Беременна от бывшего мужа

– Никого у меня нет, – ответила моя экс-жена резко. – Доволен?

Мне должно было быть стыдно, но я действительно был доволен. Потому что с того момента, как увидел ее снова, понимал – ничего не прошло. И если случилась вся эта сумасшедшая ситуация – она дана нам не просто так. Возможно, это был шанс исправить прежние ошибки.

– Ксю, я просто хочу поговорить о том, что мы будем делать дальше.

Я пытался говорить размеренно и спокойно. Казалось, что хожу по минному полю, где каждое неосторожное слово могло повлечь за собой роковой взрыв.

– Прекрасно, – обернулась ко мне Ксю, сложив на груди руки. – Потому что я хочу того же.

Помедлив несколько секунд, в течение которых смотрела на меня так, словно хотела проникнуть в самую душу, она продолжила:

– У меня есть к тебе предложение. Или, скорее, условие. Тебя ведь интересует только ребенок, не так ли?

Ни хрена не так! Но говорить этого вслух я не стал. Поднявшись с диванчика, просто сократил расстояние между нами и, посмотрев ей в глаза, вкрадчиво уточнил:

– А если не только?

– Это, в свою очередь, не интересует меня, – отрезала она, отводя взгляд. – Итак, я прошу очень простой вещи. Нас с тобой объединяет только ребенок, который пока не родился. Поэтому я хочу, чтобы на ближайшие шесть месяцев ты оставил меня в покое. Мы вернемся к обсуждению того, что будет дальше, уже после родов.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать все услышанное. Она собиралась просто вычеркнуть меня из своей жизни на все то время, что будет носить моего ребенка!

– Ошибаешься, – негромко, но твердо возразил я. – Еще нас объединяет то, что мы оба хотим этого малыша. И у меня тоже есть на него права. Сегодня ты требуешь, чтобы я убрался из твоей жизни на полгода, потом ты решишь избавиться от меня вообще! Хотя я ни черта не виноват в этой ситуации, как и ты!

– Ты опоздал в своих желаниях, Макс, – выдавила она в ответ.

Глядя на ее красивый профиль, я неверяще покачал головой.

– Ты ненавидишь меня за прошлое, не давая ни малейшего шанса на будущее. Почему тебе так трудно поверить, что я мог измениться? Мне было двадцать пять, когда мы с тобой разошлись, как последние идиоты! Сейчас мне почти тридцать три и мои приоритеты значительно поменялись….

– Это я заметила, – усмехнулась Ксю и горечь, которую я уловил в ее голосе, передалась мне. – Ты даже пошел на эко… с другой женщиной.

Я вдруг понял, насколько задевал и ранил ее сам этот факт. Господи, но насколько же она была при этом далека от истины!

– Ты ничего не знаешь о моем втором браке, но заранее меня обвиняешь, – ответил после паузы. – Я мог бы тебе все рассказать, если бы ты захотела выслушать.

– Я уже сказала – я ничего не хочу знать! Я хочу только покоя!

Я в отчаянии растер пальцами лоб. Очередной наш разговор абсолютно ни к чему не привел. Навязываться и дальше женщине, которая столь категорично не желала моего присутствия рядом, я не хотел. И еще больше я не хотел ее нервировать и как-то навредить этим своему ребенку.

– Хорошо, – ответил ей, отступая к двери. – Ты считаешь меня эгоистом, но я готов тебе показать, что это не так. Если для тебя и ребенка будет лучше, чтобы до его рождения я не появлялся рядом – я выполню твою просьбу. Потому что это для меня важнее собственных желаний. Но единственное, чего я не позволю тебе сделать – это вычеркнуть меня из жизни моего сына. Или дочери. Учти это, Ксю.

Учти это! Прекрасно. Опять мы вернулись к тому, с чего начали. Это я должна была учитывать желания Макса, а не наоборот. Это он говорил мне: «Я не позволю тебе». Я такого права была лишена.

– Учту. Но и ты учти, что я буду действовать исключительно в интересах ребенка, – заявила я, повышая голос.

Прошла мимо бывшего мужа и, распахнув для него дверь, кивнула на выход. И прежде чем он вышел, добавила:

– И если сочту, что твое отношение к семейным ценностям вредит моему ребенку, – я намеренно сделала ударение на слове «моему», – буду действовать по обстоятельствам. И учти кое-что еще – это не всегда может быть для тебя приятным.

Фролов явно хотел что-то сказать, но думал, стоит ли и дальше продолжать наш новый спор. Да и я сама уже была этому не рада и сейчас хотела только одного – чтобы Макс наконец ушел.

– Я пришлю тебе по почте все результаты моих обследований. Когда они будут, разумеется. Или оставлю у секретаря.

Поставив точку в разговоре, я закрыла за бывшим мужем дверь, не в силах и дальше находиться наедине с тем, кто до сих пор вызывал у меня настолько острые ощущения.

Когда вышла на работу, поняла, что у меня в голове бесконечно крутится наш с Максом утренний разговор. «Я мог бы тебе все рассказать, если бы ты захотела выслушать».

А я и взаправду не хотела, потому что факты говорили сами за себя. Я ведь знала Максима Фролова. Знала, что он ничего не сделал бы против своей воли, и представить, что его утащили на аркане сдавать сперму для эко… Подобная картина вызывала у меня только горькую улыбку.

Но было кое-что еще, что заставляло меня посмотреть на сложившуюся ситуацию под другим углом. Макс ведь мог попросту умолчать о том факте, что знал об ошибке, сделанной в клинике. Мог дать денег врачам, заставить их забыть о произошедшем. Но он не пошел на это, а значит, тоже хотел этого ребенка. И хотел его в этот раз от меня.

Да, совсем не так, как я об этом мечтала годы назад, но сейчас все было иначе в любом случае. Ребенок был, и Фролов говорил о том, что желает участвовать в его воспитании.

Я вышла из кабинета, где провела время совершенно попусту, и направилась к Максу. Хотелось все решить в более мягком ключе, чем это произошло у меня дома утром. Заверить его, что буду держать в курсе относительно беременности. Сама, лично. А потом станем думать о том, что делать, когда малыш родится.

Когда подошла к кабинету, не успела постучать после заверений секретаря, что босс на месте, когда мне навстречу, адски злой, буквально вылетел Фролов собственной персоной.

– Что-то случилось? – машинально спросила я, когда он вопросительно взглянул на меня.

Вид у Макса при этом был такой, что казалось, дай ему в руки пистолет, и он спустит курок, если ему под руку попадется тот, кого он хочет убить.

– У меня? – уточнил он.

– Да, у тебя. Все в порядке?

– Просто прекрасно. А у тебя?

– У меня тоже. Я хотела кое-что сказать.

Фролов сделал глубокий вдох и засунул руки в карманы брюк.

– Передай через секретаря. Ты ведь именно так собираешься общаться со мной в ближайшие полгода, насколько я помню.

И прежде, чем я сообразила, как ему ответить (и стоит ли это делать в принципе), удалился.

В целом, я получила то, к чему стремилась. Почему же сейчас, когда сидела и смотрела пустым взглядом в экран ноутбука, совсем не получалось заверить себя в том, что все идет как нужно? Гормоны, не иначе. Именно они играли со мной все эти злые шутки, когда меня бросало из крайности в крайность. Сначала хотелось пойти к Максу и высказать ему все, что я о нем думала, а через пять минут возникало желание сбежать с работы и уйти в этот чертов декрет раньше положенного срока!

И когда я в который раз убедила себя, что нужно просто отправиться домой, чтобы перестать нервничать, в кабинет безо всякого стука заглянул бывший муж собственной персоной.

– Я пришел извиниться, – глухо сказал он, войдя и встав напротив меня. Возвышался так, что мне казалось, будто все пространство кабинета занято только им. – Я не должен был тебе говорить таких вещей. Прости.

Я поджала губы, глядя на Макса и сдерживая ответ, рвущийся наружу.

– А я не должна была вмешиваться в то, что меня не касается, – все же пошла я на компромисс.

– Касается. Все, что касается меня, если ты этого захочешь, Ксю, может касаться и тебя.

Я внутренне задохнулась от того, как прозвучали его слова, но вовремя взяла себя в руки.

– Не могу сказать тебе того же. Но шла к тебе озвучить, что я не буду против твоего участия в жизни нашего ребенка, но сейчас мне нужен просто покой.

Фролов подался ко мне и оперся ладонями на стол. Его лицо оказалось близко к моему, и я инстинктивно отодвинулась.

– Кажется, именно об этом мы и говорили утром, – мягко сказал он.

– Тема была та же, а вот тон – другой.

Макс усмехнулся и распрямился.

– Хорошо, Ксю. Я тебя понял. И у тебя будет тот покой, которого ты совершенно заслуженно желаешь.

А потом он вышел, оставив меня одну с тем, чего я так хотела. Уверенностью в обретении спокойствия хотя бы на ближайшие несколько дней.

Впрочем, последующие события совсем скоро показали мне, что я рано надеялась на чудо.

– Так… давление мне твое не нравится. Не криминально, но…

Врач сняла с моего плеча тонометр и покачала головой. А мне вдруг стало очень страшно. Своими нервами я довела до вот этого всего – повышенное давление, что могло плохо сказаться на ребенке. Черт! В этот момент вновь проснулась злость на всю эту ситуацию, заложницей которой я стала.

– И чем мне это грозит? – тихо спросила я, пока врач заполняла карточку.

– Ничем, Фролова, не волнуйся. Но будем следить за тобой пристальнее. В целом же, все как и всегда – волнения исключить, питаться правильно. Соли поменьше, воды – по режиму. И отдыхай… Ребенок сам себя не выносит.

Уходила я от врача в раздрае. Первым желанием было прийти к Максу и рассказать, к чему привели наши с ним стычки. Но я понимала, что это чревато новыми ссорами и, как следствие, еще более повышенным давлением.

Мы и раньше с ним часто ругались. Причем происходило это в основном на ровном месте. Это и стало причиной разрыва. Мои претензии, которые я не выказывала напрямую, а вуалировала под какие-то незначительные попытки докопаться. Недопонимание. Противоположная точка зрения, когда Фролов тоже выказывал ее в основном в виде взрывов, которые так же быстро утихали, как и появлялись.

И вот до чего мы дошли.

После посещения врача я все же отправилась на работу, а не домой. Долго сидела и размышляла над тем, стоит ли уведомлять Макса о том, что сказал мне врач. И все же решилась – отправила ему скан обменной карты по почте. Глупо, наверное, но я уже предвидела, что будет, если стану рассказывать все на словах. Обязательно выскажу все, что думаю, и не миновать нового повода для новых проблем.

Тем удивительнее был тот факт, что бывший муж пришел ко мне сам, не прошло и получаса.

Я была уверена, что он будет зол на то, что я отправила ему все по почте, на деле же он сказал:

– Почему ты все еще здесь?

Без злости, без чего-либо подобного. Но с беспокойством, явственно звучащим в голосе.

– А где я еще должна быть? – подернула плечами, пытаясь не обращать внимания на то, что чувствовала от близости Макса.

– У тебя повышенное давление. Ты должна быть дома.

Интересно, он сам это понял, или переслал данные знакомому врачу?

– Да, я как раз собираюсь уйти пораньше.

– Я тебя отвезу домой.

– Нет!

Возглас вырвался сам по себе. Не говорить же Максу, что эта поездка способна будет повысить мое давление еще больше?

– Я хочу прогуляться. Сегодня хорошая погода. И мне, и ребенку это будет только на пользу.

– Тогда я тебя провожу.

– Макс…

Фролов вскинул на меня взгляд, и в нем было столько всего, что я судорожно выдохнула.

– Я прогуляюсь одна, спасибо.

Поднявшись из-за стола, я начала собираться. Схватила телефон, упаковала ноутбук, намереваясь поработать дома. И все это время чувствовала на себе пристальный взгляд Макса.

– Позвоню тебе вечером, хорошо? – тихо спросил он, когда я направилась к выходу из кабинета.

Я раздумывала несколько секунд прежде чем ответить.

– Хорошо, – все же сказала Фролову и вышла, потому что эта близость стала меня душить.

Я намеревалась просто поваляться в постели, посмотреть фильм и пожевать чего-нибудь вкусного, но у судьбы на меня были свои планы.

– Ксения? – окликнул меня женский голос, и я сразу поняла, что он не сулит мне ничего хорошего. Почувствовала каким-то внутренним чутьем.

Обернувшись, увидела невысокую хрупкую девушку, стоящую чуть поодаль. Она смотрела на меня так, как будто я ей задолжала как минимум миллион долларов.

– Да, – просто ответила я, подобравшись.

– Меня тоже зовут Ксения. И, как я понимаю, у нас с вами общие фамилии и общее прошлое, – хмыкнула она.

Все ясно. Это была вторая жена Макса, и ни ее тон, ни обстоятельства нашей встречи мне заранее не нравились. Они вызывали лишь одно желание – бежать.

– И? – просто спросила я, и это было все, на что у меня хватило сил.

– Я бы хотела с вами обсудить важную вещь. Может быть, посидим где-нибудь?

Поджав губы, я машинально огляделась. Сейчас мне хотелось, чтобы рядом появился Макс и избавил меня от ненужной и нежеланной компании.

– У меня нет времени, – соврала я в ответ. – Так что извините.

Я уже развернулась и собралась идти домой, гадая, не стоит ли сразу набрать номер Фролова и потребовать у него объяснений относительно наличия его жены рядом со мной, но меня вновь остановил голос Ксении.

– Это касается вашего ребенка. И думаю, вам будет не лишним все же уделить мне несколько минут.

Обернувшись к жене Макса, я вскинула бровь, а внутри разлилось ощущение, будто мне не хватает кислорода. Какого черта вообще происходило? Почему на меня и моего малыша за последнее время набросились все, кому не лень?

Именно эту мысль я и планировала высказать Ксении, но не успела. Потому что следующий ее вопрос буквально пригвоздил меня к месту.

С неприятной улыбкой, склонив голову набок, она поинтересовалась:

– Я знаю о случившемся в той клинике, где мы обе с вами наблюдаемся. И у меня есть маленькое уточнение. Вы уверены, что вам подсадили эмбрион, в котором участвовала ваша яйцеклетка, а не моя?

Это становилось просто невыносимым.

Ксю ушла, а я какое-то время тупо смотрел в стену, пытаясь понять, что со всем этим делать.

Держаться от бывшей жены на расстоянии оказалось еще труднее, чем я думал. Но куда более ужасным было понимание того, насколько разные у нас с ней желания и цели. Как много лет назад, так и теперь. Пусть сейчас мы оба и сосредоточились на общем желании иметь ребенка, я с отчаянием сознавал – если для меня мучением являлось требование Ксю оставить ее в покое, то для нее таковым было мое присутствие. Об этом говорило все – ее нежелание чтобы я подвез ее или проводил, и даже чтобы просто звонил – тоже. Я безумно нуждался в том, чтобы побыть с ней рядом хоть немного, в то время как все, что было необходимо ей – чтобы меня просто не было.

Понимание этого возвращало меня в то время, что предшествовало нашему разводу.

Я отпустил ее когда-то не потому, что разлюбил. Не потому, что сам захотел свободной жизни. А только лишь потому, что перестал чувствовать, что нужен. Нужен ей сам по себе.

Казалось, все, в чем она нуждалась и о чем думала – это ребенок. А я был лишь безликим средством достижения этой цели.

Дошло до того, что я стал сомневаться в том, что ей так уж важно иметь ребенка именно от меня. И когда мы заговорили о разводе, эта мысль укрепилась во мне окончательно. Вместе с ощущением собственной ненужности.