Ты мне сказала: «Напиши рассказик»

Пальцем, торчащим из песка, оказалась высокая скала, наверху на ней стоял замок с крепостной стеной, башенками и флагами. Бабушка наверняка должна была быть там. Я ожидала, что сейчас опять появится какой-нибудь волшебный летательный аппарат или просто мы зажмуримся, а открыв глаза, окажемся в замке. Увы, не тут-то было. Нам со Стивом пришлось подниматься вверх по крутой лестнице с выдолбленными в скале ступенями. Было очень тяжело, но я даже не могла плакать: во-первых, бессмысленно, во-вторых, опасно, потому что сквозь слёзы я бы не разглядела следующую ступеньку. Но, какие бы трудности мне ни приходилось преодолевать, я была не одна, и я была на свободе, да еще с телефоном, который когда-то мог заработать опять. А у несчастной бабушки телефон наверняка отобрали. При мысли о том, что бабушка без телефона, я опять чуть не начала плакать. Но потом вспомнила, что в детстве у неё вроде бы вообще не было никаких гаджетов, и решила, что, наверно, ей не так тяжело, как было бы мне на её месте. Но вот в плену у дракона бабушка точно никогда не была, опыта у неё никакого нет, спасать надо срочно. Я вспоминала, размышляла, строила планы, и как-то незаметно мы добрались до площадки у самой крепостной стены.

Мир, в котором мы находились, жил по каким-то своим, непонятным мне правилам

Мир, в котором мы находились, жил по каким-то своим, непонятным мне правилам, если вообще правила в нём существовали. Мы должны были карабкаться по отвесной скале, обдирая пальцы, для того чтобы подняться наверх, но как-то легко и без проблем прошли сквозь все стены и оказались в большом зале с камином, в котором пылал огонь. Именно пылал, а не горел – жар от него доходил до меня и Стива, а мы находились в другом конце зала. Бабушка была привязана к стулу веревками, похожими на змей, мне показалось, что они даже немного шевелились, хотя, может быть, это бабушка пыталась освободиться. Чжаопиан, опять в человеческом обличье, сидела на стуле с высокой спинкой, одной рукой постукивала по столу ногтями в футлярчиках, а другой тянулась к своей камере. Но я, сама не знаю почему, быстро сложила из своих рук подзорную трубу, как делал преподаватель в танцевальном классе, навела её на девушку-дракона, и тут же мне стало ясно, что, если она меня сфотографирует, то точно узнает, чего я боюсь больше всего на свете, победит меня, и я не спасу свою бабушку. Я сделала руками движение как будто навожу резкость и увидела, чего, или, вернее, кого, боится сама Чжаопиан. В театральный кружок меня мама в последнее время заставляла ходить, я не хотела, но тут неожиданно пригодилось то, чему я там научилась. Я важно подошла к столу, сделав знак Стиву следовать за мной.

– Сейчас же отвяжи мою бабушку, прикажи накрыть стол на нескольких персон, и мы будем ждать в гости наших родственников: Сунь у Куна, деда Горыныча, тётушку Горгону. Кстати, голова у неё выросла новая, – сказала я, обращаясь к Чжаопиан тоном, которым в нашем школьном спектакле я говорила, играя VIP-персону.

Думаю, с количеством родственников я переборщила. Бабушка была освобождена через секунду после упоминания о Царе Обезьян, а после слов о деде Горыныче девушка-дракон-фотограф от страха бросилась в камин и сгорела. Про тётушку Горгону я говорила уже пустому стулу. Стив к этому времени знал, что я люблю всех пожалеть и «пустить слезу», поэтому стал успокаивать меня:

Примечания