Развод. Я прошу, возвращайся

– Прежде, чем ты меня обнимешь, я задам тебе вопрос, – сказала, не сдержавшись и позволив голосу дрогнуть.

– Что случилось, милая? – встревожился Дима.

И я решилась.

– Надеюсь, что ничего, – ответила мужу и, глотнув воздуха, словно перед прыжком в воду, выдала скороговоркой: – Тебе что-то говорят три имени, которые я сейчас произнесу? А именно: Яна, Арина и Станислав?

Спросила об этом и сразу поняла – говорят… Он знал эти имена, знал их обладателей. Немного побледнел, прикрыл на мгновение глаза и, распахнув их снова, посмотрел на меня так, как смотрят люди, которым есть, что скрывать, но которые предпочли бы никогда не касаться той темы, которая уже оказалась на поверхности.

Пришлось снова призвать все свои силы, чтобы уверить себя, что испытываю хотя бы видимость спокойствия.

– Я должен был тебе давно все рассказать, – шепнул Дима, проходя на кухню и опускаясь на стул, как будто его ноги перестали держать.

Про свои же нижние конечности я могла сказать точно – они стали ватными. Оставалось лишь гадать, как я еще умудряюсь на них стоять и не валюсь кулем на пол.

Сделав пару шагов, показавшихся мне сейчас просто героическим поступком, я опустилась напротив мужа и, вцепившись пальцами в столешницу, посмотрела на Диму прямо. Именно здесь и сейчас решалась судьба всей моей будущей (да и прошлой, чего греха таить) жизни. Ведь если сейчас окажется, что супруг меня обманывал и у него все это время на стороне была вторая семья, то это будет крах всего. И смогу ли я сохранить такого долгожданного ребенка – огромный вопрос. Ведь минимум, что мне понадобится в этом случае, – десятилитровая капельница с успокоительным.

– Я слушаю.

Эти два слова удалось произнести ровно, но по звенящим ноткам, засквозившим в голосе, любому, кто услышал бы меня со стороны, стало ясно, в каком напряжении я нахожусь. Дима взглянул на меня прямо, а потом вдруг произнес то, от чего рот мой сам по себе приоткрылся в немом изумлении.

– Эти имена мне говорят многое, потому что Яна, Ариша и Стасик – вторая семья моего отца.

Чтооооо? Мои глаза полезли на лоб, где им сейчас было самое место.

– Что? – выдохнула я, а изо рта вырвался неуместный и совершенно глупый смешок.

– Только не делай, пожалуйста, преждевременных выводов, – вскинув ладонь, попросил муж.

Куда уж мне, когда в голове царит настоящий хаос? Алексей Денисович был женат на Лидии Андреевне, матери Димы, сорок с лишним лет. Это был самый настоящий оплот семейной жизни, в которой царили любовь и гармония. Как они смотрели друг на друга, с какой нежностью касались… Да для меня моменты их заботы друг о друге, когда Алексей Денисович мог сорваться с работы и проехать двести километров, чтобы привезти своей Лидушке клубники, стали совершенной обыденностью! И тут – вторая семья… Да еще и ребенок, которому три годика!

– Седина в бороду, бес в ребро, как говорится, – развел руками Дима.

Я помотала головой. Не верю!

– Этого не может быть, – ответила четко. – Дети называют своим отцом тебя.

– Так и есть, – кивнул Чернов. – Они считают меня папой. Все для того, чтобы ни одна живая душа не узнала о том, кто их настоящий родитель. Иначе это маму просто убьет.

Такого шока, как сейчас, я, пожалуй, не испытывала никогда в жизни. Мысли в голове метались с одной на другую, как стайка перепуганных птичек.

– Откуда ты вообще про них знаешь? – спросил Дима.

Я поджала губы. Вся эта история, шитая белыми нитками, не внушала мне и капли доверия.

– Дети сегодня пришли в наш магазин, пока ты был у их матери. Расплатились за покупку твоей карточкой. Я ее узнала, на что Арина заявила, что кредитка принадлежит ее отцу.

Муж сидел, слушая, только кивал. Достал телефон из кармана брюк, начал что-то просматривать на экране.

– М… да, вот смска из банка. Я бы в любом случае ее увидел.

– И что бы сделал, если бы я не обратила внимание на карточку? – с проступающей в голосе истерикой спросила у Димы.

– Продолжил бы все скрывать, – как ни в чем не бывало, ответил муж. – Это не мой секрет, Танюш, прости.

– Но дети говорят о тебе, как о своем родном отце! Это просто… немыслимо!

Я не удержалась и даже хлопнула ладонью по столу. Все это не укладывалось у меня в голове.

– Арина вообще уверена в том, что ее мама любит тебя и страдает из-за того, что у вас не может быть отношений!

– Не меня, а отца Арины и Стаса, – с нажимом ответил муж.

– Но для детей-то отец – ты! – воскликнула, доходя до высшей точки напряжения.

Нужно успокоиться и взять себя в руки. Если из-за этого потеряю ребенка – не прощу ни себе, ни всем причастным.

– Танюш, я понимаю, что все это дикость. Но не знаю, что тебе еще сказать. У папы сначала родилась Арина, когда это произошло от совершенно случайной связи, он испугался. Яне в тот момент достаточно было денег, которые он давал на содержание дочери. Потом что-то у папы перемкнуло в голове и у них появился Стасик. Отец иногда к ним ездит, он видит, как растут его дети. Забирает их гулять, они зовут его дедом. Ну а я помогаю, чем могу. Продуктами, игрушками… вожу их в кафешки иногда. Конечно, они тянутся ко мне, называют папой…

Он протянул руку и сжал мои ледяные пальцы в горячей сухой ладони. На это я обратила внимание подспудно. Обычно же у врунов ладошки потеют, не правда ли?

– Ты сегодня ведь там был? Да? – потребовала я ответа. – Ну конечно, был! В холодильнике еда, а у детей карточка…

Я отдернула руку и побарабанила пальцами по столу. Муж смотрел на меня удивленно.

– Откуда знаешь про холодильник? – спросил он.

– Оттуда, что я там была! В той самой квартире, где живут эти несчастные дети!

А вот эти слова достигли цели. Дима побледнел и впился в мое лицо взглядом.

– И что тебе сказала Яна? – уточнил он ровным тоном.

– Она спала… Напившись. Дети поведали мне, что с ней такое частенько происходит, потому что она любит их папу и хочет, чтобы тот жил с ними! А он женат.

Дима кивнул и развел руками, как бы говоря тем самым: ну, и что тут странного? А странным было то, что под описания отца детей подходили и его папа, и сам Чернов. Арина ведь сказала, что их со Стасиком отец часто ссорится с мамой.

– Вы поругались с Яной сегодня? Почему? – спросила я, мысленно пытаясь отмахнуться от неприятного царапающего чувства.

Мой муж в любом случае вел двойную жизнь, ездил к другой женщине, возил продукты детям, покупал им игрушки. И все это – втайне от меня.

– Она снова стала выпивать. Мне не нравится, что мои… брат с сестрой постоянно без присмотра, – процедил Дима.

– Так с этим нужно что-то делать! – воскликнула я, не сдержавшись. – Пока вы думаете о собственном комфорте, дети стали заложниками той ситуации, которую не выбирали! Им не дают права голоса, не спрашивают, хотят ли они так жить и дальше. У них не уточняют, нравится ли им быть на задворках и молчать, чтобы не рухнул брак, которому сорок лет! Да он уже рухнул, когда твой папа решил сходить налево аж дважды!

Я вскочила из-за стола и сделала пару рваных вдохов. Дима смотрел на меня встревоженно, и было из-за чего. Я уже довела себя всем этим до белого каления, поэтому теперь мне нужны были только факты и ничего кроме. И пока их не получу, все так и останется запутанным настолько, что здесь сам черт ногу сломит.

– Хочу, чтобы ты провел тест днк, – сказала я мужу. – И пока не буду убеждена в том, что сейчас ты мне не соврал, оставляю место для любой вероятности. Вплоть до того, что стану думать, будто ты можешь быть отцом этих детей.

Муж тоже поднялся из-за стола и вдруг снова меня ошарашил, сказав:

– Тест не понадобится. Он уже сделан. Я сам потребовал его у отца, он согласился. Сейчас принесу.

Тяжело опустившись на стул, я почувствовала себя прибитой. Даже если Дима не солгал, все уже никогда не будет прежним. Эти дети, чьи несчастные личики стояли у меня перед глазами до сих пор, не должны были отвечать за ошибки взрослых. И если промолчу об этом и ничего не сделаю – стану соучастником равнодушия и жестокости, ведь иначе отношение к Арине и Стасику я обозвать не могла.

– Вот, – вернувшись, сказал мне муж, протягивая два листа бумаги, скрепленные между собою.

Он ткнул пальцем в нижние строки и сказал:

– Вероятность отцовства со стороны Алексея Денисовича Чернова – почти сто процентов.

Я жадно вчиталась в написанное. Все было ровно таким, как и озвучил муж. Девяносто девять и девять десятых процента. Алексей Денисович Чернов. О, Боже мой…

– Я в шоке, я просто в ужасе, – сказала, прикрыв глаза. – Ладно твой отец! Он, как ты говоришь, опасается разрушить свой многолетний брак. Но ты! Ты-то почему молчал и ничем со мной не делился?

Я все эти годы была уверена в том, что у нас нет секретов друг от друга, а вышло, что их целых два и они уж посерьезнее всего остального, что могло еще обрушиться на мою голову.

– Танюш… Это не моя тайна, я же сказал, – отложив документы, едва ли не простонал Дима. – И я очень стараюсь сделать все для того, чтобы Арине и Стасу жилось не так плохо…

– Но этого недостаточно! Дети одни таскаются по городу! Есть им без твоих подношений, как я понимаю, нечего! А когда они дома – то рядом с ними лежит полумертвая от водки мать!

Меня аж захлестнуло такой волной праведного гнева, что показалось, будто он вот-вот перельется через край и затопит все кругом.

– И если ты считаешь, что я, познакомившись и с детьми, и с этой ситуацией оставлю все так, как есть, то ты очень сильно ошибаешься, Чернов!

А вот мои последние слова мужу явно не понравились. Он недобро сверкнул глазами и ответил:

– Нет, Тань… Все останется именно так, как есть. Я не хочу, чтобы мой отец, который так тщательно скрывает эту тайну, в итоге не смог удержать все в секрете.

Я посмотрела на мужа так, словно видела впервые в жизни. Он всегда отличался разумностью и мудростью. Даже когда я, охваченная гормональными и прочими состояниями сходила с ума, зная, что могу никогда не стать матерью, Чернов проявлял просто чудеса сдержанности и благоразумия. И слушать сейчас то, что он говорил, было просто немыслимо!

– Танюш, послушай… Ты вообще никакого отношения к этому не имеешь, – сказал он, добавив в тон мягкости. – И не забивай себе этим голову. Все под контролем, я навещаю своих брата и сестру, – он кривовато улыбнулся, – они получают деньги, подарки, продукты. Я их беру иногда погулять, то же самое делает для них отец. Все под контролем! – повторил он.

А я вдруг поймала себя на странной мысли. Заведи себе Дима любовницу, я бы об этом попросту не узнала, настолько успешно он встроил присмотр за двумя детьми в свой обычный график жизни. Что уж говорить о женщине, с которой можно было встречаться раз в пару недель…

– Я не успокоюсь, пока не пойму, что Яна перестала пить. Займись хотя бы этим вопросам, и сразу миллион проблем испарится, будто их и не было, – процедила я.

Поднялась и вышла из кухни. Меня вся эта история ввела в состояние, которое угрожало перерасти в нервный срыв, но позволить себе подобного я попросту не могла. Мой ребенок – превыше всего. Но и бросать две маленьких жизни на произвол судьбы я тоже не собиралась.

И если Дима считал иначе, то он очень плохо знал человека, с которым прожил ни много, ни мало, а десять лет жизни.

Я никогда не рылась в телефоне мужа и считала это занятие абсолютно унизительным и для себя, и для того, кто имел право на безусловное доверие. Но сейчас, когда Дима ушел в душ, по обыкновению оставив свой мобильник на прикроватном столике, зуд в кончиках от желания изучить содержимое телефона стал нестерпимым.

Готова ли я была к тому, что могу увидеть нечто, что разрушит мою семейную жизнь? Нет. К такому, в принципе, невозможно приготовиться. Но я не могла даже мысли допустить, что являюсь еще большей дурой, чем то было на самом деле.

Пароль от мобильника я знала – в этом плане секретов друг от друга у нас с Димой не имелось. Все же решившись, я ввела цифры и, убедившись в том, что менять шифр муж не стал, открыла список исходящих и входящих звонков. Яну среди них обнаружила сразу. Они созванивались как минимум раз в неделю – это выяснила, просмотрев все вызовы. Еще там был номер некой Арины Д, она звонила Диме чаще. Раз в два дня, а то и каждый вечер. Вот, например, вчера. Я припомнила, что делала в то время, когда муж говорил с Ариной по телефону – выходило, что я отправилась в душ, а они созвонились.

Раздел сообщений был почти пуст. Если Чернов и общался с кем-то из тех «родственников», о которых я узнала сегодня, то делал это посредством мессенджера. Но вряд ли сейчас я успела бы его изучить.

«Пап, привет! Ты ведь завтра приедешь?»

«Пап, мы очень тебя ждем! Ты приедешь?»

Это были два идентичных сообщения, оставленных без ответа, которые прислала ему Арина. Арина Д… Что означала эта самая буква? Дочь? Бррр! Аж мурашки пошли от того, что я себе представила. Мой муж вносит в список контактов эту девочку, называет ее дочерью, но при этом зашифровывает так, чтобы я ни о чем не догадалась.

– Там нет ничего интересного, уверяю.

Голос мужа раздался за спиной так неожиданно, что я чуть не выронила телефон. Сам Дима вышел из душа, но отчего-то воду в ванной не выключил, вот я и попалась на месте преступления.

– А вообще мы вроде не трогаем личные вещи друг друга, – добавил он, и в голосе Чернова послышалось искреннее возмущение.

– Мы не трогали их до того момента, когда между нами было полное доверие, – ответила я, откладывая телефон мужа. – Сейчас его у меня по отношению к тебе нет, уж прости, – добавила, складывая руки на груди в защитном жесте.

– И что там насмотрела? – приподняв брови, спросил Чернов, кивая на свой мобильник.

– Звонки от Яны, звонки от Арины Д… Сообщения в стиле «Папа, ты где?».

Я говорила это совершенно спокойным тоном, но меня всю изнутри выкручивало от того, что вообще вынуждена касаться данной темы.

– Кстати, ты не подскажешь, что за такая буква в контакте этой девочки? «Д» – это что? Дочь?

Муж прикрыл глаза и, присев на край постели, вздохнул. Затем посмотрел на меня с прищуром в светло-карих глазах. Точно такие же были у его отца, они же унаследовались и обоими детьми.

– Это фамилия, которую носят дети. Дмитриевы.

Я округлила глаза. Об этом ведь вовсе не думала. На кого записаны Арина и Стасик? По документам они дети Черновых? Кого из них именно? Как оказалось, если все же верить мужу, в свидетельствах о рождении вообще была другая фамилия…

– Хочешь сказать, что ни твой отец, ни ты не стали оформляться в качестве отца?

Как-то и звучало это, мягко говоря, не очень, и на деле от всего этого веяло душком.

– Не стали, конечно. Что касается отца – я рассказал тебе о его позиции. А что касается меня… Я же не стану рисковать тем, что в итоге должно стать наследством только для моих детей.

Он поднялся с постели и подошел ко мне. Неожиданно положил ладонь на мой живот, что вызвало у меня чувство, будто для Димы беременность уже не является секретом. Но я не могла проколоться! Тест он видеть не мог, я его спрятала в сумку. И да – мы не трогали без разрешения личных вещей друг друга, так что муж уж точно не мог отыскать его там, где он находился.

– Я уверен, когда-нибудь ты родишь мне мальчишку или девчонку. А лучше обоих.

Губы Димы растянулись в довольной улыбке. Он намеренно свернул на ту тему, которая вызывала у меня наиживейший отклик. На то, что затмевало все остальное.

– Я хочу поговорить с твоим отцом, – вместо того, чтобы и дальше обсуждать тех детей, которые еще у нас не родились, но один из которых уже жил у меня под сердцем, ответила я, высвободившись и отойдя в сторону.

– Поговори, – пожав плечами, сказал Чернов. – Но уверяю тебя – ничего нового ты не услышишь.

Я скопировала его жест и тоже пожала плечами.

– Неважно. Хочу лично услышать его версию событий – и точка!

Об обстоятельствах этого разговора, который обдумала лишь поверхностно, распространяться, разумеется, я не стала. Но планировала увидеться со свекром и вызнать, скажем, как он познакомился с Яной. А потом – поехать к ней и поговорить еще и с матерью брата и сестры Чернова.

– И конечно, предпочтешь это сделать одна? – покачав головой, задал Дима вопрос, не требующий ответа.

– Именно так! – заявила я уверенно и ушла на кухню, потому что эмоциональный заряд, который нес в себе этот разговор с мужем, меня истощал.

А позволять себе этого в моем состоянии я не имела никакого права.

Алексей Денисович согласился на эту встречу удивительно легко. Конечно, я допускала мысль, что Дима успеет дать ему инструкции относительно того, как повести беседу (если, конечно, муж мне соврал), но я рассчитывала понять по его поведению станет он юлить или нет.

У нас со свекрами были прекрасные отношения, и я искренне надеялась, что и Алексей Денисович, и Лидия Андреевна относятся ко мне как к родной дочери. Вот и проверим, насколько откровенным со мной будет отец Димы.

Он неловко улыбнулся мне, поднявшись со скамейки в парке, где мы и условились встретиться. Показалось, что вся его фигура буквально источает чувство вины. Я не была ему судьей, и если он действительно зачал на стороне двоих детей, я не стану призывать его к ответу за этот поступок. Но, разумеется, относиться к нему так же, как до сего момента, уже попросту не смогу.

– Танюша, я… знаю, о чем ты со мной хочешь поговорить, – сказал он, присев и тут же переходя к делу.

– Дима вас предупредил? – спросила я, хмыкнув и устраиваясь рядом с ним.

– Предупредил, да. Но ты не думай – он сделал это вовсе не потому, что я должен сказать какие-то заученные фразы.

Я взглянула на Алексея Денисовича, пытаясь представить его с Яной. Как-то эта картина совсем не вязалась с тем, что можно было назвать нормой. Свекор выглядел очень хорошо для своих лет, я не раз думала о том, что мне хотелось бы, чтобы Дима унаследовал от отца гены, отвечающие за то, как человек выглядит в солидном возрасте. Но даже учитывая этот факт, я никак не видела Алексея Денисовича рядом с Яной. Тем более, не могла представить их родителями трехлетнего ребенка.

– И какие же фразы вы тогда мне скажете? – уточнила я, глядя на свекра прямо.

Он не отводил глаз, только так и продолжал виновато улыбаться.

– Я – отец Арины и Стаса. Я прошу тебя сохранить то, что ты узнала, в тайне. И я хочу прожить с Лидой до конца своих или ее дней. Я обожаю свою жену, и ты это прекрасно знаешь.

Пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы не скривиться. И не сообщить Чернову-старшему секрет Полишинеля: когда обожают, не ходят налево и не стругают детей.

– Вы же знаете, в каких условиях живут Арина и Стасик… – проговорила я тихо.

– Мы с Димой делаем для них все, что в наших силах. Поверь мне, если бы Янка не пила, все было бы иначе.

Имя «Янка», произнесенное небрежным тоном, резануло мне слух. Но как относиться к некой презрительности, что звучала в словах Алексея Денисовича, я не знала.

– Я не хотела спрашивать у вас, потому что это не мое дело… Но все же… Ладно один ребенок, которого вы завели десять лет назад – это я еще хоть как-то могу если не понять, то принять… А как же рождение Стасика? Почему вы, так сильно любя свою жену, пошли на это?

Я вцепилась взглядом в лицо свекра. Если он сейчас мне лгал, когда говорил о детях, то был просто виртуозом актерской игры.

– Я не знаю, что на меня тогда нашло, Танюш… – сказал он, покачав головой. – Да и было у нас с Яной лишь раз четыре года назад. А она забеременела.

Слушать и дальше все это у меня сил не было. Я поднялась со скамейки, давая понять, что разговор завершен. О чем новом еще могла спросить у Алексея Дмитриевича, не знала. А на те вопросы, которые уже задавала Диме, получала точно такие же ответы, что и от мужа.

– Вы сделали тест днк, – все же решила прояснить для себя один момент напоследок, – потому что сомневались, что дети ваши?

Свекор нахмурил брови, как будто что-то припоминая.

– Да, я сомневался в этом. Яна ведь свободна женщина. В нравах – в том числе, – наконец ответил он после некоторого размышления.

Я горько улыбнулась и, не попрощавшись с Алексеем Денисовичем, развернулась и пошла к выходу из парка. А в голове моей был только один вопрос: неужели ради женщины, которая могла спать параллельно с кем-то еще, стоило предавать любовь всей своей жизни?

– И как встреча с моим отцом? – спросил меня Дима утром следующего дня.

Он был совершенно спокойным и даже отстраненным, словно мы говорили о каких-то обыденных вещах. Закатал рукава рубашки, налил себе свежесваренного кофе из турки, который готовил нам обоим каждое утро.

Наполнил вторую чашку и поставил ее передо мной. От аромата этого напитка почему-то замутило. То ли токсикоз уже начался, то ли просто испытывала отвращение к тому, с каким непроницаемым лицом подал мне кофе муж.

– Никак, – пожала я плечами. – Он подтвердил версию, которую озвучил ты.

Я тоже взяла себя в руки и сделала вид, что все внутри меня не противится тому, как поступили Дима и Алексей Денисович. Но не природное хладнокровие помогало мне играть роль, а план, который возник в моей голове сегодня ночью, пока я лежала без сна хоть в одном глазу и смотрела в потолок.

Мне нужна была очная ставка. Причем на ней должны присутствовать Яна и мой свекор. И произойдет это без участия Димы. Я многое поняла за те несколько часов, которые прошли с момента обнажения ситуации, заложниками которой стали двое ни в чем неповинных детей. И если мне не изменяла интуиция, то очевидным был тот факт, что и Яна, и Алексей Денисович делали все, что им говорил мой муж. А уж для чего они шли у него на поводу мне только предстояло выяснить. И первый шаг к этому был уже сделан – я переписала телефон Арины и намеревалась привлечь ее к тому, что задумала.

Так или иначе, это пойдет ей только на пользу. Если докопаюсь до истины и окажется, что муж и свекор не соврали, я возьму на контроль вопрос обеспечения детей всем необходимым. Если же выяснится, что Дима и есть отец Арины и Стасика, то ему прямой путь в эту вторую семью, где он возложит на себя те обязанности, которые должен был исполнять уже давно.

От мыслей этих сердце мое сжималось. Было обидно за моего еще нерожденного малыша, но мы с ним обязательно справимся, уж я об этом позабочусь.

– Ну вот и хорошо, – пожал плечами муж, попивая кофе, как ни в чем не бывало.

Завтракал он обычно в офисе через пару часов после того, как приезжал на работу. Поначалу за эту привычку я его ругала. Вроде спортом занимается и знает основы здорового питания, а ходит голодным так долго. Но сейчас это было мне на руку – я уже считала про себя секунды, когда Дима уедет на работу, а я начну претворять свой план в жизнь.

– Я вечером хочу заказать столик и поужинать с тобой в ресторане, – неожиданно проговорил муж, отставляя пустую чашку.

Сказанное порядком меня удивило. Никаких дат, которые нужно было отпраздновать и которые бы вылетели у меня из головы, вроде как в наличии не имелось. Так что за причина для ужина?

– Просто проведем время вместе. Я соскучился по нашим вылазкам, – не успела я задать вопрос, пояснил муж, улыбаясь.

Я заставила себя ответить тем же.

– Хорошо, – кивнула ему. – Сходим и поужинаем.

Он поднялся из-за стола, склонился к моим губам и оставил на них легкий невесомый поцелуй. После чего ушел, при этом вел себя так, словно ничего не случилось. Что ж… буду учиться у любимого этому прекрасному качеству.

На работе дела меня закрутили, но я только и могла думать, как позвоню Арине и попрошу у нее помощи. Как говорить с ней об этом? Какие слова подобрать? Я не знала, но надеялась, что она девочка умная и поймет, что это лишь для ее блага.

– Алло, Ариша, привет! Это тетя Таня, ты пришла ко мне в магазин со Стасиком, а потом мы ели пиццу с вами, помнишь? – выпалила я, когда позвонила девочке и на третьем гудке начала молиться, чтобы она взяла трубку.

Арина все же ответила, но сделала это настороженно, словно опасалась, что с незнакомого номера могут звонить какие-то нехорошие люди. Впрочем, мой ребенок тоже будет научен этому нехитрому правилу. А в идеале не станет брать трубку вовсе. Но сейчас любопытство Арины сыграло на моей стороне.

– Помню. Здравствуйте, – ответила она после недолгой паузы.

Мне показалось, что в голосе ее прозвучала радость. Как будто она ждала этого звонка, но уже начала терять веру в то, что он случится.

– Привет, – повторила я, чувствуя, что сердце мое начинает стучать быстрее. – Я могу тебя попросить… о помощи? Видишь ли, вы со Стасиком никак не выходите у меня из головы. И ваша мама тоже. Хочу попытаться ей помочь бросить пить.

По сути, говоря это, я не привирала. Так или иначе все может сложиться таким образом, что Яна действительно в итоге оставит пагубную привычку.