Спору нет!

«Сам-то хорош, мясо сожрал, замок поломал, – попенял ему внутренний голос. – Она и отомстила!»

Денис наслаждаясь ел суфле и размышлял, как бы еще поквитаться с несносной бабулей. За окном поднималось солнце, медленно приближаясь к зениту, и выходить на душную улицу Цесаркину не хотелось. Он поморщился от мысли, что его ждет работа и привередливый заказчик и, допив смузи, поспешил к выходу. Звонок брата отвлек Дениса от плана мести номер один, когда он заходил в лифт.

– Статья получилась, закачаешься! – не поздоровавшись, принялся хвастаться Костик. – Шеф обещал эксклюзив сделать, поэтому даже тебе не могу дать прочесть. Даже не проси, – хохотнул брат, а Денис скривился, как от зубной боли. Хвастливые речи Костика он терпеть не мог.

– Это следующая ступень в эволюции! – орал в трубку брат, захлебываясь от восторга. – Главному статья так понравилась, что он мне еще одно интервью поручил. Поэт Томагавков. Слышал о таком?

– Да, – усмехнулся Денис. – У него совершенно отпадные стихи. Не пойми о чем. Я читал в каком-то журнале…

– Где? – резко перебил Костя. – Припомни, пожалуйста!

– Наверное, в самолете. Знаешь, там выдают бортовые журналы…

– А-а… – досадливо протянул Константин. – Эти нам не конкуренты.

– Дурацкие стихи, бро. Словно человек не понимает, о чем пишет… там что-то было про загипсованное море. Бред!

– Много ты понимаешь? – усмехнулся старший и продекламировал:

– Море, загипсованное небом,Часто снится душными ночами.Рано утром я иду за хлебомС рюкзаком холщевым за плечами.

– У? Каково? – переспросил тут же. – Мне нравится! А тебе?

– Разве что в твоем исполнении, – хохотнул Денис, усаживаясь в машину. Говорить брату о гусятницах в сумке Цесаркин не пожелал. Засмеет и потом станет вспоминать при каждом удобном случае. – Только ты, прежде чем встречаться с этим поэтом Хреновым, узнай о нем хотя бы.

– Да зачем? Я его стишата прочел, достаточно! Мне еще вот это понравилось:

– Я черпаю вдохновенье в тучах,Что клубятся низко над Монбланом.Под зонтом гулять намного лучше.Все идет по плану, то есть с планом.

– Чушь собачья! – отмахнулся Денис и предупредил строго: – Все, бро, мне работать надо.

Попрощавшись, он рванул в офис, по пути набирая Рогинского. Разговор с братом натолкнул его на весьма интересные мысли.

– Доброе утро, Антон Анатольевич, – вежливо начал Цесаркин и сразу перешел к делу: – Авторские права на эскизы и товарный знак на изделия кому принадлежат?

– Мы ничего не оформляли, – пробурчал Анта́нт.

– Тогда нужно это сделать незамедлительно и подать в суд за нарушение авторских прав, – тут же встрял Цесаркин.

– Ай молоток, – хохотнул довольный заказчик. – Найди хорошего патентоведа, не обижу.

– Запросто, – хмыкнул Денис, ужасно довольный собой.

В обеденный перерыв Нина договорилась встретиться с Сан Санычем на квартире, чтобы определиться с объемом работ. Но, войдя в свое собственное жилище, она испытала ужас. Казалось, сейчас из детской снова покажется человек в маске и нападет на нее. Нина прошлась по пустым комнатам, пытаясь успокоиться. Вышла на балкон вдохнуть свежего воздуха и хоть как-то привести мысли в порядок. Не помогло.

– Ты чего, Нинок? – обеспокоился прораб, выходя следом. Закурил тонкую дамскую сигаретку и, словно оправдываясь, пояснил: – Никак вот бросить не могу. Хоть такие пока курю, а электронные вообще не понимаю.

– Что-то мне страшно, – пожаловалась Нина. – Получается, злоумышленник легко справился с замками. А была бы я дома, то и со мной тоже. И с Ромкой. – Она всхлипнула, стараясь сдержаться. – Я тут даже находиться не могу. Мне в вашем присутствии не по себе, а одной ночевать вдвойне страшно.

– Так давай я к тебе перееду, Нинок, – добродушно подмигнул Сан Саныч.

Нина улыбнулась собеседнику. Внимательно вгляделась в морщинистый лоб и усталые глаза. Зато фигура как у молодого парня. Крепок, подтянут и выглядит как ровесник Дениса Цесаркина, хотя наверняка старше.

«Сколько ему?» – впервые за многие годы знакомства задалась вопросом Нина, а потом махнула небрежно.

– Я теперь долго замуж не выйду, Сан Саныч.

– Из-за отца? – вскинулся он. – Я мог бы помочь.

– Никто не может. Даже Мишка, – состроила гримаску она и добавила уже серьезно: – Но большое вам спасибо за поддержку. Пойду я. – Она развернулась, чтобы уйти, но прораб остановил ее.

– Так мы же не решили, на каком проекте остановимся, – удивился он внезапной перемене.

– Я тут жить не хочу, – вынесла вердикт Нина. – Поэтому все по минимуму.

Она выскочила на улицу и понеслась по проспекту, даже не подумав воспользоваться общественным транспортом.

«Получается, что единственное место, где Цесаркины побоятся со мной разделаться, это квартира на Московской. Там на них сразу подозрение падет. А в новой все равно жить не хочется. Поэтому или продам ее, или пущу квартирантов», – думала дорогой она. А потом увидела в конце квартала торговый центр. И зашла в магазин игрушек купить Ромке «Лего». Покупка конструктора немножко развеселила Нину, и, таща огромный пакет с вожделенной сыном коробкой, она лениво брела по галерее и рассматривала в витринах платья и блузочки. Нина покосилась на часы.

«Зайти уже не получится. Времени в обрез. Да и только в субботу платье купила», – пресекла она попытки собственного шопинга, но у самого выхода заметила лавку с яркой вывеской «Чумовые приколы». Нина шагнула внутрь, даже не понимая, что именно ее тут привлекло. И уставилась на ряды странного товара. Страшные зеленые маски Фионы, Человека-паука и Гая Фокса. Нина усмехнулась про себя и осмотрелась по сторонам.

– Масочки – чистый латекс, – лысоватый продавец тут же подскочил к ней в надежде втюхать свой товар.

– Да я только посмотреть, – предупредила она.

– А все так говорят, – продавец поднял палец и оглядел ее внимательно. – У нас и банкноты имеются. На праздник, на день рождения…

– Нет, – замотала головой Нина, искренне не понимая, зачем покупать нарезанную бумагу.

– А вот гляньте на страшные приколы. Мухи, пауки, отрезанные пальцы…

– А это что? – Нина в изумлении показала на странные кучки в ярких упаковках.

– «Веселые какашки»! – засмеялся продавец, подмигивая. – Абсолютно безвредная вещь. Можно даже на тарелочку положить.

Нина внутренне отшатнулась, но тут же покраснела от внезапной шальной мысли.

«А можно и в судок», – хмыкнула она про себя и, вздохнув полной грудью, сделала заказ.

– Ну вот, а говорили, что вам неинтересно, – довольно заметил продавец, вручая Нине небольшой туго набитый пакет. – Желаю хорошо повеселиться, – хохотнул он вслед.

«Всенепременно, – мысленно фыркнула Тарантуль. – Веселья час и боль разлуки готов делить с тобой всегда-а», – мысленно пропела она и зашагала по уходившему в горку проспекту к видневшемуся вдали бизнес-центру, где располагался офис компании.

– К вам посетитель, Нина Александровна, – проворковала секретарша Анечка, стоило Тарантуль показаться в дверях, и махнула рукой в сторону копошившегося в телефоне Синебокова.

– Простите, если заставила ждать, – пробормотала Нина, открывая дверь кабинета и кидая покупки на первый попавшийся стул.

Капитан Синебоков плюхнулся без приглашения на другой и устало заявил:

– В нашем распоряжении оказались записи с видеокамер, развешанных здесь, в центре, и около вашего дома. Сможете опознать злоумышленников?

– Постараюсь, – передернула плечом Нина, в глубине души надеясь, чтобы люди, устроившие погром в ее офисе, оказались незнакомцами.

– Флешку можно в компьютер вставить? – поинтересовался капитан, передавая Нине маленький пластмассовый паровозик с болтающейся на подвеске клубничкой из бисера.

– Маскируетесь, – усмехнулась она.

– Жена флешку в поезде купила. А дочка брелок сплела. Мне в подарок, – добродушно улыбнулся Синебоков, и сразу стало ясно, что у капитана Синебокова отличная и любящая семья.

«Хоть от чужого тепла погреться», – горько заметила сама себе Нина и тут же перевела взгляд на экран, где уже мелькали знакомые и не очень лица.

– Посмотрите внимательно, – официально попросил Синебоков.

– Я и так вам скажу, – рассерженно кинула Нина. – Вот этот справа, – она ткнула пальцем в экран. – Константин Цесаркин, а второго я не знаю.

– Зато его засекли камеры около вашего дома. Наверняка подельник. Надеюсь, мы сможем доказать причастность господина Цесаркина как заказчика.

– У нас его в офисе многие видели, – пробормотала Нина. – Даже Вера Юрьевна может опознать или Калиткин наш. Он этого героя лично из моего кабинета выводил.

Она собралась еще добавить к рассказу подробностей, как из офиса фабрики выносили тело Цесаркина старшего, но дверь кабинета распахнулась и на пороге застыла Верочка. Нина заметила неестественно бледное лицо и тревогу, выплескивающуюся из глаз начальницы.

– Аська пропала, – выдохнула она. – Нет ни на квартире, ни у подружек. И телефон молчит.

– Где пропала? – тут же включился в разговор Синебоков. – Когда последний раз видели или говорили с ней?

– Вчера, – Вера как подкошенная рухнула на стул, заломила пальцы. – Она в Питере живет. Учится там. Вчера с ней говорила. А сегодня телефон не отвечает, а квартирная хозяйка заявила, что Аська месяц назад съехала.

– Дело молодое, – хмыкнул капитан. – Еще объявится! – И уточнил деловито: – Вы Цесаркина знаете, опознать сможете?

– Конечно, – печально махнула толстой ладошкой Верочка и, взглянув на экран, поморщилась. – Да, это он. Подтверждаю. Пусть возмещает ущерб!

– Документы готовим, уголовное дело по факту порчи имущества уже возбуждено по нескольким статьям. Обязательно привлечем его к ответственности.

Вера, словно глядя сквозь капитана, кивнула.

– Как же мне найти Аську? Не случилось бы беды!

– А что ваш муж говорит? – осторожно поинтересовалась Нина, прекрасно зная, что Вера с супругом давно живут раздельно.

– Он уверен, что это наш с дочкой спектакль, чтобы вытрясти из него побольше денег. Идиот!

– Через три дня, если девочка не объявится, подавайте заявление в полицию, – предупредил капитан. – Там быстро найдут.

Нине почудилось, что он собирался добавить «живую или мертвую», но сдержался. По коже прошел мороз от страшных версий, что могло случиться с Аськой в чужом городе…

– Может, в «ЛизуАлерт» обратиться, – пролепетала Нина. – Пусть добровольцы подключатся.

Вера решительно мотнула головой.

– Нет, наш папаня наймет детектива в Питере. Хоть это удалось у него выпросить.

Вера встала и на негнущихся ногах пошла к себе. Нине хотелось побежать следом, утешить, но в кабинете еще находился майор, лихорадочно заполняющий какую-то форму, а в сумке зашелся трелью сотовый. И, судя по мелодии, звонил бывший муж.

– Да, Миш, – ответила она на автомате.

– Нунька, – пробасил Ломакин. – Я тут у матери в Тарнаусе пару дней поживу. Можно Ромку заберу с ночевкой?

– Возьми, – разрешила Нина и поспешно добавила, помня о пропавшей Аське: – Только глаз с него не спускай, пожалуйста!

И, нажав на кнопку отбоя, с ужасом поняла, что, если что-то случится с сыном, она просто умрет в одночасье. Но как бы ни сложилась их с Ломакиным совместная жизнь, она твердо знала с первого класса, что за своих близких Мишка готов на все. Только как же это получилось, что она сама, Нина Тарантуль, оказалась неинтересна Мише Ломакину?

«Красивая и смелая дорогу перешла, – фыркнула она про себя, прекрасно зная, что та самая женщина некрасива и неумна».

Нина запретила себе думать о вероломстве мужа и, отряхнувшись от грустных мыслей, расписалась в протоколе у Синебокова. А потом вызвала к себе подчиненных и устроила нагоняй за низкие продажи. Лишь после собрания она поняла, что так и не попрощалась с душкой-капитаном.

– Он сразу ушел? – поинтересовалась она у Анечки.

– Да, – беспечно кивнула секретарь. – Мы все в его бумажках расписались.

– Надеюсь, этого придурка арестуют, – пробормотала Нина. – Совсем распоясался.

Довольный Синебоков вернулся в отделение и сразу отправился к своему непосредственному начальнику.

– Вот, Кирюха, не зря я в офис к пострадавшей съездил! – заявил он торжественно и бросил на стол майору Кольцову стопку документов. – Готовь документы на арест. Этот придурок, мать его, опасен для общества!

– Возьми с полки пирожок, – хохотнул шеф. – Там два, твой посредине. – А потом серьезно заметил: – Хорошая работа, Егор.

Когда за капитаном Синебоковым закрылась дверь, майор Кольцов быстро нажал в трубке на недавний вызов.

– Денис, – злобно рыкнул он на Цесаркина. – Вы там с братом совсем с ума посходили?!

Глава 7

По дороге домой Цесаркину позвонила мать. Запричитала-заохала.

– Ты, оказывается, с этой гадиной в одной квартире поселился. И у вас там мир, дружба, фестиваль, – тяжело вздохнула она. – Как же так вышло, сыночек?

– Мне жить негде, – буркнул Денис раздраженно. Прекрасно, совершенно прекрасно! Его же еще и предателем выставили. – Ты меня к себе не пустила, помнишь?

– Я не могу сосуществовать с собакой в одном помещении, – пафосно заявила мать. – Но тебя никто не просит любезничать с этой наглой девицей. Она еще и твою часть заграбастает, вот увидишь!

Денис, прекрасно понимая, откуда подул ветер обид и подозрений, бросил упрямо:

– Квартиру вы с Юлей сами профукали. Вспомни, сколько раз со дня смерти бабушки ты посещала деда?

– Мы с ним поссорились на похоронах, – затараторила мать. – К нему Юля должна была ходить.

– Мама моя дорогая, – хмыкнул Цесаркин. – Делать или собираться сделать – не одно и то же. А зная твою сестру, я больше чем уверен, что все ее посещения сосчитаю на пальцах одной руки.

– А ты сам? – вскинулась родительница. – Адвокат дьявола! Вместо того чтобы помочь заполучить обратно наше имущество, нас еще и обвиняешь!

– Обвиняет прокурор, – хохотнул Денис. – А я собираюсь выяснить причины такого роскошного дедушкиного подарка и причины его женитьбы, и если там найдется криминал, то Тарантуль сядет, можешь быть уверена. Но пока истина на ее стороне.

– Ты! – взвилась мамаша. – Ты не смеешь…

– Ладно, мам, пока, у меня встреча, – солгал Цесаркин. – Люди ждут.

– Подожди, – цыкнула она. – Я звонила по делу. У бабы Вари день рождения в субботу. Юбилей. Постарайся приехать. Только без собаки и новой знакомой.

– Яволь, – буркнул Денис и отключился.

Зайдя в подъезд, он поднялся на этаж выше и позвонил в дверь к Аделаиде Петровне.

– Я только на минутку, – заявил с порога и засиделся на целый час. Попивая чаек с прошлогодним вареньем, Денис много чего узнал о людях, живущих в подъезде. Кто пьет, кого отец бросил и как Семен Ефимыч из семнадцатой квартиры борется с болячками при помощи кофейных клизм. Очень познавательно! Наконец Цесаркин не выдержал и напрямую поинтересовался Ниной:

– Вы помните, как она здесь появилась, Аделаида Петровна?

– Ну конечно, Денисочка, – вкрадчиво прошептала старуха, поправляя голубые волосы.

«Мальвина, блин!» – про себя выругался Цесаркин, глядя на белые пухлые щеки собеседницы.

– Незадолго до смерти Татьяны Андреевны. Где-то за полгода. Бабушка ваша с ней в парке на скамеечке сидела. Беседовали о чем-то. А меня увидели, замолчали обе. Вернее, покойница знак Ниночке дала, та и осеклась на полуслове. Потом она в дом приходила с мужчиной каким-то. Я и подумала, что ваша родственница. А когда у Ивана Алексеевича после смерти Татьяны Андреевны полюбопытствовала… – Старуха замолчала, протягивая кусочек колбаски толстому рыжему коту.

– Сейчас покормлю тебя, Васенька, – заворковала она над наглым кошаком.

Цесаркин нетерпеливо кашлянул.

– И что вам дедушка ответил? – уточнил он.

– Заявил, что Нина – его внучка… И только сегодня Лерочка сообщила, что он женился на Нине этой и квартиру ей отписал. Ужас-то какой! – Аделаида всплеснула руками, собираясь дальше поносить деда.

– Это его воля, – крякнул Денис и направился к выходу.

– Только она ему никакая не внучка, – бросила вслед старуха. – Смысл ему на внучке жениться? Он бы ее просто включил в завещание. Мужики все врать горазды, стоит только кусок свежего мяса рядом увидать да руки к нему протянуть. Вот и дедушка ваш не исключение. Все вы одним миром мазаны, – вздохнула она, провожая Цесаркина. Денис счел за благо удалиться, пока противная старуха не переключилась на своего вероломного мужа, бросившего ее ради ее же подружки.

Он как ошпаренный выскочил на лестничную площадку и понесся к себе, пытаясь понять, какая из версий кажется ему наиболее привлекательной. Жена деда или двоюродная сестра?

– Кто вы, доктор Зорге? – пробурчал Цесаркин себе под нос и чуть не врезался в велосипед. Двое подростков с великами отпрянули в сторону, прошептав извинения. Денис кивнул и уже собирался пройти мимо, как мальчишка поинтересовался, добродушно улыбаясь:

– Нашлась собака ваша?

– А? – недоумевающе уставился на него Цесаркин, пытаясь вспомнить, чей это родственник и откуда знает о Герде.

– Мы с вами ночью в беседке ночью встречались, помните?

– А! – кивнул Денис. – Нашлась красавица. А вы тут живете постоянно или квартиру снимаете?

– Живем, в двадцать девятой, – подтвердили «дети».

А мальчик заметил гордо:

– Это нам родители на свадьбу подарили. А сами за город переехали.

Денис про себя посчитал, в какой квартире обитают его новые знакомые. Оказалось, такой же «чуланчик», как и его собственный, только двумя этажами выше.

– Я – Димка, а это Настя – моя жена, – солидно представился пацан.

Цесаркин внутренне поморщился.

«Твою налево. Только из детсада выпустились, а уже поженились. Это ж надо было так себе жизнь испортить!»

А вслух заметил радушно:

– А я Денис Олегович, живу в двадцать второй. Можно просто Денис.

На правах старшего Цесаркин протянул руку мальцу и, не утерпев, поинтересовался:

– А сколько ж вам лет, супруги?

– Девятнадцать, – хором ответила парочка и заспешила к себе. Денис внутренне содрогнулся и попытался вспомнить себя в эти годы и тех девчонок, с которыми крутил любовь в университете. Ни на одной из них не хотелось жениться. Ни тогда, ни сейчас.

Он ввалился в квартиру и сразу же напоролся на сладкую парочку, дремавшую в прихожей. Герда, его умная собака, растянулась по всему коридору, а сверху на ней обосновалась Фиби-Буффе. Недособака первой подняла голову и залаяла, а следом открыла грустные глаза Герда.

«Ну где тебя носит, хозяин?» – поинтересовалась молча.

– Вот-вот, – загавкала Фиби. – Безобразие!

– Пойдем на улицу, Герда, – признал свою неправоту Цесаркин и украдкой заглянул в комнату бабули. Столовая оказалась пуста.

– Сама ее жду, – заскулила жалобно Фиби.

Цесаркин усмехнулся про себя и, подхватив поводок, свистнул Герде. Та понеслась вниз по лестнице, а жеманная Фиби горестно засеменила в пустую кухню.

«Где ты бродишь, Арахна? – мысленно поинтересовался Цесаркин. – Нового дедка обрабатываешь?» – И сам задохнулся от возмущения.

Всю прогулку по парку он размышлял о жене деда. Но вот думать о Нине как о своей родственнице даже не смог. Словно ком застыл в горле.

«Ну какая она мне сестра!» – раздраженно подумал Денис, кидая Герде мячик. А уже дома вспомнил, что забыл пакет с продуктами на работе.

«Фу ты ну ты, море ясное! – рассердился Цесаркин, чувствуя, как уши пухнут от голода. – С нее причитается за долбаные сковородки», – тут же решил он и рванул к холодильнику. Выудил знакомый судок с мясом и быстро открыл крышку, намереваясь съесть всего один кусок. Но ошалело застыл на месте. Оставшиеся три куска мяса по-французски украшали пауки и мухи. Пластмассовые, конечно, но есть стряпню Тарантуль разом расхотелось.

Цесаркин расхохотался на всю кухню, пугая собак, усевшихся на пороге.

«Вот же стерва!» – восхитился он чувством юмора Нины и открыл следом банку с борщом. Но между едой и крышкой оказалась вставленная тарелка, на которой величественно возлежала круглая куча. – «Веселые какашки», – хмыкнул про себя Денис, понимая, что больше никогда не притронется к бабулиной еде. Он вспомнил, как лет в семнадцать пугал аналогичным сувениром Верку, младшую двоюродную сестру. Эта дурочка верещала как резаная, а потом нажаловалась матери. Ну и ему влетело тогда.

Денис почувствовал, как внутри закипает злость.

«Зараза, – хмыкнул он про себя, понимая, что сейчас разобьет что-нибудь от голода. – Жалко ей борща и мяса, а сама квартиру захапала!»

Цесаркин быстро переодел рубашку и отправился обедать в близлежащий вегетарианский ресторан. Но дурацкая спаржа не понравилась. То ли плохо приготовили, то ли надоела!

Денис вышел на улицу и, кляня жадную Арахну, поплелся домой, намереваясь все-таки затащить в чулан диван из кабинета деда.

Он все еще мысленно ругался с Ниной, обвиняя ее во всех своих бедах, когда в голову пришла идея, показавшаяся ему великолепной. Цесаркин рванул к машине и, дав по газам, полетел по сонному городу на другой конец к однокласснику Славке Косолапову.

Косолапов, нечесаный и немытый, один обитал в огромном частном доме. Может, кто-то бы согласился соседствовать с двумя питонами и одной коброй, но жить рядом с неряшливым от природы Славкой не решился никто. Но Косолапову плевать хотелось на женский пол, и Денис подозревал, что друг так и остался девственником, сосредоточенным на удивительном хобби, в одночасье превратившемся в прибыльную работу. Насколько знал Денис, продажа змей и остальных хладнокровных приносила немалый доход. Цесаркин вспомнил, как внутренне содрогнулся, несколько лет назад впервые увидев, как Косолапов отдирает лапки огромным тараканам и складывает живые тушки по баночкам.

– Зачем ты это делаешь? – изумился тогда Денис.

– А чтоб не разбежались, – легко отмахнулся Славка.

Теперь же, присев на уголок табуретки, Денис равнодушно взирал на похожую экзекуцию, попутно рассказывая про квартиру деда и предательство Шурки. А потом бросил будто невзначай:

– Насыпь и мне в баночку.

– Зачем? – изумился Славка.

– Буду смотреть на них, – удрученно пробурчал Цесаркин. – И понимать, что кому-то гораздо хуже.

– Бери, – удивленно хмыкнул Косолапов и добавил смеясь: – Мне не жалко!

Нина вернулась домой поздно вечером. Темные окна квартиры показались ей слепыми из-за яркой иллюминации у соседей. Даже на кухне и в чулане свет не горел.

«Может, Цесаркин отбыл навсегда? – мысленно понадеялась она. – Испугался приколов из чумовой лавки и сбежал? Хорошо бы… – подумала она и тут же опешила, поняв, что лукавит. – Без Герды станет скучно, – жалостливо добавила она и укорила себя. – Разве дело только в собаке?»

Она одернула себя, запрещая думать о Денисе как о мужчине. Только как о враге!

«Дураненой!» – приказала сама себе и, напустив строгий вид, вошла в квартиру, где в коридоре уже ждали два мохнатых чудовища. Фибка и Герда.

По тому, как стоят в холодильнике судки, Нина поняла, что товарищ сосед заглянул в каждый.

«Еще бы на лицо его посмотреть», – хмыкнула про себя Арахна и, поняв, что сильно устала за день, сразу постелила постель и отправилась в ванную. Собаки рванули следом и уселись около стиральной машины, с интересом наблюдая, как Нина набирает воду и разводит пену. Принимать ванну при свидетелях, пусть даже и мохнатых, Нина посчитала непристойным. Она распахнула дверь и строго велела:

– А ну-ка, брысь!

И, закрывшись перед носом у удивленных животных, улеглась в воду, подложив под голову надувную подушку. Сразу же запиликал сотовый. «Облака, белогривые лошадки». Значит, звонит Ромка.

Сын принялся рассказывать, как они с папой завтра пойдут в парк. А еще он забрал к бабушке Наде новый конструктор «Лего», а еще…

– Что ты мне подаришь на день рождения? – поинтересовался Рома без всякого перехода.

– Ммм, – протянула Нина, делая вид, что задумалась. – Не знаю… А что бы ты хотел? Крокодила – носорога? Обезьяну – бегемота?

– Мама-а! Не дразнись, – засмеялся сыночек. – Ну скажи, что?

– Не скажу, – хмыкнула она. – Давай вместе песенку споем или стишок мне расскажи.

– Не хочу стишок, – пробурчал Ромка.

– Значит, поем, – решила Нина.

– Папа, а ты подпевать будешь? – тут же осведомился у отца мальчик и, получив утвердительный ответ, переключил телефон на громкую связь.

– Песня какая? – откуда-то издалека поинтересовался Мишка.

– Давайте про трусов, – предложил Ромка.

– Трус не играет в хоккей? – уточнила Нина и затянула первый куплет. Ей из трубки вторили Ромка с Михаилом.

Денис вернулся домой с полными пакетами еды. Пришлось заехать в круглосуточный супермаркет. И, увидев в коридоре верных подруг, карауливших около запертой двери в ванную, все понял. Из ванной комнаты доносилось пение. Денис прислушался. Слов не разобрать.