Племя Огня

– Они бояться, – сказала Дара, – они думать, что наш клан их убить. Я сказать, что наш клан не убить их, наш вождь добрый, а мужчина добывать много хороший еда. Они перестать бояться и идти.

– Краткое содержание предыдущих серий, – хохотнула Лиза. – Ну что, пойдемте, что ли…

Женщины шли не спеша – видимо, погоня вымотала их них все силы. Лиза, увидевшая, что молодая женщина, несущая на руках трехлетнего малыша, едва переставляет ноги от усталости, подошла к ней и решительно забрала ребенка к себе. Она подумала, что это просто уму непостижимо, как та вообще могла бежать, держа на руках этого крепкого карапуза. Малыш, попав на руки к незнакомой тете, собрался было заплакать, но передумал и, сунув в рот грязный палец, начал с увлечением его сосать; и так, не выпуская его изо рта, он и просидел на руках у Лизы, пока они не достигли лагеря. Марина Витальевна от этого зрелища всплеснула руками, и вид у нее был такой, будто ее вот-вот хватит инфаркт.

– Разрешите доложить, товарищ старший прапорщик, – отрапортовала Лиза, предварительно опустив карапуза на землю, – женщины клана Лани, в количестве двенадцати человек, для переговоров доставлены.

– Хорошо, Лиза, – кивнул тот, – и не надо так официально. Ты выяснила, почему на них напали те люди и кто они такие?

– Это людоеды, Андрей! – вырвалось у Лизы. Ее вновь передернуло и она, волнуясь, стала выкладывать то, что удалось выяснить. – Сегодня утром они напали на стоянку клана Лани. Их мужчины остались сражаться, а женщины и дети бежали. Сюда удалось добраться только самым сильным. Остальных догнали и убили, или захватили в плен. Теперь им просто некуда идти.

– Ну и дела! – сказал Андрей Викторович и посмотрел на Сергея Петровича. – Значит, людоеды?

– Не исключено, – сухо сказал тот, – по некоторым данным, каннибализм в это время был довольно распространенным явлением. Меня сразу насторожило то, что эти афропитеки были вооружены только дубинками – оружием, малопригодным для охоты на нормального зверя. Скорее всего, их главной добычей были какие-то малоподвижные на суше стадные животные – тюлени или пингвины – которых можно окружить и избивать дубинками. Паразитируя на этом дармовом ресурсе, племя могло сильно размножиться, а когда он иссяк – то пуститься во все тяжкие.

– Откуда тут, в Европе, пингвины? – удивилась Марина Витальевна. – Петрович, тебе часом полуденное солнце голову не напекло?

– Ошибаешься, Марина, – усмехнувшись, ответил тот, – изображения пингвинов были обнаружены подводными археологами в одной затопленной ныне пещере на средиземноморском побережье Франции. Если в наше время пингвины сохранились только в Антарктиде – так это, может, только потому, что там до них не добрались такие вот оглоеды со своими дубинами.

– Товарищи, – громко сказал Андрей Викторович, – пингвиний вопрос для нас сейчас не актуален. В конце концов, мы тут не Гринпис. Людоеды по соседству нам нужны только в мертвом виде. Предлагаю организовать спасательно-карательный рейд. Всех, кого можно, спасти, а остальных покарать, чтоб не встали – не будь я старший прапорщик Орлов.

– Кто этот человек и что он говорит? – тихо спросила Фэра у Дары.

– Это Главный Охотник, Ан-дрей Вик-тору-орыч, мужчина Лизы, – так же тихо, и с оттенком благоговения, произнесла та, – он говорит, что хочет пойти и спасти тех людей твоего клана, кто еще жив, а всех людоедов сделать мертвыми.

– Так! – сказал Андрей Викторович, заметивший это шушуканье. – Дара, солнышко, о чем ты там шепчешься с этой женщиной?

– Это Фэра, – ответила девушка, – Мудрая Женщина клана Лани. Она главный у тех, кто бежал. Я говорить ей твои слова.

– Очень приятно, – сказал отставной прапорщик, смерив Фэру пытливым взглядом, – Дара, спроси у нее, где и как далеко отсюда была расположена их стоянка.

– Главный Охотник говорит, что рад тебя видеть, – последовал перевод, – он спрашивает, где и насколько далеко отсюда находилось ваше стойбище?

– Ответь этому храброму мужчине, – сказала Фэра, которая тоже внимательно разглядывала стоящих перед ней странных людей, а заодно кидая быстрые взгляды вокруг, – что наше стойбище находилось на самом берегу реки у впадения в нее небольшой речки. Там мы ловили рыбу. Как далеко отсюда, я не знаю – быть может, полдня пути, быть может, меньше, быть может, больше. Мы бежали оттуда так быстро, как могли.

Дара перевела.

– Так… – сказал Андрей Викторович, – полдня пути – это примерно десять-пятнадцать километров. Если ехать на УАЗе, то доберемся туда примерно за час.

– Погоди, Андрей, – остановил его Петрович, – прежде чем мы отправимся карать и миловать, надо решить вопрос, что нам, в конце концов, делать с этими женщинами?

– Если их клан уничтожен и им некуда идти, – ответил тот, – то милости просим их к нашему очагу. Гуг, Дара и Мара прижились, и эти приживутся. Если, конечно, они сами этого захотят. Но только, чур, не пищать! Ты же это хотел предложить?

– В общем, да, – сказал Сергей Петрович, – но я хотел бы провести это общим решением Совета Вождей.

– Я за! – сказала Марина Витальевна. – Не бросать же этих несчастных на произвол судьбы. Не по-нашему это будет, не по-русски…

Эта суровая с виду женщина на самом деле обладала чувствительной и сентиментальной душой, и жалела всех сирых и убогих, стремясь всем помочь. Иногда она казалась даже грубоватой, но это была лишь маскировка, выработанная в непростых жизненных ситуациях.

– Я тоже за, – сказал ее супружник. – Хотелось бы еще крепких мужиков вроде Гуга… – он усмехнулся, оглядывая пополнение – эти женщин с детьми, таких жалких и напуганных, затем со вздохом произнес: – Но я понимаю, что надо брать то, что дают.

– Дара, – сказал Сергей Петрович, – спроси у этих женщин, хотят ли они жить в нашем клане? Они должны будут спать там, где их положат, есть то, что едят все, и делать то, что им прикажут.

– Нам вождь и шаман Петрович, – последовал перевод, – спрашивает вас, хотите ли вы жить в нашем клане? Вам придется жить как все, и делать, что скажут вожди. Тут очень необычные порядки, и сначала вам может быть трудно делать непонятные вещи. Например, мыться с мы-лом в реке каждый день, копать землю и бросать в нее плоды, резать речной тростник и плести из него ма-ты, учить великий и могучий язык клана, чтобы не разговаривать моим ртом. Но нашим вождям служат могучие духи, и потом вы поймете, что так и было надо, – тут Дара сделала многозначительную паузу, обводя женщин взглядом, исполненным важности и осознания всех преимуществ, которые дает членство в клане, – Решайте.

Да уж, в роли переводчицы она была хороша. Все свои слова она подкрепляла мимикой и очень эффектно модулировала голос в зависимости от произносимых слов. Когда она «работала», на нее было любо-дорого смотреть. Весь ее темперамент явственно отражался в ее жестикуляции – можно сказать, что все ее тело участвовало в процессе, даже рыжие кудряшки выразительно вздрагивали во время ее речи. Только истинные дети природы могут быть столь непосредственны…

– А разве у потерявших свой клан есть какой-нибудь выбор? – сказала Фэра с оттенком горечи. – Иначе только смерть. Как старшая среди женщин, я решаю за всех, – она вскинула голову, – скажи своему вождю, что мы согласны.

– Они согласна, – сказала Дара, сделав рукой характерный жест, словно подгребая воздух к своей груди, – они будут делать все, как я и Мара.

– Ладно, решение принято! – сказал Андрей Викторович, оглядываясь вокруг. – Полчаса на сборы и чистку оружия – и вперед. На дело пойдем я, Петрович, Сергей с Катей, Лиза, Гуг и Дара в качестве переводчика. Антон, одолжишь опять мне свой СКС?

– Конечно, одолжу, – сказал тот, – тебе он нужнее. Оставишь мне свою Сайгу?

– Возьмешь ту, которая у Валерки. Нам лишний ствол тоже не помеха. Жаль, пулемета нет – недосмотрел Петрович, – сказал Андрей Викторович и почесал в затылке. – Еще нам желателен проводник, чтобы мы не плутали. Дара, спроси у этих женщин, кто из них сможет поехать с нами к их стоянке?

Дара спросила, и после некоторой заминки Фэра вытолкнула вперед худенькую девушку с голубыми глазами и длинными волосами цвета спелой пшеницы.

– Это Себа, – сказала она, – она пойдет с вами и покажет дорогу.

Дара перевела, и Андрей Викторович кивнул – Себа так Себа.

13:05. Пристань у Дома на Холме

Когда мотор УАЗа неожиданно чихнул, плюнул сизым дымом из выхлопной трубы и заурчал, женщины из бывшего клана Лани в испуге с визгом бросились врассыпную. В этот момент машина показалась им проснувшимся зверем, голодным и ужасным.

– Не убегайте, – крикнула Дара, – тут нет ничего опасного.

– Глупые женщины, – с мужским пренебрежением к слабому полу, вслед за сестрой прокричал Гуг, – это не страшный зверь, а ма-шина, в нашем клане на ней ездят люди и возят тяжелое.

Андрей Викторович же только пожал плечами, ожидая, пока уляжется переполох. Ничего другого он в принципе и не ожидал. Но не идти же из-за этого пешком.

Наконец суета утихла, опасливо поглядывающие на УАЗ беглянки вернулись к лагерю и вытолкнули из своих рядов обмершую от ужаса Себу. Она была похожа на испуганную кошку – глаза круглые, волосы растрепанные, плечи нервно подрагивают. Однако она, похоже, даже и не думала противиться своей судьбе и делала покорно все, что велят.

Можно было отправляться в путь.

Физрук сел за руль, коллега рядом. Остальные загрузились в кузов, Себа и Дара – стоя на коленях и удерживаясь руками за водительское и пассажирское сиденье, Гуг и Лиза – свесив ноги за борт и держась руками за раму, Сергей-младший и Катя – свесив ноги через задний борт. Езда в таком виде – это еще тот цирк, любой гаишник, увидев такое, умер бы от удушья, поперхнувшись проглоченным свистком. Но, гаишников в округе не наблюдалось, а потому поехали.

Отставной прапорщик старался не гнать – первая, на особо ровных участках максимум вторая передача. Дорог тут все равно нет, одни лишь направления. Дальний форсировали вброд там, где его пересекали беглянки. Тем, кто ехал, свесив ноги вбок и назад, пришлось их поднять, чтобы не замочить. Дальше пошли земли, на которых разведчики клана пока еще не бывали за ненадобностью. В принципе, путь, по которому бежали сперва беглянки, а потом преследователи, был хорошо заметен по вытоптанной траве. Андрей Викторович даже подумал, что напрасно взял с собой отчаянно взвизгивающую на каждом бугорке Себу. Но что сделано, то сделано. Возможно, и она еще на что-то пригодится – как в той сказке про Ивана-царевича.

Километрах в пяти за Дальним наткнулись на лежащую лицом вниз молодую женщину с разбитым дубинкой затылком, из которого все еще сочилась кровь. Андрей Викторович остановил машину и спрыгнул на землю.

– Жива, – сделал он вывод, пощупав жилку на шее, – но если пробит череп, то вряд ли протянет долго. Хотя кто его знает, может, удар прошел вскользь…

Раненую отнесли в сторону от тропы и уложили под кустом, заклеив рану марлевым тампоном. Еще километра через два наткнулись на труп девушки, почти ребенка. Перелом основания черепа и раздробление шейных позвонков. Еще примерно через километр нашли два лежащих рядом тела двух детей семи-восьми лет, забитых дубинками. Андрей Викторович еще раз пожалел об отсутствии пулемета и пообещал сам себе, что устроит такой «вихрь-антитеррор», что все черти повылазят из ада и примчатся перенимать опыт. Дальше все было чисто. Очевидно, схваченных беглецов или тела убитых уже отвели или отнесли на захваченную людоедами стоянку клана Лани.

Вскоре впереди показались дымы костров. Метрах в восьмистах от стоянки на заросшем кустами берегу небольшого ручейка, машина остановилась. Мотор заглох – и Себа наконец выдохнула. Велев молодежи сидеть тихо и не отсвечивать, мужчины вышли из машины и перейдя ручей, в котором не замочила бы ног и курица-подросток, принялись рассматривать в бинокли место будущего сражения.

По стоянке, состоящей из пары десятков крытых шкурами конусовидных шатров-типи, беспорядочно бродило изрядное количество соплеменников тех уродов, что были убиты неподалеку от лагеря клана Прогрессоров (шестьдесят-семьдесят человек). Очевидно, там полегла основная ударная сила этого племени, потому что на стоянке насчитывалось не более десяти мужчин боеспособного возраста. Остальные же были женщинами и подростками обоих полов.

– Ну что, Андрей, – спросил учитель, – какие планы? На то, чтобы пойти и завалить там всех, нас банально не хватит. А на близкой дистанции они нас просто задавят массой.

– Сам вижу, – ответил тот, не отрываясь от бинокля, – надо хотя бы частично выманить их оттуда в чисто поле. Хотя, Петрович, ты посмотри, как их мужики мордуют – своих же баб! Мачизм стопроцентной концентрации, – он нахмурился.

– Точно! И как они только не разбежались от такой жизни? – сказал Сергей Петрович, наблюдая, как высокий и худой тип кулаками «учит уму-разуму» нескольких стоящих перед ним на коленях женщин.

– А куда им бежать-то? – хмыкнул коллега. – Сам же знаешь, что у местных изгнание – это что-то вроде смертной казни. Одиночки тут не выживают. Единственная надежда изгнанника – что его или ее примет какой-то другой клан. А на этих, из-за репутации их племени, местные будут охотиться как на диких зверей.

– Может быть, и так, – задумчиво произнес Петрович, – но ты же понимаешь, что пока все это только наши с тобой домыслы. Просто ты и я – не те люди, что могут хладнокровно убивать беззащитных женщин. Вот мы и придумываем себе оправдания для того, чтобы оставить их в живых.

– Возможно… Но если эти бабы бросятся на меня с дубинами или с визгом кинутся врассыпную спасаться, то после того что я видел, моя рука не дрогнет. Если же они упадут на землю и прикроют головы руками, то тогда извини – не смогу.

– Если ты не сможешь, то я тем более. Но мы с тобой заболтались как два интеллигента. Надо уже что-то решать.

– А что тут решать? – удивился Андрей Викторович. – Валим всех, кто попытается оказать сопротивление или скрыться. А потом разбираемся с оставшимися. Разбираемся в прямом смысле, а не по методу милейшего капитана Флинта. Живыми они от нас точно не уйдут.

– Постой, Андрей… Ты что, и этих тоже собираешься принять в наш клан? Если все пройдет, как ты предполагаешь, их же окажется вдвое больше, чем нас с женщинами клана Лани вместе взятых. Передушат нас как-нибудь ночью как котят, и все.

– Придумаешь какую-нибудь колдовскую заморочку с перемешиванием крови, – усмехнулся физрук, – ты же у нас шаман, а местные, они такие суеверные.

– Ладно, – согласился тот, – я попробую. Альтернатива выглядит куда более отвратительной.

– А теперь все, хватит болтать. Сейчас надо выманить часть этой банды сюда.

– Чем, точнее кем, будем выманивать?

– А Себа у нас на что? – ответил отставной прапорщик, радуясь возникшей у него в голове идее. – Натянем поперек тропы буксировочный трос, которым мы тягали бревна, и, чтобы не поднимать раньше времени шухера, попробуем обойтись без огнестрела – будем действовать арбалетами и клинками. Главное, чтобы девчонка держала себя в руках и не бросилась удирать раньше времени.

– Ладно, – сказал Петрович, которому идея коллеги пришлась весьма по душе, – пошли уговаривать эту Себу. Что-то мне говорит, что она отчаянная трусиха, и уговорить ее будет непросто.

Плачущую Себу уговаривали чуть ли не четверть часа, но все же уломали. Последним аргументом послужили несколько веток кустов, с палец толщиной, которые бывший военный без особой натуги срубил своим кукри и пояснил, что так будет с каждым, кто попробует тронуть ее хоть пальцем. Аргумент сработал, и девушка согласилась побыть живой приманкой. Еще четверть часа ушла на подготовку засады. Сергей Петрович, Сергей-младший, Катя и Лиза вооружились взведенными арбалетами, Андрей Викторович снова вынул пару кукри, а Гуг взялся за свой топор. С его силой в местных условиях это вообще была вундервафля. Да и владел он им вполне прилично.

14:25. берег Гаронны, 14 километров вверх по течению от Дома на Холме

Все вышло как и задумывалось. И даже лучше. Когда Себа выскочила из кустов и закричала, привлекая к себе внимание, в ее сторону направились не только мужчины, но и большинство мальчишек-подростков, которым тоже, видимо, захотелось принять участие в забаве. Для того чтобы пробежать восемьсот метров, нужно минут пять. За это время можно сделать много полезного. Например, натянуть трос, завести УАЗ и не спеша встать по номерам.

Ослепленная охотничьим азартом погоня вломилась в кусты, словно стадо бизонов. Первая пятерка, запнувшись о коварную придумку, кубарем полетела на землю, где попала под беспощадные удары Андрея Викторовича и Гуга. Еще четверым достались стрелы из арбалетов. Все произошло так быстро, что никто даже не успел испугаться. Подростки отставали от головной группы метров на семьдесят и некоторое время по инерции бежали вперед. Поскольку, пересекая ручей, тропа делала поворот, то понять, что что-то не так, можно было только приблизившись к кустам вплотную. Взревел мотор, и, раздвигая ветви кустов, прямо перед ними, словно невиданное исчадие ада, , выскочил облепленный людьми УАЗ, наводя трепет и панику.

Выведя машину на ровное место и ударив по тормозам, Андрей Викторович взялся за СКС. Рядом стрелял из мосинки Петрович. Несколько раз бахнула «Сайга» Сергея-младшего, по разу выстрелили из арбалетов девушки. Тридцать метров – это не дистанция для стрельбы, и мальчишки даже не успели обратиться в бегство. Погоня превратилась в бойню.

Закончив избиение, старший прапорщик загнал в СКС свежую обойму, и, крикнув: «Держитесь!», надавил на газ и отпустил сцепление. Подпрыгивая на кочках, машина понеслась вперед. Несомненно, она внушала людоедам беспредельный ужас. Долговязый тип на захваченной стоянке клана Лани, вместе со своим толстеньким низеньким помощником заметались, закричали, замахали руками, но тут произошло нечто невероятное. Те самые женщины и девочки его же племени, которых он «воспитывал» при помощи кулаков, вдруг вскочили с земли, навалились толпой, не обращая внимания на удары дубинкой, и начали терзать своего мучителя и его помощника зубами и ногтями. Кроме того, на стоянке происходила еще какая-то возня, но подробностей разглядеть не удавалось.

– Офигеть! – сказал главный прогрессор, сжимая в руках «мосинку» и подпрыгивая на сидении вместе со скачущим по кочкам УАЗом. – Революция в Каннибалии! Импичмент по-африкански. А мы с тобой, Андрей, мучились, думали, что с ними делать.

– Рано радуешься, Петрович, – сжав зубы, ответил его друг, – пока не ясно, что там эти фурии еще натворили. Если они порешили пленных, то я сам, собственной рукой, пущу их всех в расход.

Эта кровавая вакханалия продолжалась чуть больше двух минут, пока УАЗ ехал от ручья к стойбищу. Удар по тормозам, длинный гудок клаксона; Андрей Викторович ставит передачу на нейтралку и соскакивает на землю, держа СКС наизготовку. Слева от него оказывается Гуг с топором, а за спиной Лиза с арбалетом. С другой стороны машины спрыгивает вниз Петрович, Сергей-младший и Катя. Парень делает два выстрела из «Сайги» поверх голов, картечь с визгом рассекает воздух. И тишина. Полуафриканки, прекратив драку, распростерлись на земле плашмя. Одну, попытавшуюся было с визгом бежать, свои же схватили за ноги, повалили на землю и прижали, чтоб не дергалась.

Петрович сделал шаг вперед и осмотрелся. Зрелище было не для слабонервных. Повсюду валялись растерзанные в порыве неистовой ярости тела полуафриканцев – мальчиков и мужчин. На кострах жарилась ужасная людоедская трапеза, а рядом валялись разделанные части тел. В основном это были люди с белой кожей, скорее всего, охотники клана Лани, павшие при обороне стойбища. Но рядом лежали разрубленные на части тела и полуафриканцев. Свои потери у людоедов тоже шли в котел.

Это место было опоганено.

Чуть в стороне от общей кутерьмы на земле ничком лежали связанные по рукам и ногам женщины, подростки и дети клана Лани. Своеобразные живые консервы. Но и среди них Петрович тоже увидел четыре тела с кофейно-смуглой кожей. Было понятно, что женщины в этом племени низведены до положения рабочей скотины и пищевого ресурса. И еще что поразило вождя клана Прогрессоров – ни среди убитых мальчиков, ни среди валяющихся рядом со своими старшими товарками полуафриканских девочек не было ни одного ребенка моложе десяти лет.

Петрович бегло пересчитал распростертых ниц полуафриканок. Вышло, что их было от тридцати до сорока человек. С учетом того, сколько их клан сегодня истребил мужчин этого племени, у Петровича получилось, что соотношение полов в нем было три к одному в пользу мужчин. В то время как в других племенах (ему было известно это сначала от близняшек, а потом от Фэры) соотношение составляло примерно один к двум – один к полутора в пользу женщин. Племя людоедов, страдая от хронического недостатка пищевого ресурса, очевидно, с недавних пор практиковало повальное детоубийство и, пожирая само себя, вскоре должно было исчезнуть с лица земли естественным путем.

Катю вдруг согнуло и она тяжело и с надрывом начала блевать. Остальные держались; Гуг был потрясен, но старался этого не показывать, Дара прикрыла ладонью рот, а Себа, совсем еще ребенок, увидев весь этот ужас, упала в обморок. Петровичу тоже было мерзко и противно, но он сдерживал себя, стараясь мыслить логически. Коллега был куда более категоричен.

– Ну что, Петрович, – сказал он, поводя из стороны в сторону стволом СКСа, – и эту стаю бешеных гиен мы собирались принять в наш клан? Перестрелять их – и дело с концом.

– Не кипишись, Андрей, – сказал учитель, не прекращая мучительно размышлять, – давай начнем с того, что развяжем пленных.

– Рядовой Гуг, – рявкнул тот, – слышал, что сказал Петрович? Развязать пленных, но сперва связать руки всем этим черным бабам. А то у меня на душе что-то неспокойно. Серега – прикрывай его. Лиза – приведи в чувство Себу, она нам сейчас понадобится. Дара – ко мне!

– Чем связать, вождь? – недоумевающее спросил Гуг. – Веревка нет.

– Катя, – уже тише сказал Андрей Викторович, – проблевалась? Ничего, девочка, это не стыдно, такое и со здоровыми мужиками бывает. А теперь иди и посмотри у меня в бардачке моток скотча. Как знал, таскал с собой повсюду. Будешь вместе с Гугом и Серегой вязать лапки этим цацам.

Утирая ладонью рот, Катя побрела к машине и вскоре вернулась с большим мотком широкого строительного скотча. Гуг заворачивал лежащим полуафриканкам руки за спину, а Катя, уже немного пришедшая в себя, стараясь не смотреть по сторонам, перехватывала их запястья двумя оборотами скотча. Никто и не думал шевелиться, безумная ярость перешла в полную апатию.

15:05. стоянка клана Лани, берег Гаронны, 15 километров вверх по течению от Дома на Холме

– Половина дела сделано, – сказал командир, когда операция по связыванию пленных была закончена. – Приступаем ко второй части Марлезонского балета.

– Черный развязывать? – спросил Гуг, подходя к «живым консервам».

– Этим только ноги, чтобы могли идти сами, – ответил мужчина, – и давайте поживее – с этой помойки надо скорее уходить. Тошно здесь.

– Погоди, Андрей, – сказал Сергей Петрович, – сперва нужно осмотреться и забрать шкуры с шатров и прочее имущество Ланей. Шесты мы нарубим на месте, но надо ж им будет где-то жить, пока идет стройка.

– Осматривайся, а я пока тут покомандую. Дара, возьми Себу и иди к этим жертвам первобытного террора. Объясни им, что происходит, и что их ждет впереди. Чтобы не разбежались от нас с перепугу.

Пока эти двое рассказывали развязанным и испуганным женщинам Ланей, какие крутые перемены наступили в их судьбе, учитель прошел к берегу реки, где обнаружил четыре длинных, выдолбленных из цельного дуба челнока, и до десятка узких, хищных каноэ, собранных из гнутых прутьев и обшитых шкурами – похоже, тюленей. Его первоначальная догадка подтвердилась – в своем долюдоедском прошлом это племя обитало где-то на побережье и охотилось на морскую живность. Вернувшись, он рассказал об этом товарищу.

– Отлично, – сказал тот, – челноки – имущество ценнее любых шкур. Знаешь, сколько времени уходило у этих несчастных на изготовление каменными орудиями одной штуки?

– Знаю – от начала до конца – около десяти лет, а служили они хозяевам лет по пятьдесят, если не больше.

– Вот именно. Ценная вещь. Но погоди с трофеями, нам бы сперва с людьми разобраться.

Первыми вожди разбирались с женщинами из клана Лани, которые, хромая и разминая затекшие руки, подошли к ним вместе с Дарой и Себой. Рыжая была довольна. Сегодняшний день резко повысил ее статус в клане. Шутка ли, без ее участия теперь было невозможно никакое, даже самое простейшее дело. Конечно, когда новенькие выучат язык, надобность в переводчике отпадет, но до тех пор она намеревалась закрепить свое высокое положение какими-то иными способами. Да мало ли какими. Прав был ее мужчина Ва-лера, когда говорил ей слова одного мудреца их племени: «Учиться, учиться и еще раз учиться».