Карма

И автобус все таки пришел. Витя продрог до чертиков, проголодался как собака, потерял несколько драгоценных нервных клеток и в салон заходил уже с каким-то отрешенным садо-мазохистким злорадством. Не оплачивать проезд Витя решил еще час назад, хотя чистых абонементов у него было в кармане завались, посчитав это маленькой толикой морального права, которое он приобрел за потерянное время и нервы по вине водителя и автопредприятия в целом. Что и кто был конкретно виноват за задержку рейса Витю не волновало, для себя он принял решение и в собственной моральной системе координат места истца и подсудимых были безоговорочно распределены.

За остановку до того как вылезти нагрянул контроль. Витя вполне спокойно объяснил контролеру, крепко сбитой женщине средних лет с воинственным выражением лица, ПОЧЕМУ он не оплатил проезд. И даже показал для пущей убедительности пачку не пробитых абонементов. Контролеру было начхать на страдания придурка, два с половиной часа просидевшего у ворот кладбища, о чем она и сказала. Витя вспылил. Заорал. И полез драться.

Как он оказался на улице, запыхавшийся, далеко от дороги, он не мог объяснить. Костяшки пальцев были изодраны в кровь. Моросил легкий дождь, он смывал кровь и от этого немножко щипало. Боли не было, было что-то другое, но Витя не мок определить что именно. Он стоял посреди дороги и не знал куда идти и что делать. Словно введенная ранее программа была выполнена, а новая так и не поступила. Витя смог усмехнуться. Сравнение себя с биороботом показалось ему забавным. Однако биороботы могли самосовершенствоваться, рассуждал далее Витя, а следовательно я вполне могу себя перепрограммировать. Уже не плохо.

Нервная пружинка в левом виске неприятно задрожала. Словно откликаясь на ее позывные, Витя осторожно повернулся влево. Пелена дождя буквально смазала окружающее в неопрятно размалеванный рисунок пребывающего в глубокой депрессии художника, однако серый профиль чей-то спины сразу привлек Витино внимание. Привыкший к аналитической работе ум почему-то дал сбой и Дрягунов просто пошел вслед за этой спиной. Поначалу его забавляла нелепость происходящего и был момент, когда он хотел плюнуть, развернуться и уйти прочь. Однако любопытства ради решил посмотреть чем все кончиться и пустил все на самотек.

Ватные ноги несли его все выше и выше по лестнице в совершенно не знакомом подъезде. Человек с серой спиной возился с дверным замком. Витя встал позади него, переводя дыхание. Его тяжелое сопение насторожило человека и он резко обернулся. «А ведь он совсем старик, – удивился Витя, – и что мне от него понадобилось?» Старик соображал быстрее Вити. Открыл дверь и мгновенно исчез за спасительными стенами квартиры. Однако рефлекс Вити не позволил так провести его как мальчишку. Носком ботинка Дрягунову удалось таки образовать щель между косяком и дверью. Старик крыл матом, звал на помощь, давил на дверь, Витя пытался увеличить завоеванные позиции. Наконец старик ослаб, сдался и скрылся в недрах квартиры. Не ожидав отступления Витя ввалился в коридор. Едва он приподнял голову, тяжелый деревянный табурет опустил его на место. Резкая боль вошла в голову как молния, погасив и без того неважно дышащее сознание.

Визит в дежурную часть милицейского участка никогда не бывает приятным. И все же Лена Дрягунова испытала большое облегчение, увидев за мутноватым стеклом кабинки дежурного мужа. Лейтенант толком ничего не объяснил. Позвонила, мол, какая-то женщина, говорит, что лежит молодой мужчина у них на площадке, без признаков сознания, на лбу кровавая ссадина.

Допрос Вити отложили до лучших времен, благо объяснить что-либо вразумительное он был не в состоянии. Витя и самом деле был как не свой. Вялый, апатичный, жену и то не сразу признал. Обработав дома ссадину, Лена накормила мужа и дала успокоительного, так на всякий случай. Едва тот захрапел, побежала к Юрику. Он обычно был в курсе Витькиных заморочек, мог помочь и сейчас.

В тот вечер Юрика оторвали от чтения увлекательного фантастического романа со всеми его излюбленными атрибутами: размножением сознания, искревлением пространства, обратным ходом времени, геологической формой жизни и тому подобной чепухой. Идти к Вите и выслушивать как того отпинали в каком-то подъезде ему вовсе не хотелось. Однако рассказ Лены, сотканный из обрывчатых фраз Витьки, заинтересовал его. Фрагментами Витя помнил кладбище и старика, а адрес подъезда и площадки Лене рассказали в милиции. Юрик сразу понял, что не обошлось без бабы Кали. И старик, за которым потащился Витька, явно был не случаен. Действуя по интуиции, Юрик не долго думая, позвонил Тишкевичу. Каково же было его удивление, когда старый хитрец заявил, что адрес ему знаком. Юрик ждал с гулко бьющимся сердцем, пока Вадим Иосифович рылся в своем видавшем виды блокноте.

–Ага, вот он, зараза. – Раздался наконец его голос. – Презанятная, надо сказать, личность. И сволочь порядочная. Колдун это мелкий, работает в частном порядке, клиентура самая разнообразная, в основном низкого уровня развития. Паспортные данные раскрывать не буду. Обойдемся. – И засмеялся.

–И на том спасибо. – Поблагодарил Юрик и повесил трубку.

Пришлось ждать когда Витя проснется. Осоловелые глаза и собранный в глубокие складки от тщетного усилия собраться с мыслями лоб не сулили ничего хорошего. Юрик предпринял стандартный трюк, – бесконтактный массаж головы руками. Нагрел места закупорки энергетики, разогнал их по каналам, лишнее сбросил. В голове у Вити заметно просветлело и он начал вспоминать.

–Погоди, погоди, – прервал его россказни Юрик. – Она так и говорила: открой для меня свое сознание и отключи волю?

–Да, да. – Закивал Витя. – Как сейчас помню.

–Ты уверен, что это лексикон бабы Кали?

–Хм. Действительно, странно. А я и не подумал тогда. Все как-то естесственно казалось.

–В том то и дело.

–Выходит, это я сам придумал?

–А может перевел по-своему.

То, что произошло с Витькой, было очень странно и иного объяснения кроме как сведения счетов с бывшим конкурентом, он не видел. А Витю просто использовали как слепое орудие. Делиться своими соображениями с Витькой Юрик не собирался, хватит ему впечатлений без этого. Да и не это сейчас главное. Ведь заклятие все еще могло находиться в Вите, дремлющее до поры до времени в темных уголках подсознания. Вывести его, – вот проблема.

–Что ты молчишь? – Обиделся Витька.

Юрик перевел взгляд с пола на Витьку, продолжая думать о своем. Хватит ли у него сил очистить друга? Приглашать для этой цели Иосича не хотелось. В итоге он решился.

Элементарным качанием маятника ввел Витю в гипнотический сон. Несколько минут он посапывал, мирно развалившись в кресле, затем словно некая сила собрала его, подтянула и Витя открыл глаза. Юрик ужаснулся. На него смотрел совершенно незнакомый ему человек. Черты лица исказила недобрая улыбка.

Немедля ни секунды Юрик стал с пафосом читать соответствующую обряду молитву. Выражение лица Вити по мере чтения менялось несказанно и Юрик был уверен, что он на правильном пути. Перед тем как произнести «Аминь» новоявленный экзорхист торжественно нацепил Вите на шею цепочку с крестиком, подаренном Вите еще при крещении. Дрягунов обычно не носил свой крестик, а зря, может подобной ситуации и не было бы.

Однако желаемый эффект все не наступал. Юрик начал беспокоиться. Что же он сделал не так? Витя бился в легкой агонии, изо рта сочилась не то пена, не то слюна. Хватая ртом воздух, он неожиданно крепко стиснул руки Юрика, тот пытался освободиться, но тщетно. Резкая боль пронзила его, казалось, разряд электричества пробежал по рукам от Витьки к Юрику. Словно освободившись, Дрягунов ослабил хватку и безвольно опустился в кресло.

Похоже все закончилось. Юрик прислушался к новым ощущениям в организме. Они ему не нравились. Какая-то темная тревога не дает до конца успокоиться нервам. Руки казались тяжелее обычного. Юрик несколько раз встряхнул их, сбрасывая темную энергию.

Уже дома, умываясь перед сном, он заметил, что в зеркале над умывальником на него смотрит не собственное отражение, а совершенно чужое безобразное лицо. Юрик лихорадочно вымыл лицо от остатков мыла, протер глаза и снова взглянул в зеркало. Ничего страшного. Только собственная испуганная физиономия.

Тьфу ты! Юрик облокотился о раковину и с облегчением сплюнул. Похоже день у него был не из легких.

ПЕРЛ ДЕВЯТЫЙ

НА позывные дверного звонка никто не ответил. Юрик потоптался некоторое время в нерешительности, затем толкнул дверь. На удивление та легко поддалась и он оказался в прихожей.

–Юра, закрой дверь на защелку и проходи. – Раздался из комнаты бесстрастный, словно сообщение диктора, голос Тишкевича.

Юрик уже ничему не удивлялся, он так и сделал, как его просили.

–Ну, принес? – Встретил его учитель приветливой улыбкой. Он сидел с оголенным по-домашнему торсом за чайным столиком, заваленным совершенно не по назначению, – кипой бумаг. Юрик впервые заметил, как слой жира свисает безобразными складками на теле великого магистра. А ведь тот еще рассказывал про свои успехи в гиревом спорте и карате. Свистел? А может возраст свое берет?

Юрик небрежным жестом бросил атлас на столик и уселся на диван.

–Так-так, что они мне тут, негодяи, приготовили? –Сразу оживился Вадим Иосифович, точь-в-точь как ребенок, получивший новую игрушку. Его внимание, как и первый раз Юрика, сразу привлекла печать в виде пентаграммы. – А это что еще за фокусы? Надо же, и руку щиплет. Нет, что-то здесь не то.– Тишкевич обернулся на книжный шкаф, на одной из дверец которого висел картонный многогранник, копия инопланетного звездолета, на котором учитель по его словам летал в пресловутый Черный Космос.– Смотри, как он реагирует на печать! Видишь?

Юрик не видел, но на всякий случай привстал с дивана.

Тогда Тишкевич взял атлас и перенес его в другой угол комнаты. Многогранник перевернулся в этом же направлении и как раз на такой же примерно угол, на который было изменено расположение атласа. Становилось интересно! Юрик сам взял атлас и прошел с ним к окну. Словно объектив телекамеры многогранник поворачивался вслед за его движениями. Юрик был в шоке. Фокуса здесь быть не могло. А коли так, кое-что из басен учителя оказывалось больше чем вымысел. Может и полет в Черный космос? Ну, это уж полный бред! Пахомов несколько дезориентировался, не зная во что теперь верить, во что нет. Но это, как говориться, были цветочки, ягодки пошли потом.

–Вот гады! – Не на шутку разошелся Иосич. – Злоба копыта отбросил, а Глобе все неймется. Туда же захотел, сука! Ну, погоди, ты у меня дождешься. – Заметив присутствие Юрика, осекся. – Гляди, что Черный Лотос вытворяет. Конкуренция. Я, конечно, знаю, что они не ангелы, но что делать, информацию доставать как-то надо. Попробую-ка жезлом обработать.

Ого, присвистнул Юрик, довелось и мне легендарный жезл лицезреть. Тишкевич долго возился в своей потайной кладовке, вход в которую был удачно замаскирован ковром. Затем вытащил на божий свет свой подарок от приятелей – инопланетян. На первый взгляд ничего особенного. Ручка да рамка, совсем как лоза у искателей магнитных аномалий методом биолокации. Юрик потрогал металлический стержень рамки жезла. Неужели в нем 20 металлов неземного происхождения? Наощупь это, конечно, не определить.

Тишкевич начал свою работу. Взял жезл, сделал им несколько пассов над печатью. Затем прикоснулся к ней рукой.

–Ого, уже чешется. – Весело прокомментировал учитель. – Сделаю ка еще немного для профилактики.

Он повторил серию пассов. Заинтересованный, Юрик схватил атлас и пошел с ним к дивану. Многогранник никак не среагировал. Чудеса!

–Ну, вот и порядок. – Довольный, потер руки Иосич. – Печать уже не действует, но на всякий случай я ее вообще вырежу и сожгу. Так спокойнее будет. Кстати, – Тишкевич остановился на пол-дороге и театрально поднял вверх указательный палец, – ты, к печати притрагивался?

–Я? – Смутился Юрик. – Притрагивался…

–И… – Тишкевич застыл в выжидательной позе.

Юрик только сейчас начал восстанавливать в памяти странные события той поездки в Пермь. А ведь вплоть до этой минуты он и не думал об этом, хотя задуматься было над чем. Юрик рассказал Иосичу все, что посчитал важным: и встречу с Глобой, и необычность реакции Алены на его телефонный звонок, и онемение руки после соприкосновения с печатью и уж совсем странную метаморфозу, – сидел – целовался с Аленой и вдруг оказался в автобусе, подъезжающем к Краснокамску.

Тишкевич долго сидел молча, хмурил брови, изредка покряхтывал, на Юрика в это время он предпочитал не смотреть. Наконец соизволил поднять глаза. Взгляд этот не сулил ничего хорошего.

–Зря ты это сделал, – медленно, с расстановкой произнес он, – хотя, виноват, конечно, я. Надо было самому за этим атласом идти. Черт, не подумал как-то. Закрутился – завертелся, не до того было. Ну да, что сейчас об этом… У Алены ты скорее всего не был, да и не звонил тоже..

–Как же так?! – Удивился Юрик. – Это было так натурально…

–Наведенная галлюцинация, не более..

–Выходит, Глоба знал про Алену, где она живет, номер телефона и все такое прочее?!

–Не ехидничай. Конечно, ничего ЭТОГО он не знал. Да и зачем ему? Просто вводится стандартная программа и в твоем сознании начинает прокручиваться весь этот сюжет, т.е. тот вариант проведения текущего вечера, который наиболее для тебя желателен. Вот и все.

–Разве такое возможно? – Совсем растерялся Юрик.

–Так ведь было же! – Засмеялся Вадим Иосифович. – Экий ты смешной, однако.

–Ну, хорошо. Допустим, в сознании у меня прокручиваются все эти несбыточные мечты, но НА САМОМ ДЕЛЕ этого не происходит. Ведь так?

Тишкевич кивнул.

–Тогда, – продолжал Юрик, – что же на самом деле делаю я в это время, почему я об этом не помню и как я вообще мог делать что-то осознанное, не контролируя в целом свое сознание.

–Ну, наговорил. – Замахал руками Иосич. – Даже каламбурчик получился. С первым, все более или менее просто. Ты поехал на автовокзал, купил билет, наверняка очередь выстоял, сел в автобус и поехал домой. Очнулся почти в самом конце. На все-про все полтора-два часа. По времени вроде сходится с твоим визитом к Алене. Что касается второго и третьего, ничего определенного сказать не могу. Скорее, раздвоение сознания или что-то в этом роде. Кстати, Черный Лотос применяет подобную терапию при лечении различного рода психологических недугов. И неплохо действует, надо сказать. Человек переживает то или иное событие по тому сюжету, которое для него желательно. Физически этого не происходит, но эмоции и чувство удовлетворения он получает самые настоящие. Само собой, при этом он не шляется неведомо где, а сидит расслабленный в мягком удобном кресле в изолированном от внешнего мира кабинете. За несколько сеансов можно вылечить фобии, навязанные идеи, всякие комплексы…

–Постойте, постойте. – Перебил учителя Юрик. – Выходит, что именно печать ввела мне эту программу? Но Алене я звонил до того, как открыл атлас!

–Хм. – Смутился Тишкевич. – Ты отчетливо это помнишь?

–Ну, конечно.

–Тогда дело странное. Или печать действовала через обложку, без непосредственного прикосновения или Глоба каким-то образом подействовал на тебя при встрече.

–Может и так.– Согласился Юрик. – Только зачем ему это?

–Конкуренция. Все было направлено на меня, но раз оказался ты, мой доверенный человек, по неволе перепало и тебе.

–Выходит, и я под прицелом?

–Все мы под Богом ходим. – Туманно подвел резюме Иосич.

К удивлению Юрика Тишкевич расщедрился в этот вечер, – заварил кофе. Обычно он ни чем не угощал, сам предпочитая перекусить на скорую руку в кафе, а дома у него, похоже, кроме хлеба и соли из съестного ничего не водится. И вдруг – такой пир! Хотя марку кофе Юрику узнать не удалось, банка оказалась до такой степени истертой и помятой, что напоминала эн-зэ времен войны. Видимо, этот атлас все же наложил некий отпечаток на атмосферу сегодняшнего вечера, а может Юрик и не подозревал о всей серьезности ситуации, ведь не спроста же Иосич вскрыл старые запасы.

–Вадим Иосифович, – нарушил молчание Юрик после третьего глотка, – вы обещали мне объяснить мои закамские приключения. Помните?

–А, ты об этом, – вновь оживился Иосич, – давно собирался с тобой поговорить. Презанятную историю рассказал ты мне. Много неясного и необъяснимого. Скажу только свои предположения, ты и воспринимай их как таковые, договорились?

Юрик согласно кивнул.

–Первое, что я понял определенно, – ты пробыл какое-то время в состоянии «клинической смерти». Второе состояло из проблемы определить время наступления оной. Было два варианта, один, – в парке культуры, другой, – в подъезде. Хотя события между двумя этими опорными точками весьма странные, я все же склоняюсь ко второму варианту. Сейчас объясню почему. – Тишкевич сделал добрый глоток. – Именно после случая в подъезде происходит встреча с умершими родственниками, и как раз в этом подъезде в итоге находит тебя милиция. Самое любопытное в этой истории, что судя по твоему рассказу, этот рубиконовый момент практически не прослежен в твоем сознании. Ты бродишь по полузнакомому городу в поисках автобусной остановки. Темнеет, ты устаешь и садишься на лавочку подвести итоги бесплодных блужданий. Все взвешиваешь и раскладываешь по полочкам, причем встречу с подвыпившей компанией отмечаешь не более как досадный эпизод, а именно в результате этой встречи ты оказываешься в подъезде, балансируя на грани жизни и смерти. Но душа твоя не замечает этого, инерция тела, а именно, – постоянное движение и стремление поскорее попасть домой, передается ей и она летит вперед. Но статус твой уже изменен, ты в другом мире, а следовательно и мыслишь по другому. Ты тут же садишься на лавочку и принимаешь решение: искать умерших родственников. Не прибей тебя в подъезде, тебе и в голову такое не пришло бы. – Иосич на мгновение задумался, зашевелил рыжими кустистыми бровями, затем глядя куда-то под стол, медленно произнес, – история с этой девушкой, Алесией, я, кажется, правильно произнес ее имя?, – жемчужина твоего рассказа. Она и многое ставит на свои места, достаточно вспомнить пробел в памяти между ужасом при открытии, что ты умер и автобусной остановкой (при клинической смерти это типично), автобус, сквозь который ты прошел, разговор с Алесией, особенно фраза про то, что тебе еще рано и про невозможность поцелуя и в то же время носит некий романтический и таинственный ореол.

Юрик словно еще раз пережил события пятилетней давности. Как обычно бывает в юности, – случайная встреча с красивой девушкой может перевернуть всю жизнь. Вскользь брошенная фраза, тонкий намек заставляет чаще биться сердце, а тонкий запах парфюмерии, губы, с которыми так и хочется слиться в страстном поцелуе, не дают спать по ночам, будоражат ум, заставляя строить наивные планы. Юрик едва помнил лицо девушки, но не глаза и некий особенный привкус атмосферы той встречи он не забыл до сих пор. Единственное, что оставляло неприятный осадок, – он так и не сходил к этому проклятому Алексею и не выполнил ее просьбу. Оправдание самое банальное: он просто забыл адрес. В милицию за ним приехала карета скорой помощи, увезла в больницу, да и потом ему было не до этого. Он и в Закамске года три как не был.

Тишкевич вышел из прострации и воззрился на собеседника.

–Признайся, ты ведь, наверняка, замечал за собой, странные особенности, которые не думая списывал на интуицию: предвидение событий, сильное биополе, распечатка мыслей по эмоциональному фону и так далее?

–Вы хотите сказать, что все это следствие моего пребывания в состоянии клинической смерти? – Догадался Юрик.

–Вполне может быть. Достаточно сопоставить сроки. Но – оставим это. Главное, ты выбрался оттуда. И помог тебе шок, ужас, если хочешь. Когда ты понял где оказался, ужас выкинул тебя из этого омута на остановку. Именно из омута, ведь встреча с умершими родственниками не сулит ничего хорошего, она затягивает. Можешь почитать мою брошюру «Путеводитель по тому свету», там все сказано. И в итоге только шок от диффузии с автобусом возвратил тебя к жизни.

–Вы разве тоже там были? – Удивился Юрик.

–Я много где был. – Со значением произнес Тишкевич.– Не на одну жизнь хватит.

Странная все же личность этот Тишкевич, – подумалось Юрику. Вроде не первый раз с ним общаюсь, а все равно удивляюсь. Первая встреча, конечно, была самой знаменательной. На Юрика вылилось невообразимое количество информации, а качество ее оценке вообще не поддается. Особенно запомнилась тогда фраза Иосича, как бы подводящая итог всему сказанному: «…после всего, что довелось там(!) испытать, когда меня обратно сюда высадили, создалось впечатление, что по уши в говно опустили». Вот отношение к нашей бренной действительности.

–А теперь вы часто контактируете с инопланетянами? – Не особенно надеясь на серьезный ответ, спросил Юрик.

–Иногда они просят меня о чем-нибудь. – Как ни в чем не бывало ответил Иосич.

Юрику всегда нравилась способность учителя вести диалог, не меняя темпа при частой, порой резкой смене темы.

–Совсем недавно оказал им услугу. – Продолжал раскрывать секреты Тишкевич. – Нужен им был человеческий материал для опытов, так ничего страшного, не подумай. Ну я и подкинул им одного алкаша. Моя знакомая попросила его вылечить от пьянки. А я видишь – одним махом двух зайцев убил. – Хитро засмеялся Тишкевич. – Правда, потом оказалось, это вовсе не он был, так, случайный посетитель. Ну да хрен с ним, хуже ему от этого не будет.

–А подробнее нельзя про эти опыты? – Юрик понял, что Тишкевича понесло на разговор и он вполне может раскрыть нечто ценное. Упускать этого сейчас крайне глупо.

–О, дорогой мой, – заулыбался Иосич, – это целая история. Я думаю ты уже созрел для этого. Излишне напоминать, что все, что ты услышишь и увидишь, не для третьих ушей.

–Это само собой. – Постарался заверить Юрик учителя.

–Тогда вперед. В кладовую моих тайных знаний. – И Тишкевич повел Юрика в ту самую заветную комнату, скрытую от посторонних глаз изъеденным молью ковром. Тогда Юрик еще не знал, что дорога по которой он сюда пришел, превратилась в неприметную тропку, отыскать которую значительно труднее, чем спутать с другой.

ПЕРЛ ДЕСЯТЫЙ

Предположения Тишкевича оказались весьма близкими к действительности. Игорь уже полчаса как вращался среди желающих записаться на курс лекций, успел поговорить с одним, перекинуться пару фраз с другими, подслушать разговоры третьих, присмотреться к четвертым. Публика и в самом деле не шибко интеллектуальная, мало того, имеющая слабое отношение не только к нетрадиционной, но и к обычной медицине. Кого потянуло на моду, кто из любопытства, кто вообще случайно, были и серьезно настроенные люди, страдающие недугами, неподвластными таблеткам и пилюлям, желающие получить диплом – справку и немного подзаработать частным врачеванием, ну и конечно, – агент конкурирующей фирмы. «Интересно, – смекнул Игорь, оглядывая немногочисленную толпу, расположившуюся в актовом зале в ожидании лектора, – есть здесь мои коллеги из других фирм? Навряд ли, а было бы любопытно. Ого! – Игорь не мог сдерживать возглас восхищения, – это что за явление?!» В зал вошла девушка, задрапированная в черный облегающий костюм, одновременно аскетический и оберегающий от посторонних глаз. Но у Игоря глаз был наметанный, ему сразу показалось, что за невзрачным прикладом скрывается незаурядная личность и интересная девушка.

Черная леди тем временем уселась в третьем ряду с краю, как раз напротив двери, словно оставляя возможность для отступления. Игорь был явно не прочь познакомиться, однако миссия, с которой он здесь находился, не позволяла ему этого сделать. [Удобное оправдание собственной нерешительности.]

Пора было и самому как-то располагаться. Игорь выбрал самое подходящее место, – за спиной девушки и немного с боку, чтобы иметь некоторый маневр для обзора. Запах, который обволакивает словно вуаль женщину, говорит о многом. Например, о ее вкусе и доходе. Игорь попытался принюхаться к девушке, но у него ничего не получилось по причине заложенности носа. Пришлось высморкаться. Хоть Игорь и был человеком воспитанным и даже деликатным, сморкаться он так и не научился, несмотря на то, что делал это довольно часто. Игорь даже покраснел от неловкости.

Девушка ничем не пахла. Точнее, духами и прочей косметикой – порфюметикой она не пользовалась. Определенно, она была в его вкусе! Нет, при первом же удобном случае надо познакомиться.

Игорь и не заметил, как за кафедрой появился лектор. Сухонький мужчина в велюровом костюме. Профессиональное чутье мгновенно переключило внимание Игоря. Лектор говорил много и красиво. Старался завлечь публику. Даже рисовал на доске схемы строения человеческого организма со всеми чакрами, инями и янями. Игорь слушал внимательно, иногда для полного впечатления кивал головой, мол, да, согласен, так оно и должно быть. Его умный, сосредоточенный взгляд, кажется, привлек внимание лектора. Тот пару раз нет-нет, да и взглянул в сторону Игоря.