- -
- 100%
- +
– Всего хорошего, – отчеканил Казаринов и бросил трубку.
Следующей он набрал Лену, свою страстную любовницу и нерадивую секретаршу. Они все перестают выполнять должностные обязанности и считают себя центром вселенной, стоит только взять в койку.
– Приезжай в офис, дорогая, – рыкнул он, не церемонясь.
– Так сегодня выходной, Влади-и-ик, – захихикала она и добавила серьезно: – Не могу, любимый, у меня планы.
– А меня твои планы… – Казаринов вздохнул, пытаясь заменить нецензурный глагол на приличный, – не волнуют.
– Но, Влад, я в салон красоты записалась…
– Владислав Алексеевич, – напомнил он о субординации.
Леночка поперхнулась от неожиданности и сварливо брякнула:
– У меня тоже личная жизнь есть! Я тебе не девочка по вызову!
– Да ну? – усмехнулся Влад и рубанул с плеча: – Вы уволены, Елена Анатольевна. Потрудитесь завтра сдать дела.
– Да где ты такую дуру еще найдешь? – закричали из трубки. – Я – дипломированный делопроизводитель!
– До свидания, – пробурчал он и снова набрал дизайнера.
– Сегодня можете не приезжать, Ольга Сергеевна, – сообщил он взволнованной женщине. – А завтра с утра сразу зайдите в отдел кадров. Нужно написать заявление.
– Какое, Владислав Алексеевич? – охнула женщина. – Может, я дома напишу?
– Прошу уволить меня по собственному желанию, – продиктовал Казаринов. – Мне не нужны нерадивые сотрудники.
– Я пойду в трудовую инспекцию, – пригрозила Ольга. Владислав поморщился, вот если бы она умоляла или расплакалась, он бы ее оштрафовал на кругленькую сумму, но увольнять не стал. А тут… Сомнений не осталось.
– Пожалуйста, – великодушно разрешил он. – У вас два пути. Можно расстаться со мной мирно и получить в расчет годовую премию пропорционально отработанному времени, а можно и встать в позу… Второй вариант я вам не советую.
– Вы мне угрожаете? – насторожилась Ольга.
– Ну какие угрозы? – хохотнул Казаринов. – Так… рекомендации. Надеюсь, вы им внемлете.
Третьим общаться с шефом в это безумное воскресенье выпало системному администратору. Он быстро приехал, включил компьютер уволенного дизайнера и кинул шефу недоделанную презентацию. А потом обзвонил всех своих друзей и сообщил последние новости.
Звонок застал Элку в душе.
– Ну, мать, танцуй, – пропел бывший однокурсник Игорь Чижов. – У нас уволили ведущего дизайнера. Приходи к нам работать!
– К вам, это в «Вырви глаз»? – уточнила Элка, выключив душ и кутаясь в полотенце.
– «Верный глаз», – поправил Игорь. – У нас зарплата классная. Шеф мировой.
– Ага, – хмыкнула Элка. – Наслышана я о вашем Казаринове. Ни за какие коврижки!
– Почему? – удивился Чижов. – Ты же хотела!
– Передумала, – отрезала она и добавила миролюбиво: – Гарик, у меня ребенок маленький. Я по удаленному доступу работаю. А к вам таскаться надо.
– Прости, что побеспокоил, – пробурчал обиженно Чижов. – Даже не знал, что ты замуж вышла и ребенка родила.
– Никуда я не выходила, – брякнула не подумав Элка. – Сейчас это не обязательное условие, Чижик!
Вернувшись домой, Казаринов наскоро поел и попробовал включить Кристинкин комп. Но споткнулся сразу на вводе пароля. Он почесал репу, припоминая любимые словечки сестры, а потом на автомате ввел детское прозвище сестры «Краказябра». Компьютер ожил, давая возможность Владиславу уже влезть в его содержимое. Но, кроме кулинарных рецептов и скачанных книжек по саморазвитию, не нашел ничего.
«Как шпион какой-то!» – разозлился он на погибшую сестру и тут же одернул сам себя. Бросив никчемное дело, Казаринов прошел в комнату матери и уселся на стул рядом, взяв в руку тонкую прохладную ладонь.
– Мам, надо покушать, – попросил он, моля, чтобы она ответила. Мать лежала не шелохнувшись, но Влад точно знал, что она не спит. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, но бескровные губы сжались упрямо. Окрашенные в черный цвет волосы отросли за месяц, и в проборе стали видны седые корни, а ногти на руках, покрытые мудреным несмывающимся лаком, отросли и походили на когти неведомой птицы. Казаринов точно не знал, бывают ли птицы с бордовыми ногтями, но вид матери его ужасал. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, лишь бы только она очнулась от лютого горя и попробовала жить дальше.
– Милочка рассказала, – чуть слышно прошелестела мать. – Про мою Кристину.
– Все не так, мамулечка, – заверил Казаринов, проклиная в душе старшую сестру. – Это Милке так показалось. Я уже выясняю, как к Кристинке попали эти вещи. Не переживай, пожалуйста!
– Спасибо тебе, Владушка, – прохрипела мать. – Ты моя опора. Не дай осквернить имя сестры.
– Ни за что, – мотнул головой Казаринов.
– И на Милочку не сердись. Она добрая, не может скрытничать. Я уйду, ты помогай им.
– Я и так помогаю, – пробубнил Влад. – Мама, пожалуйста, поешь! Ты же сильная и нас этому учила. Хочешь, я принесу? Мила суп куриный сварила. Очень вкусный. Хоть пару ложечек, – попросил он.
Мать кивнула.
– Только чуть-чуть, сыночек, – прошептала она.
Казаринов мигом смотался на кухню и вернулся обратно с подносом. Суп, пара вареных яиц и детское фруктовое пюре.
– Ваш ужин, мадам, – через силу улыбнулся он и поднес ложку к губам матери. Та, уступив напору, нехотя ела, старательно пережевывая пищу. Медленно, очень медленно. Но Влад не торопил. Он обдумывал, как все-таки найти хоть кого-нибудь из этой дурацкой компании: Розамунду, Понку, а лучше самого Леонида.
«Пора нанимать детектива, – мысленно решил он. – Самому точно не разобраться. Пироги все-таки должен печь кондитер», – хмыкнул он про себя и задумался, какие доводы привести заказчику и что у него потребовать, дабы продлить сроки и не ударить в грязь лицом.
Презентация никуда не годилась. Слишком избито и тривиально! Нужно все переделать и как можно быстрее найти другого дизайнера, желательно переманить кого-нибудь от конкурентов. Кто там сейчас в тренде?
Покормив мать и дождавшись, когда она задремлет, Казаринов вышел на кухню и махнул сестре, буравившей его тревожным взглядом.
– Все поела и спит, – отрапортовал он и внезапно поинтересовался – Мила, а кто такой Леонид?
– Кто это? – уточнила, вздрогнув, сестра.
– Кристинкин знакомый, – невзначай заметил Влад.
– Никогда о таком не слышала. Имя редкое, – передернула плечами сестра и принялась мыть посуду. Потом завозилась, расставляя чашки.
– Милка, – позвал Казаринов. – А ты на работу выйти не желаешь? Вроде пора. Алисе уже пять.
– Да кто меня возьмет, – вытирая руки, обреченно бросила сестра. Даже не спрашивая, а точно зная, что никому как специалист не нужна.
– Я возьму. Секретарем. Только выйти нужно завтра.
– А как же мама? Алиса? Петя? – затараторила сестра.
– Пете – четырнадцать, и он сумеет себя обслужить, Алиса в детском саду.
– А мама?
– Мама встанет, – жестко добавил Казаринов. – У нее не будет другого выхода.
– Я боюсь, – пробормотала сестра.
– Обычно дуры справляются, – хмыкнул Влад. – А ты у нас умная.
А про себя подумал, что преданную лично ему помощницу он уже нашел, дело осталось за дизайнером. Влад набрал коммерческого директора и рыкнул в трубку, не здороваясь:
– Слышал последние новости, Гарик?
– Да-а, – протянул тот. – У тебя есть кто на примете, Владислав Алексеич?
– Конкретно нет, – пробурчал Казаринов. – Давай переманим Бессмертную или Зильбера?
– Зильберштейн эмигрировал в Израиловку, – принялся объяснять Чижов. – А Бессмертной я только что звонил. Она отказалась.
– Почему? Не подошли условия? – в нетерпении рыкнул Влад. – Можно обсудить.
– Ей нужен удаленный доступ…
– Легко! Назначай встречу, я уговорю!
– Сейчас перезвоню, – пробормотал Гарик и через минуту позвонил снова.
– Наотрез отказалась, – виновато заныл в трубку. – Не хочет у нас работать и все. Да и саму контору дразнит «Вырви глаз».
– Вот это я понимаю, креатив! Баба с юмором и фантазией. Хочу именно ее, – рассмеялся Казаринов. – У нас есть досье на нее? Скинь мне.
– Сейчас, – хмыкнул Чижов, мысленно отмечая, что шеф закусил удила и Элка может раскрутить его на любую сумму. Нужно только сразу ей перезвонить, предупредить.
– Ловите, – известил он. – Я отправил.
– Спасибо, – буркнул Влад и отключился, намереваясь сразу прочитать информацию о великом специалисте. Естественно, о таланте Бессмертной он слышал и не раз. Самые крупные проекты всегда доставались именно ей. Богатые и знаменитые терпеливо ждали своей очереди, только бы эта королева осчастливила их.
Он открыл файл и обалдел. С черно-белой смазанной фотографии на него смотрела Элла.
«Ну надо же, везде мерещится, ведьма», – устало поморщился Влад и перевел взгляд ниже, на графу «Фамилия-Имя-Отчество».
Конькова Элла Владимировна – значилось там.
– Ты что мне прислал? – заорал он на зама. – Какую-то Конькову, я же просил Бессмертную!
– Так это она и есть, – принялся растолковывать Игорь. – Конькова Элла. А Бессмертная ее прозвище. Помните стишок про пони?
– Какой еще стишок? – не сдержавшись, прикрикнул Влад.
– От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони, – продекламировал Чижов. – Ее сначала Пони прозвали. А потом, когда она ночами работала, выдавая проекты, то окрестили Бессмертной.
– А-а-а, – зевнул Казаринов, всем нутром противясь звонить Элке. – Работоспособная, говоришь?
– Ну еще бы! И креативная очень! Она пару лет назад прикольный плакат выпустила. На нем профессор Преображенский, Шариков с кошаком в руках и надпись «Душили-душили!».
– Это из «Собачьего сердца»? – уточнил Казаринов. – А кому сей баннер понадобился?
– Многим. Автохамам на заднее стекло клеили, – расхохотался Гарик. – И у них тут же проблемы с кошатниками возникали. Вся возмущенная общественность обступала автомобиль и…
– Понял, – прервал поток словоблудия Влад. – Сам ей позвоню. Уговорю.
Отложив сотовый, он уставился в досье. Прочел про учебу в университете, про красный диплом и основные рекламные кампании, а потом опешил, прочитав последнюю строчку, явно дописанную недавно.
«Ребенок, один год и три месяца».
«Твою мать, – мысленно ругнулся Казаринов, сумевший в уме отсчитать количество месяцев от свадьбы Цесаркина до сегодняшнего дня. – Что же это получается?»
Он распахнул окно, надеясь вдохнуть свежего воздуха, но аж поперхнулся от негодования.
«Подожди, – попросил он сам себя. – Подожди! Давай решать вопросы по одному. Шаг за шагом. Сначала предложи ей работу, а потом, когда устроится, продвинешься дальше. Можно даже и анализ ДНК сделать».
Казаринов вздохнул, отсчитал до десяти и позвонил Элле.
– Привет, это Влад, – сразу представился он, как только услышал мелодичный, чуть с хрипотцой голос. – Не побеспокоил?
– Какой Влад? – деланно изумилась она.
– Казаринов, – рассмеялся он. – Мы вчера чаевничали у Цесаркиных.
– Что-то случилось? – изумилась она, честно говоря, не веря, что он сам соизволит снизойти до разговора с ней.
– Тебе мой зам звонил. Предложение делал, – начал он и тут же осекся, понимая, как двусмысленно звучит фраза.
– Сегодня он меня замуж не звал, – хмыкнула Элка.
– Я имею в виду оффер, – исправился Влад, внезапно в глубине души рассердившись на Чижова. – Мы можем обсудить условия, не говори сразу «нет».
– У меня есть работа, Владислав Алексеевич, – холодно заметила она, и он впервые в жизни почувствовал раздражение от того, что его назвали по имени-отчеству.
– Элла, мне нужна помощь, – попросил он, намекая на сострадание. – Даже если откажешься работать со мной, то не откажи в отдельных заказах.
– Нет, – пробормотала она. – Это неэтично по отношению к моему работодателю.
Казаринову хотелось закричать от безнадежности, но взяв себя в руки, он игриво предложил:
– Давай поговорим, Элла, – попросил он. – Встретимся в кафе? Или хочешь, я домой подъеду, чтобы никто не узнал о наших тайных переговорах.
– Нет, – отрезала она и кинула трубку.
– Да, милая, – пробормотал себе под нос Казаринов и открыл в интернете карту соседнего городка.
На память Влад не жаловался. Он запоминал все: лица, события, формулы в тетрадке. Казаринову самому иногда казалось, что у него в башке установлен тот же «Кэнон Марк 4». Посмотрел, щелкнул невидимым затвором и отправил снимочек в архив.
Вот и теперь он словно наяву увидел дом с башенками, спрятанный за высоким забором. Оба раза он подъезжал к дому родителей Нины Тарантуль утром. В первый день, когда забирали невесту. Обычно невозмутимый, Цезарь нервничал и тяжело вздыхал, объясняя, что любимая женщина пошла на поводу у суеверий и не захотела в день церемонии ночевать с ним под одной крышей.
– Мы давно расписались, – бурчал он. – Что нашло? Не понимаю!
Второй раз Влад Казаринов оказался около дивного образчика Тарнауской архитектуры ровно через сутки, когда подвез к калитке напротив заспанную и слегка помятую Элку. Ночка в отеле выдалась страстной. Но непродолжительный сон привел мысли в порядок и охладил запал обоих любовников. Расставание вышло обыденным, без слез и соплей, а главное, без надежды на будущее. Каждый понимал, что это была одноразовая акция.
Влад порылся сначала в памяти, а потом уже и в ежедневнике за позапрошлый год. Нашел нужную запись и адрес.
«Улица Крылова, дом пять, – хмыкнул он про себя и добавил ехидно: – Ждите, любители басен, я еду!»
Глава 5
Он гнал по трассе, напевая себе «Май литл пони», а потом внезапно вспомнил другую песенку, что за несколько дней до смерти Кристины мама пела Алисе:
– У пони длинная челкаИз нежнейшего шелка…Дальше пары фраз песня не пошла, но и на том спасибо.
– Пони, – пробурчал под нос Казаринов. И тут же представил Элку. Почему-то в сбруе. В черных ремнях и ошейнике. – От эротических фантазий у меня точно крыша поехала, – вслух опечалился он и подумал, что, уволив Леночку, лишился постоянной подружки.
«Нужно найти девушку, – хмыкнул он про себя. – Только, упаси бог, не из моделей и не из сотрудниц компании. И те, и другие быстро наглеют. И если первые требуют бриллианты и норковые шубки, то вторые просто садятся на голову и там спокойно сидят. Хватит. Надоело! Нужно переключиться на какую-нибудь скромную воспитательницу детского сада или нянечку. Молодую и сексапильную».
Влад довольно усмехнулся и, ощутив прилив оптимизма, снова запел:
– У пони длинная челкаИз нежнейшего шелка…«У строптивой Пони нет челки, а кожа нежнее шелка, – попытался сочинить свой куплет Казаринов. – Или так лучше… У девчонки Понки…».
Он тут же оборвал себя и даже потер лоб свободной рукой.
«Блин горелый, а перевертыш вполне в духе Кристины. Если все зовут Элку пони, хотя сомнительный комплимент, то сестра вполне могла звать ее Понкой. Нужно не забыть спросить. Сразу!»
Он затормозил около узкой резной калитки и, выскочив из машины, нажал на кнопку домофона.
«Вместо того чтобы петь дорогой, – попенял он самому себе, – лучше бы состряпал легенду, чтобы Элла сжалилась и впустила в дом!»
Но сочинять ничего не пришлось. Замок щелкнул, калитка открылась. Казаринов успел раздраженно подумать о том, что наивная Пони открывает дверь кому попало, и, ни в чем не сомневаясь, спокойно вошел в калитку. Да еще дверь захлопнул. Идиот!
И застыл на дорожке, судорожно соображая, что делать дальше. Прямо на него от дома несся огромный черный кобель. Ротвейлер, наверное, самый злобный из всех существующих. Казаринов понял, что поворачиваться к животному спиной, пытаясь открыть замок, нельзя. Он нападет со спины. Оставалось только прижаться к калитке и исхитриться ногой дать собаке по морде. Тогда рукой можно будет нащупать замок и при удачном стечении обстоятельств вывалиться на улицу, захлопнув дверь. Влад напряженно следил за приближающимся псом, когда на крыльцо выскочила взлохмаченная Элла и позвала требовательно:
– Вернись обратно, Джон! Быстро!
Собака, послушно развернувшись, потрусила к хозяйке.
А Казаринов, рассмеявшись, направился следом. Элла во все глаза уставилась на него. А он не мог отвести взгляд от ног, обтянутых старыми лосинами, и выпирающих из-под застиранной майки ничем не стесненных холмов.
– А я вчера решил, что Джон – твой любовник, – весело сообщил он Элке, стараясь глядеть ей в лицо.
– Поверь, – нехотя бросила она. – Он гораздо лучше. Никогда не предаст и не обманет. – Элла глянула недоверчиво на нежданного гостя и добавила недовольно: – Зачем ты приехал? Я же сказала, что работать ни с тобой, ни на тебя не желаю.
– Нам есть что обсудить, – хмыкнул он и уточнил сварливо: – Так и будешь держать меня на пороге?
– Проходи, – пробормотала она, заходя в дом. Влад быстро поднялся по каменным ступенькам, не ожидая повторного приглашения.
– Зачем ты здесь? – еще раз поинтересовалась Элла. – Нам не о чем разговаривать.
– Я найду тему для разговора. Или даже две, – упрямо заявил он, снимая куртку и ботинки.
– Даже не представляю, о чем, – нервно отрезала она. – Но у тебя не больше пяти минут.
Влад собрался было возразить, что в пять минут они точно не уложатся, но где-то в дальних комнатах заревел ребенок. Аж закатился от плача.
– Время вышло, тебе лучше уйти, – негодуя пробормотала Элла и кинулась к малышу.
«Как же, – присвистнул про себя Владислав, – даже не надейся, милая!»
Он прошел следом сначала в одну комнату, затем в другую. Чисто, очень скромно. Старая мебель, еще заставшая Советскую власть. Ворох детского белья в кресле около гладильной доски. Монитор с широкой диагональю на письменном столе, да свеженькие обои в мелкий цветочек. Ни тебе скандинавского стиля или хайтека.
– Уходи, – через плечо бросила Элла. – Мне ребенка покормить нужно.
– Я подожду, – миролюбиво заметил Казаринов и упрямо уселся в свободное кресло.
Элла, ругая себя последними словами, что вот так запросто открыла дверь, зашла в детскую и улыбнулась заплаканному сыну.
Антошка, как только сосок попал ему в рот, моментально успокоился и принялся причмокивать, положив ладошку на грудь матери.
– Мой хороший, – прошептала Элла, прижимая сына к себе, а заодно прислушиваясь, что в соседней комнате делает Казаринов.
«Вероятно, уселся в кресло и ждет, – поморщилась про себя Элка. – Ну извини, дорогой, процесс кормления у нас долгий».
На улице заработал двигатель, наверное, кто-то из соседей выезжал со двора. Антошка открыл левый глаз и хитро глянул на мать, а потом заворочался и снова вернулся к процессу поглощения молочка.
Элла прислушалась. Тихо. Уснул там Казаринов, что ли?
Подождав, пока сын наестся, она уложила спящего ребенка в кроватку и вышла в зал. А там просто превратилась в соляной столб. Гениальный фотограф и плейбой Владислав Казаринов, сбросив куртку, гладил белье. Вернее сказать, доглаживал последние штанишки.
– Спасибо, что помог, – недовольно буркнула Элка. – Вот только руки не помыл, теперь все перестирывать.
– Я вымыл, – оправдываясь будто школьник, тут же доложил Влад.
– Тогда большое спасибо за помощь, – улыбнулась она, опасливо усевшись напротив. Элла еще раз бросила взгляд на высокого красивого мужчину, что приглянулся ей когда-то и, сам того не ведая, подарил Антошку.
«Только бы ничего не стал выяснять, – мысленно взмолилась она. – Управь, Господи!»
– Не стоит благодарности, – хмыкнул Казаринов, садясь рядом, и резко кивнул в сторону детской. – Он от меня? – поинтересовался строго.
– А будто ты не знаешь! – вскрикнула Элка и, вскочив, заметалась по комнате.
– Что? Откуда?! – опешил Влад, растерянно глядя на нее. – Да я только час назад в твоем досье прочел и сразу приехал к тебе!
– Бред какой-то! – прошипела Элла и зло посмотрела на него. – Не ври, пожалуйста, ладно? Я не знаю, что тебе сейчас в голову шарахнуло, но раньше ты пел по-другому…
– Да ничего я не пел! – рыкнул Казаринов и в два шага оказался рядом. – Ты меня ни с кем не путаешь, а?
– Лучше бы перепутала, – отмахнулась она, когда он попытался взять ее за руку.
– Элла, честное слово, я ничего не знал. И как я мог что-то там петь, если мы и не встречались ни разу?
– Ты же не пожелал, – прошептала она, отходя к окну. – А я, знаешь ли, под твоим окном с ребенком стоять тоже не намерена. Тем более у тебя любовь великая, родня на шее, там только нас с Антошкой не хватало.
– Антон Владиславович, – улыбнулся во весь рот Казаринов. – Красиво звучит! – А потом, словно что-то вспомнив, настороженно глянул на Элку. – Откуда ты знаешь про любовь и родню?
Элла будто поперхнулась и глянула виновато.
– Подожди, – ему удалось схватить ее за руку и притянуть к себе. – Подожди. Я, кажется, догадался… Ты знала мою сестру? Это ты Понка?
– Ну надо же, какое открытие! – вырвалась из его объятий Элла. – Естественно, знала и на похоронах была.
– А я тебя не заметил, – досадливо бросил Влад.
– Когда у человека большое горе, он никого не видит, – пробормотала Элла. – Но я отказываюсь верить, что Кристина не сообщила тебе.
– А ты передала через нее? – насупился Казаринов. – Могла бы и позвонить…
– Кому? – негодующе поинтересовалась Элла. – Ты же внес мой номер телефона в черный список, а когда я позвонила в твой «Вырви глаз», секретарь соединить отказалась.
Казаринов потер затылок, в душе понимая, что так оно и было. Одноразовая акция всегда требует небольшой осторожности. Звонить, писать, встречаться не договаривались!
– Тогда я обратилась к Кристине. И она обещала помочь. Только потом сообщила, что ты меня знать не знаешь, и предложила денег… Ну ты сам понимаешь, на что. Я не знаю, ты ли ее попросил или она сама так решила. Но после этого я вопрос закрыла. Мне денег хватает, жить есть где. Зачем бога гневить?
– Сюр какой-то, – пробормотал Влад. – Ты сильно удивишься, но Кристина мне ничего не сообщала, и денег я ей для тебя не передавал и на медицинских манипуляциях не настаивал. Я просто ничего не знал. Понимаешь?
– Нет, даже поверить не могу, – скривилась Элла и расплакалась. – Такими вещами не шутят. Она не могла так со мной поступить.
– Много ты понимаешь, – рыкнул Казаринов. – Раз поступила, значит, смогла. Я бы ей сейчас голову лично оторвал… Он осекся, вспомнив свои ночные расследования. – Как вы познакомились?
– Тренировались у Петры, это тренер Яна Петренко, участвовали в соревнованиях. Потом Яна вышла замуж и уехала жить в Индию, а вместо нее занятия стала вести Кристина. Только тренер из нее никакой. Занятия стали неинтересными. Я и бросила заниматься. Мы тогда еще поругались. Кто-то еще ушел, а некоторые девочки остались с ней.
– Розамунда? Бэнкси? – осторожно уточнил Владислав.
– Да, – кивнула Элла. – Еще Люда Стрюкова – Стрючок.
– А я, честно говоря, подумал, что Стрючком Кристина называла Вадима, бывшего мужа.
– Нет, – впервые за всю беседу улыбнулась Элла. И даже похорошела от этой улыбки. Казаринову захотелось просто обнять ее и поцеловать, без всяких намеков на продолжение.
– А кто такой Леонид, знаешь? – осведомился Влад. – Часто это имя попадается в Кристинкиных записях.
– Нет, – крутанула головой Элла.
– Если вспомнишь, скажи, – добродушно попросил Казаринов. – Я никак не могу вычислить этого типа.
– При мне он точно не появлялся. Мы же только на тренировках с Кристиной встречались.
– А что за тренировки? – осведомился он, понимая, как мало знал о жизни сестры.
– Силовые танцы около шеста. Полл-денс называются, – спокойно объяснила Элла.
– У шеста? Ты? Танцевала у шеста? – Казаринов, ощутив прилив негодования, вскочил и заметался по комнате. – Странно, ты же не похожа на стриптизершу.
– А кто говорит про стриптиз? – вскинулась Элла. – Полл-денс уже давно считается официальным видом спорта. Это микс акробатики, силовой атлетики и хореографии. Проводятся специальные соревнования!
– А моя сестра? – холодно уточнил Влад. – Она тоже танцевала у шеста?
– Кристина была нашим капитаном, – пробормотала Элла. – Она до последнего занималась полл-дэнсом.
– А все эти тряпки с блестками, сапоги на огроменных каблуках? Это тоже спорт? – все еще не веря, осведомился Казаринов.
– Да, – кивнула Элла. – Если не жалко, отдай девчонкам, пожалуйста, – попросила она. – Им будет приятно сохранить что-нибудь на память.
– Ты тоже возьмешь? – саркастически бросил Владислав.
– Нет, – отмахнулась Элла. – Мы поссорились и мне неприятно любое упоминание о твоей сестре.
– Надеюсь, это не повредит нашим отношениям, – невзначай заметил Казаринов.
– Нисколько, – моментально согласилась Элла. Он даже испытал эйфорию от такого быстрого ответа и тут же почувствовал разочарование, когда она продолжила. – У нас нет никаких отношений, Влад. И не будет.
– Ты думаешь, я вот так просто уйду и больше не вернусь? – рыкнул он. – Послушай меня, Элла. Просто послушай, девочка. Я теперь в твоей жизни навсегда, хочешь ты того или нет. И в жизни Антона тоже.