- -
- 100%
- +
И начала ходить на репетиции. Туда, на окраину, в крошечный ДК. Где иногда появлялся Семён. Семён часто в командировках по работе или в городе родителей, где у него семья. Роли Марте пока не дали – коллектив уже работал над спектаклем. Но за репетициями так интересно наблюдать!
Перед началом Марта крутила боевой танец ката на большой сцене маленького ДК. Инструктор-режиссер Игорь поправлял, подсказывал. Цки, еще цки, верхний блок, разворот с нижним блоком. Прямой удар ногой назад на уровень паха.
Волна горя захлестнула. Оно исходила откуда-то сзади. Марта обернулась.
Блеск очков. Высокая несуразная фигура. Семён натянул улыбку на лицо.
– Привет! Игорь, мы могли бы пообщаться?
Они ушли, а Марту трясло жарким ознобом: «Что с ним? Ему нужна помощь?»
У Марты – двухнедельная задержка. Глеб в шоке:
– Циклы моей жены – как швейцарские часы. Если 2 недели нету месячных – точно беременность! Куда нам заводить ребенка? Срочно на аборт! У меня знакомый врач, он поможет.
– Но мы уже больше года женаты, почему бы не родить? (Интересно, многих ты отвел к знакомому доктору?)
– Ты же видишь, у нас нет условий!
Да, Марта видела. Что Глеб реально был в панике, на него жалко смотреть. И ни о каких условиях для ребенка думать не собирался. Слава богу, через пару дней месячные пошли. Какой смысл быть с тем, кто не хочет, чтобы ты родила ему ребенка, да и сама уже, кажется, не хочешь? Во время секса Марта вдруг поняла: она представляет на месте мужа Семёна! Нет, даже самый брехливый раздолбай этого не достоин!
Говорить было бесполезно. После очередного «раскрытия преступления» каялся, готов был опуститься ниже плинтуса. Но проходило время – всё по-новой! И это не считая брехни по-мелочам. Врал же всем подряд, обещал и не выполнял. Звонил в квартире телефон – стандартная просьба: «Возьми трубку, скажи что меня нет!»
Марта решилась: днём, пока Глеб на работе, договорилась с мужем подруги, забрала вещи и уехала домой, к маме.
– Хорошо подумала? Половина женщин, уходящих от мужей, не выходят замуж повторно. Знаешь об этом? – спросил муж подруги, ведя машину по заледенелой трассе.
– Я потратила на Глеба почти три года жизни, и больше не хочу, – ответила Марта, глядя на поздно встающее зимнее солнце.
10. Мая. Анатомия Рыбацкой деревушки
Мая, одна или с Лизой, плескалась в море, гуляла по берегу и центральной улочке, идущей вдоль берега, заходила в магазинчики с пёстрым пляжно-беззаботным тряпьем. Пропадала на базарчике, где экзотические фрукты соседствовали с рыбой, морепродуктами и дешевым бельем.
Мая не уставала удивляться пожилым вьетнамкам. Они спокойно сидели целый день на базаре на корточках или скрестив ноги. Никакого артрита. Практически все вьетнамцы – небольшого роста и изящного телосложения. С возрастом они, кажется, усыхали на своём солнце.
Ещё одна загадка – мопеды и то, что на них умещалось.
Мамаша с двумя-тремя малышами.
Семья из мужа, жены, детей и тёщи.
Мопед, обвешанный со всех сторон ведёрками, едущий на базар.
Пассажир сзади с лестницей-стремянкой или стеклом метр на полтора в руках.
Русскоязычных много. Соседи, менеджеры в магазинах, отелях, СПА-салонах, кафешках, аптеках.
Лиза привела Маю на одну из тусовок – кафе здоровой еды «Королевы зелени». Несколько уютных столиков со стульями и креслами. Можно забраться с ногами, пить смузи или травяной чай, лакомиться салатом из морской капусты «Мастер йода» или лепёшкой со шпинатом и острым банановым соусом. Да-да, именно острым банановым!
Хозяйка кафе, на вид ровесница Маи, охотно болтала с новенькими.
– Мы делим всех приезжих на туристов, зимовщиков и аборигенов. Туристов – большинство. Приезжают на 7—10 дней, и весь бизнес заточен под них. Зимовщики съезжаются на зимовку – с октября по апрель или меньше. Пик приезжих – высокий сезон – с декабря по март. Зимовщики – это либо удаленка, либо пассивный доход, либо работа по месту. Вьетнамцы с удовольствием берут наших. Не расскажешь туристу о товаре или услуге – пойдет к соседям, где расскажут. В высокий сезон работы валом, люди крутятся как могут. Потому что в остальное время голяк, и нужно как-то протянуть до следующего сезона.
– Ага, мы получаемся туристами, Фёдор – зимовщик, а Вы, наверное, абориген?
– Да. Аборигены живут здесь по многу лет. Раз в три месяца мы выезжаем на визаран – продление визы. Если не хочешь тратиться – в соседнюю Камбоджу. Аборигенов немного. 10 лет назад мы приехали сюда из небольшого сибирского городка и поняли, что дома ничто не держит. Дома – холодно и нет работы. Здесь – всегда тепло. Для жизни достаточно майки, шорт и крыши над головой. Пропитаться можно на 100 долларов в месяц, за столько же – снять жилье.
11. Марта. Тверца, черника, лучший экипаж
Она ушла от мужа – из-за Семёна? Нет! Просто поняла, что любовь (или то, что она принимала за любовь) прошла, а уважения нет. Глеб пытался её вернуть. Снова говорил, что всё осознал. Следом за ней потащился в Гамадрил. Даже романтическое свидание устроил!
Не грело! Да и не верила в чудесное преображение.
Они снова были в одном кругу общения, и совсем скоро Марта убедилась: права была, что не верила. Теперь-то скрывать очередную девушку не было нужно!
«Блин, умеет выбирать – хорошая девчонка!» – улыбнулась про себя Марта. С ней уже можно было не завязывать дружбу – пусть себе живёт спокойно. Марте всё равно. Почти.
Лето 1991-го. До путча, ГКЧП и развала Союза – месяц.
Компания Гамадрила собралась в байдарочный поход по реке Тверца Тверской области. Глеб – с новой девушкой.
Толпа – на ролевую игру по Толкиену в Подмосковье. Команда города Х – Гондор. Марта прикинула: «По срокам успеваю: пройду Тверцу – и в Гондор, с орками воевать.»
Много еды с собой байдарочники не брали, зато взяли ящик водки. Говорят, на эту валюту по пути еду менять удобно. И точно! Никто из местных от обмена не отказывался, люди щедро делились свежими продуктами с огородов. Даже бабушка – божий одуванчик – унесла заветную бутылочку:
– Соседку Марфу приглашу, ох погуляем!
– Скажите, бабушка, а ягода какая сейчас в лесу?
– Да какая – черника.
– Вот здорово, как бы её домой довезти?
– Да как довезти – песком пересыпать.
– В смысле – песком? А как же её от песка отделить? Она ж сок пустит!
– А зачем отделять? С песком и есть!
Пока Марта представляла себе вкус черники с песком, кто-то из ребят догадался:
– Вы имеете в виду сахар-песок?
– Дак мы так его и зовём – песок. А сахар – это который в кусочках, рафинад.
Как местные жители звали настоящий песок, осталось загадкой. Может, никак – нету его здесь.
Дома стояли деревянные, чаще – заброшенные. Места сказочные – грибы, черника, природа дикая. По черничному месту лазили целый день. Вывалили весь сбор на один брезент, разделили по-братски. Марта героически пересыпала ягоду песком и отдала на хранение Алексу – собрату по байдарке.
– Как там мой Кузька, – причитал Алекс, – боюсь, маму не слушается. Он у меня такой – своенравный…
– Это кто такой?
– Да кот мой. Уникальный котяра! Ему уже 5 месяцев, и каждый месяц он весит столько же килограмм! Значит, сейчас – 5!
– Вот это да! – Марта засмеялась. – Думаешь, он и дальше так будет держаться?
– Не знаю, нет наверно. Для кота это уже большой вес, но Кузьма кажется об этом не догадывается.
Они с Алексом оказались лучшим байдарочным экипажем. Прям чувствовали друг друга. Обожали в самые узкие места пролазить. Ну и пролезли…
В последний день это случилось. Плыли узким желобом затоки. Течение – что горная речка! Коряга прошила байду и вышла рядом с ногой Марты. Миг – и они в воде. Благо, неглубоко.
Вещи собрать.
Байду вытащить.
Самим выбраться.
Всё это – пока горит спичка, как сказал бы сержант.
Приплыли! Сиди обсыхай, грейся на солнышке и байду белыми нитками штопай! До станции всего пару километров осталось. Ребята разбросали вещи по байдаркам – ничего, успеваем!
12. Мая. Дальний пляж
– Хотите, съездим на дальний пляж? Я, правда, сам ещё не был, – спросил Фёдор.
– Конечно хотим! – выпалила Лиза.
– Втроём на мопеде мы уже катались, да ещё с багажом, – вспомнила Мая.
Сказано – сделано. Фёдор, Мая и Лиза легко уместились на мопед. Фёдор уверенно газанул, и по узенькой улочке вверх они выехали на хайвэй.
Идеальная дорога, с обеих сторон добротно уложенный плиткой широченный тротуар. Посередине тротуара – аккуратно посаженные деревца, также обложенные плиткой. В самом посёлке, где живут и ходят люди и ездит транспорт, такой же широкий и хороший тротуар – разве что перед дорогими отелями. Зачем это богатство здесь, где народу практически нет?
Мая представила картинку: правительство Вьетнама мечтает о возвращении своих сыновей и дочерей на родину со всех концов планеты. Где они живут, торгуют на рынках, держат вьетнамские ресторанчики и ещё бог знает чем занимаются. Однажды эти люди приедут в родную деревню, застроят пустырь за хайвеем, нарожают деток и будут гулять с колясками по широкому тротуару.
«А ведь Лиза без шлема!»
Мопед мчал с бешеной скоростью, и дорога – то вверх, то вниз.
«Надо было отдать ей свой, всё-таки я в середке. И нога у нее на самом краю подножки: раз – и соскочит».
Мысль тут же стала кровавой картинкой. Жуть! Гнать таких провокаторов из головы поганой метлой!
– Мам, достань у меня телефон в поясной сумке, введи 4827 и зайди в гугл карты.
Рука к поясной сумке. Тоненький айфон в руке. Локоть сгибается, как на шарнире. Внимание на дисплей.
– Есть.
– Дай мне.
Мопед, не сбавляя скорости, как раз летел с горки. Открывался поворот дороги. Мая практически замерла, вжавшись в сиденье и Федю.
«Чем меньше движений и возмущения пространства с моей стороны, тем больше вероятность окончить эту поездку на дальнем пляже, а не в кювете».
Красочный образ кювета привычным пинком мысли был выброшен… в кювет.
Фёдор посмотрел геопозицию и отправил телефон на место. Мопед вынырнул из-за поворота. Открылась чудная картина дальнего пляжа – обширная дуга побережья.
Собственно, дальний пляж ничем не отличался от других, более ближних пляжей. Тот же песок, то же море. И ни души – только пролетающие по хайвею байки. Но пережитый страх придал теплой воде особую нежность, а песку – мягкость. Море каждой струйкой успокаивало и как будто виновато ластилось. Занырнуть поглубже, смыть тревогу!
Когда женщины вышли из воды, Лиза сказала:
– Я сама заядлый автогонщик. Но Федя, это было слишком! А я без шлема. А когда ты попросил у мамы телефон – вообще треш!
– Ладно, назад поедем потише, – Фёдор, казалось, смутился.
– Мая, ты мой герой, – продолжила Лиза. – Моя мама бы весь мозг проела: Лиза, не гони, Лиза, куда едешь. А ты ни слова не сказала, просто сделала, что просил Фёдор.
– Спасибо, Лиз! Здесь все просто: я тоже ехала этим рейсом, и в моих интересах не мешать водителю. Но Федя, правда, я и сама боялась.
13. Марта. Из байдарки в Гондор
Одна беда – блокнот потонул! Как от Москвы в Средиземье добраться, Марта в блокнот записала. Как быть? Помнит название деревни: Ильинское. И что от станции автобус. На нем до конца, а дальше – по одну сторону лес, по другую поле. Идти вдоль поля до реки. Из Москвы электричка идет. А в какую сторону – провал памяти.
Кого это останавливает? Еще по пути к Тверце на Курском вокзале Марта на карту смотрела. Ильинское видела. Выходило, что к Тверской области оно ближе, через Москву ехать смысла нет.
Ночной вокзал. Ребята ждали поезд до Москвы.
– Только скажи, ещё можно всё вернуть, – шептал Глеб, пока его девушка, свернувшись, посапывала на лавочке.
Нееет! Совершенно не тянет! Марта села в электричку.
К Ильинскому оказалось ехать дольше, чем это выглядело на карте. Добралась под вечер следующих суток. Автобусом от станции доехала до упора. Вышла – ни леса, ни поля. Пруд и улица заброшенная. Вокруг никого! Добротный дом, из дома женщина вышла.
– Вы тут не встречали толпу со щитами, мечами, в латах? Ролевики. Их трудно не заметить.
Посмотрела женщина на Марту внимательно.
– Не было таких. Пойдем-ка в дом, расскажешь.
В бревенчатой избе тепло и уютно. Кот мурлычет. Мальчик лет пяти к бабушке жмется. На руке женщины шрам.
– Недавно такую, как ты, защищала. За ней с винтовкой гнались – в меня угодили. Места глухие, всякий люд ходит. В Московской области три Ильинских. Видно, тебе другое нужно, оно рядом с Москвой. Переночуешь, а утром отправишься в своё Средиземье.
Пьют Марта с женщиной ароматный чай. Слипаются у Марты веки. Стелет женщина в общей большой комнате, сама с внуком на другую кровать ложится. Марта уже утопает в перине, когда:
– Бабушка, почему мы ей помогаем? Она нам никто.
– Как же никто? Она человек…
«Платон Каратаев наших дней», – подумала Марта, проваливаясь в сон.
Утро вечера мудренее. Села Марта в электричку, добралась до Москвы. Вышла на перрон, а там – толпа со щитами, мечами и в латах. Трудно не заметить.
14. Мая. Море подскажет
Утром последнего дня Мая зашла в море. За это время они успели сдружиться. Как настоящий друг, море не надоедало расспросами, а только мягко подталкивало мысли.
«Я оказалась в раю. Мне все здесь нравится – климат, условия жизни, люди. Они другие здесь. Не те, что дома стоят в очереди на маршрутку и тихо матерятся, когда ее нет. Не те, что каждый день идут на работу, как на каторгу». Картинки родного города живо всплывали в памяти. «Да, здесь не видно богачей. Но здешние, даже если не достигли финансовых высот, как минимум, что-то сделали, чтобы изменить жизнь к лучшему.
Хочу здесь жить! Но что могу предложить этому миру? Что ему нужно из того, что умею я?»
– Твою занимательную химию! – шепнуло море.
Дома кроме руководства лабораторией по выходным Мая вела занятия в школе альтернативного образования. Ставила красивые опыты с детьми 9—10 лет и «на пальцах» объясняла химию. Было здорово осознавать, что любимая наука – это не всегда головняк старшеклассников и их родителей перед поступлением. Старушка-химия может быть интересной и зрелищной даже в эпоху квестов, английских летних лагерей и компьютерных игрушек! Почему бы не предложить то же самое здешним детям?
Память подбросила картинку: светловолосый мальчик возраста её питомцев плетется с рюкзаком по центральной улице Рыбацкой деревушки. Выражение лица и походка говорят о долгих изнурительных уроках за детскими плечами. Где-то есть русскоязычная школа!
Выскочив из моря, Мая побежала к Фёдору. Идея рвалась наружу! Вскоре школа была найдена, и они мчали на байке на собеседование.
Средний одноэтажный дом, у входа детские и взрослые шлепанцы и пара байков. Директор школы Ксения – приятная женщина средних лет. Вместо кабинета – один из малышевых классов. Марта с Фёдором еле уместились за маленькими партами – в классе их штук 6, не больше.
Химические опыты? Оказалось, их-то и не хватало школе! А чтобы обеспечить загрузку, Ксения Александровна готова отдать Мае Окружающий мир и Биологию.
– А ничего, что у меня нет педагогического опыта и я химик?
– Здесь на это смотрят спокойнее. До нового учебного года время есть. Подучитесь и ждем вас в начале октября. У нас учебный год начинается позже, когда ученики съезжаются.
Мая с Фёдором прошлись по школе: еще пара таких же классов, кухонька со столовой на несколько детских столиков и выход на внутреннюю веранду. Везде игрушки, поделки, настолки. Тянет вкусной домашней едой, и вообще ощущение дома и уюта. Как же захотелось тут работать!
15. Марта. В Гондоре тоже покушать любят!
Средиземье. Народу – пара тысяч со всех концов Союза. Под будущую игру официально выделен кусок в несколько гектаров – леса, луга, речушка. Получено даже разрешение на рубку леса. Мастери что душе угодно, хоть в натуральную величину!
Их команда города Х, она же Толпа – Гондор, Белое королевство. Денетор – душевный друг Марты Степан. Тот, что любит вырастать посреди тропинки и просить чай.
Ребята топорами рубили здоровенные сосны, тут же обтесывали ветви и несли к будущему Минас-Тириту. Впереди бежал щуплый паренек и отсчитывал ритм. За ним – десяток ребят в такт топали с бревнышком. Принесли, и за следующим к лесу. На месте бревна ставили вертикально, вкапывая в песок. К обеду появился частокол.
К обеду – ключевое слово! Представляете аппетит этой команды? А с обедом задержка – дежурные девочки гулять ходили, цветы в поле собирать. Только костер разожгли, воду поставили. Пришлось Марте вписываться, помогать.
За обедом Степан-Денетор подсел к Марте.
– Белочка, кому я здесь могу доверять? Только тебе! У меня в отряде полсотни ртов, из них большинство – мужики. Их кормить нужно. Чтоб за орками гонять – силы нужны. И не магические, а тупо физические. Которые от каши с тушенкой.
– Блин, Степка, опять на кухне! Катюшу свою не хочешь привлечь? Я ж поиграть хотела…
– Да в эльфы она подалась – не хочет, чтоб я ею руководил. Кто вас, женщин, разберет? Ты посмотри на этих принцесс! Вчера макароны варили – чистый клейстер!
– Это да. Бросили в холодную воду и ждали, пока закипит, – усмехнулась Марта, вспомнила вечерние пляски над костром.
– Ну вот! Принимай руководство кухней! Будешь корчмаркой. Будет у тебя корчма «Золотая белка»! Ты ж знаешь – путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Смотри какие красавцы, не то что твой Конопатый. А голодный мужик – что ребёнок.
– Ладно, уболтал! Только чтоб костровой у меня был постоянно!
– По рукам! Сама выбирать будешь.
16. Мая. Фёдор – мамкина гордость
– Я так рад за тебя! Когда приглашал, даже не думал, что решишься на переезд. К осени придумаю, где поудобнее снять жильё. И ещё. Тебе придется научиться водить мопед. Я отдам тебе свой. Как видишь, здесь нет общественного транспорта.
Фёдор – мамкина гордость! С 6 лет математический кружок. Физматшкола. Крутая специальность в ВУЗе. С 4-го курса – работа программером в фирме. Стартовый заработок = маминому «финишному». Одно время боялась, в играх компьютерных пропадет. Слава богу, наигрался.
Через несколько лет работы из фирмы ушел. Начал сам, через интернет, находить задачи и заказчиков. Путешествовал по миру. Фото из самых живописных мест. Описания быта и диковинных фруктов. От Фёдора Мая услышала новое слово – фрилансер. Свободный человек, работающий на себя.
Поначалу просила сообщать, когда очередной перелет. Звонить из аэропорта, что приземлился. Пока был в воздухе, ходила сама не своя. Постепенно привыкла. А во Вьетнаме сын вообще надолго задержался. Несколько месяцев на одном месте – для него рекорд!
Федя не раз звал Маю с Михаилом в гости. Строил серьезные планы, хотел пустить корни в теплых краях. Узнавал о правах иностранных граждан: можно ли самим приобретать землю и строиться. Миша – мастер на все руки, и Фёдор считал, что работа для него найдется. Только вот Михаил не любил даже в отпуск выбираться из дому. А тут – считай переезд. После разговора с директрисой сын с мамой планировали будущее.
– Как думаешь, получится уговорить Мишу поехать с тобой?
– Буду пытаться, но не уверена. Слишком он привязан к работе и дому.
– Да, сложно… А сама-то не передумаешь?
– Не знаю, поживу с этим решением, посмотрю.
Знакомый слипбас доставил Маю и Фёдора в Хошимин ранним утром, еще до рассвета. Фёдор взялся показать Мае город.
Мегаполис просыпался. В парки высыпал народ самого разного возраста. Кто-то бегал, кто-то играл в бадминтон. Целыми группами люди делали зарядку под музыку из телефонов. В одной из мелодий Мая с изумлением узнала «Миллион алых роз»! Неизвестная исполнительница пела по-вьетнамски, и только припев пыталась «изобразить» в оригинале.
Город снова поразил. Пестротой, разнообразием, контрастами. Социалистической символикой. Базарами, магазинами, скученностью. Пунктами приема пищи на детских стульчиках в метре от дороги. Байками, на которых ехали теперь уже вполне офисного вида мужчины и женщины. Вечерними огнями небоскребов в центре.
Кажется, Мая впитывала его всеми органами чувств – многоликий Хошимин!
17. Марта. Светлый = голодный
К началу игры Минас-Тирит был построен. Частокол сосен ограждал внутреннее пространство. Соорудили и помост вдоль стен. Сверху – постоянный часовой на страже. Ворота выходят к склону. Вокруг входа – частокол, в самих воротах – яма от врагов. Что конечно круто, но очень мешает ходить.
Всё население Гондора базировалось в крепости, на небольшом клочке земли. Мастера игры выдали продукты. Гондорцам – меньше всех! Почему?
Легко быть белым и пушистым, когда всего вдоволь. А ты попробуй вот так!
Орки с гоблинами жрут в три горла.
У эльфов своя магия.
Хоббиты – школьники во главе с учителем. Кто ж деток обидит?
А Гондор – просто люди. Хорошие честные люди. И на хлеб должны трудом заработать. Можно из веточек корову изобразить, сена ей заготовить. И вот вам баночка сгущенки – корова молока дала.
Государства-команды льют деньги. Их можно менять на другие деньги или на продукты. Гондорские монеты – самые дешёвые, а металл для литья – только у мастеров!
Девушки Гондора начали плести фенечки – браслетики из бисера. Гондорские фенечки – самые красивые, ценятся в Средиземье. И ещё в Средиземье ценится черный чай! Потому что самые важные события происходили по ночам, а чай помогал не спать.
Марта в сопровождении воина ходила по лугам и собирала чайные травы. Гондор пил травяной чай вместо черного, а на черный менял продукты: небольшую пачку чая на большую банку тушенки.
И конечно Марта готовила! Котелок не успевал остывать, а воины уже проголодались. Только заканчивалась очередная каша – из болота на ужин выползал очередной разведчик.
– Ну нету! Давай рыбную консерву дам. У меня случайно завалялась.
– У меня консервы у самого есть, мне б горячего, я весь день в засаде просидел, – ныл разведчик.
Кто-то творил политику. Составлял заговоры. Заключал союзы. Для Марты игра слилась в один большой костер с кашей. Только по вечерам она выходила на поле перед Минас-Тиритом, чтобы станцевать боевую ката – танец с тенью. Цки, еще цки, верхний блок, разворот с нижним блоком. Прямой удар ногой назад на уровень паха.
В последний день Минас-Тирит всё-таки захватили орки с гоблинами! Да, в яму на входе упал кто-то из врагов. Но это явно не стоило тех неудобств, которые она все эти дни доставляла гондорцам.
18. Марта. На качелях Жизни
Баночка с черничным витамином всё-таки доехала до дому. Участники байдарочного похода собрались в доме напарника Марты по байде Алекса – вспомнить подвиги, фотками распечатанными обменяться. Августовский закат догорал в окошке кухни, где ребята неторопливо пили чай.
– Алекс, покажешь знаменитого котяру?
– Да нету его, издох, сердечный…
– А у Семёна сын умер, – вставил кто-то.
У Марты упало сердце.
– Как, почему?
– Да на крышу залез, видно за птичкой погнался, ну и не рассчитал прыжка – свалился, – ответил Алекс.
– Прости, Алекс, но я про сына Семёна спрашиваю.
– А, он вроде с рождения болел. Его в Киев возили, операцию делали. Там не знаю всех обстоятельств. Да, жаль Семёна…
Вот так – комедия и трагедия вместе на качелях жизни. Известие придавило Марту. Вспомнила волну горя, исходящего от Семёна. Тогда, на репетиции в ДК. Вспомнила обрывки слухов. Как Семён искал спонсоров для покупки какого-то медицинского прибора. Как вроде бы нашел – предприятие в его городе. И вот – всё пошло прахом. Прахом маленького человечка.
19. Мая. Свобода!
Мая летала.
Жизнь расцветала новыми красками. Перспектива будущего в вечном лете каждый день делала прекрасным.
«Скоро я не буду этого видеть», – думала Мая, глядя на весеннюю слякоть.
«Скоро я не буду разгребать эти проблемы», – думала она, слушая дрязги сотрудников, окунаясь в производственную рутину и видя странности начальства.
«Да вообще пофиг на экзамен по охране труда, над которым дрожат ИТР-овцы!»
Она сообщила о своем уходе, отработала положенные 2 недели, проставилась сотрудникам и поблагодарила Водоканал за 26 лет совместной жизни.
Впереди было три месяца тепла, свободы, обучения вождению мотоцикла и биологии. Впервые с самого детства – целое лето свободы!