На кого ты меня променял?

– Я буду благодарна, если сейчас ты возьмешь Тему на себя, – сказала я Лаврентьеву. – Мне понадобится хотя бы полчаса, чтобы сообразить, что делать дальше.

Я была в полнейшей растерянности. Квартира, в которой мы жили, принадлежала Сахину. Вторая, где проживала мать, была оформлена на нее. Да и я представить не могла, как приезжаю к этой женщине с вещами и говорю, что ушла от мужа и буду жить теперь там, где выросла. Значит, мне требовался какой-то иной вариант…

– Если что, Аня… Ты можешь на меня положиться, – проговорил Роберт, и я, кивнув ему, все же решилась.

Толкнула дверь его кабинета и вышла прочь.

В офисе поймала на себе лишь пару любопытных взглядов, один из которых принадлежал Елене. Но меня ни о чем никто не расспрашивал, потому до выхода удалось добраться беспрепятственно.

Артема тоже не встретила, как и мать. Потому, когда садилась в автобус и ехала домой, охваченная состоянием какого-то удивительного отупения, у меня даже предположения не было, куда убралась эта парочка любовников.

Однако ответ на этот вопрос ожидал меня, когда я вошла в квартиру, и взгляд мой тут же наткнулся на туфли матери, что стояли в прихожей. Обуви Артема, в которой он сегодня был в офисе, не наблюдалось. Это значило, что мама приехала сюда без зятя.

Сама она появилась в тот момент, когда я, стащив кроссовки, открыла дверцы шкафа, чтобы вытащить из него сумку, в которую планировала бросить вещи.

Я скользнула по маме взглядом, увидела, что она уже похозяйничала и у нас с Артемом дома. Нашла бутылку вина, открыла ее, налила себе внушительную порцию в мой любимый бокал.

– Давай без истерик, Аня. И хлопаний дверьми, – заявила она так спокойно, словно речь у нас сейчас должна была пойти о том, что приготовить на ужин. – Мы с Темой все обсудили. Нашим отношениям конец. Я была не права, когда заявила, что мы и дальше будем с ним встречаться. Все в прошлом. Забудь об этой ерунде.

Они все обсудили! Наши пострелы везде поспели, как говорится. И как быстро все им удавалось – я бы не удивилась, если бы, выйдя из кабинета Роба, они еще и успели дотрахаться, а потом уже обсуждали, станут встречаться дальше, или нет.

– Аня… Ты меня вообще слушаешь? – потребовала ответа мама, когда я прошла в квартиру, не обращая внимания на женщину, которая была для меня отныне мертва. – Аня! Куда ты поедешь? У тебя ни гроша за душой!

Я поставила сумку на кровать и стала кидать туда вещи. Все, конечно, не поместится, но на первое время точно хватит и того, что соберу.

– Аня, да хватит уже этих твоих задвигонов! – выкрикнула мать, отставив бокал, и… попыталась забрать сумку, чтобы не дать мне класть в нее одежду и дальше.

Я в последний момент успела выхватить то, что принадлежит мне. Хотя бы на этот раз…

– Задвигонов? Ты называешь задвигонами то, что я просто ухожу от мужа, как сделала бы любая уважающая себя женщина, которая бы узнала об измене? И не просто об измене, а о том, что этот самый муж трахал ее собственную мать?!

Все, с меня хватит! Я заметалась по квартире, будто была заперта в тесной клетке, прутья которой все сближались и сближались друг с другом, грозя оставить меня внутри своего жестокого капкана. К черту все сборы, приеду за остальным потом. Сейчас последнее, что мне хочется делать – оставаться наедине с этой жуткой женщиной.

– Воспринимай это так, как я сказала, – пожала плечами мать. – Я, кстати, обещала, что вы с Артемом обязательно поговорите. Он очень переживает из-за случившегося.

Я резко обернулась к ней и округлила глаза. Она обещала Сахину, что сможет меня убедить в необходимости беседы с ним? Прекрасно.

– Знаешь, что меня волнует в случившемся? – процедила я, закрыв «молнию».

Планировала собрать косметику в ванной и свалить, но сначала я все же задам вопрос «матери года».

– Знаю, да, – кивнула она и растянула губы в ледяной усмешке. – Тебя волнует все… Но ты же дура, Аня, если сейчас уйдешь. Ты всегда была неприспособленной к жизни. Я видела, как ты готова рыдать ночами от того, что тебе наши отношения кажутся не такими прочными, как, скажем, у твоих подружек с их мамами.

Вовсе не о том я хотела говорить с ней, но было даже интересно, что Диана Адамовна могла рассказать мне про наше материнско-детское общение. В нем же и крылась вся суть, я права? Если бы мама меня любила, ей бы и в голову не пришло лечь с моим мужем.

– Считаешь проявление чувств равносильным неприспособленности к жизни? – вскинула я бровь, складывая руки на груди.

– Не всегда и не во всем, – ответила мать. – Но мне всегда не нравилось в тебе то, что ты готова проявить слабость по любому поводу. У меня могла родиться только такая же стальная леди, как и я. А получилась ты, Аня. Я тебя даже полным именем называть разучилась. Анна – подошло бы царице. А ты так… Анька…

Она очень тяжело вздохнула и устроилась в кресле. Я ни слова не говорила, переваривая услышанное. Оказывается, у меня попросту не было шансов, ведь я родилась чувствительной, чувствующей и эмоциональной. С огромной потребностью в тепле и заботе. Мама просто не была способна к тому, чтобы любить ребенка, настолько непохожего на нее. Это не входило в установленную «программу» ее бытия.

– Хочешь знать, когда мы стали спать с Артемом? Давно, как я и говорила. Он пожаловался однажды, что ты не отвечаешь его запросам в постели. Мол, очень мягкая, какие-то сплошные нежности и сюси-пуси. А ему хотелось иного.

Я все это уже слышала, там, в кабинете Лаврентьева, потому поспешила переключить ракурс беседы на иное:

– Зачем ты сделала так, чтобы мы с ним поженились? Могла бы нас не знакомить. Просто бы спала с Сахиным сама…

Она воззрилась на меня с искренним недоумением. Как будто ко всем тем недостаткам, которые были перечислены ранее, можно было присовокупить еще и отсутствие у меня мозгов.

– Потому что я за тебя в ответе, Аня. Тебе нужен был хороший мужик, на которого прежде всего я могла бы положиться. Я очень рада, что рядом с тобой такой человек, как Артем. Держись за него, ибо без него ты никто, Аня…

Она искренне верила в то, что говорила… Она была убеждена в моей совершенной никчемности. Для Дианы Адамовны я представляла ценность только вкупе с мужчиной, которого она сама мне подобрала… И которого удерживала рядом, раздвигая перед ним ноги.

Но возникал иной вопрос: зачем тогда я при всем при этом Артему? Да, он не раз говорил, что у него удобная жена, с которой ему очень хорошо и комфортно, но я видела в этом скорее какую-то шутку… А оказывается, он на голубом глазу считал, что я вполне себе заслужила право быть рядом, а все мои недостатки перекроет секс с другими. Кстати, об этом.

– Я никто без человека, который спит с разными бабами… – повторила эхом, и тут же поняла, что попала в цель.

Для Дианы Адамовны эта информация стала настоящим сюрпризом. Причем очень и очень неприятным.

– Что ты сказала? – прошептала она, выпучив на меня глаза.

И даже вскочила на ноги, а мне показалось, что она сейчас рванет ко мне, схватит за плечи и начнет трясти, пока я или не подтвержу сказанное, или не откажусь от своих слов.

Наверно, мне вообще не стоило разводить ту тему, которая, в общем-то, меня уже не касалась, но… как же сладко сейчас было испытывать удовлетворение от того, что королева-мать уже не так самоуверенна, как раньше.

– То и сказала. Я нормально бы восприняла, если бы он ездил в свои командировки в сопровождении шлюх… – начала я врать, наслаждаясь видом попранной гордости Дианы Адамовны.

Ведь если скажу, что эта информация пришла ко мне от Роберта, то она, чего доброго, скажет, будто мы это придумали в попытках очернить ее зятя.

– Ты сама меня учила этому, помнишь? Что мужчины полигамны, им иногда надо смотреть налево, чтобы чувствовать вкус к жизни. И грамотные мужики всегда возвращаются в семьи, где тепло и уютно. Потому и отношения на стороне у них как правило с проститутками.

У нас действительно был такой разговор. Быть может, не прямо в этой форме, но мать мне с самого детства внушала какие-то вещи, от которых я потом долго приходила в себя. И, кстати, эту глубинную травматику мы с психологом еще не разбирали. Просто не успели – тем для терапии и так хватало с избытком. Но планировали подойти еще и к тому, насколько Диана Адамовна все же успела засрать мозг собственной дочери.

– Это все ерунда! – рявкнула она. – С кем он спит? Со своей этой Танькой?

Ага, вот у нас и появились имена… Прекрасно.

– Да, кажется, Елена какое-то такое имя называла в числе прочих, когда говорила, что заказывает им билеты для командировок Сахина.

Я увлеченно врала, но не видела в этом ничего такого. Наверняка Роберт уволит Артема к чертям собачьим. Но в любом случае, вряд ли Тема бросится костерить секретаршу, потому что у него самого рыльце в огромном пуху.

– Нам надо все это обсудить втроем! – заявила Диана Адамовна. – Ты перед мужем повторишь то, что мне сейчас сказала!

Она говорила настолько уверенным тоном, что в каждом ее слове буквально сквозило: перечить мне даже не смей. А я, уж конечно, не собиралась играть в эти мамины игрища. Пусть остается с новостями о любимом зятьке один на один. И уже с ним решает все свои возникшие проблемы.

Она потерянно опустилась в кресло и стала кому-то звонить. Я подозревала, что Сахину, который непонятно куда делся. Покачав головой, я все же решила дособираться и направилась в ванную. Там какое-то время постояла, глядя на свое отражение в зеркале. От той Ани, которая летела на крыльях к мужу, чтобы рассказать про полученную роль, не осталось и следа. Я побледнела, уголки рта скорбно опустились вниз.

А черты и вовсе заострились и сделали меня похожей на женщину, которая решила примерить на Хэллоуин маску Малефисенты. Красота…

Надо бежать из этого общества побыстрее, пока я вообще не превратилась в ходячий труп. Так мне подумалось, и я, отвернувшись к шкафчику, стала вытаскивать из него свои крема и лосьоны. В основном непочатые, да к тому же – подаренные матерью. Она постоянно заказывала для меня какие-то дорогущие уходовые средства, зачастую совершенно не подходящие мне по возрасту. И я их складировала в ванной. Забирать, естественно, не планировала. Чужого мне не надо, включая драгоценного зятька Дианы Адамовны.

Так я размышляла, пока все мысли не вылетели из моей головы в тот момент, когда дверь ванной захлопнулась и из-за нее донесся голос:

– Посиди пока так. Артем приедет, и мы поговорим!

Бросившись к дверной ручке, я подергала ее, но ничего не произошло…

Эта женщина, которую я уже ненавидела всей душой, меня попросту заперла…

***

– Полагаю, не нужно особенно распространяться и растекаться мыслями по древу, чтобы донести до тебя новости о твоем увольнении.

Эти слова Роберт Лаврентьев процедил совершенно спокойным и безэмоциональным голосом. Однако Артем видел, что сказанное дается его другу детства с трудом.

Когда они с Дианой покинули офис и поехали домой, чтобы дождаться там Аню, Сахин предполагал, что все закончится именно так. И стоило только Робу набрать его номер и безапелляционно заявить, что Артему необходимо вернуться в офис, он все понял.

Было неясно лишь, для вида его уволит Роберт, или же по-настоящему. Сахин склонялся к первому варианту, ведь они с Лаврентьевым дружили бог весть сколько времени.

– Думаю, не надо, – пожал плечами Артем. – Офис жужжит, как растревоженный улей, – не удержался он от банального клише. – Я пока затаюсь, займусь тем проектом, который не требует моего присутствия на рабочем месте…

Он едва договорил, когда понял, что Роберт имел в виду вовсе не отход в тень до момента, пока здесь все утихнет. Лаврентьев оперся руками на стол, тот самый, на котором Тема так не вовремя был пойман на месте преступления, и процедил: