Смотритель дневного маяка

– Ну, здравствуй, милая! – сказал Колесников. – Попробуем, посмотрим, на что ты способна.

Он достал из стола лист бумаги и заправил его в машинку. Сел за стол и начал стучать по клавишам. Молоточки пробивали сквозь чёрную ленту буквы на листе бумаги: «Истории смотрителя маяка». Александр продолжил печать.

«Старенькая печатная машинка словно отсылает меня в прошлое», – подумал мужчина, но он даже не подозревал насколько он прав, и как глубоко прошлое проникнет в него в последующие дни. Он стучал и стучал по клавишам, меняя листы и складывая их в стопку. Солнце за окном поднялось и остановилось в зените.

В дверь постучали.

– Войдите, – недовольно сказал Колесников.

В библиотеку вошёл Данил.

– Чего тебе? – спросил отец.

– Я поговорить хотел.

– Говори, только быстро.

– Ты что, не понимаешь!? – обиделся сын. – Когда говорят, что хотят поговорить, то это не должно быть быстро.

– Даня, а теперь ты пойми: я сел писать книгу. И поговорить так, как ты хочешь, сейчас не смогу. Давай вечером, а лучше завтра. И это…, приготовьте себе что-нибудь поесть сами.

Колесников снова уткнулся в работу. Данил постоял немного, но, поняв, что разговор закончен, сказал:

– Я понял. Завтра, послезавтра, в общем никогда. И это как всегда!

Данил вышел, громко хлопнув дверью. Но Александр, кажется, этого даже не заметил. Солнце продолжило путь по небосклону и начало клониться к закату.

В дверь снова постучали. Звук был слабый, и Колесников понял, что это была дочь.

– Да, входи, – позволил он.

В библиотеку зашла Вика с кроликом в руках. Она, казалось, не расставалась с ним никогда. Пока что это была её любимая игрушка, потому что совсем недавно кролика подарила дочке мама на день рождения.

– Папа, мне скучно, – сказала дочь.

– Вика, мне некогда, я работаю. Найди сама, чем себя занять, – попросил её отец. Его совсем не заботило состояние дочери.

– А ещё я хочу тёплого молока, а потом сказку на ночь, – сделала ещё одну попытку привлечь внимание отца Вика.

– Я же сказал, что я работаю, – Колесников был раздражён.

– Ты злой! – сделала вывод шестилетняя девочка и вышла из библиотеки. А отец, как ни в чём ни бывало, продолжил печатать.