Борисович, вы. А то, кто же? Теперь припоминаете? —

– Теперь припоминаю. – Покорно повторил Аркаша. – И, что же получается, я того. – Аркаша сделал неопределенный жест рукой.

– Получается, именно это и получается, глубоко уважаемый Аркадий Борисович. – Печально вздохнул молодой человек.

– Но, как же? Ведь я же. Вот он, я?

– Нет, Аркадий Борисович, вы вон там. – Молодой человек кивнул на экран. – Вы совершенно забыли, что три года назад закодировались на пять лет. И вот вам результат.

– Да, но если я там, то, что же такое тут сидит перед вами? – Пролепетал Аркаша.

– А это? Это, так, пустяки. То, что от вас осталось после всего. Ваша, так сказать, сущность. Остаточное явление. Впрочем, вы правы, конечно. Сместим немного акценты. Тут сидите вы, настоящий. А там, так сказать, оболочка. Вроде костюма. Износили и бросили. И жалеть не о чем. Правда, костюмчик-то еще поэксплуатировать можно было, почти новый. Но, что случилось, то случилось.-