Марро Туратано

Рядом с братом-темнокожий Китабу Кабаба из Сенегала, которого Пьер принял в команду шесть лет назад. Этот энергичный, выносливый, неглупый парень выполнял работу и ныряльщика, и пилота, и рулевого на катере. История его появления вообще интересна.

Осенью восемьдесят шестого года, возвращаясь домой после обследования дна западнее Гвинейского залива, «Виола» причалила в порту Дакара. Пьер разрешил команде отдохнуть в городе двое суток. На борту остались только капитан, два матроса и доктор Сальмани. Через день Жан сменил капитана, матросов тоже отправил поразвлечься.

Был жаркий полдень. Недалеко от «Виолы» шла выгрузка английского судна, стоящего на внутреннем рейде. Вдруг лопнула крепёжная петля, и большой контейнер упал в воду. Работники порта засуетились. Главный инженер по долгу службы отвечал за случившееся, а водолазов у него не было. Судно, которое разгружали, сместилось, а груз можно было считать безвозвратно потерянным. У главного инженера вся надежда была только на научно-исследовательское судно французов. Он обратился за помощью, но на борту находился только старик Сальмани, который беспомощно развёл руками. Жан в это время находился неподалёку: сидел на моле с баночкой пива в руке и наблюдал за выгрузкой. Метрах в двадцати от него сидели местные зеваки. Главный инженер подошёл к ним и поинтересовался: есть ли среди них хорошие ныряльщики. Жан хотел было крикнуть, но поднялся молодой парень и спросил:

– Сколько заплатишь, если найду контейнер?

– За ценой не постою – не обижу. Груз очень ценный.

– А всё же?

– Отойдём в сторону.

Разговор был коротким. Парень снял с себя рубаху, шорты и побежал к воде. Он поплыл к возможному месту потери и нырнул. Все с интересом наблюдали, но прошло минут десять, а нырнувший доброволец из воды не показывался. Зеваки сначала стали заключать между собой пари: найдёт-не найдёт; но вскоре затихли. Все решили, что парень утонул. Главный инженер, видимо, тоже решил, что всё-таки надо искать водолазов. Подождав ещё немного, он собрался уйти.

– Минуточку! – окликнул его Жан. – Я водолаз с судна «Виола».

Тот сразу заторопился к нему и затараторил на ходу:

– Я надеюсь, что мы с Вами договоримся…

– Не в этом дело, – перебил его Жан. – Мальчишку жалко.

– Но он сам вызвался помочь. Я назвал хорошую цену. А мне сейчас в таком положении торговаться не приходится. Вся надежда теперь на Вас, мсье.

– Помогу Вам. Идёмте на борт за аквалангами. Да, кстати, какая там глубина?

– Футов девяносто есть, не меньше.

– Несомненно, утонул бедняга.

Как только они ступили на палубу «Виолы», с мола раздались радостные крики. Жан бросился к борту и увидел на поверхности воды голову вынырнувшего парня, от которой расходились круги. Парень закричал, чтобы ему бросили с судна конец, и он закрепит его на утонувшем контейнере. Удивлению Жана не было предела, ведь прошло уже почти полчаса. Можно ли столько времени пробыть под водой без дыхания? Уму непостижимо!

Затонувший груз благополучно достали. Темнокожий ныряльщик, получив своё вознаграждение, удалился с тут же присоединившимися к нему тремя дружками.

К вечеру появился Пьер. Жан рассказал ему про этот удивительный случай. Племянник заинтересовался:

– Знаешь, дядя, истории об африканских водяных людях я уже давно где-то читал. Отнёсся к ним, естественно, с большим сомнением. Там говорилось о том, что эти люди могли находиться под водой вообще целые сутки. Бульварной прессе, конечно, верить опасно. Но после того, что ты рассказал, мне почему-то захотелось встретиться с этим ихтиандром.

– Надо найти инженера этого порта. Возможно, он знает.

Они вышли на палубу.

– Пьер, смотри, вон те люди на моле, кажется, наблюдали сегодня за этим представлением. Надо у них спросить, пока не ушли. Поторопимся.

Трое темнокожих мужчин, о чем-то беседовавшие меж собой, замолчали, когда к ним подошли французы и поздоровались.

– Мсье что-то интересует? – спросил один из них.

– Да, – ответил Жан, – только не что-то, а кто-то. Парень, что нашёл сегодня груз.

– Зачем вам нужен этот хулиган?

– Этот хулиган пробыл долго под водой без воздуха и на большой глубине. Мой племянник поразился и хочет с ним повидаться. Вы не знаете, где его можно найти?

– Он сегодня хорошо заработал, – сказал второй темнокожий. – И сейчас, несомненно, гуляет от души со своими дружками в одной из дешёвых кафешек.

– Помогите нам найти его, – попросил Пьер.

Мужчины переглянулись и ничего не ответили.

– Если вы мне его сейчас найдёте, я так отблагодарю, что вам хватит оттянуться до самого утра.

Они снова переглянулись, и один сказал за всех:

– Обычно он ходит, если выпадает возможность подзаработать, в ближайшую от порта забегаловку. Это недалеко, идёмте.

Кафе действительно было не из лучших. В такие обычно заходят или опохмелиться на последние гроши, или напиться покрепче, но дешевле. Справа от входной двери, в дальнем углу, сидели за столиком четверо темнокожих парней.

– Вон, в жёлтой рубашке тот, кого мы ищем, – сказал Жан. – Я его сразу узнал.

– Да, это он, – подтвердил один из сопровождающих.

– Как его зовут?

– Китабу.

– Огромное вам спасибо, добрые люди, – поблагодарил Пьер, достал бумажник и отсчитал несколько купюр.

Все трое выпучили глаза от удивления: доллары – и немалые. Получив деньги, они пожелали удачи и скрылись за дверью.

Парни за столиком недовольно отреагировали на подошедших и поздоровавшихся с ними белых французов.

– Китабу? – обратился Пьер к сидящему напротив симпатичному негру в жёлтой рубашке.

– Да, это я. А что Вам угодно?

– Мой дядя сегодня наблюдал, как ты доставал со дна порта груз.

– Да, я видел его на молу с баночкой пива.

– Но ведь там очень глубоко…

– Вы бы, мсье, не мешали развлекаться нашей компании, – вмешался один из друзей.

– Извините, конечно, но мне хотелось бы побеседовать с Китабу. Возможно, я могу предложить ему хорошо оплачиваемую работу.

– Да он уже пьян, о чём с ним беседовать, когда…

– Подожди, Мали! – перебил дружка Китабу. – О какой работе Вы говорите?

– Мы – океанологи с научно-исследовательского судна «Виола».

– Я видел, стоит такое в порту.

– Если ты хочешь заработать хорошие деньги, то приходи завтра до обеда к нам на борт. Разговор должен быть трезвым. После обеда мы отплываем. Ну, а пока развлекайтесь, не будем вам мешать. До завтра, Китабу.

– Что за работу ты ему предлагал? – спросил Жан, когда они вышли на улицу.

– Видишь ли, дядя, скорей всего не работу, а оплату. Этого человека нужно обследовать. Если он пробыл почти полчаса на глубине в девяносто футов – его организм для нас останется загадкой.

– Ты хочешь забрать его с собой во Францию?

– Да. Забрать, обследовать и заплатить хорошую сумму…

– Мсье! – послышался сзади знакомый голос.

Они оглянулись и остановились. Их догонял Китабу.

– Мсье, подождите! О какой работе Вы мне говорили?

– Тебе же было сказано: разговор должен быть трезвым, – ответил Жан.

– Но я ещё не успел напиться, и моя голова может вполне трезво мыслить. Извините, может быть, Вы пошутили?

– Нет, – усмехнулся Пьер, – нам не до шуток. Тогда – по чашечке кофе.

– С удовольствием, – обрадовался Китабу. – Тут совсем рядом есть летнее кафе. Идёмте туда.

Он привёл их на берег океана, где ровными рядами друг за другом расположились аккуратные столики небольшого кафе под открытым небом. Заказанный кофе долго ждать не пришлось. Первым разговор завёл Пьер, видя, как парень терпеливо ждёт этого.

– Китабу, я вижу – ты совсем ещё молод. Тебе лет двадцать?

– В прошлом месяце исполнилось двадцать один.

– А пристрастие к алкоголю давно имеешь?

– Зачем Вам это знать? Никакой я не алкоголик. Есть деньги – гуляю, нет денег-ищу. Меня интересует предложенная вами работа.

– А меня интересует твой организм, который может находиться под водой без воздуха долгое время.

– Так, это обычное дело. Нас, таких людей, можно встретить только на побережье, да и то редко. Здесь, в Сенегале, есть береговые племена, которые занимаются морским промыслом, собирая на дне устриц и других съедобных моллюсков. Те, кто опускается на дно, находятся там подолгу. Всё найденное они складывают в корзины, которые подвешиваются на верёвках к лодкам. После наполнения сборщик дёргает верёвку, и корзину поднимают наверх. Вывалив добычу в лодку, корзину снова опускают на глубину. Сборщики могут проводить под водой до получаса и даже более.

– Получается, что ты житель одного из племени морских промысловиков?

– Бывший. Я родился и вырос на берегу океана. Мой отец и три его брата были профессиональными сборщиками. Мне с тринадцати лет уже разрешали опускаться на дно и трудиться наравне со взрослыми. Отец хотел, чтобы я учился. Он накопил немного денег и отправил меня в столицу…

Китабу опустил голову и замолчал.

– Ну и что – учишься? – спросил Жан.

– Нет.

– Почему?

– Мсье, – сказал жалобно Китабу, не поднимая голову, – дайте мне работу. Мне нужны деньги…

– Чтобы собрать друзей и снова напиться? – серьёзно заявил Пьер.

– Нет. У меня много долгов.

– Так, почему же ты не учишься? Расскажи уж о себе всё до конца.

– Боюсь – оставите без работы.

– Что, много грехов за спиной?

– Есть, – согласно кивнул головой Китабу. – Только немного.

– Рассказывай. Нам нужна чистая правда. За враньё денег не платят, – сказал Жан.

– По приезду в Дакар, я связался с плохой компанией, вскоре остался без денег: обманули и обчистили, сволочи. Хотел найти справедливость – избили. Потом попался на воровстве и оказался на два года за решёткой. Семь месяцев как освободился и теперь вот подрабатываю где придётся. Воровством не занимаюсь – не получается.

– На родину ездил?

– Совесть не позволяет. Боюсь отцу в глаза посмотреть… Да и где она, родина? Я недавно узнал: отец и его младший брат с семьями переселились в окрестности города Зигиншор. Теперь они где-то в пойме реки Казаманс занимаются выращиванием риса.

– А где ты живёшь?

– У одной старой пьяницы в каморке. Сегодня мне повезло: работник порта заплатил хорошие деньги, и я смогу расплатиться за жильё. А дальше надеюсь заработать у Вас. Что я должен делать?

Пьер посмотрел на дядю и, получив одобрение кивком головы, ответил:

– Мы хотим предложить тебе не работу, а обследование.

– Я не понимаю Вас.

– Всё очень просто: мы забираем тебя во Францию, где в научно-исследовательском институте изучаем твой организм.

– Это что же получается – вроде подопытного кролика?

– Про опыты не сказано ни слова, – вмешался Жан. – Тебе предлагают обследование, за которое хорошо заплатят. Если отказываешься – будем искать другого человека.

– И Вы думаете, мсье, что я стану мешкать? Побывать во Франции, проплыв по океану с учёными людьми, да ещё получить за это деньги… От такой фортуны может отказаться только сумасшедший. Я согласен!

– Вот и хорошо. Как у тебя с документами?

– Всё в порядке.

– Тогда можешь хоть сейчас собирать вещи и переселяться к нам на «Виолу». Завтра с утра мы уладим с местными властями кое-какие формальности, а после обеда отправимся в путь.

– Да какие вещи? Они все на мне. Если пара трусов да маек где-то завалялись.

– Ладно, Китабу. Когда тебя ждать?

– Уже собираюсь.

Он покинул летнее кафе, оставив недопитым кофе, и торопливо направился в сторону города.

– А парень – не дурак, – покачал головой Жан, глядя ему вслед.

– Да все они здесь ради денег готовы, наверное, на всё, – ответил Пьер.

– А мне хочется понаблюдать за ним под водой.

– Так, давай завтра и поныряем.

– Обязательно поныряем, дядя, прямо перед отплытием.

Они посидели ещё немного, допили кофе и отправились в порт. У трапа, на бордюре, сидел Китабу с небольшим пакетом в руках.

– Ты гляди-ка, – усмехнулся Жан. – Я был прав: он – не дурак.

– Давно ждёшь? – спросил Пьер.

– Только что пришёл, – улыбнулся парень.

– Тогда прошу на борт корабля.

На следующий день Пьер вместе с Китабу отправились с утра в палату законодательного органа, где оформили документально разрешение на выезд из страны и согласие на обследование гражданина Кабаба. По возвращении на судно, они с Жаном спустили на воду катер и отплыли за пределы порта.

Китабу нырнул первым, Пьер сразу же следом за ним. Пробыли они под водой двадцать минут. А когда Жан уже на борту катера помогал племяннику освободиться от аквалангов, тот не переставал восторгаться:

– Дядя, перед нами сидит настоящая амфибия. Ты бы только видел: столько времени под водой без воздуха и в постоянном движении. И глубина здесь футов около шестидесяти, не меньше. Как такое возможно?

Китабу с белозубой улыбкой на лице вдруг заявил:

– Я-то ладно – всего до получаса. А вот где-то в Нигерии, кажется, в штате Кросс-Ривер проживают народы ибибио-эфик. Мне отец рассказывал: эти люди могут проводить под водой более суток. И что интересно – без движения и в состоянии сна. Они живут небольшими деревнями среди болот и ручьев. Трудно, конечно, поверить, но отец никогда меня не обманывал.

Пьер внимательно посмотрел на Китабу, перевёл взгляд на Жана и скомандовал:

– Поплыли обратно…

Вернувшись в порт, он заказал автомобиль и куда-то уехал. Вернулся скоро, собрал всю команду и выступил с предложением:

– Друзья мои, я решил отплывать немедленно, но только в обратную от дома сторону. Наш курс будет на Гвинейский залив, к берегам Нигерии. Нам нужно среди проживающих там народов найти человека для обследования в научно-исследовательском институте Франции. Перед вами, – он указал на Китабу, – сенегальский парень, который может находиться под водой без воздуха полчаса. Мы заключили с ним договор, и он плывёт с нами. Я сейчас был в институте по изучению Чёрной Африки, где узнал о существовании в штате Кросс-Ривер народов ибибио, которые могут проводить под водой более суток. От такого чуда мы не имеем права отворачиваться. Я думаю – все со мной согласятся.

Команда положительно отнеслась к решению своего руководителя. А через три часа порта Дакара уже не было видно за кормой.

Спустя четверо суток ярким солнечным утром красавица «Виола» вошла в залив Биафра и вскоре причалила в порту города Калабар. Пьер был приглашён в гости к губернатору штата Кросс-Ривер. В резиденцию они отправились с Жаном Фриско, который неплохо владел английским и во время беседы стал для племянника, только начинающего изучать этот язык, переводчиком. После тёплой встречи и дружеской беседы губернатор добродушно согласился помочь исследователям: выделил для них вертолёт и послал в сопровождение опытного этнографа.

Добравшись по воздуху до одной из деревушек, что находилась на острове среди болот и ручьев, гости завели разговор с местными жителями. Долго искать «ихтиандра», желающего заработать деньги в Париже, не пришлось. Мужчина лет сорока пяти предложил тут же провести над ним эксперимент. Возле обрывистого берега острова его опустили на глубину в шесть с половиной футов, привязав к корню дерева. Он закрыл глаза, словно уснул, и пробыл в таком состоянии до утра следующего дня. Когда его освободили и подняли из воды, он проснулся и как ни в чём не бывало стал разговаривать.

Ошеломлённый Пьер рассуждал так:

– Я понимаю – если бы он дышал через трубочку какого-нибудь камыша… Но на такой глубине и этого невозможно сделать. Ведь под водой давление на лёгкие резко возрастает. По простым расчётам, у этого человека давление на грудь достигало примерно пятьдесят пять фунтов. Выходит, что он совсем не дышал всю ночь, а стоит перед нами, жив и здоров, улыбается. Дядя, – обратился он к Жану, – по разговору я понял – он знает английский?

– Да, понимает неплохо, хотя родной его язык ибибио. Зовут его Умару.

Услышав своё имя, тот представился подробнее:

– Умару Бакамава.

– Пьер Гергерт, – последовал ответ.

– Жан Фриско.

– Ты поговори с ним, дядя, разъясни точнее цель нашего визита.

Разговор был недолгим. Жан рассмеялся и сказал Пьеру:

– Ответ Умару звучит так же, как и у Китабу: от такого может отказаться только сумасшедший.

– Вот и прекрасно… Ну что ж, летим обратно в Калабар.

Вечером того же дня команда покинула берег Нигерии. Сам губернатор штата приезжал провожать учёных-океанографов.

Почти одиннадцать суток пути возвращения во Францию были для новичков на борту потрясающими. Особенно для Китабу. Нет, наверное, такого уголка на судне, где бы он ни побывал за эти дни. Ему было интересно всё. Он не раз поднимался в рулевую рубку, переходил в штурманскую, где с интересом наблюдал за работой вахтенного штурмана, внимательно слушая его объяснения. Ему не надо было повторять дважды про прокладочный стол для работы с навигационными картами, репитер гирокомпаса, репитер лага, эхолот, курсограф… Память у парня оказалась потрясающей.

Как-то в разговоре с Жаном Пьер сказал:

– Дядя, ты, наверное, обратил внимание на Китабу? Мне кажется, он за эти дни изучил всю «Виолу». Всё ему интересно, всё его восхищает.

– Да, но он делает это, спрашивая разрешение. Я ему несколько раз позволил посетить батискаф, Раймон долго рассказывал про свой гидроплан…

– А со мной он побывал во всех лабораториях, с Кристианом почти полдня проторчал в машинном отделении. Я не знаю, как его воспитывали, но мне он почему-то нравится.

– Парень, конечно, с головой. А ты, Пьер, что-то задумал?

– Пока не знаю, что и сказать… Ладно, время покажет. Через два дня будем дома. Я сам лично отправлюсь с Китабу и Умару в Париж и буду следить за их обследованием.

В порт Сен-Мало «Виола» вошла поздно вечером. Пьер отправил всех отдыхать, а африканских гостей устроил у себя на вилле. На следующий день, после завтрака, он ушёл в кабинет работать. Незадолго до обеда раздался стук в дверь.

– Войдите! – последовало в ответ.

На пороге стоял Китабу.

– Мсье Гергерт, – обратился он с лёгкой осторожностью и стеснением, – разрешите посмотреть Ваш кабинет, если не помешаю.

– Нет проблем. Но только что тут смотреть?

– Карту. Мсье Жан рассказывал и про маленькую «Виолу»…

Глаза парня уже неотрывно смотрели на стену с картой Атлантического океана.

– Проходи, Китабу, не стесняйся. Вот тебе карта Гергертов, вот макет нашей «Виолы». А чем занимается Умару?

– С утра не отходит от телевизора. Служанка настроила ему лондонский канал, вот он и наслаждается. У нас с ним разговор не получается – я не понимаю по-английски. – Он уже стоял около карты. – Как много крестиков-кружочков, и там Вы побывали?

– Да. Сначала мой отец руководил экспедициями, теперь – я.

– А где он сейчас, Ваш отец?

– Занимается другим делом. Вот что, дружок, возьми-ка из пенала зелёный карандаш и обведи в кружок вон тот крестик, что стоит западнее Гвинейского залива.

– Вот этот?

– Да-да.

Китабу выполнил просьбу.

– Молодец. Теперь с гордостью можешь говорить, что собственной рукой делал пометку на карте Гергертов… Слушай, – привстал из-за стола Пьер, – ну-ка возьми красный карандаш и найди место, где мы тебя забрали.

– А чего искать-то? Вот – Дакар.

– Ставь красный крестик!.. Обведи зелёным цветом… Где мы нашли Умару? Китабу указал пальцем на Калабар.

– Немного северо-восточней, – поправил Пьер. – Ещё… Стоп! Ставь крестик, обводи в кружок. Эти места для меня тоже являются находкой. Завтра мы отправляемся самолётом в Париж. Я звонил туда, нас там ждут.

– Мсье Гергерт, – он уже восхищался макетом «Виолы», – как всё до точности сделано. Настоящая копия Вашего судна, только очень малого размера.

– Это дело рук друга моего отца, который когда-то был членом его команды. По неосторожности, после нападения акулы, он остался без ног. Сейчас живёт в Шербуре. Мы с отцом часто навещаем его и обеспечиваем материалом, необходимым для жизни и работы. Своими золотыми руками он изготавливает различные сувениры, которые идут у него нарасхват… Ладно, мне надо ещё поработать. А ты, если тебе интересно, можешь полюбоваться подводным миром. Вон на том столе, в папках, много фотографий и записей.

И до обеда, и после обеда Китабу, не мешая Пьеру, находился в его кабинете. Просматривая содержимое папок, он не раз подходил к карте, потом снова садился за стол и с восхищением перебирал фотоснимки, читал записи.

На другой день они втроём улетели в Париж. Обследование продлилось две недели. По возвращении в Сен-Мало Пьер нашёл Жана в лаборатории гидробиологии. Все находившиеся там в ожидании интересного сообщения сразу же потянулись к креслу, где расположился их руководитель. А тот, отказавшись от кофе, стал рассказывать:

– Мы привезли из Африки людей, которых смело можно отнести к чудесам света. Результаты обследования их в лабораторных условиях просто поражают. Между сенегальским парнем и нигерийским мужчиной существует большая разница. Умару может находиться под водой до двадцати восьми часов, но только без движения и на глубине не более восьми футов. Его организм сразу же переходит в состояние сна. А вот при совершении движений он не может пробыть и минуты на глубине даже в три с половиной фута. Китабу же наоборот – ведёт активный образ жизни под водой с результатами тридцать семь минут на глубине сто четыре фута. Представляете!.. Сначала учёные задались вопросом: если эти люди живут под водой, то им нужна энергия? Даже в состоянии сна. Ведь температура тела у сонного человека немного падает, а если он сидит в воде, пусть даже неподвижно, то должен поддерживать свои нормальные тридцать шесть и семь градусов Цельсия. Во время сна его температура должна была упасть до температуры воды, но этого не происходило. Почему?.. Да потому, что для поддержки этой температуры нужен процесс окисления, который происходит при потреблении кислорода. А где его взять под водой? Если мы вдыхаем обычный воздух, где чуть больше двадцати процентов кислорода, то наш организм использует всего лишь примерно четыре процента. Встал вопрос: пользуются ли наши африканцы кислородом как окислителем, или переходят на другой тип получения энергии? Сначала разговор шёл о существовании атавистических способностей, сохранившихся у них с древнейших времён. Но результаты анализов показали искусственное изменение обмена веществ в организме. В крови обычного человека есть вещества, которые, если можно так выразиться, запасают кислород. А у Китабу и Умару объём такого запаса значительно увеличен. Оба они рассказали, что в детстве, когда учились нырять, жевали по указанию взрослых листья одного растения. В Нигерии его называют хабутакан, Китабу не знает сенегальского названия. Жевание этих листьев в стадии развития молодого организма добавляет в кровь сок этого растения. В крови происходит биохимическая реакция, и образуются молекулы новоявленного вещества, способного запасать большее количество кислорода. Так вот, это вещество формируется в организме на всю жизнь. Китабу не мог уснуть в воде, ему постоянно требовался активный образ жизни. А для этого нужно больше кислорода, но меньше времени. Умару, наоборот, засыпал с лёгкостью. По описанию наших африканцев растение, что они жевали, одинаковое. Но вот листья хабутакана, если их сорвать, через пятнадцать минут деревенеют – не разгрызёшь. А листья сенегальского растения в течение пятнадцати минут вянут и полностью высыхают. Видимо, эти признаки дают различие, и наши обследуемые друзья потому ведут себя по-разному в воде. Они не пожалели своей крови для анализов, которые пока не дали полных результатов и проводятся до сих пор. Вот такие чудеса, друзья мои.

– Пьер, – обратилась одна из лаборанток, – а нельзя ли сравнить этих африканцев с китообразными млекопитающими, которые не являются рыбами и не имеют жабр? Но они ныряют на невообразимые глубины и под водой проводят без дыхания более часа.

– У наших африканцев происходит, как я уже говорил, окисление при помощи кислорода. У китообразных – тоже. Но у китообразных, кроме этого, существует ещё и другой биохимический вариант – бескислородное окисление. А оно изучено крайне мало. Так что, есть ли что-то общее между африканскими ихтиандрами и китообразными жителями океанов – покажут будущие исследования.

– Пьер, а где Умару? – спросил Жан. – Ты вернулся из Парижа только с Китабу.

– Наш нигерийский друг получил обещанную сумму и сразу отправился домой. А с парнем из Сенегала вопрос пока остаётся открытым.

– Я попробую его сейчас же закрыть.

– Дядя…

– Молчи, Пьер! Скажу я. Ты хочешь оставить Китабу на «Виоле».

– Я хочу отправить его учиться на пилота…

– А потом принять в команду?

– Ты догадлив, дядя.

– Друзья мои, – обратился Жан к окружающим, – я давно об этом догадывался и думаю – мой племянник прав. Китабу – прекрасный парень. А как он вам?