Полигон безумной смерти

– А как ты догадался про полигон? – с любопытством, наклонившись вперед, спрашивает шеф. Вика тоже отрывается от созерцания собственной обуви и устремляет заинтересованный взгляд на меня.

Я вкратце рассказываю нашу эпопею. Особо останавливаюсь на подробностях моей резни в деревне. Вика брезгливо морщится.

На лице шефа не дрогнул даже мускул. Для него это не люди. Это материал… Они считают, раз они их создали, создали их мир, то это собственность. Собственность, с которой можно делать что угодно. Убить, заразить вирусом и при этом хладнокровно записывать результаты эксперимента.

Претендовать на место бога – это чересчур!

– Лежа на дне расщелины, зараженный вирусом, обессиленный, я был готов умереть. Но произошло обратное… Присутствие во мне частички Машен, уроженки этого мира, и нарастающее влияние вируса благотворно повлияло на мой организм и расставило в голове кусочки мозаики по своим местам…– немного соврал я. Время для правды еще не пришло. – Окружающий мир был слишком упрощенный. Это и навело меня на мысль о чем-то вроде полигона.

– Догадливый, – сказала Вика и подарила уважительный взгляд. Ну что ж, уважение со стороны противника это хорошо…

– Теперь меня интересуют подробности уничтожения вируса. И хватит увиливать от ответа! – с угрозой произнес шеф. – Или прикажешь силой доставать из твоей головы нужную информацию?

– Знаете, а ведь вы не люди, – закуривая сигарету, глубокомысленно произношу я. – Вы – нелюди! Так издеваться над подобными себе… – Выдыхаю тяжелый клуб дыма прямо в лицо Петру Семеновичу.

– Кто бы говорил, – нахмурился он и отогнал взмахом руки клубящееся у лица облачко. – А вы? Что вы творите здесь, у себя, в своем мире? Причем вы делаете все то же, только не на специальных образцах, на полигонах, а на своих ближних. Ваши зверства и войны своей жестокостью порой удивляют даже нас. А ваше отношение к планете?…

Шеф не торопясь достал тазер из верхнего ящика стола и навел на меня.

– Я вижу, ты не горишь желанием поговорить начистоту, – с наигранным сожалением произнес он. – Придется разговаривать с твоими мозгами тет-а-тет. Так будет намного проще. Они в отличие от тебя врать и увиливать от ответа не могут.

Мысленно даю команды:

«Инициализация»

«Загрузка системных модулей»

«Загрузка боевых модулей»

«Отключение модуля размножения»

«Закрыть ввод данных в процедуру Инфицирование»

«Открыть поток для ввода исходных данных в ядро»

«Ввод исходных данных»

«Задача1: поражение целей, представляющих опасность, в пределах этой комнаты до состояния легкого шока.»

«Задача 2: обездвижить все цели в пределах этого здания »

«Задача 3: защита носителя ядра от любых вредных воздействий извне.»

«Задача 4: уничтожение мужчины, находящегося в пределах этой комнаты»

«Задача 5: уничтожение женщины, находящейся в пределах этой комнаты»

«Конец ввода исходных данных»

«Выполнение загруженных модулей »

«Задача 3 – выполнить.»

«Задача 1 – подготовить»

«Задача 2 – подготовить»

«Задача 4 – подготовить»

«Задача 5 – подготовить»

«Приоритет – Задача 3»

– Постойте! – неожиданно схватила Вика шефа за руку, удерживающую оружие, – Может, решим как-нибудь по-другому? – Ее голос наполнен беспокойством.

– Ты стала слишком сентиментальна! – осудительно сказал Петр Семенович, не отрывая от меня взгляда. – Нельзя работу смешивать с личной жизнью! Я тебе очень рекомендую изменить поведение и в дальнейшем быть более благоразумной, иначе… – Он многозначительно взглянул на побледневшую от таких слов Вику.

– Золотые слова про работу и личную жизнь, – с легкой издевкой говорю я, ехидно взглянув на девушку.

Хлопок и понеслись к моей груди как две пчелы иглы тазера. Не долетев несколько сантиметров, иглы на мгновение зависают в воздухе и падают на пол.

С улыбкой наблюдаю за замешательством противника. После тазера наступила очередь пистолета и вот у моих ног кроме игл валяется еще пяток теплых пуль.

– А пушки у вас есть? – интересуюсь вежливым тоном.

Шеф, тяжело дыша, злобно смотрит сперва на меня, потом с подозрением на пистолет.

– Что? Бракованный подсунули? – заботливо интересуюсь. – Часом не на распродаже покупали?

Сегодня мой день. Сегодня все играют только по моим правилам и моими картами. Я не отягощен моральными принципами, все они остались на полигоне вместе с друзьями, поэтому карты крапленые, а рукава трещат от тузов.

По глазам вижу – сожрать готов меня шеф вместе с анализами, но боится. Не понимает что происходит и поэтому боится.

– Вирус?! – шумно выдыхает он свою догадку. На высоком лбу появляются бисеринки пота.

Вика делает круглые глаза. Смугленькое личико под рыженькими локонами несет печать изумления. Губки приоткрыты в немом вопросе. Какая же она все-таки обаятельная. С трудом отрываю от нее взгляд и сосредотачиваюсь на ее мене обаятельном соседе.

– Есть такая буква в этом слове! – радостно выкрикиваю я голосом ведущего популярной телепередачи. – Играем дальше. Крутите барабан. Хотя нет… Вы же сразу отгадали все слово. Тогда для вас эта игра окончена… – тон моего голоса резко меняется на злобный.

– Как? – почти стонет шеф. – Как ты смог? Это невозможно! Этого не может быть! – Изумление лица под рыжей копной волос тоже перерастает в страх.

Похоже, что они уже все поняли. Они знают, что теперь бессильны перед нашим трио. Да именно трио. Я, Машен и вирус. Вирус, с информационной точки зрения, оказался обыкновенной программой. Разве что очень сложной а местами так и совсем непонятной. Основное отличие от обычной программы – возможность непосредственно влиять на окружающий мир. Звучит глупо – но это так. Механизм подобного влияния для меня непонятен абсолютно, но надеюсь, что со временем я разберусь и с этим вопросом. Там, на дне расщелины, мой раздвоенный разум, раздираемый когтями вируса, нашел доступ к его системным модулям. Не знаю как, для меня самого это большая загадка. Дальше все было делом техники. Пока разум Машен отвлекал вирус, мое сознание – сознание профессионального программиста, мчалось по каналам связи к ядру. Эти каналы связывали ядро вируса, с периферийными модулями, которые находились в каждом зараженном человеке. После недолгого сопротивления система защиты сдохла, открывая доступ к ядру: системным модулям, модулям нападения и размножения. Удивительно, но вирус оказался разумен. Не в прямом смысле этого слова. Он уже имел набор примитивных инстинктов и прогрессировал в сторону формирования сознания. Потратив несколько часов, я все же взял вирус под свой контроль. Значительную роль в этом процессе играло сознание Машен. Без нее мне этот трюк был бы не по зубам. Потом осталось лишь перекачать его ядро в себя, тем самым, став его носителем. Следующим шагом стала временная деактивация и усыпление. Она и привела к тем последствиям, которые наблюдали экспериментаторы: все зараженные стали нормальными, исчезли признаки самого вируса. Теперь я могу его почти полностью контролировать. Слуга и хозяин. И не просто слуга, а как минимум джинн из лампы. И вот хозяин пришел требовать оплаты по всем просроченным счетам.

– Компромисс? – поинтересовался шеф, пристально изучая меня взглядом, как бы желая прочесть мысли. – Давай попробуем договориться. У всего есть цена…

– Жизни моих друзей не имеют цены, и если вы пытаетесь меня купить, то можете особо не напрягаться на этот счет. Я пришел не торговаться, а платить по счетам. Платить сполна.

– Но… – поразмыслив над моими словами снова открыл рот Петр Семенович.

Я отрицательно покачал головой и добавил:

– Я же сказал – не напрягайтесь.

– Что ты собираешься делать? – спросила Вика и привычным жестом поправила рыжий локон, упавший на глаза.

Еще там, на полигоне я решил жестоко отомстить обманщикам. Первой мыслью было дать возможность вирусу всласть погулять в мире его создателей. Но потом вспомнил о полигоне. Если я выпущу вирус на свободу то он рано или поздно попадет туда. Этим людям и так уже досталось. Не дай бог такое пережить самим. А следующим вполне может стать наш мир…

– На вашей совести смерть моих друзей. Посмотрите на свои руки, они же по локоть в крови ваших подопытных кроликов. Вы преступники, – тихим, бесстрастным голосом я начинаю обвинительную речь, за которой последует приведение в исполнение приговора.

– Постой, – нервно начал шеф, вытерев носовым платком вспотевший лоб, – я сейчас все объясню. Ты многое неправильно ....

– Один из моих друзей назвал то, что вы создали – миром смерти, – я невольно запнулся, вспомнив Шурика и его слова, сказанные на вершине хребта. – Так вот, он был не совсем прав. Это не мир… Это полигон смерти! Полигон безумной смерти!

Я чувствую себя одновременно зачитывающим приговор судьей и ожидающим, когда же придет его час палачом. Его время пришло.

«Задача 4 – выполнить»

– А-а-а-а-а! – ударил по ушам пронзительный крик.

Шеф ухватился за голову. В глазах мелькнуло безумие. Вика с животным страхом вжалась в сену и смотрит на его конвульсии. Похоже, представляет себя на его месте.

Они даже до конца и не представляли о возможностях собственного детища. Стоило мне засунуть нос поглубже в программу, как сразу же обнаружился широкий спектр недокументированных функций. И именно одна из таких функций выворачивает наизнанку шефа.

Я развернулся на кресле-вертушке, в котором сидел, спиной к ним. Такое я уже видел. Неприятное зрелище. Особенно финал.

За спиной раздался стук падающего тела.

«Задача 2 – выполнить»

Глава 26.

Мотоцикл пожирает километры дороги как звездолет парсеки. Вечерняя трасса плотно забита транспортом. Все куда-то спешат.

Садится солнце. Ярко красный диск, проглядывая сквозь хмурые дождевые тучи, завис над линией горизонта. На обочины дороги уже ложатся вечерние тени рисуя причудливые узоры.

Начинает накапывать дождь. Закрываю молнию на куртке до самого верха и защелкиваю забрало шлема. Приятно снова почувствовать на себе привычную одежду.

Воздух становится холодным и назойливо пытается сбросить с мотоцикла. Наклоняю туловище вперед и прибавляю газ. Воздух в ответ гудит рассерженным шмелем. Стекло шлема покрывается частой россыпью дождевых дорожек.

Я еду домой. Денег, которые я прихватил в здании форпоста, мне хватит на всю жизнь. Буду путешествовать… Путешествовать по миру. Я всегда об этом мечтал. Дома меня больше ничто не держит, ничто кроме кошки. Придется возить ее с собой. Какой же я друг, если брошу ее одну. С улыбкой вспоминаю игривый пушистый комок, дожидающийся меня дома.

Вот и нужный мне поворот с трассы. Еще минут двадцать и дома. Включаю фару и плотный, кажущийся материальным, луч света рассекает сгущающийся сумрак.

На повороте мотоцикл слегка заносит. Неприятно скрипит покрышка по мокрому асфальту. Чертыхаясь, выравниваюсь и сбрасываю скорость. Слишком мокрая дорога. Свидание с домом и кошкой немного задерживается. Не хватало еще разбиться в шаге от дома… И это пережив все приключения и опасности!

А дождь льет все сильней и сильней. Недовольно верчу головой, за шиворот скатываются струйки воды, неприятно холодя спину.

– Бр-р-р! Неприятно! – бормочу себе под нос.

Видимость падает. Струи дождя заливают стекло шлема. Еще сбрасываю скорость.

Минут через тридцать сквозь струи дождя начинают подмаргивать огни города. Моего города.

«Домой, домой» – орет душа.

«Диван, диван» – вторит уставшее тело.

– Благодать! – говорю вслух и откидываюсь в широкое кресло.

Клеопатра, довольно мурча, свернулась калачиком на моих коленях.

– Соскучилась, киса? – спрашиваю, почесывая ее за ухом. Кошка открывает глаза и устремляет на меня гордый взгляд. Потом, смягчившись, трется ухом о коленку как бы говоря: «Хозяин, ну где ты так долго пропадал? Оставил меня одну и ушел».

– Ну, прости, прости пушистая. Дел было много.

В выключенном холодильнике очень кстати нашлась бутылка красного вина. Из продуктов я обнаружил лишь банку трески в масле. Идти в магазин по такой погоде совсем не хочется, поэтому решаю ограничиться тем, что есть.

И вот теперь сидя перед телевизором, я наблюдаю как Ван Дамм отчаянно размахивая ногами, учит морали трех зазнавшихся ублюдков. Мелкими глотками пью вино прямо из бутылки и закусываю треской в масле. Периодически я выуживаю из банки кусочек и предлагаю Клеопатре. Она аккуратно зубами стягивает его с вилки и довольно урча заглатывает почти не жуя.

– Тебя б туда, – миролюбиво ворчу, глядя на акробатические трюки голливудской звезды. – Там бы тебе твои ножки на одно место и натянули бы. – Улыбаюсь от собственной глупой шутки.

Из этого состояния блаженства меня хриплым дребезжанием вырвал дверной звонок.

«Плевать. Путь звонят сколько им влезет» – думаю я и опять прикладываюсь к полупустой бутылке.

После пятого звонка я не выдерживаю, и аккуратно ссадив кошку на пол, иду к двери.

Щелкнули давно требующие смазки замки. Взявшись за дверную ручку, на всякий случай активирую вирус.

«Эх, жаль что не умею использовать все его возможности. Так бы открывал двери, не вставая с кресла», – мелькает рационализаторская мысль.

Со скрипом открывается старая, оббитая снаружи черным дерматином дверь. В коридоре темно. Тяну руку к выключателю. Ладонь с шелестом скользит по обоям в поисках заветной кнопки. В нос бьет резкий запах кошачьих экскрементов и перегара навечно ставших визитной карточкой нашего подъезда.

Опять соседка свой день рождения отмечает. Уже шестой в этом году.

– Можно? – раздается из темноты знакомый голос.

Наконец нащупываю выключатель и жму на кнопку. У порога стоит Вика. Мокрые волосы рыжей шапочкой облепили голову.

– Дождь, – отвечает она на мой взгляд.

– Ну, заходи. Пить будешь?

– Буду.

Клеопатра ревниво выглядывает из двери в комнату.

– Ой, какая киса! – восторженно восклицает Вика. Клеопатра опасливо пятится в комнату. – Кис-кис-кис.

Вскоре мы сидим в комнате и приканчиваем бутылку вина. От трески Вика отказалась.

– Мне больше достанется, – сдвигаю плечами и заглатываю очередной дар моря.

На несколько минут в комнате воцаряется молчание, прерываемое вскриками все еще машущего ногами Ван Дамма. Кошка, сидя у меня на руках, поглядывает то на меня то на гостью.

– Я ушла. Ушла в отпуск, – осторожно ставит стакан на стол Вика и заглядывает мне в глаза, как бы пытаясь прочесть мысли.

Я молча жду.

– У нас массовые празднования в честь избавления. Меня попросили поблагодарить тебя.

Удивленно поднимаю одну бровь и отправляю в рот последний кусок рыбы. Кошка недовольно проследила за последним куском пищи в доме и отправилась на кухню проверить, не завалялось ли где чего.

– Ты теперь герой… Принято решение – не трогать тебя. Тебе никто не причинит зла. Мы тебе обязаны… Начальник форпоста разжалован и отправлен в ссылку. Он допустил слишком много ошибок. Одна из них – ты. – Она делает очередной глоток из стакана и морщится. – Скажи, зачем ты спустил на него вирус? Ведь ты знал, знал, что за пределами нашего мира мы бессмертны.

– Ты была на полигоне? – интересуюсь я пристально взглянув на нее.

– Нет. Никогда. Мы регистрируем изменения с помощью приборов. Иногда посылаем роботов за образцами.

Что, что она знает? Эта симпатичная девушка никогда не видела глазами полигон. Не видела то, что там происходит. Как ей это объяснить? Да и зачем?

– Я хотел, – я задумался, подыскивая подходящее слово, – хотел, чтобы он почувствовал все сам. Не с помощью приборов, а с помощью нервных окончаний. Почувствовал, как стонет тело, сжираемое гнилью, как просачивается она в мозг и рвет его на части. Осознал, что значит быть подопытным кроликом.

– Но ты ведь не заразил его?

–Нет. У вируса выключен модуль размножения. Он локализован во мне. Я не хочу больше смертей. Хватит.

Беру со стола сигареты и иду на балкон. Терпеть не могу когда в помещении воняет табаком.

Стоя на балконе с высоты пятого этажа рассматриваю свой городишко. Почти все окна темные. Удел таких городков рано укладываться спать и рано вставать.

«Вот так они все и проживают», – думаю я о людях. – «Стандартная схема: дом, работа, опять дом, долгожданный выходной и снова работа. Может и наш мир был создан с целью проведения экспериментов. Может, прямо сейчас вокруг меня порхают невидимые устройства, фиксирующие мои мысли, эмоции. Потом это все раскладывается по полочкам… А почему бы и нет. Полигон… Приходим из ниоткуда и уходим в никуда… И через поколение о тебе уже никто и не вспомнит. А может, и раньше…» – скачут мысли в захмелевшем мозгу.

Мои мысли прерываются руганью под балконом. С трудом различаю пятерых парней пинающих ногами соседкиного сына-малолетку.

Вот тебе и реальность. Действительно, Петр Семенович был прав. Мы ничем не лучше их.

«Инициализация»

«Загрузка системных модулей»

«Загрузка боевых модулей»

«Отключение модуля размножения»

«Закрыть ввод данных в процедуру Инфицирование»

«Открыть поток для ввода исходных данных в ядро»

«Ввод исходных данных»

«Задача1: поражение выбранных целей до состояния сильной боли»

«Задача1 – выполнить»

Ночь оглашается диким воем. Хромая и падая, пять теней, истошно матерясь, скрываются в ночи, так и не поняв, что же их настигло.

Выбрасываю окурок и он звездой падает на асфальт, разбрасывая сноп искорок, которые тут же гаснут.

– Что там за шум? – интересуется Вика. Она уже поладила в мое отсутствие с кошкой, и теперь Клеопатра нежится у нее на руках.

– А так. Молодежь тусуется.

Я раскладываю диван и царским взмахом указываю на него Вике. Буду, мол, джентльменом. Она с улыбкой смотрит, как я устраиваю свое ложе на полу. Глядя на ее улыбку, совершенно теряю голову. С трудом сдерживаю себя, чтобы не показаться грубым зверем, идущим на поводу своих инстинктов.

Странно, но до сих пор я никогда не задумывался о таких глупостях. Меня никогда не интересовало, что девушка подумает обо мне и моих манерах. Все было просто – подножка и на раскладушку.

Под ее взглядом руки становятся непослушными. Тело вялое, шевелится как кусок теста. Кое как соорудив себе спальное место интересуюсь:

– Ты так и спать будешь, сидя в кресле?

– Свет выключи, джентльмен, – насмешливо говорит она, стягивая пиджак.

С неохотой тянусь к выключателю. Вот так всегда. На самом интересном месте. Но раз джентльмен, значить джентльмен.

Со вздохом забираюсь под одеяло. В комнате прохладно. Вечерний дождь сменил летнюю жару на приятную свежесть.

Над ухом шуршит, падая на пол, одежда. Клеопатра, как и обычно, умащивается у меня на груди и заводит свою мурчащую песню. Тяжело застонал старый диван, принимая стройное тело в свои объятья. Я ему позавидовал черной завистью.

В те моменты, когда я думаю о Вике, почему-то в памяти постоянно всплывают эпизоды боя в ущелье. Мелькают горы трупов, красное на сером, и что самое страшное – осуждающие глаза мертвых друзей. Я тут грежу о женских прелестях, а они там, лежат в чужой земле, искупив чужие грехи. И ее в том числе… И опять чувство вины накатывает шипящей волной.

Уже засыпая, чувствую упругое, стройное тело заскальзывающее под одеяло. Руки сами притягивают девушку. Пышные локоны длинных рыжих волос падают на мое лицо.

– Простите ребята, – беззвучно шепчу, оправдываясь перед мертвыми глазами.

Глава 27.

Ну и сон же у меня был! Всем снам сон!

Сладко потягиваюсь и открываю глаза. Надо мной нависает покрытая толстым до неприличия слоем пыли люстра.

Сидящий на потолке таракан задумчиво пошевелил усами и деловито пополз к ближайшей стене.

«Надо какой-то отравы купить что ли… А то, сожрут они меня как-нибудь», – витают мысли в сонной голове.

Странно. А почему это я на полу сплю?

Ноздри ласкает букет запахов. В нем смешивается ласковый аромат духов и вкус жареной картошки. Картошки? Боже, как я хочу есть.

Желудок жалобно взвыл при мысли о еде.

С кухни донеслись звон посуды и новая волна запахов, окончательно нокаутировавшая пустой кишечник.

Рывком вскакиваю со своего импровизированного ложа на полу.

Так это не сон?

– Проснулся? – раздается из кухни знакомый до боли голос. – Ну, ты и лежебока! – насмешливо говорит Вика, входя в комнату. – Уже почти полдень.

Все еще не веря в свалившееся на меня счастье принимаю легкий поцелуй.

– Поднимайся. Завтрак готов. Я для себя решила, если в течение получаса не встанешь – буду будить. А ты вот сам встал, – щебечет Вика, застилая диван.

С наслаждением рассматриваю ее стройную фигурку, одетую в мою длинную клетчатую рубаху. Такое импровизированное платье ей очень идет. Нет. Не правильно. Ей все идет.

– Ничего, что я твою рубашку одела? – замечает она мой взгляд. – Моя одежда еще не до конца высохла.

Молча машу головой, показывая, что ничего против эксплуатации моего гардероба я не имею.

– Ну и замечательно! – улыбается она и поправляет небрежно собранные волосы. – Жду тебя за столом.

В комнату зашла, с трудом переставляя ноги, Клеопатра. Набитый живот мешком волочится по полу. Взглянув на страдальческое выражение кошачьей морды, я непроизвольно улыбнулся.

– Что, обожралась, пушистая?

– Мяу, – очень жалобно и тихо сказала кошка и, опустив к низу усы, поплелась к креслу.

Попытка взобраться на любимое место – спинку кресла с успехом провалилась. Переполненный живот перевесил и Клеопатра тяжело, совершенно не по-кошачьи плюхнулась на пол.

Помогаю кошке взобраться на кресло и одеваюсь.

Кухня меня встретила подозрительно чистой и накрытым столом. Никогда не думал, что моя кухня может стать столь нарядной… Прям как-то аж неловко…

– Вкусно? – интересуется Вика, изящно накалывая вилкой кусочек картошки.

– Ум-м-м! – восторженно мычу я, так как забитый пищей рот не позволяет выразить восхищение в полной мере.

Противно звякнул дверной звонок, отрывая меня от столь приятной процедуры. Невнятно чертыхнувшись набитым ртом с неохотой поднимаюсь с табурета.

– Кто это может быть? – поинтересовалась Вика, бросив на меня лукавый взляд. – Ты кого-то ждешь? Может девушку?

– Ум-м-му! – негодующе замычал я, всем своим видом показвая ошибочность ее подозрений. – Кам-кам-какможно? – делаю оскорбленное лицо и нехотя плетусь к двери.

Звонок во второй раз напоминает о нетерпеливых гостях, или госте, или гостье… На этом мое перечисление возможных вариантов зашло в тупик и сменилось страхом Что если вдруг это кто-то из моих знакомых девчонок? А еще если не из просто знакомых а из… С ужасом представляю себе дальнейшее развитие событий. Я во чтобы то ни стало должен удержать Вику. Она для меня слишком значит, чтобы потерять вот из-за такой мелочи. А впрочем, чего это я? Может это и никакая и не девушка а обычный почтальон.

Интересно все-таки, и кого это спрашивается черт принес? Только собрался отдохнуть, вкусно поесть и все такое, а тут на тебе.

– Привет, Витек, – с деловым видом ворвался в тесный коридорчик Валентин. – Где пропадаешь? Я тебе уже наверное раз сто за последние дни звонил и несколько раз заезжал.

Валентин – заместитель управляющего банком, в котором я работаю. Одного взгляда на этого молодого мужчину вполне достаточно, чтобы понять, кто он есть на самом деле, или как принято говорить – в глубине души. Эта самая душа как будто по нему тонким слоем размазана и пахнет… в общем гадко пахнет. Масляные бегающие глазки под узким лбом, короткий прилизанный чубчик и неизменный имидж начальника перед подчиненными, мгновенно сменяющийся на тщательное полирование языком вышестоящих задниц в случае их появления. Типичный карьерист. Лезет по служебной лестнице вверх, не взирая ни на какие преграды. Терпеть не могу этого напыщенного хлыща. Тошнит лишь при одном виде.

– Тебя начальство видеть хочет, – Одновременно с этой фразой он попытался просочиться на кухню, влекомый идущими оттуда ароматами.

Ему это почти удалось, если бы не возникшая в моей клетчатой рубахе на голое тело в дверях кухни Вика. Валентин замер как вкопанный в метре от нее широко раскрыв глаза, которые немедленно уперлись в нижний край рубахи, точнее в то, что под ним скрывается. Моя рубаха не была расщитана на то, чтобы использоваться взамен платья, и теперь облегая фигуру девушки, она очень выгодно обнажает лакомые кусочки вместо того, чтобы их скрывать.

Что-то в его взгляде появилось такое… такое мерзкое, животное. С трудом сдерживаюсь, чтобы не врезать ему промеж жадно пялящихся глаз.

– Чего надо? – оторвал его мой голос от созерцания ног Вики. – Я в отпуске.

– Начальство… э … ну видеть… хочет, – с запинками промямлил Валентин. – Тебя в смысле. Хочет.

– Так хочет или хочет видеть? – грубо пошутил я, за что заработал осуждающий взгляд от Вики.