Здравствуй, папочка Мороз!

– Полагаю, вы пришли не для того, чтобы сообщить то, что я и так знаю, то есть мое имя, – хмыкнула в ответ. – Чего вы хотите?

– Ты работала у меня.

Он не спрашивал – утверждал. И это немало меня изумило. Неужели ему настолько запомнился тот эпизод в лифте? Глупо думать, что Мельников раньше проституток не видел. И что утруждал себя тем, чтобы вообще запоминать их в лицо.

– Вы пришли, чтобы позвать меня обратно? – притворно-восторженно ахнула я, приложив руку к груди. Взгляд бывшего босса тут же сполз ниже, следуя за моим жестом, и меня вдруг снова обдало жаром, как тогда, чертовы шесть лет назад в лифте. Проклятье! Разве возможно вообще испытывать что-то подобное к едва знакомому человеку? Тем более тому, кого не видел годами!

– В общем, я очень тронута, но видите ли, за шесть лет мне удалось найти другую работу, – затараторила я дальше, не дожидаясь ответа, – так что благодарю, но…

– Нет, я не за этим, – прервал он мой словесный по… ток. – Можно войти?

Я инстинктивно оглянулась назад, в глубину квартиры, где оставила сына. Почему-то очень не хотелось, чтобы Мельников его видел.

– Вообще-то… нет.

Ну надо же! Мне удалось сказать «нет» самому Мельникову! Хоть и спустя шесть лет. На его удивленный взгляд пришлось пояснить:

– Мне не очень удобно разговаривать. И сейчас, и здесь, и… вообще.

– Это важно, – возразил он безапелляционно и следом нагло протиснулся мимо меня в дом. При этом его грудь коснулась моей и на мгновение я забыла как дышать. Словно опять стала той глупой романтичной дурочкой, что готова была душу продать за один лишь его взгляд.

– Вообще-то это незаконное вторжение, – уведомила я бывшего босса, сложив на груди руки. – И я имею полное право вызвать полицию.

– Но не сделаешь этого, – ухмыльнулся он в ответ.

Черт! И как только у него это получается настолько сексуально?

– И почему же? – нашла я в себе силы хладнокровно поинтересоваться, хотя все тело едва ли не лихорадка била.

– Потому что тебе интересно, зачем я пришел.

– Вообще-то мне интересно только, чтобы ты ушел, – парировала я, тоже переходя на «ты». Ну а что? Он мне все-таки уже не босс! – Даже подскажу, так и быть – дверь сзади. Не заблудись.

– Очень негостеприимно с твоей стороны, но так уж и быть, я закрою на это глаза, – Мельников показательно сомкнул веки, потом распахнул их снова и требовательно уставился на меня:

– Не понимаю, почему ты так настойчиво хочешь меня выпроводить, даже не давая шанса высказаться.

– А для этого нужна причина?

– Конечно! И теперь мне очень интересно, в чем она, поэтому я, так и быть, остаюсь. Не благодари.

И с этими словами он обнажил зубы в одной из той улыбок, от которых у меня раньше задрожали бы колени. Хотя что уж там! Они дрожали и сейчас. Да и не только колени.

– Ладно, – сдалась я, посчитав, что будет быстрее выслушать его, чем препираться дальше. – Говори и уходи.

– И что, даже чаю не предложишь? – ужаснулся наигранно Мельников.

– Мамочка, кто там?

Светловолосая голова сына выглянула из-за двери гостиной и я испытала мгновенный шок. Сейчас, когда Митя и Мельников находились в одном помещении, поверить, что это были отец и сын, было очень легко. Господи, а что, если Лина все же была права?…

– Это… – я запнулась на мгновение, но быстро нашлась:

– Это насчет работы, солнышко. Посиди пока у себя, хорошо?

Сын кивнул, но я заметила, как он смотрит на моего бывшего босса. И что самое ужасное – словно зеркаля Митю, Мельников тоже неотрывно смотрел на него. И это мне совершенно не нравилось!

– Проходи на кухню, – скомандовала я торопливо бывшему боссу.

Он неохотно отвел глаза от моего ребенка и направился в указанном направлении. Когда мы остались вдвоем за закрытой дверью, насмешливо поинтересовался:

– А я к тебе насчет какой работы? Приличной или той, которой ты смущаешь ничего неподозревающих боссов в лифте?

– А что, спустя шесть лет решил воспользоваться моими услугами? – фыркнула в ответ. – Не тяни время, будь добр, говори, что хотел и… – дальнейшее направление движения я показала ему пальцами. Именно так, во множественном числе.

– Ну, собственно, причину моего визита мы только что видели, – заявил он, снова запуская руки в карманы брюк.

– Мой сын? – переспросила я, надеясь, что не выдала охватившего меня ужаса.

– Да. Дело в том, что… – он вздохнул и, выпростав одну руку, растерянно провел ею по волосам и продолжил:

– Слушай, я знаю, что это немного странно…

– Да одно твое наличие на моей кухне уже странно и вовсе не «немного»!

– Мне продолжить или еще поупражняемся в словоблудии?

– Продолжай.

– Спасибо. Так вот, недавно я на спор изображал из себя Деда Мороза на утреннике в детском саду…

– Так это был ты! – не выдержала я.

Он приподнял брови:

– Вижу, слава обо мне уже дошла до тебя.

– Так, и что дальше?

– Расскажу, если перестанешь перебивать.

– Извини.

– В общем, фото с того утренника разошлись по всей Сети и в моем окружении все буквально с ума посходили, посчитав, что это мой где-то нажитый сын. Даже моя невеста…

Он продолжал говорить что-то еще, но я уже не слышала. Невеста. Господи, мне не было никакого дела до этого человека, так почему же новость о том, что у него есть невеста, сейчас буквально оглушила?

–… и я хотел узнать… ты, случайно, никогда не была на свидании вслепую?

Последняя фраза ворвалась в мое сознание, заставив похолодеть. Неужели?..

– Нет! – отреагировала я чересчур поспешно. – Если это все, что ты хотел узнать – где выход ты уже в курсе.

Мельников шагнул ко мне, заставляя отступить к окну, одной лишь силой взгляда удерживая меня в своей власти и резко отрезал, как будто вынес приговор:

– Не верю. Но, так и быть, дам тебе пару дней на то, чтобы повспоминать, было ли в твоей жизни это чудное приключение в темной комнате.

И с этими словами вышел.

Когда в коридоре хлопнула дверь, давая понять, что бывший босс действительно ушел, я без сил опустилась на стул. Мне не нужно было усиленно вспоминать о том, о чем он говорил. Я и так помнила это все, как вчера.

Шесть лет назад

– Снежка, прости, мне очень жаль, – бормотала Лина, обнимая меня и прижимая к себе, как ребенка.

Я уже не плакала, оставив всю сырость там, в офисном лифте, но на душе было невыразимо погано. Я уже знала, что ни за что не вернусь на эту работу. Что настало время забыть о своих идиотских фантазиях о красавчике-боссе и идти дальше.

– Ты не виновата, – ответила подруге устало.

– Виновата! Знаешь, когда смотришь на этих красоток на профессиональных фотках, воображаешь, что можешь сделать также красиво сама. Стать на них хоть немножко похожими. Но, как оказалось – мне это точно не под силу.

Мы немного помолчали, потом я негромко проговорила:

– Лина…

– Ммм?

– Это странно, но я ни о чем не жалею. Понимаешь… за все это время, что я там работала, он впервые вообще меня заметил. Да, не в том свете, в каком хотелось бы, но… Он посмотрел на меня! Он меня увидел…

К горлу снова поступили слезы, но я упрямо продолжила:

– Знаешь, на одно короткое мгновение мне даже показалось, что он… ну… меня хочет. Глупое, безумное заблуждение, которое быстро разбилось о реальность, но… это лучшее, что было у меня за всю жизнь. Понимаешь? Эта секунда самообмана!

Лина всхлипнула и я инстинктивно похлопала ее по ладони.

– Не переживай. Все вышло совсем не так, но… мне будет что вспомнить, подруга.

Я невесело улыбнулась и поднялась на ноги, чтобы уйти к себе, но Лина вдруг вцепилась в мою руку:

– Ты ведь хочешь его забыть, да?

– Не совсем, – покачала головой в ответ. – Я хочу… не любить его.

– Ну так… клин клином вышибают! – боевито заявила подруга и я невольно улыбнулась, узнавая привычную мне Лину, вечно фонтанирующую самыми разнообразными идеями.

– Ну и что ты предлагаешь? – поинтересовалась скорее для поддержания разговора, но подруга, похоже, была настроена серьезно:

– Ты пойдешь на свидание вслепую!

– Зачем?

– Ну чтобы с кем-то познакомиться, конечно!

– Лина, я сейчас совсем не хочу…

– А надо! Ты хочешь перестать страдать по этому Мельникову или как?

– Хочу, но…

– Значит, не обсуждается! Сейчас мы тебя соберем на свидание!

– Только давай в этот раз без твоего фирменного макияжа, – нашла я в себе силы пошутить.

– Тебя все равно никто не увидит! – беззаботно отмахнулась подруга, а я нахмурилась:

– В каком это смысле?

– Скоро узнаешь, – загадочно проговорила Лина и, открыв свою сумочку, достала оттуда и протянула мне квадратную коробочку:

– Вот, возьми. Вдруг пригодится!

Я посмотрела на презервативы и категорично покачала головой:

– Вот уж вряд ли.

– Все равно возьми! Лучше быть во всеоружии!

Как ни странно, Лина оказалась права. Вот только я совсем не вспомнила о презервативах в тот вечер.

В комнате, куда меня завели, было темно, хоть глаз выколи. Я неловко споткнулась обо что-то на входе, и тут же обнаружила, что это что-то весьма живое. Еще шаг – и я внезапно оказалась прижата к крепкой мужской груди. На меня вдруг повеяло смутно знакомым ароматом и низкий мужской голос промурлыкал на ухо:

– Осторожнее надо.

– Я не… не думала, что тут так темно и что кто-то есть.

– А с кем же ты шла на свидание? – уточнил незнакомец насмешливо. – С дверью?

– Честно говоря, я вообще не хотела приходить, – вывалила я на него в ответ правду-матку. – Подруга заставила.

– Я тоже не хотел, – проговорил он серьезно. – Но раз уж мы оба тут… может, присядем, пообщаемся? Я уже нащупал стол и стулья. И не только их, – издал он дико сексуальный смешок.

– Ладно, – согласилась я, позволив мужчине взять меня за руку и провести к стулу.

Я слушала, как он устраивается напротив, и никак не могла избавиться от чувства, что он мне кого-то напоминает. Кого-то весьма конкретного.

– Ну… и как тебя зовут?

– А это важно?

– Вообще-то нет.

Я не могла видеть, но буквально почувствовала, как он передернул плечами.

– Итак… и для чего же тогда ты здесь, незнакомка?

Сердце стучало так громко, что едва ли не оглушало. Наверно, я схожу с ума. Наверно, эта неразделенная, нелепая страсть к Мельникову попросту неизлечима. Иначе почему мне сейчас так отчаянно хочется представлять, что это именно он сидит напротив меня в темной комнате?

– Я уже говорила – меня притащила подруга, – ответила и вздрогнула, когда его негромкий смех прошелся по мне, словно физическое прикосновение.

– Ну окей, а для чего она тебя притащила сюда?

– Чтобы отвлечь, – призналась со вздохом.

– Понятно. Ну что ж, тебе повезло – я знаю отличный способ отвлечься от любых проблем. Работает стопроцентно!

Я почувствовала его приближение. Первый порыв – встать и убежать – потонул в глупом, нерациональном желании остаться. Обмануться. Еще один раз. Всего лишь один, последний, раз…

Мужские руки подняли меня со стула и, подхватив за бедра, усадили на стол. Прохладные губы с привкусом мяты накрыли мои, послав по всему телу дрожь возбуждения. Душу прожигал стыд, но отрицать того, что хочу всего того, что происходит, я не могла. Слишком сильным искушением было представлять, что все это проделывает со мной Мельников. Мельников, который никогда не посмотрел бы на меня в реальности, как на женщину. Но сейчас, в абсолютной темноте, я могла отдаться своим фантазиям. Тому единственному, что было мне доступно.

Его руки шарили по телу жадно, низкий голос, отдаленно похожий на голос босса, что-то шептал… и этого оказалось достаточно, чтобы совершить самую большую глупость в моей жизни.

А через девять месяцев получить самое большое счастье.

Настоящее время

Это был он!

Вспоминая сейчас все это, сравнивая с тем, каким предстал сегодня передо мной Мельников, я со всей неотвратимостью понимала – там, в темной комнате, был со мной несомненно он.

В это было не только трудно поверить, но даже представить – почти невозможно. Если бы не явно недостаточные знания о боссе, не дефицит общения с ним, я, возможно, поняла бы все еще тогда. Но одного эпизода в лифте, где он смотрел на меня, как на грязь, явно не хватало для того, чтобы даже просто подумать, что была в тот вечер именно с ним. Какая ирония!

Но это, впрочем, ничего не меняло. Я сама ничего не желала менять.

Потому что стоило быть с собой откровенной – если бы не его невеста, я могла бы поступить по-другому. Но зная о ней… к чему было так усложнять сразу несколько жизней?..

А главное – как я сама смогла бы жить, зная, что родила ему сына, но что он никогда не будет моим?..

Нет, лучше было забыть обо всем этом. Один бог ведал, чем все это может обернуться, если я ему признаюсь.

Это было лучшее из возможных решений. Если бы не одно «но» – мой сын, который больше всего на свете мечтал о папе.

– Что случилось? – ужаснулась я, когда двумя днями позже приехала забирать Митю из садика и обнаружила его с огромным синяком под глазом.

– Ничего, – мрачно пробубнил сын себе под нос, но тут в разговор вмешалась воспитательница:

– Подрался он, Снежана Валерьевна! На бедном Прокофьеве живого места нет!

Я присела перед сыном на колени и требовательно сжала хрупкие плечики:

– Почему ты подрался с Олегом?

– Потому что он меня дразнил! Узнал, что я просил у деда Мороза папу и смеялся надо мной! Говорил, что меня тебе наверно дед Мороз и принес, он мне и папа!

Я невольно пошатнулась. Митя и представить не мог, насколько все это было близко к правде!

Поднявшись на ноги, я твердо заявила:

– Я побеседую с этим мальчиком. Он не должен такое говорить.

– Не надо! – резко вскинул голову Митя и от горечи, зазвучавшей в его голосе, разрывалось сердце.

– Это ведь правда. Я даже не знаю, кто мой папа!

Всхлипнув, сын побежал в сторону раздевалки, а я так и осталась потрясенно стоять на месте.

Решение, принятое мной два дня назад, было самым простым. Но было ли оно правильным?

Этот момент решил все. Вернувшись домой, я дрожащими пальцами набрала номер своего бывшего офиса и, когда мне наконец удалось пробиться к Мельникову, сказала:

– Надо поговорить. Тебя устроит завтра в пять, в «Шопене»?

– Мда уж, Мельников! Ну и истоооория! – протянула Сашка, подхватив со стола бокал с полусухим.

Плюхнулась на диван возле Мирона, на лице которого было такое выражение, как будто его только что ударили пыльным мешком, при этом отбили напрочь способности к пониманию.

– Так, давай по порядку, – помотал он головой и залпом осушил свою порцию. – Ты был на свидании вслепую. Почему я об этом ничего не знал?

– Петров, только не говори, что ревнуешь, – хихикнула Саша. – Мы с Павликом этого не переживем.

– Я уж точно! – заверил следом и Сашу, и Мирона. – Скажем так, я не придавал этому значения.

– А сейчас придал, я понял.

– Ну, хорошо, что ты хоть что-то понял.

– Погоди-погоди, ко мне только стала возвращаться возможность попытаться размышлять здраво. В отличие от вас! – Петров показал на нас с Сашей пальцем обличающе. – Ну-ка, плесни мне еще немного для закрепления.

Я усмехнулся, выполняя просьбу Мирона. В общем и целом, мне и самому требовалось разложить все по полочкам, чтобы весь тот кавардак, который творился в голове после встречи с Вьюгиной, хоть немного рассеялся.

А еще, по возможности, избавиться от того, что начал чувствовать, когда побывал у Снежаны. Имя-то какое… Снежана. Да еще и Вьюгина. Ну вот и откуда она, мать ее, на мою голову?

– Вариантов, где этот ребенок мог быть зачат, если все же это твой сын, больше нет? – уточнил Мирон.

Я на мгновение задумался, но тут же отрицательно помотал головой. Думал об этом и сам, пока ехал от Снежаны домой, и не находил ни единой вероятности, что успел где-то заделать сына, кроме того слепого свидания.

– Неа. К тому же, тогда я не использовал, ну…