Жёлтая д. Матриксе

Машина уже выехала на бетонку, а Тима всё ещё собирался с мыслями, пока не понял, что отказываться глупо. Когда ещё так повезёт – увидеть большую реку, остров и озеро? И он уже безо всякого сомнения взлетал и парил над задним сидением рядом с попутчицей. Эти полёты никогда ему не надоедали. Даже когда он устал и захотел спать, то просто закрыл рот поплотнее, что бы не откусить себе язык случайно и спал, подлетая в воздух на каждой кочке, которых на таёжной дороге было неисчислимое количество. Наташа уснула намного раньше его.

Проснулись дети уже в Приленске. Это был небольшой посёлок, домики которого, по большей части щитовые, теснились у воды. Река была такой громадной, что у Тимы захватило дух! Словно небо начиналось у самого берега, опрокинутое бескрайнее небо с облаками! Другого берега реки не было видно. Потрясённый, шатаясь после скачков долгой дороги, мальчик оглядывал ширь водных просторов. Скрытая мощь веяла на него от быстрой воды. Течение оказалось сильным. Оно было настолько сильным, что даже в Тихом было множество историй о том, как на Лене людей уносило течением и если их сразу не вылавливали, то бедолаг стаскивало водой так далеко и быстро, что найти их не было никакой возможности. Явное преувеличение, но тут, на берегу гигантской реки вполне в это верилось. Несколько ниже по течению виднелся крупный остров.

– Вы тут побудьте возле машины. Или посидите внутри. Я дойду до конторы. – посоветовал папа Тимы и ушёл вместе с водителем.

– Мой папа должен скоро подойти, – всё так же невыразительно, без интонации проговорила девочка. – Назад поедем вместе.

– Да… – невнимательно откликнулся Тима, не отводя восхищённых глаз от неимоверного количества горизонтальной воды.

Взрослые больше не могли выдерживать тряску и потому пошли пешком на поиски конторы. Благо посёлок был маленький. Скоро они вернулись вместе с папой девочки. Наташа радостно улыбалась, её папа весело смеялся, обнимая и целуя любимую дочь. От воды тянуло холодком. Тима заранее одевал длинные штаны. На острове ожидался ветер. Наташа так и приехала в спортивных штанах и ей одевать было нечего.

– А когда на остров поедем? – теребил отца Тима.

– Какой нетерпёж, – придержал его папа. – Будет тебе и остров.

Группа путешественников спустилась к берегу. Домики жались к воде по очень простой причине. Так удобнее было браконьерствовать по рыбе. Ежегодно сносило паводком несколько домишек, но на их месте сразу вырастали новые. Селиться на сопках, которых тут выпирало во множестве, избегая проблем с паводком, дураков не было. Красная икра оправдывала все неудобства таёжного быта.

У мостков, наскоро собранных из бочек с бетоном и досок, стоял катер с шестизначным номером, – полная несуразица для детей, знакомых пока только с началами арифметики. На борт катера поднимались доярки, волоча за собой пустые молочные бидоны и вздымая в могучих руках вёдра по три – четыре сразу. Детей снабдили рюкзаками с провизией, предупредили ещё раз об осторожности с водой, напомнили насчёт запрета на костры, поцеловали на прощание и отправили по сходням на катер.

Бывалый катер с помятыми и не раз проваренными бортами легко рванулся от причала. Доярки пели. Это были жизнерадостные, весёлые, задиристые женщины, но Тима был настолько углублён в красоты громадной реки, что не слышал их едких замечаний и тонкого цинизма. Течение работало в подмогу мотору и скоро железный нос катера вонзился в южный галечный берег острова. Скинули сходни. Доярки, хохоча и перемигиваясь, гремя алюминием и жестью, ушли к коровам, а Тима и Наташа двинулись по единственной тропинке вглубь острова.

Через двадцать минут они дошли до небольшого, очень чистого озерка и устроили привал, в буквальном смысле привалившись к рюкзакам.

– Ты меня не узнаёшь? – спросила Наташа. – Странный ты какой-то. Молчаливый.

– Не узнаю, – честно ответил Тима. – Но ведь и ты не слишком разговорчива.

Вопреки ожиданиям ветер был совсем несильный. Почва нагрелась на солнце и лежать на траве становилось жарко, хотя путешественники предусмотрительно улеглись в тени.

По тропинке к ним вышла одна из доярок. Она принесла трёхлитровую банку парного молока, которую и оставила возле детей у корня низкорослой берёзки.

– Спасибо, тётя Таня, – улыбнулась Наташа. – Обратный катер через восемь часов, как обычно?

– Да, девонька, – подтвердила женщина. – Гудок дадут, если что. Не оставим. Пейте молочко, молодёжь.

И тётя Таня ушла.

На острове было до сорока коров. Зимой они прятались в укрытиях в посёлке и питались накошенным для них за лето сеном. А сейчас роскошествовали на воле и наслаждались свободой. У них не было пастуха. Не такие они были глупые, чтобы лезть в быструю воду с крутого откоса, когда попить можно было или с пологого берега, или из озера. Травы на острове росло много. Под горячим летним солнцем она поднималась до высоты человеческого роста. Волков на острове летом не было. Это проверяли весной, когда сходил лёд на Лене. А после волки не могли попасть на остров из—за течения. Да и к чему им остров, когда летом в тайге полно дичи и другой пищи? Так и пировали царственно коровы на острове до первых белых мух, до первого снега.

– Это ты тогда меня на лестнице оттаял от железа, – сказала Наташа, отвернувшись. – Ты не думай, я не глупая. Меня мальчишки толкнули и убежали.

Тима живо вспомнил девочку в шубке с капюшоном, которую он укрывал рукавицами и отогревал дыханием у железных перил. Он вскочил и внимательно осмотрел её губы. Ничего особенного. Губы, как губы. Обошлось, значит. Тима засмеялся.

– Вспомнил! Ты ещё говорила, что в долгу не останешься! Это ты долг так отдаёшь? Молоком?

– Разве плохо? Тебе тут плохо? – вопросом на вопрос ответила Наташа.

– Хорошо! Хорошо! – закричал Тима, бегая по берегу озера.

Живительный воздух, благотворный речной озон возбуждающе подействовал на мальчика. Он носился по воде и по траве, пока не утомился. Наташа довольная, как владыка морей Нептун в штиль, покровительственно поглядывала на резвящегося Тиму. Она налила кружку молока и поманила мальчика.

Тима приблизился. Запах коровы, её тепла и переработанной травы пряно шёл от кружки. Мальчик отшатнулся. Аппетита молоко не вызывало. Пенная белизна неожиданно испугала непривычным ароматом.

– Парное! – воскликнула Наташа и привычно припала к кружке. Глаза Тимы округлились. Как она может это пить? Пахнет просто грязью. Ничего не понятно.

– Зажми нос пальцами, – посоветовала девочка. – Сделай глубокий вдох и пей.

Тима так и сделал. Вкус молока удивил его. Оно было сладкое! Даже странно, как такой продукт с таким отталкивающим запахом обладал таким замечательным вкусом?

– Сахар добавлен в молоко? – спросил Тима.

– Ещё чего! Это настоящее молоко! Прямо из—под коровы. Сахар самый настоящий природный. Так и знала, что ты никогда парного молока не пробовал.

– Откуда же в молоке сахар?

– А почему мёд сладкий?

– Да? Почему мёд сладкий? – схитрил Тима.

– Кровы траву с цветом едят. Пчёлы мёд с цветов берут. Вот оно и сладкое!

– Понятно! – восхитился Тима, допивая вторую кружку.

Молоко уже не казалось отдающим дурным запахом, и нос можно было не зажимать. Так, слегка припахивало. Вполне терпимо. Зато вкус был неописуемо хорош! Не то, что у молока из магазина, к которому теперь у Тимы появилось скептическое отношение. Теперь он понял, что молоко в продаже разбавлено водой.

Дети долго купались в тёплом озерке с хорошим песчаным пляжем. Самая большая глубина тут была Тиме по пояс. Очень подходящая глубина для веселья! После купания забрались на стожок и блаженствовали в мягкой пахучей траве, пока снова не захотелось купаться. Затем снова молоко с чёрным хлебом и ароматной докторской колбасой. Есть на свежем воздухе оказалось невероятно вкусно, хотя Тима и раньше это знал. Тут воздух был особенный, от реки веяло свежестью и прохладой, очень приятной на согретом солнцем берегу озерка.

Взяли большую охапку сена, просохшую и ещё не смётанную в стожок и расположились в тени высоких елей рядом с водой. С реки послышался шум мотора. Это катер прошёл к северной части острова.