Мир уже не будет прежним

Но, с другой стороны, почему бы не сделать местному градоначальнику приятное? Например, предложить снять его жену в какой-нибудь небольшой роли? А что, у меня, кстати, до сих пор нет актрисы на роль Кармен Чавес – поварихи в партизанском отряде. Изначально я думал привлечь какую-нибудь упитанную кубиночку, но что-то ничего из предложенного меня не удовлетворило, и я попросил Топалова заняться этим вопросом, благо время ещё терпит – к съёмкам лесных облав и перестрелок мы планировали приступить в начале следующей недели.

Едва я озвучил своё предложение сыграть небольшую, но яркую роль – повариха по сюжету гоняет голодных партизан черпаком и постоянно балагурит, – как глаза Мерседес тут же загорелись. Она кинула умоляющий взгляд на мужа, тот развёл руками, тараторя что-то на испанском, и, получив в ответ ещё более экспансивную тираду от супруги, махнул рукой.

– Компаньеро Освальдо говорит, что он не против, – перевёл Пабло. – Просит только, чтобы это не заняло много времени, потому что Мерседес – прежде всего жена и мать, и ему нельзя долго сидеть с детьми в её отсутствие, у него слишком много дел.

– Передайте компаньеро Освальдо, что мы учтём все его пожелания и участие в съёмках Мерседес никак не отразится на его личной жизни.

В итоге стороны разошлись, как принято говорить, довольные друг другом. Думаю, мэру всё же будет приятно, когда на телеэкране – сериал планировалось продемонстрировать и на Кубе – покажут его супругу. А я в глазах местного королька заработаю лишние очки, которые в дальнейшем могут оказаться вовсе и не лишними. Кто знает, как всё повернётся в будущем.

Два месяца съёмок прошли, можно сказать, без сучка и задоринки. За исключением разве что одного момента, едва не стоившего жизни Кончите Себальос. По сюжету в одной из сцен гринго-Басилашвили требует от Марии, чтобы та отдала ему свои сердце и руку. Негодяй Луис-Игнасио присутствует тут же и всячески пытается надавить на племянницу, преследуя этим браком свои корыстные интересы. Взбешённый отказом Марии, дядюшка выхватывает пистолет и целится в девушку, заявляя, что если она не согласится выйти за Форбса, то он её убьёт, а дело обставит так, будто она сама застрелилась, не выдержав любовных терзаний. Мария, сама впадая в тихую ярость, надвигается на направленный в её сторону ствол пистолета и заявляет:

– Я давно подозревала, что вы, дядюшка, тот ещё негодяй. Стреляйте и пусть вас потом черти поджаривают в аду!

Луис-Игнасио в замешательстве, он не решается стрелять в собственную племянницу, и тогда та подходит вплотную и пытается вырвать из его руки пистолет. В этот момент раздаётся выстрел, девушка хватается за простреленное плечо и спустя несколько секунд падает в обморок. Понятно, что выстрел холостой, а кровь на блузке Марии в следующем кадре – всего лишь пятно вишневого сока.

Но тут стоит сказать, что немолодой пиротехник Анхель Эрнандес, приданный нам в команду, в своё время служил под командованием самого Фиделя и только в мирное время переключился на кино, где с успехом использовал свои пиротехнические навыки. При этом он повсюду таскал с собой свой револьвер системы Нагана с выгравированной дарственной надписью от команданте Че. Причём револьвер был всегда заряжен боевыми патронами, не иначе, у нашего пиротехника с годами появилась мания преследования, и он постоянно ждал нападения. По иронии судьбы, у киношного Луиса-Игнасио был точно такой же револьвер. И так получилось, что бутафорский вариант где-то затерялся. Пока суд да дело, Анхель молча протянул актёру свой револьвер, забыв поменять боевые патроны на холостые. Короче, бабахнуло знатно, после чего Кончита-Мария схватилась за плечо, на котором выступила самая настоящая кровь. К счастью, пуля прошла по касательной, едва оцарапав плечо, и всё обошлось лоскутом содранной кожи. Но перепугались все не на шутку, кроме разве что самой Кончиты, которая довольно быстро пришла в себя и по-испански что-то высказала в адрес и экранного дядюшки, и пиротехника. Когда я попросил Пабло перевести, тот покраснел и сказал, что это труднопереводимое наречие.

Кровь быстро остановили, но от греха подальше – ещё заражения не хватало – отвезли девушку в одну из больниц Сантьяго-де-Куба, где ей наложили несколько швов и попросили хотя бы неделю не делать резких движений, чтобы швы не разошлись. А через неделю обещали швы снять. Так что эти дни мы задействовали Кончиту осторожно, старясь не потревожить заштопанную местными эскулапами рану.

А я, грешным делом, решил использовать казус в своих интересах. То бишь в интересах нашего общего дела. Попросил сохранить этот кусок киноленты, где Луис-Ингасио на самом деле ранит Марию, и позже вставить его в картину. И чтобы подогреть интерес местного населения к съёмкам картины, попросил Пабло пригласить на съёмочную площадку журналистов, и желательно не только пишущих, но и снимающих. И когда на следующий день вокруг меня собралась толпа с ручками, блокнотами, камерами и микрофонами, я в ходе рассказа о съёмках упомянул и этот эпизод, назвав нашу Кончиту героиней, которая, несмотря на рану, тут же вернулась на съёмочную площадку.

После этого толпа представителей СМИ кинулась терзать малость ошарашенную актрису, и ей пришлось добрых пятнадцать минут отвечать на вопросы акул пера и телекамер.

В середине ноября я поздравил всех с окончанием съёмок. Теперь оставалось добить монтаж и сделать озвучку. Причём в оригинале озвучивать сериал должны были те же актёры, что и снимались, а значит, нам предстояло задержаться на Кубе ещё на какое-то время. Что касается монтажа, то работа над ним началась после первой же серии. Мобильная студия режиссёра монтажа располагалась в самом Сантьяго-де-Куба, и я старался каждую свободную минуту проводить в вагончике, где темноволосая мулатка под моим руководством резала-клеила плёнку.

Так же я заранее озаботился музыкальным сопровождением сериала. С собой привёз фонограмму двух песен Инги Чарской, где она перепевала хиты Шакиры «Underneath Your Clothes» и «Whenever». Я помнил, что у меня в телефоне была пара как раз этих композиций, и после часового копания в кассетах нашёл их. К сожалению, разобрать большинство испанских слов для меня оказалось непреодолимой задачей. Закончилось всё тем, что пришлось снова идти в МГИМО, искать талантливого студента, напеть мелодию и попросить сочинить на эту музыку текст на испанском языке, учитывая уже имеющиеся названия композиций. За неплохой гонорар третьекурсник справился меньше чем за неделю, после чего я потащил Чарскую в студию. Ну а остальные музыкальные темы я доверил выбрать моему кубинскому сорежиссёру, который привлёк для этого дела местного композитора.

Озвучка и сведение фонограммы проходили ударными темпами, и на середину 1978 года мы уже могли заказывать билеты на обратный рейс до Одессы. С собой мы планировали везти пару копий фильма с испаноязычной озвучкой, где даже Басилашвили разговаривал отнюдь не на русском. В любом случае по возвращении на родину Олегу Валериановичу предстояло переозвучивать самого себя уже с учётом русскоговорящей телеаудитории. Да, кстати, для озвучки остальных персонажей ещё ведь придётся искать актёров. Ну да ладно, это мы уже на месте разберёмся. Главное, чтобы худсовет остался доволен, а то ещё, чего доброго, и у нас не покажут кино, и здесь, на Кубе, будут печалиться по впустую потраченным силам и времени.

Отзвонился в Москву, Хессину, отчитался о проделанной работе и поинтересовался, когда мы сможем отплыть обратно. Командировочные подходили к концу, а быть нахлебниками у местных претила гордость. Ну да, у русских же она собственная, гордость! Борис Михайлович попросил перезвонить на следующий день. Впрочем, я не спешил уходить с переговорного пункта, сделав ещё звонок и домой. Валя, услышав мой голос, аж завизжала от счастья. Кратко доложившись, что всё в порядке, и выслушав аналогичный ответ, попросил дать трубку Даньке. Сын довольно отчётливо прокричал в трубку: «Папа, плиезжай сколее домой!», после чего у меня на глазах непроизвольно выступили слёзы. Пообещал постараться успеть к новогодним праздникам, захватив для сына и жены кубинские сувениры.

Хессину я перезвонил, как и обещал, на следующий день. Выяснилось, что сейчас к берегам Кубы подходит теплоход «Грузия» с грузом советских легковых автомобилей для жителей социалистической Кубы, вот на нём после двухдневной стоянки в порту, во время которой теплоход пополнит свои запасы еды и пресной воды, мы и двинемся в обратный путь. Капитан судна уже был предупреждён радиограммой.

В общем, нам оставалось лишь дожидаться прихода теплохода, как зеницу ока оберегая две копии сериала, хранившиеся в моём гостиничном номере. А это без малого по сотне круглых, жестяных коробок, в каждой из которых было по три мотка пленки. Всё-таки фильм вышел 50-серийным, таких долгоиграющих сериалов в СССР точно ещё не было, у меня получилась, так сказать, первая ласточка. Зато зимними-весенними-летними и, возможно, ещё и осенними вечерами наши домохозяйки будут сидеть с раскрытым ртом у телевизора, забыв обо всём на свете. С одной стороны, все эти «мыльные оперы», по моему глубокому убеждению, служили больше для оболванивания людей, не неся в себе никакой смысловой нагрузки. С другой – мы всё же постарались снять историю, несущую в себе хотя бы идеологический подтекст на фоне любовных перипетий.

Нашему отплытию предшествовал грандиозный банкет, устроенный по распоряжению самого Фиделя Алехандро Кастро Рус. Естественно, с его личным присутствием. Фидель был, как обычно, в военной форме, подпоясанный широким, с виду брезентовым ремнём с крупными окольцованными металлом дырочками. Попыхивая неизменной сигарой, он с обаятельной улыбкой крепко меня обнял, затем пожал руки остальным участникам вечеринки, проходившей в зарезервированном на весь вечер ресторане на берегу Мексиканского залива. Благодаря открытой площадке задувавший с моря лёгкий бриз заменял присутствующим кондиционер.

Прежде чем усесться за стол, мы мило пообщались с команданте Фиделем, отойдя к перилам веранды. Лидер кубинской революции интересовался, как проходили съёмки, всё ли из намеченного удалось воплотить. Ответив, что проблем удалось избежать, если не считать растиражированного казуса с револьвером (с моей, кстати, подачи), я рассказал о планах на второй сезон, вкратце обрисовав сюжетную линию. Команданте благосклонно похлопал меня по плечу, заявив, что продолжение ему нравится, он сам будет с удовольствием смотреть первую часть сериала и с нетерпением ждать вторую. А когда я, набравшись наглости, сказал, что хотел бы видеть Фиделя в роли самого себя, так сказать, камео, мой собеседник воспринял эту идею с неожиданным для меня энтузиазмом.

Фидель предложил нам сфотографироваться на память. Тут же появился «придворный фотограф», пыхнувший нам в лицо своей вспышкой. Затем он сфотографировал всю нашу съемочную группу, в центре которой расположились я и команданте.

За стол мы сели около девяти вечера, а в одиннадцать Фидель нас с извинениями покинул, сославшись на завтрашнюю занятость. У нас же завтра была возможность отоспаться, благо теплоход прибывал в порт «Havana» ориентировочно не раньше полудня да ещё пару дней простоит у причала.

В общем, самые стойкие засиделись почти до рассвета. Первым нас покинул Басилашвили, как раз в момент, когда на сцене ресторана появились танцовщицы, чьи колоритные прелести были прикрыты какими-то разноцветными перьями. Девицы с лоснящейся то ли от пота, то ли от масла кожей никаких сексуальных эмоций лично у меня не вызвали. Но танцевали задорно, и вскоре нам пришлось следом за ними водить хоровод в стиле ламбады.

Были и местные музыканты с гитарами, маракасами и парой маленьких барабанов на одном штативе, по туго натянутой коже которых темнолицый барабанщик отбивал такт розоватыми ладонями. Всё это время я активно «причащался», отмечая окончание грандиозной работы, каковой считал съёмки пятидесятисерийной «мыльной оперы». Был бы с нами другой куратор, тот же Метёлкин, уж он бы сумел меня как-то остановить. Но наш Маркевич и сам оказался тем ещё любителем поддать, а уж как он клеил местных барышень… Интересно, его стараниями насколько повысится демография Кубы через девять месяцев?

В общем, последнее, что я помнил, – это то, как отнял у гитариста инструмент и принялся горланить песню «Запрещённых барабанщиков» «Убили негра», причём, кажется, ужасно фальшивя, а затем выполз во тьму кубинской ночи и куда-то двинулся нетвёрдой походкой. Но куда, до сих пор не пойму. Что ни говори, а пьяному на ум может прийти что угодно. Короче, обнаружил я себя на рассвете лежащим в какой-то подворотне. Голова казалась неподъёмной. Кое-как привёл себя в сидячее положение и с грустью обнаружил, что пропали часы, подаренные когда-то Валентиной, и кошелёк, в котором, правда, находилось не так и много наличности, потому что большая её часть была припрятана в номере отеля. Хорошо хоть, не прирезали. Но всё равно обидно. А ещё обиднее, что во всём, по большому счёту, я был виноват сам. Вот ведь надо было напиваться до такой степени? Отметили окончание съёмок, называется.

Кое-как поднявшись на ноги, двинулся искать знакомые ориентиры. По-испански я разговаривал так себе, но всё же смог понять, что оказался в паре кварталов от злополучного ресторана. Теперь найти дорогу к отелю, где нас поселили на эти дни, было уже легче. Правда, пешком пришлось протопать через половину Гаваны. Учитывая отсутствие часов и плохой испанский, ориентировался больше по солнцу. Как бы там ни было, на месте я оказался в тот момент, когда наши с вещами уже собрались в холле отеля и обсуждали, куда запропастился режиссёр. Пришлось рассказывать о своих злоключениях, в голову всё равно ничего другого не лезло. Пабло предложил обратиться в полицию, но я махнул рукой, мол, сам виноват, впредь дураку будет уроком. Тем более что время не ждёт.

– Пабло, пусть носильщики перенесут коробки с кинолентами в автобус, – попросил я.

Учитывая, что в одну бобину помещалась только десятиминутная часть фильма на кинопленке, а в круглую коробку можно было втиснуть шесть таких бобин, можно представить, сколько времени понадобится грузчикам на транспортировку. А ведь ещё и на теплоход грузить придётся.

Помимо бобин наверху меня дожидались ещё две сумки с сувенирами, среди которых почётное место занимали три бутылки лучшего кубинского рома «Santiago de Cuba Anejo» и десяток упаковок лучших в мире сигар «Cohiba Esplendidos», которые, как меня уверяли, вручались в качестве презентов только высокопоставленным особам, дипломатам и государственным деятелям. Выпускаться они начали не так давно, с 1968 года, но тот же Фидель сразу оценил качество сигар, именно эту марку он предпочитал всем другим.

Ну и ещё моё незабвенное кресло-качалка. Надеюсь, мне разрешат пронести его на борт, ведь я с ним уже практически сроднился.

Разрешили, учитывая, что кое-кто из пассажиров теплохода прибарахлился гораздо круче меня. Особенно какой-то дипломатический хрен, загнавший на судно изрядно подержанный «кадиллак-эльдорадо», не иначе задержавшийся на Острове свободы после срочно сваливших восвояси американцев.

Мои коллеги тоже отчаливали не с пустыми руками. Сигарами и ромом затарился каждый, не считая других сувениров. Эх, не в ходу ещё магнитики, которые можно лепить на холодильник, хотя, не исключаю, что кто-то уже додумался их изобрести. А если нет? Можно ведь и патент оформить, начать с каких-нибудь Кижей или Кремля. Уверен, поветрие моментально разнесётся по всему миру, а это ж ведь какие деньжищи!.. Хотя что я всё о деньгах и о деньгах, о высоком нужно думать. Например, сколько мне заплатят за сериал… Тьфу ты, опять к тому же пришёл.

Итак, в середине декабря мы отчалили из вечно жаркой Кубы в заснеженный Советский Союз. Кто-то покидал тропический рай с огорчением, но большинство радовались скорой встрече с родным домом и семьями. Хотя как «скорой», всё-таки плыть две недели. Но по сравнению с пятью месяцами на чужбине это совсем ничего. Особенно грело душу чувство выполненной на совесть работы. Ещё немного – и советских домохозяек вечерами будет не оторвать от телеэкрана. Да и кубинских, думаю, тоже. А там, с Божьей помощью, сериал разойдётся десятками копий по странам Латинской Америки. Глядишь, не без нашего участия где-нибудь да разгорится пламя революционного восстания против проамериканского режима.