Ужас Рокдейла. Парад мертвецов

Впереди показалась совершенно обычная могила, где стоял совершенно обычный памятник, на котором были вырезаны инициалы умершего и его годы жизни. Но перед взором Питера вместо этого предстала фигура улыбчивого темноволосого парня, сверкавшего своей белоснежной улыбкой. Питер наконец пересек кладбище-болото и пришел в гости к другу.

– Здравствуй, Дик, вот и я, – виноватым голосом произнес Питер.

Он стоял с опущенной головой возле могилы. Ветер и дождь медленно предательски пробирались в самые укромные уголки его тела, заставляя эти самые потаенные участки сжиматься и трястись от страха, покрываясь при этом тысячами мелких набухших точек. Но Питер не обращал внимания на все мольбы и взывания о помощи этих бедных, чересчур чувствительных органов, потому что все его мысли сейчас были заняты другим. Он ощущал себя самым последним ублюдком, бросившим беднягу Дика одного прозябать на этом сыром, грязном, унылом кладбище. Как он мог не навещать друга целых два месяца?! И все потому, что ему впервые за эти три с лишним года было хорошо, он был с Долорес, с прекрасной, милой, обаятельной Долорес. Черт возьми! Он что, даже и теперь на могиле друга будет думать о ней?! Нет уж! Хватит! У Питера в голове всплыла еще одна причина, почему он должен как можно скорее попытаться закончить эти отношения. «Не попытаться, а сделать!» – скомандовал он себе следом.

Питер оторвался от своих мыслей и заставил себя поднять голову и взглянуть на могилу друга. В его голове мгновенно всплыл образ лица, которое излучало добро и благожелательность. На нем не было ни следа осуждения и ни малейшего намека на укор.

– Ты всегда был лучше меня, Дик, даже сейчас не злишься, хоть я и бросил тебя тут одного, а сам в это время бегал за девчонкой. Но ты не поверишь, приятель, впервые я бегал столько времени именно за одной, да-да, поверь, за одной единственной юбкой, а не за многими, как обычно бывало.

Фальконе показалось, что на воображаемом им лице Дика промелькнуло что-то вроде одобрения.

– Ага, вот почему ты на меня не злишься! Ты, видимо, даже доволен, что у меня наконец-то появилась та самая единственная и неповторимая. Как я мог забыть, ты же у нас самый главный однолюб в городе, который даже после развода сохранял верность своей избраннице. Но спешу тебя огорчить. Пока я к тебе сюда шел, я как раз-таки решил, что мне пора завязывать с этой ерундой. Торжественно объявляю: я решил порвать с Долорес!

Фальконе почудилось, что витавшее перед его мысленным взором лицо Дика выразило разочарование.

– Знаю-знаю, ты скажешь, что мне давно пора остепениться и что я просто-напросто испугался серьезных отношений. Ты считаешь, что я вечный ребенок, который никогда не повзрослеет. Но нет, можешь мне поверить, что причина не в этом. Просто мне действительно лучше одному, так я себя гораздо лучше чувствую.

Лицо Дика в голове у Питера недоверчиво ухмыльнулось.

– Ай, да ну тебя. В конце концов, это не тебе решать на пару с моей бабулей. Я уже вполне взрослый человек и сам могу принять верное решение в этом деле. И хватит мне тут ухмыляться, – прикрикнул Фальконе, заметив, что витавшая в его мозгу физиономия снова ему не верит. – Ну да ладно, хватит уже об этом, ты лучше послушай, что я тебе расскажу. Ручаюсь, тебе не терпится узнать, что произошло в нашем славном Рокдейле за то время, пока я… кгм… да ладно, чего уж там, ты же меня знаешь, изо всех сил пытался залезть в трусики Долорес. Надо сказать, что она оказалась достаточно крепким орешком, я целых две недели не мог ее уломать на секс. Но, как ты знаешь, никто и никогда еще не смог сопротивляться обаянию Питера Фальконе, – гордо откинув назад свои слипшиеся от дождя белокурые волосы, заявил он. – Что? Нет, Дик, ты опять за свое, этот твой недоверчивый смешливый взгляд. Ладно-ладно, признаю, мне действительно отказывали пару разу, и да, был тот позорный случай с Евой Кортес, но давай сейчас не будем об этом, мне ведь и правда есть тебе что рассказать. Видишь ли, в нашем милом Рокдейле много чего произошло за эти два месяца. Так что слушай внимательно, потому что едва ли к тебе заглянет еще какой-нибудь другой псих, который станет рассказывать всю местную новостную сводку.

Дождь уже лил как из ведра, мрачные темные тучи, быстро подгоняемые ветром, мчались куда-то на восток. Детектив Фальконе опасливым, настороженным взглядом взглянул на не предвещавшее ничего хорошего небо, нахмурился, но не отступился от своей затеи, ему действительно не терпелось поведать своему покойному другу целый ворох накопившихся за эти два месяца событий. Он как следует прочистил горло и начал рассказывать, пытаясь перекричать взволнованно воющую и истошно стонущую погоду.

– Пожалуй, начну с главной для меня новости. Сразу отмечу, что она приятная, чего не могу сказать о других. Так вот, старина Дики, ты не поверишь, но я наконец-то еду в свой долгожданный отпуск! И не куда-нибудь там, а в Италию, на родину моих предков! Славный остров Сицилия, жди меня, я уже послезавтра лечу к тебе! – восторженно восклицал Питер, легко перекрикивая с помощью своей могучей глотки не на шутку разбушевавшуюся природу. – Если ты помнишь, дружище, мой дед уехал из Палермо со всей своей семьей, когда моего отца еще не было на свете, так что он был последним Фальконе, который созерцал дивные берега Средиземного моря. И вот теперь вновь представитель нашего рода вступит на влажный песок этого дивного побережья и, уж поверь, как следует там повеселится. Кстати, я еду не один, я решил взять с собой Долорес. Можешь не радоваться, я все равно ее брошу, но только после этого дивного путешествия. Эх! Неужели наконец-то я смогу как следует отдохнуть и, главное, искупаться в море?! О море! О дивная теплая соленая водичка, в которой можно будет плавать от рассвета до заката, наслаждаясь неторопливо плещущимися туда-сюда волнами! Это как раз то, что мне нужно, старина Дики, именно то, что мне нужно! Если тебя там наверху вдруг отпустят, то ты обязательно прилетай туда ко мне, посмотришь, как я буду рассекать по пляжу с восхитительным загаром в своих новеньких, так еще ни разу не опробованных красных плавках! Я остановлюсь не в самом Палермо, там, как я слышал, пляжи не ахти какие, а в Монделло, там пляжи, уж поверь, самые что ни на есть отменные. Да и к тому же там живет какая-то наша родня. Я уж не знаю, кем они там нам приходятся, но главное, что они бесплатно предложили нам у них пожить. Это, как ты понимаешь, заслуга моей вездесущей бабули, которая где-то смогла нарыть этих дальних родственников. Так что уже послезавтра я вылетаю с моей милой синьориной и держу почти что прямой курс, потому, чтобы вышло дешевле, пришлось взять билеты аж с тремя пересадками, на носок итальянского сапога. Но, поверь, эти тридцать шесть часов мучений будут того стоить, в этом я абсолютно уверен! В туристической компании, где я брал билеты, меня заверили, что в это время года море еще очень теплое, на улице уже нет такой сильной жары, а самое главное, надоедливых, снующих туда-сюда туристов вместе со своими вечно ноющими и орущими детишками гораздо меньше! Это ли не вершина блаженства?! В общем, если тебя отпустят, обязательно ко мне прилетай. А теперь будут не слишком веселые новости. Во-первых, наш капитан Джексон все-таки ушел на пенсию. Старик теперь занимается цветами. Я был у него пару дней назад в гостях вместе с Долорес, и он мне все уши прожужжал насчет того, как трудно найти идеальное место в доме для фикуса, как нелегко выверить точное количество требуемого полива для роз и как тяжело выбрать наиболее подходящее удобрение для фуксии. Как ты понимаешь, с новыми питомцами он старается достичь идеального равновесия, пытаясь заставить их следовать своим правилам и приучить раскрываться бутоны по расписанию. Но главная проблема состоит не в его чертовых цветах, а в том, кого нам прислали из Найтингейла ему на замену. И надо сказать, такой мрази свет отродясь не видывал. Этот хренов косоглазый козел Дэвид Вильямс, так зовут этого урода, настоящий изверг и садист. Кларку Симонсу оставался всего лишь год до пенсии, а он уволил его две недели назад после того, как тот разбил вещдоки по делу перевозки контрабанды в автомобильных аккумуляторах. Но он ведь заставил беднягу, страдающего от ревматизма, таскать эти тяжеленные штуковины. Я просто уверен в том, что этот гондон специально все так подстроил, ведь в отделении было полно народу, включая меня, а он отправил делать эту работу именно Симонса. Не знаю даже, что теперь будет делать старина Кларк, у него ведь больная жена, которой постоянно нужно покупать дорогущие лекарства. Потом еще наш патрульный Ричард. Вильямс настолько сильно его достал своими вечными придирками, и это всего-то за месяц, что тот не выдержал и бросил работу полицейского. Я слышал, он переехал в Огайо, работает там в каком-то захолустье у брата в автомастерской. А ведь у этого парня вполне все еще могло получиться, я уверен, что, если бы не гребаный Вильямс, через пару лет его бы ждало повышение. Его напарник Джек после этого сам не свой, ходит весь такой грустный и подавленный, себе места нигде не находит, они ведь с Ричардом были не разлей вода. Не знаю уж, наш новый начальник от природы такой говнюк или он просто пытается показать всем, какой он крутой, и заслужить авторитет перед подчиненными. Но только если это так, то старается он только себе во вред, потому что каждый человек в участке день ото дня его все больше ненавидит, и я уверен, придет день, когда кто-нибудь не выдержит и проломит черепушку этому косоглазому напыщенному индюку. Да, как ты уже догадался, я имею в виду себя.

Фальконе злобно сверкнул своими голубыми глазами и ожесточенно проскрипел зубами, одновременно и от злобы, и оттого, что его куртка, как и вся остальная одежда, уже давным-давно насквозь промокла.

– Но то, что творится теперь у нас на работе, еще цветочки. Помнишь, я тебе рассказывал, что какая-то корпорация скупает хренову тучу земли у нас в Рокдейле почти за бесценок и собирается здесь открыть свое большое отделение по производству какой-то химической дряни? Ну так вот, несмотря на все протесты жителей города и запреты экологов, эти ублюдки все же добились своего. Уже послезавтра состоится церемония открытия их паршивого завода. Они заявляют, что первое время он будет работать всего лишь процентов на двадцать от планируемой мощности, но я уверен, что уже этого будет достаточно для того, чтобы загадить все окрестности и отравить всех нас своими выбросами, прибавив нам парочку неизлечимых болячек. Держу пари, что наш дорогой мэр, да, он все тот же, эта жирная свинья Патрик Рэмзи, не просто так сдался на их уговоры. Ручаюсь, он получил за свое согласие солидную прибавку к и так уже солидно наворованной пенсии.

На этот раз Питер из чувства отвращения сплюнул на землю. После этого он хотел было еще разразиться проклятиями, но вспомнил, что сейчас находится на кладбище. Дав себе немного времени для того чтобы успокоиться, Питер постоял несколько секунд молча, наблюдая за тем, как в воздухе отчаянно машет крыльями птица, пытаясь справиться с сильными порывами ветра, а потом продолжил изливать душу покойному другу.

– Не поверишь, Дик, но это еще не все. Снова этот Макс Грин. Чертов мерзавец оставил свой пост начальника Управления водоснабжения и канализации, впрочем, это место сразу же занял его не менее паскудный, но только не такой пронырливый и хитрожопый сынок и открыл туристическую контору. Как ты думаешь, что придумал этот изворотливый старик? Поездки в горы? Или, быть может, свадебные путешествия на экзотические острова? Как бы не так! Этот старый хрыч решил водить экскурсии по нашему городу. Но не простые экскурсии! А только по тем местам, где Биллом Уотсом были совершены убийства! Как тебе это? Он называет это темным туризмом и говорит, что сейчас это весьма популярно. По его словам, отбоя от туристов не будет теперь как минимум несколько лет, все места на ближайшие месяцы уже зарезервированы. Каким же надо быть конченым выродком, чтобы зарабатывать на этом деньги?! Но ладно этот подонок Макс Грин, но люди, люди-то как могут хотеть этого сами, да еще и платить за это деньги?! Как они могут испытывать наслаждение в таких местах, местах, в которых убивали, резали, разрывали, уничтожали таких же, как и они сами?! Куда, черт подери, катится мир, если человеческое горе и страдания становятся развлечением?! Я этого не понимаю! Наверняка все эти люди из тех преуспевающих граждан, которым никогда не доводилось испытывать подобное. В своей мирно текущей безоблачной жизни они никогда не сталкивались с таким ужасом, их не пробирало никогда жуткое чувство безнадежности, они не видели разорванные на части тела своих близких, которые должны были бы жить еще очень долго и счастливо. И уж тем более им не доводилось встречаться с нечто таким, чего, по всеобщему мнению, просто не должно существовать в этом мире, потому что это нечто должно быть не больше чем глупый вымысел различных писателей-сказочников, развлекал-киношников и других выдумщиков.

Питер Фальконе как заведенный ходил взад-вперед по клочку земли, ставшим последним местом жительства тела его покойного друга. Вокруг него продолжал лить проливной дождь и заунывно выть ветер. Рокдейлское кладбище все быстрее и быстрее превращалось в некое подобие мертвецких болот, по которым однажды брели храбрые хоббиты из Шира.

– Но каков сукин сын этот Грин! Ему мало того, что он устроил эти свои паршивые экскурсии прямо перед носом у всех тех, кто потерял близких в этих страшных трагедиях, так он еще собирается водить этих ненормальных туристов по канализации! Он называет это главной изюминкой своей программы! Старый, жадный, тупой кретин! Он ведь прекрасно знает, что там обитало! И пусть уже прошло три года, но лично меня ничто на свете не заставит больше спуститься в это проклятое место! Я испробовал все возможное, чтобы помешать этому придурку Максу организовать свою задумку. Я исходил все инстанции, чтобы попытаться уговорить хоть кого-нибудь остановить это безумие, но везде мне твердили только одно: мистер Грин пытается хоть как-то остановить гибель этого города, запустив успешный бизнес и дав городу крайне необходимые сейчас рабочие места и налоговые поступления. Они еще считают его благодетелем и спасителем города, его, этого лживого высохшего сморчка! Нет, я, конечно, не могу отрицать, что наш город сейчас находится на грани вымирания. Почти половина его жителей продали свои дома и переехали жить в другие места, многие местные заведения, магазины и фирмы закрылись. Но не таким же способом нам спасать наш город! Не открывая ведь заводы по производству химической дряни и не привлекая сумасшедших любителей пощекотать себе нервишки и поглазеть на места трагедий! Эх, Дик, Дик, того города, в котором мы с тобой родились и выросли, увы, больше нет. И всему виной этот проклятый Билл Уотс! – При упоминании этого имени спину детектива вновь обдало жаром, а по телу пробежала волна мертвенного холодка. – Да, после твоих похорон все вроде бы начало приходить в норму. Люди начинали успокаиваться, жизнь в Рокдейле потихоньку снова становилась такой, какой была прежде. Но это длилось недолго. Вскоре люди незаметно начали покидать город. Они никому не говорили о причине своего отъезда, но всем и так все было понятно. Они боялись продолжать жить в своих домах, боялись ходить в туалет, принимать душ, мыть руки. Всем казалось, что сейчас вот-вот из раковины вылезет чудовище и свернет им шею. Твою мать, Дик, мне самому до сих пор иногда страшно подходить к туалету и высовывать перед ним из штанов свой причиндал. Порой ночью я терплю до последнего, чтобы не вставать и не ходить туда. Очень надеюсь, что у меня из-за этого не начнутся какие-нибудь проблемы с почками или, что еще хуже, с моим мужским достоинством. В общем, как ты, впрочем, уже и так знаешь, ведь я тебе это уже говорил, но повторю еще раз, в городе остались жить те, кто изначально не верил в призрака Уотса, да еще старожилы вместе с людьми, не успевшими продать свои дома вовремя, до того, как цены на недвижимости упали ниже плинтуса и за вырученные деньги уже невозможно было купить себе ничего приличного даже в какой-нибудь дыре в Западной Вирджинии. Это-то и привлекло этих стервятников из «Химикал Интернешинел Компани», они купили землю в городе почти что даром. Почти ничто больше не напоминает о старом добром Рокдейле, тихом и респектабельном месте, которым он когда-то был. Даже те старики, которые решили остаться, все равно уходят из Рокдейла, правда, уже не по своей воле. Пару дней назад умерла миссис Дауни, а уже с месяц назад нас покинула миссис Дарлинг. Дауни была уже совсем древней и умерла тихо и спокойно во сне, а вот старую кошатницу хватил удар, когда она бегала по городу и выискивала своих ненаглядных кошечек. Ее нашли рано утром возле фонтана. Бедняжка пролежала там всю ночь, врач сказал, что, возможно, даже она умерла не сразу и некоторое время была еще жива, но не могла пошевелиться и позвать на помощь, а рядом не оказалось никого, кто мог бы ей помочь и вызвать скорую. Разумеется, про ее кошек никто не забыл, так что она может спать спокойно в своей могиле и не волноваться за своих родненьких пушистиков. Уже через пару дней всех ее питомцев разобрали жители города. Ты не поверишь, но даже я взял себе одного. Как ты уже, наверное, догадался, это тот самый кот Дик, который гонял бедного Герцога, когда мы с тобой заходили к миссис Дарлинг в тот злополучный вечер. Чертов котяра зассал мне уже все углы в квартире и пометил каждую пару обуви. Ну ничего, вот я уеду в отпуск, тогда посмотрим, как он справится с моей бабулей, – Питер усмехнулся, а потом поежился и взглянул на небо. Простой осенний ливень грозился перерасти в настоящую бурю. Ветви деревьев угрожающе раскачивались под напором все крепчающего ветра, а на небе зловеще ухмылялись темные-претемные тучи.

– Кажется, мне пора сматываться отсюда, дружище. Иначе я рискую не выбраться сегодня из этой трясины. Увидимся в Италии. – И Фальконе помахал на прощание могиле Дика рукой и быстрым шагом направился к выходу из утопающего в грязи кладбища. Питер был немного расстроен из-за того, что не успел заглянуть к Фрэнку Дугласу, человеку, которому он был обязан своей жизнью, но делать было нечего, на Рокдейл действительно надвигался ураган.