Далекие берега. Сборник рассказов разных лет

Надо, так надо! В партиях не принято отказываться от лишней работы.

Здесь меня и неразлучных приятелей-дайверов (лет по сорок мужикам) ждал неприятный сюрприз. Грузовой отсек вертолета был доверху заполнен отрезанными головами северных оленей, которые все еще смотрели на нас кроткими глазами.

Мы решили, что из этих голов будут делать сувениры, для заезжих туристов. Или медики переработают их рога на пантокрин. А кому еще нужен такой товар?

Наконец, неприятная работа окончена. Наши ладони испачканы кровью, но отмывать их уже некогда. Закидываем свои вещи, и вертолет взмывает в воздух. В одно мгновенье под нами пролетают грязные окрестности поселка, и мы уже над водой.

В этом месте река переходит в Пенжинскую губу, известную своими высокими приливами. Сила прилива здесь так велика, что течение реки вскипает многочисленными водоворотами, а затем вода вдруг поворачивает вспять. Сейчас отлив, поэтому среди обширного водного пространства виднеется множество отмелей.

Однажды мы обнаружили на такой отмели выбросившегося на берег двадцатиметрового кита. Спасти его, конечно, никто не мог, и местные коряки разделали животное на жир и мясо. Не пропадать же добру!

Вот и лесотундра полуострова Валижген, место нашей высадки.

Пролетая здесь в прошлые годы, наш начальник неоднократно видел палатку, которая всегда казалась ему странной. Кто и зачем мог надолго поставить палатку в таком месте?

Ответ напрашивался сам собой, – золотоискатели, причем незарегистрированные. Встреча с такими людьми несла нам опасность, ведь у нас не было никакого оружия, кроме сигнальных ракет. Но оставлять неубранную палатку на год глупо, а жить в палатке весь год, когда зимняя температура опускается до минус шестидесяти градусов по Цельсию, – невозможно. И все же палатку предстояло проверить в первую очередь.

Вертолет приземляется в незнакомом месте. Машина зависает в метре над землей и из нее быстро, как чертик из шкатулки, выскакивает техник с металлическим штырем в руках. Он проверяет площадку, где будет стоять шасси машины, лишь только после этого вертолет посмеет надавить на землю своим весом. Ми—8 вместе с грузом может весить до двенадцати тонн, и такие предосторожности вовсе не являются излишними!

При посадке мы вспугнули медведя, и в воздухе еще пахнет зверем.

Выгружаем из вертолета груз. На руках начальника сидит белая пушистая кошечка по имени Пуся. Хозяева дома, в котором мы временно поселились, улетели в отпуск на далекую Украину. Они слезно просили последить за животным. Шефу ничего не оставалось сделать, как согласиться. Теперь пришлось взять Пусю с собой. Почуяв медведя, несчастное животное вцепилось в начальника всеми когтями. Кажется, только сейчас, эта домашняя кошка начала понимать, в какую передрягу она попала.

Палатка оказывается брошенной, но не пустой, а с вещами. Возле палатки валяются сковородка и ржавая печь. Много пустых ружейных гильз.

На прощанье договариваемся с пилотами о том, чтобы забрали нас через контрольный срок, – две с половиной недели, если не будет сеансов связи по рации.

Пока шеф с кошкой на плече задумчиво изучает содержимое загадочной палатки, мы начинаем разбивать временный лагерь. Скоро на террасе над ручьем появляются три шатровые палатки и одна обычная, геологическая.

Наша единственная дама привезла с собой свою палатку, справедливо полагая, что двухместная шатровая палатка, это попросту неудачная выдумка военных. Лишние вещи и продукты во вьючных ящиках мы складываем в свободную палатку, в довершение всего, над раскладным обеденным столом растягивается большой брезентовый тент.

Растущий повсюду кедровый стланик ограничивает обзор, но залив видно отлично.

Красота—то, какая! – Но любоваться местными ландшафтами некогда. Пора готовить ужин, и я иду за водой. Забавно; ниже по течению ручья, на большом камне аккуратно разложены умывальные принадлежности шефа. Совсем, как в гостинице.

Но в гостиницах не бывает бурых медведей! Хорошо, если он убежал совсем! – с содроганием оглядываюсь я, набирая в ведра ледяную воду из ручья.

– Можно я не буду распаковывать нашу печку, а возьму эту? – спрашиваю я начальника, кивая на ржавую печь, брошенную неизвестными людьми.

Недостатка в дровах не наблюдается. Хозяева старой палатки успели принести с берега большие запасы плавника. До берега отсюда два с половиной километра, высота лагеря над уровнем моря пятьсот метров.

Шеф говорил, что спуститься отсюда к морю можно только в непромокаемых сапогах, двигаясь вдоль ручья и перелезая через особо крупные камни. Это средний уклон в пятнадцать градусов. Сколько же усилий потребовалось этим людям, чтобы запастись дровами, просто уму непостижимо!

После ужина, сидя на раскладном стульчике, долго пью чай. Сквозь проржавевшие дыры видно, как в печи играет огонь. С нашей межгорной террасы открывается вид на залив Шелихова. На его противоположном берегу заметна полоса изломанных синих гор, подсвеченная заходящим за них солнцем. Потрясающее зрелище! Дома, в Москве, сейчас полдень.

Машинально отмечаю, что в этом месте почти нет комаров, вероятно, им мешает постоянный бриз, отмеченный шефом в этих местах. Он, как опытный «полевик», знал, где поставить лагерь!

Фред командует отбой. Пора забираться в спальный мешок. Жаль, я бы посидел у печи еще немного. Интересно, а где будет ночевать наша кошка?

Примечания