(Не)верный семьянин

Я обернулась к мужу так резко, что у меня хрустнула шея.

- Иди, потому что я знаю, чем это кончится. Ты все равно возжелаешь с ней попытаться вновь, а когда закроешь этот сраный гештальт, испытаешь разочарование. Только ни меня, ни Маши у тебя уже не будет…

Я увидела, что его лицо исказилось в немом предупреждении, но прежде, чем Арсентьев стал бы говорить мне что-то вроде: ребенок навсегда останется моим, я спросила:

- Кстати, ты так и не рассказывал, почему ваша свадьба не состоялась?

Это действительно было так - он не говорил, а не копала в эту сторону. Но сейчас показалось, что это важно. И по реакции мужа я поняла, что попала точно в цель.

- Она изменила мне с моим охранником, - буркнул он, отведя взгляд.

И я сделала то единственное, что просилось на ум: запрокинула голову и очень громко, пусть и нервно, расхохоталась.

Мой смех утих так же внезапно, как и начался. Я застыла, глядя на мужа, и почувствовала, как по щеке скатилась одна-единственная слеза. Большего я себе не позволила.

- Все, - сказала, отирая щеку тыльной стороной ладони. - Мне все ясно.

Миша сидел в кресле, все такой же напряженный, и я видела, как его пальцы впиваются в подлокотник с такой силой, что побелели суставы. Он смотрел на меня с недоумением, смешанным со страхом. Будто я вдруг стала чужой, незнакомой, непредсказуемой.

- Что именно тебе ясно? - спросил Арсентьев глухо, и в его голосе проскользнула та самая нотка, которую я слышала вчера в разговоре с Адиль.

Но теперь она была обращена ко мне.

Я посмотрела на него долгим взглядом. В моей голове пронеслось столько всего - и его признание, и мой дурацкий смех, и измена Адиль с охранником, и то, как он сейчас сидит передо мной, якобы честный, якобы раскаивающийся, но при этом даже не пытающийся меня заверить хоть в чем-то.

- Узнаешь, - ответила я тихо и развернулась, чтобы уйти.

К комнате, где были Маша и мама я шла неспешно, чувствуя, как взгляд мужа впивается мне в спину. Каждый шаг давался с трудом, колени подгибались, но сейчас показать свою слабость - означало проиграть по всем фронтам. Потому что знала: если сейчас не сосредоточусь - попросту превращусь в кисель. А у меня дочь, которая зависит от моего состояния на все сто. Я не могу себе позволить ничего кроме того, что предполагает лишь стойкость духа.

Я вошла в спальню и прикрыла за собой дверь.

Мама сидела в кресле у Машиной кроватки и листала телефон. Увидела меня - сразу отложила его, видимо, прочитав по моему лицу, что дело не ахти…