Осторожно! Время!

– Филарет, – протянул мне руку Никодимов.

– Михаил, – ответил я, пожал протянутую руку и подумал: «Какое необычное для нашего времени имя и особенно отчество»

– Вот, Михаил, ознакомься и распишись, – шеф передал мне лист бумаги с печатным текстом и грифом «секретно» и добавил, – мне звонили оттуда, – и взглядом указал наверх, – и настойчиво рекомендовали не затягивать дело, так что бегом оформляй командировку и завтра чтобы духу твоего здесь не было, – с доброй, отеческой улыбкой закончил шеф.

Текст переданного мне шефом документа был краток и гласил, что направление работы с изделиями серии «Т» в динамике и на основе «лучевого Пи-эффекта» признано перспективным, ввиду чего предлагается продолжить работу на базе ГНИИП-2А МО РФ, то есть на территории Государственного научно-исследовательского полигона номер два -А.

Вот это да! Честно говоря, я не ожидал, что у Заказчика вообще кто-то врубится в суть изложенного в моем отчете, а уж мои предложения, я полагал, и вовсе похерят сходу как фантазийные и безосновательно амбициозные. Ан нет, вот сидит капитан Филарет!

– Расписался? Давай сюда! – шеф забрал бумагу.

– Командировка на какой срок? – деловито спросил я.

Шеф пожевал губами: – Оформляй на месяц, а там видно будет. Всё! Свободны!

Мы вышли из кабинета шефа в коридор и у меня непроизвольно вырвалось: – А чё спешка – то такая? «Оформляй бегом и чтоб завтра духу твоего не было!» – я повторил слова шефа и с изрядной долей скепсиса продолжил: – Ну приедем мы на полигон и что? Пока подготовим техзадание на изделия, пока их изготовят и доставят мы что делать будем? – Филарет усмехнулся и сказал: – Что ж ты у меня спрашиваешь? Там надо было спрашивать! – Филя кивнул головой в сторону кабинета, – да не переживай! Бог даст найдем что делать! Сейчас поймешь, слушай! Предварительное заключение по твоему отчету и предложениям готовил я. Отчет и заключение с нарочным, а нарочным был целый генерал, ушли наверх и, – о чудо Господне! – через день вернулись назад. По каким кабинетам с космической скоростью прошли эти бумаги я тебе говорить не буду, а вот какая на них наложена итоговая резолюция я тебе скажу, потому как в той бумаге, что ты только что прочитал, изложено не всё, – Филарет замолчал и с хитрецой посматривал на меня, испытывая мое терпение.

– И-и-и? – пропел я, подыгрывая ему.

Филарет наморщил лоб: – Привожу дословно: «Работы по прикладной отработке изделий серии «Т», изучению и практическому применению Пи-эффектов считать приоритетными. Вопрос с финансированием упомянутых работ решить немедленно в потребном объеме» Немедленно и в потребном объёме, понимаешь?

– Даже так? – воскликнул я, – вот уж точно сказано: то спим, то бежим!

– Да, с нами такое случается, – согласился Филарет и продолжил, – в общем, воспользовавшись столь благоприятной ситуацией, я, помолясь, заказал Изготовителю партию изделий в количестве двадцати штук для отстрела из ГШ-23. (ГШ -23 – автоматическая авиационная пушка Грязева и Шипунова. Прим. авт.) Одним словом скопировал твое предыдущее техзадание и только увеличил калибр изделий. Извини, что сделал это без согласования с тобой. Без обид?

– Какие там обиды? Это ты хорошо придумал, Филарет! Бутылка с меня!

– Ну и ладненько! А поскольку Изготовителю направлена мощная указивка, я полагаю изделия будут изготовлены через пару дней.

А нам предстоит пока настройка оборудования и проверка измерительных систем и систем контроля при отстреле обычных снарядов, так что нам будет чем заняться на полигоне. И вот что, Михаил, называй меня просто Фил, ладно?

Я почесал нос: – Нет! Фил – это англо-саксонское имя, а я англо –сук не уважаю…

– Потому как «англичанка гадит»? – предположил Филарет.

– Именно! Да! Если ты не против, я буду звать тебя Филей или…э…Патроном.

– Лады. Филя так Филя! А насчет Патрона уж поясни?

– Патрон – в смысле куратор или шеф, имеется в виду на полигоне. Ну и ваще – патрон слово еще и военное. Не возражаешь?

– Нет. А теперь давай, Миша, по делу.

– Давай, Филя! На втором полигоне я никогда не бывал, знаю только, что он находится где-то на северо-западе. Так куда и когда выдвигаемся? – спросил я.

– Вот на северо-запад и подадимся, в сторону Пскова! А план такой, – продолжил Филарет, – ты сегодня оформляешься, собираешься и завтра поутру по железке дуешь в Питер. Из поезда звякнешь мне, и я тебя встречу на вокзале. На полигон мы двинем на машине, и это путь неблизкий.

Я же уеду в Питер сегодня. Такова диспозиция, – закончил Филя.

– Понял, Патрон, принято, до встречи, – мы пожали руки и расстались.

Глава III. Дороги, которые мы выбираем.

На следующий день в час пополудни Филя встретил меня на перроне и через здание вокзала мы вышли к автостоянке.

– Карета подана, – Филя рукой указал на видавший виды армейский бобон – 469-ый УАЗ.

Номера на авто были частные и, усаживаясь на сиденье, я спросил: – Твой что ли агрегат?

– Мой, – с водительского сиденья коротко ответил Филя.

– Ты рыбак или охотник? – предположил я.

– Почему «или»? И рыбак, и охотник! Вот попадем на место, ты осмотришься и поймешь, что невозможно там не быть рыбаком и охотником. А я, между прочим, и родом из тех мест! Еще вопросы есть?

– Угу. Вчера вечером я посмотрел карту и подумал: «Какой странный выбор места для полигона! Практически на границе с Эстонией, а Эстония – страна НАТО!»

Филарет усмехнулся: – Насколько я знаю, место для полигона выбрал сам Лаврентий Палыч Берия! Выбрал в 1945 году, то есть сразу после окончания войны! Я думаю и в самом страшном сне не мог Лаврентий Палыч увидеть, что через несколько десятков лет эстонская Чухония войдет в состав блока НАТО. Нет, не мог! А место он выбрал идеальное: есть и ровные поля, и холмы, и овраги на любой вкус, и дремучие леса, и реки, и озера, и болота, и глина, и песчаники, и всё это под боком – рядом! Так что выбор это не странный, а вполне подходящий для испытаний в разных условиях и техники, и оружейной оснастки.

Бытовая инфраструктура там, конечно, не ахти – дома «сталинской» постройки, двухэтажные, типовые, но еще прочные, строились на совесть, а вот электропроводка, трубы водоснабжения и канализации на ладан дышат и дыхание это, сам понимаешь, почти всегда с легким, а то и не очень, амбрэ. Но что касается оборудования самого полигона, то там все на уровне, скоро сам увидишь.

– Слушай, капитан Филарет, тебе сколько лет? – полюбопытствовал я.

– Много, сударь, двадцать шесть! – с очень знакомой и хорошо переданной интонацией ответил Филя. Я рассмеялся, а Филя сказал: – Я думал ты не узнаешь киношного Дартаньяна!

– Узнал! Хорошо у тебя получилось – очень узнаваемо, – пояснил я и добавил, – значит, ровесники мы с тобой: мне тоже двадцать шесть. Ты женат?

– Нет! Пока нет. И кандидатуры пока нет! А ты?

– У меня осенью свадьба!

За разговорами о том и сём время летело незаметно, а еще мне даже стало казаться, что я знаком с Филей не два дня по факту, а черт знает с каких пор.

– Та-ак! – Филя глянул на часы в телефоне, – время обеденное, сейчас вон за тем поворотом будет придорожное кафе, и мы там вкусим. Хозяева кафешки – переселенцы из Бурятии – готовят очень вкусные бузы. Пробовал когда-нибудь?

– Нет! И даже не знаю, что это такое!

– Ну, что-то вроде мантов, только на бурятский манер.

– А они – хозяева – буряты что ли? – спросил я.

– Нет, местные чухонцы! Говорят, до войны с Гитлером они богатенькие были, в Чухонии земелькой немалой владели, но в сороковом году товарищ Сталин взял, да и переселил их в Забайкалье, в Агинскую Бурятию. В девяностых они рванули назад – в независимую уже Эсто – Чухонию, надеясь по закону о реституции вернуть свою земельку. Однако конфуз вышел. Кто-то ту земельку уже заграбастал по тому же самому закону о реституции. Они судились, долго судились, но недаром говорят: «с сильным не борись, с богатым не судись». В общем, в конечном итоге в суде им показали кукиш с маслом, и они плюнули, и несолоно хлебавши перебрались сюда. И тут, на том месте, где, как они говорят, у них с давних времён была мыза – хутор по-нашему, – эта семья, получив разрешение местной власти, построила дом, потом кафе, а недавно еще и мотель они замастрячили.

Те «буряты», которые приехали сюда, по возрасту от дел уже отошли, сейчас здесь всем заправляет семья их сына и внучка. Сейчас услышишь, как эта внученька меня называет.

Машин на стоянке перед кафешкой было много, места нам там не нашлось, и Филя загнал бобон на стоянку большегрузов на большую площадку по другую сторону дороги. Мы вышли из машины и направились к деревянному дому, на котором красовалась электронная вывеска «Мыза Андреаса. XIV век»

– Андреас – это семейное имя. У них в роду все мужчины Андреасы, – поймав мой взгляд, пояснил Филя.

– А век для понта нарисовали? Маркетинговый и рекламный ход? – спросил я.

– Черт его знает! Может и для понта, как ты говоришь, а может быть и правда, что у них здесь с четырнадцатого века была мыза. Ну, заходим!

Я открыл дверь и Филя, приосанившись, с паузой, степенно вошел в помещение.

– Привет, Инга! – Филя с порога через весь зал громко поздоровался с молодой, белокурой симпатичной девушкой за барной стойкой. Та одарила его взглядом голубых глаз и также громко ответила: – Привет, просто Филя!

В довольно просторном помещении кафе был расставлен с десяток столов. Почти все они были заняты.

От такого обмена приветствиями за столами кто-то прыснул, кто-то недоуменно переводил взгляд с девушки на Филю.

– Займи вон тот стол, – рукой показал мне мой новый друг, – а я пойду закажу бузы. – Видимо, моё лицо имело несколько странное выражение, потому что Филя усмехнулся и сказал: – Сейчас вернусь и расскажу тебе. – Филя подошел к стойке и завел разговор с Ингой, девушка смеялась, а он улыбался и словно невзначай касался ее руки.

Скоро Филя вернулся с бутылками минеральной воды в руках и с довольным выражением лица сообщил: – Пока вода! Бузы будут готовы минут через пятнадцать. Ах, да! Сейчас расскажу. Года два тому назад это было! Первый раз тогда я увидел ее за стойкой, ну и также с порога поздоровался и по ходу спросил, как же зовут такую красавицу? Она ответила – Инга. Ну тогда и я представился – Филарет. Можно просто Филя. Она тогда громко повторила мои слова и от души рассмеялась, потому что, сам понимаешь, что получается, если эти два слова: «просто Филя» произнести быстро. С тех пор мы каждый раз при встрече вот так веселим публику.

– Слушай, – начал я, – стесняюсь спросить относительно твоего имени и отчества. Очень уж они, на мой взгляд, …э…

– Патриархальные и архаичные? – догадливо вставил Филя.

– Ну да.

– Всё просто! И мой отец, и мой дед, и пра… пра… пра…, Царство им небесное, были в этих местах священнослужителями. Несли людям слово Божие! Отсюда и имена!

– А понял, понял! И откуда у тебя в речи словечки такие…м…странные проскакивают тоже понял. А ты, значит, изменил семейной стезе, сменил выбор? А почему именно армия?

– Да в детстве мы тут с пацанами бегали на танки смотреть, да на пушки, да книжки читал военные, вот, видимо, всё это и повлияло на выбор. А ты – то, Михаил, как попал в свою контору?

– Да прям со студенческой скамьи Физтеха. На третьем и четвертом курсах у нас тема была совместно с ЭЛИИС, вот по окончании учебы меня туда и пригласили.

– А –а, ну – ну! – Филя оживился, – ага, вот и наши бузы!

К столу подошла Инга с подносом и, грациозно приседая, поставила перед нами тарелки с бузами и салатами, с улыбкой пожелала приятного аппетита, повернулась и пошла.

– Второй акт, – заговорщицки шепнул мне Филя и, когда Инга отошла подальше, громко на весь зал продекламировал: – Спасибо, Инга, красавица и кормилица наша! – В ответ тут же прозвучало: – Пожалуйста, приятно иметь дело с культурным просто Филей.

– А третий акт будет? – спросил я.

– Бу…бу…бузами займись, – с полным ртом, смеясь, прошамкал Филя.

Бузы действительно были великолепны, и потому были уничтожены быстро и со здоровым энтузиазмом.

На выходе из зала Филарет приостановился, оглянулся, поклонился и громко попрощался: – Инга, до свидания. – В ответ с той же интонацией прозвучало «до свидания, просто Филя»

Меня впечатлил прощальный взгляд Фили, и я не удержался и сказал: – Э, Патрон, похоже ты приехал!

– Куда приехал? – не понял Филя.

– На станцию с названием «Любовь», вот куда!

И тут бравый капитан Филарет удивил меня – он смущенно и растерянно улыбнулся совершенно детской улыбкой и начал мямлить: «да что ты, да нет, мы просто…э… знакомые»

– Знакомые, знакомые, – с легкой иронией повторил я, – ладно, проехали. И поехали.

– Поехали! Крайний прогон остался, – заявил Филя, устраиваясь на водительском сидении, – вперед! – Филя вырулил со стоянки, подъехал к трассе, остановился и пояснил: – Эта кафешка, где мы с тобой только что отобедали, находится прямо на границе погранзоны. Трасса ее – погранзону – обходит. Но главное не это – трасса обходит болота. По трассе, то есть по хорошей дороге, до цели километров шестьдесят. Но у нас есть пропуск и поэтому мы можем перемещаться в погранзоне. Дороги там можно сказать нет, но проехать можно. Вон там километрах в пяти свёрток. Так до места значительно ближе. Немного, конечно, поболтает, но зато сколько будет впечатлений и какие виды! Съеденные бузы, сразу предупреждаю, немного растрясём. Выбор, Миша, за тобой!

Тут же Первый Миша заявил прямо в мозг: «Напрямки! Никаких объездов! Вперед на мины!» – Второй воспротивился: «В объезд! Твои кишки и…опа намекают, что тряски вовсе не желают»

– Напрямки! – коротко ответил я.

«Идиот, что тут скажешь!» – бросил Второй и обиженно замолчал.

– Выбор принят! – Филя нажал на педаль газа.

Бобон преодолел несколько километров и съехал на проселок.

– Тут по прямой, если посмотреть на карте, всего ничего – километров десять, если идти пёхом, но на машине с петлями и объездами – все пятнадцать. Ну, Миша, держись! С богом!

Да, держаться надо было! Бобон, скрепя своим металлическим скелетом, переваливался сбоку набок и мыкался из стороны в сторону.

– Да, дорогу явно не римляне прокладывали, – пробормотал я, потирая лоб в очередной раз проверивший прочность металлической стойки.

– Да уж не они! –согласился Филя и обнадежил, – но это еще не самый плохой участок – самый скверный впереди. Вот он – так называемая Болотная теснина. Видишь, дорога уходит вниз – в овраг – и идет по оврагу, а дальше за бортами этого оврага слева и справа болота. Места жуткие. После ливневых дождей здесь лучше не появляться.

«А я предупреждал! А теперь чеши, чеши репу! Может поумнеешь, хотя вряд ли», – язвил Второй Миша.

– Ну, вот! – облегченно вздохнул Филя, – самый опасный участок мы уже преодолели, слава богу, сейчас выберемся из этой низины наверх и ахнешь!

Бобон ревел мотором, преодолевая на двух мостах длинный глинистый подъем. Наконец, мы выбрались на верхотуру и перед нами открылась панорама, от которой действительно захватывало дух. Слева к дороге подступали невысокие песчаные холмы с сосновым лесом и деревьями словно на подбор: могучими и величественными. Справа расстилалась большая зеленая поляна с сочной, зеленой травой, оттеняющей синеву раскинувшегося вдали огромного озера.

– Красота? – спросил Филя.

– Впечатляет! – согласился я.

– Сейчас вдоль ручья проедем немного, это тоже скверный участок дороги и всё – мы в шоколаде! Ну, вот, порядок!

Филя протянул руку вправо: – Граница с Чухонией проходит прямо по водной глади этого озера, – сейчас мы уйдем влево, обогнем сосновый лес и увидим городок. А сосны эти, видишь они растут на сухом песчанике и потому, я слышал, их древесина отличается особой прочностью. Здесь еще со времен Петра Великого рубили лес для строительства флота на Балтике. Сам царь Петр Алексеевич не раз появлялся в этих краях. А вон там на том берегу озера даже сохранился дубовый сруб, где останавливался государь. Так что места эти, можно сказать, исторические! Чухне, правда, всё это без надобности!

– Судя по твоему тону, Филя, пиетета к Чухонии ты не испытываешь?

– К государству чухонскому – ни малейшего! А к чухонцам отношусь ровно, люди они как люди, со своими прибамбасами, тараканами и шуршиками, ну в общем, всё как у всех. А вот государство Чухония – это пример исторической неблагодарности и мерзких шакальих повадок!

– Поясни!

– А чё тут пояснять! Все знают, что никогда у чухни не было своего государства. Что там государства? Школ своих никогда не было. Первые эстонские школы возникли здесь по милости императора Николая Первого. Тогда Чухония входила в состав Российской империи. Помнить об этом они не хотят. Да и государство они получили на блюдечке с голубой каёмочкой из рук товарища Ленина. Но об этом тоже забыли и ни–ни, ни слова! Затем вхождение в 1940 году в состав СССР. Согласен – история эта очень непростая, да и времена были не простые.

Теперь советский период в Чухонии называется российской оккупацией и никак не иначе. А то, что «оккупанты» понастроили здесь школ, больниц, заводов и фабрик и обеспечили «порабощенному» чухонскому народу самый высокий в СССР уровень жизни, так это опять же забыли, об этом ни-ни.

Потом распад СССР и вот она – вожделенная самостоятельность и долгожданный суверенитет. И тут же они поперлись со своим суверенитетом в Евросоюз и НАТО! Ну, это, как говорится, ваш выбор и бог… нет, черт с вами! Но зачем-то тут же превратили русскую часть населения в «неграждан», в людей второго сорта, именно тех людей, которые и строили эти школы, больницы, фабрики и заводы, а из России тут же вылепили образ врага, по шакальи пакостя соседу где только возможно. Как говорится и бога забыли, и царя в голове нет. И мы это терпим.

Так что какой уж тут пиетет!

Я думаю Россия способна экономическими средствами опустить Чухонию ниже плинтуса, но, понимаешь, мы и своих – русских, а их там процентов под тридцать, – тоже опустим туда же, да еще эти сволочи на них отыгрываться будут!

– Да, картинку ты, Филя, нарисовал мрачноватую.

– Да уж какая есть!

А это что такое? – спросил я, увидев вдалеке серую бетонную коробку. С севера к ней вплотную примыкал лес, на юге раскинулся обширный зеленый луг.

– А это, Миша, наше с тобой место работы. В этой коробке – она называется Третья площадка – есть всё, что нам нужно. И, видишь, перед ней ровная поляна? Это, условно говоря, стрельбище со всякими мишенями: летающими, прыгающими, ползущими, в общем, на любой вкус!

А вот и развилка: налево – к бетонному объекту, направо – к поселку, нам туда. Видишь, здесь уже дороги нормальные.

– Я буду жить в поселке?

– Да, только не в «сталинском» доме, а в гостевом. Будешь жить как фон барон в коттедже. Здесь их несколько. Они были построены в позднесоветские, если точнее, в «раннегорбачевские» времена так называемыми «промышленниками» в качестве гостиниц. Военные называют «промышленниками», или чаще «промыслом», гражданских специалистов – сотрудников разных НИИ, КБ, заводов, работающих на полигоне. Почему я уточнил, что они построены в раннегорбачевские времена? Да потому, что, как со злостью говорят старожилы, в позднегорбачевские времена уже вообще ничего не строили, а только тешили дьявола и разваливали то, что было.

Да! Так вот построены были коттеджи, сам понимаешь, для большого «промыслового» начальства.

– А я – то как сподобился и чем удостоился, что меня в коттедж? Я к большому начальству не принадлежу! – усмехнулся я.

– Генерал – начальник полигона – распорядился, – пояснил Филя, – уж очень ты его заинтересовал своими пи-тритиевыми изделиями и Пи- эффектами. Наш генерал мужик интересный и креативный…

– В смысле? – спросил я.

– В смысле интересуется и любит всякие технические новинки и когда что-нибудь такое производит на него сильное впечатление у него вырывается эмоциональная присказка: «вот это да!!! Вот это каденция с турбуленцией, братец ты мой!» А что это такое: «каденция с турбуленцией» – никто не знает.

Но слава богу, что есть такие люди!

Это я вот к чему! Твой отчет и мое заключение по нему генерал изучил очень внимательно и потом какое-то время ходил от стола к окну и обратно, обдумывал. А потом выдал свою присказку с «каденцией и турбуленцией», собрался и улетел с бумагами в Москву, и съездил с божьей помощью удачно, потому как по возвращении приказал мне организовать твой приезд, распорядился о жилье и приказал мне ежедневно докладывать ему о ходе наших с тобой работ. Понял?

Тем временем машина въехала в городок. Четыре параллельные улицы с утопающими в зелени типовыми двухэтажными домами, собственно, и составляли городок.

– А вот наша Красная площадь и культурный центр, – Филя кивнул головой, – вон, видишь, Дом офицеров с кинотеатром и ресторанчиком на задах. Ресторанчик, между прочим, очень приличный, офицерской паствой место намоленное.

Вот, поворачиваем сюда, еще триста метров, и мы на месте.

Выйдя из машины я разочаровано присвистнул. Филя понял правильно, усмехнулся и спросил: – Ты, поди, ожидал увидеть что-то типа роскошного замка с московской Рублевки? Ну, не обессудь! Идем, идем!

– Подожди! Тут у тебя видимо от дорожной тряски пачка листов с заднего сиденья на пол упала, – я поднял скрепленную распечатку.

– А- а! Это историческая штучка! Я с Литрес распечатал, потому как там наши места упоминаются. Хочешь взять? Бери, бери, – бросил Филя, – я это уже прочитал.