Смоленский нокдаун

Но хочешь не хочешь, а эту головную боль тоже надо было лечить, поэтому майор Ланге направил туда второй и последний имеющийся в его распоряжении ремонтно-восстановительный поезд. Одновременно он запросил помощи у оккупационных властей, потребовав, чтобы на последний, третий мост в этой группе, расположенный еще в полутора километрах южнее моста через Граничевку, в качестве живого щита были выведены местные жители, в присутствии которых никто ничего взрывать не будет. Те, разумеется, подсуетились и на железнодорожные пути в районе охраняемого объекта были выгнаны около сотни баб с маленькими ребятишками. Забегаешь тут, когда даже за небольшую задержку в переброске воинских эшелонов можно лишиться теплой и уютной должности и направиться на Восточный фронт рядовым, тем более что он тут совсем рядом. Одновременно поднятые по тревоге немецкие саперы обследовали все железнодорожные и шоссейные мосты вдоль маршрута следования перебрасываемых войск и доложили своему командованию о том, что везде все чисто и никаких закладок взрывчатки в мостах или под ними не найдено.

Ночь прошла беспокойно, потому что все станции Коростеньского железнодорожного узла превратились в некое подобие консервных банок, вместо селедки набитых эшелонами с войсками, техникой, топливом и боеприпасами. Весьма взрывоопасная и соблазнительная для вражеской авиации смесь, поэтому немецкие зенитчики бдели всю ночь, причем напрасно. Никто к ним так за всю ночь и не прилетел, только зря звукометристы крутили свои шарманки, а наблюдатели напряженно всматривались в горизонт.

Утром, когда ремонт мостов в северном направлении почти подошел к концу, вдруг неожиданно один за другим с коротким промежутком рванули мосты в непосредственных окрестностях Коростеня, обрубая ниточки железнодорожных путей. И вражеской авиации в воздухе опять не было, а мосты были заранее проверены саперами вдоль и поперек. Коростеньский узел к тому моменту был уже так переполнен, что следующие в северном направлении эшелоны теперь останавливали в Житомире и даже Бердичеве. Но никто еще не подозревал того, чем пахнет это дело и что город Коростень превратился в смертельную ловушку для 14-го моторизованного армейского корпуса, включавшего в себя мотодивизию СС «Викинг», мотодивизию СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 9-ю панцердивизию. Пройдет еще совсем немного времени – и на железнодорожных путях воцарится настоящий ад на земле, а из тридцати тысяч немецких солдат и офицеров, битком забивших станцию, в живых в итоге останется не больше двух тысяч, и почти все они до конца жизни будут калеками.

* * *

Тогда же, Брянская область, Унечский район, окрестности поселка Красновичи

Разумеется, Коростеньский узел третировали не диверсанты и не бомбардировщики советских ВВС, а входящая в состав российской экспедиционной группы войск 112-я бригада оперативно-тактических ракет «Искандер-М», расположенная на позициях прямо у портала в Красновичах. Первые два выстрела, произведенные день назад, ставили целью создать затор и стимулировать накопление на железнодорожной станции эшелонов с немецкими войсками. К полному двойному залпу бригады в сорок восемь ракет эти два пуска не имели отношения, потому что одна ТЗМ, отдав свои ракеты на пусковую установку, обернулась обратно в 2018 год, где подзарядилась до штатного боекомплекта, благо время позволяло.

Во втором залпе, в котором участвовали три машины, из шести ракет пять несли моноблочные фугасные заряды, предназначенные для разрушения мостов, а шестая кассету с тремя складными беспилотниками, которые были отпущены в свободный полет на высоте двух километров и были способны самостоятельно продержаться в воздухе около полутора часов. Получив подтверждение, что в ловушке Коростеньского железнодорожного узла находится большое количество вражеских войск и техники, командование экспедиционной группы войск отдало приказ на проведение завершающей фазы операции «Крысолов».

На огневые позиции поступил соответствующий приказ, и почти одновременно на столбах огня и белого дыма в небо ушли первые восемнадцать ракет – сначала девять, а минуту спустя еще девять. Это будоражащее кровь зрелище можно было наблюдать с довольно большого расстояния – так, например, пуск ракет видели бойцы и командиры свежей стрелковой дивизии, перебрасываемой к Гомелю по железной дороге от Брянска. Товарищи военные чуть шеи не повыворачивали, наблюдая стремительный взлет превращающихся в сияющие точки ракет.

Эти ракеты были начинены термобарическими кассетными элементами и вызвали на станциях Коростень-Подольский и Коростень-Житомирский просто ужасные разрушения и человеческие жертвы, потому что эти станции Коростеньского узла, находящиеся на главной оси перевозок, были забиты не только эшелонами с солдатами и техникой, но еще и с топливом с боеприпасами, ибо снабжение группы армий «Центр» не было рассчитано на первую танковую группу и все необходимое она везла с собой. Естественно, что срабатывание кассетных термобарических боеголовок «Искандер» вызвало детонацию всего этого богатства и воспламенение бензина, вылившегося из разрушенных цистерн. В эпицентре этого рукотворного ада рельсы плавились как восковые, а кирпичи оплывали стеклянистой зеленоватой массой.

Полчаса спустя такой же удар обрушился на станции Коростень, Пост-Южный, Сады и Чигири, на которых в основном отстаивались эшелоны с пехотой. Вот там-то и было какое-то количество выживших, потому что некоторые из солдат отлучились либо в самоход, либо по поручениям господ офицеров. В любом случае все эти счастливчики еще будут вынуждены объяснять в ГФП, как так получилось, что они выжили, а их кригскамрады погибли.

* * *

26 августа 1941 года. 18:15. Окрестности Могилева. Штаб группы армий «Центр»

Генерал-фельдмаршал Федор фон Бок

Обстановка на фронте опять осложнилась до крайности. Усиленный 13-й армейский корпус, пять пехотных дивизий вместо обычных трех – все, что осталось от 2-й армии после разгрома 43-го АК – оказался отрезан большевиками и «марсианами» в котле южнее Гомеля. И сейчас эти отрезанные дивизии в отчаянных маневренных боях пытаются найти выход из этой ловушки, а панцеркампфгруппы «марсиан» решительными ударами отсекают эти тонкие пальцы, ищущие пути к спасению. При этом по каналам агентурной разведки абверу достоверно стало известно, что к Гомелю по железной дороге перебрасываются все новые и новые свежие стрелковые дивизии большевиков. Пройдет еще немного времени – и через них не сумеют пробиться не только пехотные, но и моторизованные соединения. Пожалуй, пришло время признать, что потрепыхаться, отвлекая на себя внимание и резервы, эти войска еще могут, а вот вырваться из ловушки уже нет.

И дело тут не только в «марсианах». Видна твердая и тяжелая рука недавно назначенного нового командующего фронтом генерала Жукова. И хоть за этим достаточно молодым генералом была всего лишь одна успешная маневренная операция против японцев у Номонкана5, было видно, что герр Жуков полон решимости доказать, что тот успех был не случаен и германскую армию с его стороны теперь ждут большие неприятности. Но как бы то ни было, требовалось латать дыру, образовавшуюся после поражения 2-й армии. Как только Жуков закончит кромсать и давить остатки несчастного 13-го армейского корпуса, он немедленно развернет свои подвижные части на север, стремясь подрезать коммуникации всей группы армий «Центр», и противопоставить этому ударному кулаку было нечего, разве что начать снимать силы с главного, Московского направления. Но делать это фон Боку боязно. В последнее время большевики там перестали колотиться растопыренными пальцами в кирпичную стену6, и теперь следовало ожидать ударов плотно сжатыми кулаками.

А взять войска для латания дыры хоть откуда-нибудь требовалось срочно. Дело в том, что перебрасываемый с юга 14-й моторизованный корпус, на скорейшее прибытие которого в качестве экстренного подкрепления командование группы армий «Центр» рассчитывало совсем недавно, после удара неизвестным оружием «марсиан» почти в полном составе сгорел на станции Коростень. Фон Бок мог только возблагодарить Всевышнего, что это прискорбное событие произошло не в его зоне ответственности и что отдуваться теперь придется несчастному фон Рундштедту, а не ему.

А как же иначе, ведь в состав 14-го мотокорпуса входили любимые соединения фюрера: панцердивизия СС «Викинг» и лейбштандарт «Адольф Гитлер», поэтому гнев вождя германской нации оказался страшен. Во-первых – расследовать эту историю в штаб группы армий «Юг» в Житомире вылетел лично Генрих Гиммлер, и было понятно, что в ходе этого визита головы «виновных» покатятся градом. Во-вторых – город Коростень было приказано стереть с лица земли вместе с людьми, собаками и кошками. И даже страшно подумать, как на это отреагируют «марсиане». Предположительное наличие в их арсенале оружия дальнего действия (в сотни и тысячи километров), способного одним выстрелом сметать с лица земли целые города, наводили на невеселые мысли. Ответ «марсиан» на уничтожение одного из русских городов мог оказаться таким ужасным, что даже страшно было подумать.

Кроме всего прочего, рокадная дорога, пострадавшая во время удара неизвестным оружием по Коростеню, будет непригодна для движения от недели до десяти дней, и затея фюрера с уничтожением города еще больше увеличит этот срок. Из-за этого теперь резервы с южного направления будут поступать кружным путем, по рокаде, проходящей на сто пятьдесят километров дальше к западу через Ровно-Сарны-Барановичи, а если неизвестное оружие дотянется и туда, то придется возить войска через Польшу.

Фельдмаршал фон Бок подумал, что произошло самое худшее, и чего в первую очередь так опасался Быстроходный Гейнц. Большевики, сумев договориться с «марсианами», слились с ними в единую до неразличимости военную силу. По крайней мере, так дело обстоит на южном фасе Смоленского выступа, где в жарком огне маневренного сражения дотла сгорают последние резервы группы армий «Центр». Единственное счастье немецких войск заключалось в том, что «марсиане» пока не сумели перебросить из будущего свою ужасающую авиацию, а их винтокрылые боевые каракатицы не залетают вглубь немецкой территории далее двух-трех десятков километров. Но как раз в этой прифронтовой полосе расположены позиции артиллерии, а также дивизионные, корпусные и армейские штабы, которые эти винтокрылы третируют с особым азартом. Одна ли две пары таких аппаратов внезапно появляются поблизости от позиций немецкой артиллерии или места дислокации штабов. Потом следует пуск реактивных снарядов с дальней дистанции, поле чего, не дожидаясь, пока немецкие зенитчики развернут свои флакки и фирлинги, винтокрылые налетчики скрываются с глаз, чтобы чуть позже атаковать с другого направления. Часто после таких вот внезапных визитов на немецкие позиции обрушивается частый и плотный артиллерийский огонь7.

При этом «эксперты8» люфтваффе опасаются приближаться к этим винтокрылым машинам, потому что они чрезвычайно маневренны, буквально способны крутиться вокруг собственного хвоста и при этом метко отстреливаться от атакующих истребителей из поворотной носовой пушки и с помощью самоприцеливающихся противосамолетных ракет. Сбить или хотя бы подбить такой винтокрыл «эксперту» крайне тяжело (прецедентов еще не было), а вот свернуть свою шею весьма просто (прецедентов хоть отбавляй).

В любом случае, дыру во фронте требуется хоть чем-то латать, поэтому 3-я танковая группа генерала Гота спешно развернута на юг и спешит к Гомелю, из 9-й и 4-й армий изымаются сводные капфгруппы и целые дивизии, которые тоже направляются на угрожаемые направления. Теперь уже не большевистское, а германское командование бросает войска в топку войны чуть ли не побатальонно, лишь бы любой ценой сорвать вражеский замысел и не дать свершиться самому худшему.

Ведь стоит только обойти стол по кругу и встать с другой стороны карты (там, где сейчас, ухмыляясь, стоят бестелесные призраки его оппонента генерала Жукова и безвестного пока командующего «марсиан»), как сразу обозначаются направления ударов двумя подвижными группировками. Первая подвижная кампфгруппа нанесет удар из района Унеча-Сураж на Кричев-Мстиславль, подрезая 4-ю армию и ставя на грань катастрофы весь правый фланг группы армий «Центр». Вторая из района Гомеля ударит на Могилев, перехватывая транспортные коммуникации и подготавливая последний удар, который поставит группу армий «Центр» на грань катастрофы и, заставляя его, фон Бока, отвести войска за Днепр, что фактически будет означать переход войны к позиционной фазе и ее проигрыш Германией. Как это бывает, все хорошо помнят по прошлой Великой Войне. Германия не в состоянии вести войну на истощение ресурсов сразу со всеми англосаксами, большевиками, да еще никому неведомыми «марсианами». Так что замысел противника требуется сорвать любой ценой, и поэтому к месту грядущих событий спешат германские танки и пехота. Неважно, сколько их погибнет во время встречных уларов. Важно то, что замысел «марсиан» и большевиков будет сорван и группе армий «Центр» удастся удержать достигнутые рубежи, с которых уже возможно наступление на Москву.

Жаль, конечно, погибшего в Коростене 14-го мотокорпуса. В ударе плотно сжатыми кулаками по «марсианам» и их большевистским прихвостням этого соединения будет очень не хватать. Но это и урок того, что даже на значительном удалении от линии фронта слишком плотная концентрация войск, представляющих собой единую цель, становится уязвимой для ударов неведомым дальнобойным оружием «марсиан». И никому не известно, какого страшного джокера они могут вытащить из рукава в следующий раз, а также, какая часть немецкого населения останется в живых после этой страшной войны, которая началась в Испании с руин Герники, но в самом деле может закончиться развалинами Берлина.

Или, в самом деле, если Германии в этой войне все равно суждено потерпеть поражение, то не послать ли к черту этого ефрейтора и попробовать рассмотреть иные альтернативы?

* * *

26 августа 1941 года, 23:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего

Сталин сидел за своим столом и перебирал фотографии, сделанные беспилотниками во время ракетного удара по железнодорожным станциям Коростеня, забитых эшелонами с немецкой техникой, войсками и боеприпасами. Операция «Крысолов», которую потомки провели при полном согласовании со штабом РККА, завершилась полным успехом. Во время передислокации по рокадной железной дороге оказались уничтожены три сотни вражеских танков, около тридцати тысяч солдат и офицеров, а также большое количество горюче-смазочных материалов. И к такому эффекту привели всего два залпа оперативно-тактической гвардейской ракетной бригады.

И в то же время Верховный понимал, что будь на ракетах специальные, так называемые ядерные, боеголовки, то вместо пятидесяти ракетных пусков потребовалось бы всего пять-шесть. Два – обычными фугасными зарядами, чтобы разрушить мосты и остановить движение, один – для доставки корректирующих беспилотников, и еще два-три ядерными зарядами, чтобы стопроцентно поразить скопления вражеской живой силы и техники. Правда, в таком случае полностью был бы уничтожен и советский город Коростень, с огромным количеством жертв среди мирного гражданского населения. Нет, на такое Вождь мог пойти только в самом крайнем случае, когда такая операция спасала бы огромное множество других советских людей. Да и потомки тоже не торопились нести в этот мир такое ужасное оружие, только проинформировав о его наличии.

Но, как бы то ни было, уже завтра торжествующий голос Левитана поведает эту весть стране и миру, особенно подчеркнув тот факт, что большинство уничтоженных вражеских солдат являлись членами преступной организации ваффен-СС, ответственной за множество преступлений против человечества. Более того, во всех кинотеатрах СССР будет показан короткометражный документальный фильм об этом событии, который составной частью будет включен в очередной военный выпуск Союзкиножурнала.

Отложив фотографии, Сталин встал и прошелся по кабинету. Вместе с положительным эффектом от вмешательства потомков в войну, выразившимся в прекращении вражеского наступления и стабилизации положения на фронтах, нарастали явления, которые Вождь хотел бы оттянуть как минимум до конца войны. В первую очередь, тревогу вызывало недовольство некоторой ортодоксальной группы лиц в руководстве партии тем положением дел, какое сложилось в отношениях с потомками. Этих борцов с диктатурой кровавого царского режима за живое царапали российский триколор и двуглавый орел, и возмущало то, что Сталин от имени СССР обязался не вести агитации против российских властей, направленной на свержение буржуазного строя и торжество социалистической революции.

Ворошилов, Маленков, Каганович, Хрущев и множество персон поменьше злобно шипели по углам, осуждая заключенный с потомками договор. Правда, Ворошилов, единственный из этой компании, на правах старого боевого товарища, попробовал переговорить на эту тему с ним, со Сталиным, открытым текстом. Выслушав Первого Красного Маршала, Верховный задал ему только один, но очень важный вопрос:

– Клим, ты дурак?

В ответ Ворошилов лишь смущенно кашлянул и спросил:

– А чего я такого сказал? Ведь все строго же по товарищам Ленину и Марксу?

– А ты знаешь, – спросил вождь, – что коммунистов там, в две тысячи восемнадцатом году, никто не преследует? А ты знаешь, что наши с тобой идейные последователи, руководители Коммунистической Партии Советского Союза, сами сдали доверенную им народом власть в руки так называемых демократов, чтобы тут же обернуться банкирами и капиталистами, растерзав на куски в свою пользу всенародно созданную собственность, в первую очередь заводы и фабрики. А ты знаешь, что наши идеалы там были брошены в грязь и провалялись в ней больше четверти века? А ты знаешь, что так называемой коммунистической партией Российской Федерации руководит человек, которому мы с тобой не доверили бы и райком в сельской местности? А ты знаешь, что, несмотря на деятельность так называемого товарища Зюганова, авторитет СССР и лично товарища Сталина находится на недосягаемой высоте, и что военкоматы ломятся от желающих отправиться воевать за СССР? А ты знаешь, что человек, который подговорил тебя, простодушного, прийти ко мне и наговорить всякой ерунды, там, в будущем, успешно спланировал и провел антисоветский переворот с целью захвата личной власти, который стал началом конца всего, за что мы с тобой боролись? Не знаешь? Ничего ты, Клим, оказывается, не знаешь, а берешься меня судить! Хочешь, я отправлю тебя туда, в две тысячи восемнадцатый год, специальным представителем коммунистической партии и советского правительства? Не хочешь? И правильно делаешь, потому что со своим простодушием ты там только наломаешь дров!

Смущенный и задумавшийся Ворошилов тогда ушел, а Верховный подумал, правильным ли путем идет советская власть и он, товарищ Сталин, лично. Какую такую ценность из себя представляют соратники и пособники Клоуна, чтобы, как и в прошлый раз, отдать им на откуп будущее страны, как это было сделано в прошлом потомков, или все же предпринять экстренные меры для того, чтобы пресечь это безобразие на самом его зародыше. Такая ортодоксальность, какую проявила эта «группа товарищей», уже напрямую граничит с троцкизмом. Лаврентий, конечно, держит руку на пульсе, но и пускать партийные дела на самотек тоже не стоит. Если уже начались закулисные разговоры, то тут недалеко и до беды. Но, с другой стороны, затевать новый тридцать седьмой год, когда враг стоит в трехстах километрах от Кремля – не самое умное решение. Да и потомки такую компанию в разгар войны воспримут крайне негативно. В таком случае остается только одно. Брать фигурантов по одному, давать назначения на окраины с понижением, подальше от посторонних глаз, и расправляться с ними уже там. Тимошенко командовать ТуркВО уже уехал. Следующий на очереди Клоун, которого тоже было бы неплохо запихнуть куда-нибудь поглубже. И повод для этого есть. По вине командования Юго-Западного и Южного фронтов под Уманью в окружение попали 6-я и 12-я советские армии, а также 2-й механизированный корпус. Сто десять тысяч пленных и двадцать тысяч погибших. Избежать окружения или суметь выйти из него сумели максимум пятнадцать тысяч бойцов и командиров. В итоге между Юго-Западным и Южным фронтами образовался разрыв фактически от Киева и до Николаева, сейчас экстренно латаемый за счет подтягиваемых из глубины недавно сформированных дивизий и остатков войск внутренних округов.

В первую очередь за такой исход следует дать по шапке Тюленеву и Кирпоносу – за то, что не смогли решить, в какую сторону лучше отступать советским армиям, оказавшимся под угрозой окружения, а в итоге полностью утратили управление войсками и контроль за ситуацией. Но это не к спеху, потому что если Тюленева можно заменить Малиновским, то адекватной замены Кирпоносу пока не просматривается. Менять Жукова на Рокоссовского на Брянском фронте можно будет не раньше, чем полностью завершится Смоленская операция.

Но в любом случае стоит вызвать к себе Никитку и спросить: «А ты куда смотрел, паскуда?» – и мордой, мордой по столу. Без этого мотивировать понижение никак не получится. Но никаких шпионских скандалов и измен. Дело должно быть представлено так, что вся эта трагедия случилась исключительно по глупости и недалекости ума. Только таким образом можно будет снять Никитку только с должности Члена Военного Совета Юго-Западного фронта. Ведь Киев все еще в наших руках, и отдавать его немцам на этот раз мы не собираемся, а значит, снять Клоуна с должности первого секретаря КПУ так просто не получится. А может быть, и в самом деле попросить Лаврентия организовать Никитке сердечный приступ, авиакатастрофу или пулю немецкого снайпера во время выезда на фронт, после чего чин по чину упокоить это дело на дне самых тайных архивов? Нет человека – нет проблемы. Можно, конечно, обратиться и к потомкам, но это только в крайнем случае. Слушком уж они щепетильные, привыкли делать политику в белых перчатках, так что такой просьбы могут и не понять, а у Лаврентия к Никитке есть свой личный мотив.

Что касается остальной кодлы, то всех можно распихать туда, куда Макар телят не гонял. Того же Клима, бесполезного на фронте, послать нашим представителем к китайским коммунистам, пусть там проследит, чтобы товарищ Мао так и не стал главным в Китае; Маленкова отправить в Казахскую ССР, пусть поднимает сельское хозяйство; а Кагановича специальным представителем советского правительства в США, агитировать за советско-американскую дружбу. И, самое главное, готовить кооптацию в ЦК – надежных молодых товарищей, которые не изменят ни при каких условиях и будут работать не за страх, а за совесть. Ведь, в конце концов, будущее СССР – это самый важный вопрос, прямо вытекающий из исхода войны, но не зависящий от него на все сто процентов. Ведь мир можно полностью просрать уже после блистательной победы, при этом бесполезными окажутся миллионы бойцов и командиров, тысячи танков и самолетов и десятки тысяч артиллерийских орудий. У потомков уже такое было, и не зря же они говорят, что рыба гниет с головы. Кстати, судя по словам Клима, Хрущев сейчас в Москве. А раз он в Москве, то исключительно для того, чтобы готовить вместе со своими подельниками заговор. Вследствие этого и дело с ним должно быть сделано без промедления. Надо только позвонить Лаврентию и сказать, что планы меняются, и песенка Клоуна спета.

* * *

27 августа 1941 года, 05:30. Окрестности Могилева, населенный пункт Мостки, передовая часть передислоцирующейся к Гомелю 3-й панцергруппы генерала Гота

Только-только брезжит на востоке полоска зари. Спят еще города и села к востоку от линии фронта, спят люди на оккупированной территории, спят на своих аэродромах эксперты люфтваффе…

Однако не спят солдаты и офицеры германской третьей танковой группы, в настоящий момент экстренно перебрасываемой в район Гомеля. Предпочитая совершать танковые марши по холодку, генерал Гот поднял своих мальчиков задолго до рассвета, чтобы, выступив с первыми лучами солнца, они уже к полудню, когда начинается настоящая жара, смогли закончить свой суточный марш в сто двадцать километров – ведь именно столько могли пройти на одной заправке при движении по плохим русским дорогам новейшие панцеры Т-IV.

Иначе при движении в самое жаркое время в радиаторах танковых двигателей просто закипает вода, к тому же после каждого такого марша механикам-водителям панцеров и водителям грузовиков требуется с особым тщанием чистить воздушные фильтры от набившейся пыли. Эти «четверки», из-за которых танковая группа генерала Гота двигалась так медленно, представляли собой ее основную ударную силу, потому что больше половины состава ее танковых полков составляли слабо вооруженные и плохо бронированные чешские танки LТ-38.

Даже сами немцы признавали, что это убогое изделие чешского панцерпрома на Восточном фронте годилось к применению только там, где не ожидалась встреча с новыми русскими танками Т-34 и КВ. А если по-хорошему, то применять их было желательно только там, где основным противником немецких танкистов мог стать только русский Иван с трехлинейной винтовкой, ибо этому недопанцеру была страшна даже русская «сорокопятка» с ее бракованными бронебойными снарядами.