- -
- 100%
- +
– Не поделитесь рецептом этого чуда?
– Милок, это молоко несла моя корова, но скончалась она 2 дня тому назад. Самое вкусное молоко она давала, но смерть забрала ее.
Крен выразил соболезнования и продолжил есть. На половине трапезы он поинтересовался:
– А почему же вы живете здесь? Ведь город не так далеко, пешим до него можно добраться за 2 часа.
Старушка взглянула на Крена.
– Этот дом – наследие моей мамы, покой ей. Я продолжила здесь жить после ее смерти, это место окутано теплотой и ее добротой.
– Вы же живете здесь одна, так зачем вам второй стул?
– У меня была любовь, имя его – Этьен. К сожалению он ушел в 45, его пронзил клыками кабан.
– Царство ему небесное, – сказав это Крен доел и встал из-за стола, – спасибо вам, выручили меня, возьмите это в знак благодарности.
Крен протянул старушке 3 турских лиры, для нее это было достаточно много. Приняв подарок она бросилась обнимать Крена и говорить: “Божечки, я могу на это жить месяц, спасибо тебе огромное!” Крен еще раз поблагодарил старушку и выдвинулся домой. Спокойно добравшись до дома остаток дня Крен провел за изучением философии и изучением письменности. Следующий день был многообещающим. Ведь это был день перед 16-ти летием Крена. Крен проснулся с хорошим настроем, сегодня он как никогда быстро скакал карьером на Вальяне, прямиком к городу, к Жюлю. Доскакав до его прилавка Крен спрыгнул с коня и они оба поприветствовали друг друга.
– Жюль, завтра у меня день рождение, я приглашаю вашу семью к нам на пиршество к 12 часам дня. – сообщил Крен.
– Мы обязательно придем! – с радостью ответил Жюль.
Вдруг из-за спины Крена послышался голос:
– А меня пригласить не забудешь?
Обернувшись, Крен увидел Бернара.
– Никогда! Вход вашей семье закрыт в наш дворец! – крикнул Крен.
– Зачем же так грубо? Я принесу тебе подарок.
– Не нужны мне твои подарки, – сказал Крен и подошел поближе к Бернару, – только если это не весть о том что вы собираетесь сотворить с нашей семьей!
– Еще один шаг, Крен, и ты не доживешь до своего 16-ти летия. – схватившись за рукоять меча произнес Бернар.
– Если ты думаешь что я боюсь, то ты ошибаешься, – сказал Крен и оголил часть клинка с надписью “Доблестный”.
– “Доблестный”, – тяжело прочитал Бернар, – в чем же заключается твоя доблесть?
– Не знал что ты читать умеешь, – с насмешкой произнес Крен, – а доблесть моя в том, что я хотя бы не угнетаю обычных граждан.
Бернар покраснел.
– Лучше убери меч, – грозно произнес Бернар, – а не то точно пожалеешь.
– Я не отступлю.
Бернар вскипел от злости.
– Тебе же хуже!
После этих слов он поднял меч и кинулся на Крена. Но тот не растерялся и припав на колено увернулся от удара.
– Тобой правят эмоции, Бернар, ты никогда не победишь меня, пока не научишься мыслить, я не хочу тебе вредить, отступи, не позорь честь своей семьи.
После своего промаха Бернар взглянул на свой меч, затем на руки и на Крена. Он убрал свой меч в ножны и, смотря на граждан, смотревших на все это, рявкнул: “А вы что стоите, зеваки?! Идите делом займитесь!” После этих слов Бернар забрался на коня и ускакал.
– Тебя не ранили? – спросил Жюль.
– Нет, но я слышал как металл пронесся в миллиметре от моего уха, еще немного и я бы проиграл, мне нужно отдохнуть.
– Главное что все живы, непременно жду завтра, увидимся Крен.
– Увидимся, Жюль.
Друзья попрощались и Крен сел на коня, поскакав к дому. Выскакав из города, и проскакав еще 2 минуты, Крен услышал странные крики. Он остановил Вальяна и прислушался. Кто-то и вправду кричал. Тогда Крен пошел на звук. Он привязал Вальяна к ближайшему деревцу и завидел в метрах 30 шахту, из нее и доносились звуки. Он подбежал и услышал отчетливые крики, но на его вопрос: “Есть кто живой?”, никто не отозвался. Немного прикинув, Крен понял что ему нужно снять пояс с мечом и рогом чтобы пролезть. “Медлить нельзя.”, – сказал он и снял пояс. Он стал пролезать в шахту, на удивление, за узким проходом следовал довольно широкий, уходящий вправо, оттуда и доносились крики. В широком проходе Крен вполне мог идти на корточках, параллельно звал человека, но слышал лишь крик. Приближаясь к повороту, крики будто утихали, но шли они точно оттуда. Крен кашлянул от пыли в шахте, ранее он никогда не лазил по шахтам. И вот он добрался до злополучного поворота. Оттуда показалось свечение, фиолетовое, яркое свечение. Заглянув он увидел кристалл небывалой красоты, но не было никого кто бы кричал. Кристалл был фиолетовым с белым основанием, “Аметист.”, – подумал Крен, но нет, кристалл издавал странное фиолетовое свечение. Такое свечение ни было присуще ни одному кристаллу, бриллианту или драгоценному камню, какие Крен видел ранее. Любопытство взяло верх и Крен потянулся рукой к нему. Палец Крена коснулся кристалла и тут же Крен ощутил боль. Жжение изнутри, перед глазами мелькнул фиолетовый свет и Крен резко отдернул палец от кристалла. “Что ты такое?”, – спросил Крен, будто обращаясь к кристаллу. Крен резко стал выбираться из шахты и, как только он пролез в узкий проход и выбрался наружу, случился обвал. Шахту завалило камнями и проход закрылся. Крен поспешил домой. Прискакав в дом, с глазами полного ужаса его встретил Отец.
– Что случилось сын? Почему в твоих глазах столько страха, будто ты увидел саму смерть?
– Я… я не знаю, я видел, видел…
Огюст подошел к Крену, припал на колено, взял его за плечи и смотря прямо в глаза спросил:
– Что ты видел?
Крен отдышался и стал рассказывать.
– Я услышал крик из шахты и решил туда пролезть, но там никого не было!
– Ты лазил в шахты? И что значит никого не было?
– Это не самое страшное. Я увидел кристалл, фиолетовый, небывалой красоты и дотронулся до него. Меня будто сжигали изнутри, а потом… потом….
Крен перенервничал и стал жадно глотать воздух.
– Сосредоточься,Крен, что было потом?
– Потом, я видел фигуру человека, он стоял на железной платформе прямиком в космосе! И смотрел в огромное окно. Его руки были раздвинуты, будто он ловил огромный мяч, а все его тело было закрыто черным как смерть плащом, на руках были темные перчатки, а до них виднелись серебристые части его костюма!
Огюст встал с колена и посмотрев на Крена спросил:
– Ни бес ли в тебе, сын?
– Нет отец! Я чист, и мои слова правдивы, пусть святой Иаков заберет меня, если я говорю не правду!
– И все же, звучит это слишком страшно, соберись с мыслями и обдумай все хорошенько. После твоего дня рождения сходи в церковь, исповедуйся и прочти молитву.
– Да будет так отец.
Крен поспешил к себе в комнату. Он знал, что все это реально и видел он это, в самом деле. Беса в нем не было и мысли его были чисты. Крен упал на колени и взмолился: “Святой, ежели есть ты на небесах, очисти грешную мою душу! Никогда не притрагивался я к темным колдовским заклинаниям и Беса нет во мне во что я верю! Помоги же мне, во имя святой троицы! Аминь!” После этих слов Крен встал с колен и решил что на сегодня ему хватит приключений. Хоть за окном и только был закат, Крен лег на кровать и заснул, в ожидании следующего дня. “Поздравляю Крен!”, – услышал Крен и сразу пробудился. Протерев глаза он увидел свою мать и отца, стоящих в его комнате. Крен встал и к нему подошли родители. Мать обняла и поцеловала сына в лоб. Огюст приобнял сына и сказал: “Крен, тебе уже целых 16 лет, довольно взрослый возраст, я думаю ты и сам это понимаешь.” Крен ответил положительно. Мать поднесла Крену маленькое пирожное с зажженной небольшой свечей. “Задуй и загадай желание, уверена, оно обязательно исполнится.”, – произнесла Адели. Закрыв глаза Крен подумал о великих приключениях и защите тех, кто ему дороги. Подумал о том, чтобы днями на пролет что-либо делать, а не сидеть на одном месте. О том, что однажды он станет невероятно силен и сможет всегда постоять за себя. И о том, чтобы умереть великим воином. Крен дунул и открыл глаза. Огонёк свечи погас. Сын, пока что можешь отдохнуть, через 2 часа придут дворяне и семья Жюля, если конечно ты его позвал.”, – сказал Огюст. Крен ответил положительно и стал готовиться к приему. Он начистил зубы, казалось до блеска, промыл глаза водой. Затем он поспешил в свою комнату. Зайдя он открыл шкаф и взял костюм. Темно-синий костюм с белой как снег рубашкой. Надев его он посмотрелся в зеркало. “Неплохо сидит, даже спустя год”, – произнес он. Остальное время он приводил в порядок прическу. Закончил он все дела, тот раз к приему. Он подошел к дверям, где уже стояли Огюст и Адели. Огюст был в своем привычном костюме, его прическа была аккуратна, а взгляд спокойным. Адели была в шикарном синем платье, подол платья касался пола, из-под него виднелись синие, лакированные до блеска туфли на каблуке. Крен подошел и слуга распахнул двери. Сразу в дом вошло дворянское семейство – Лефебре. Их отец пожал руку Огюсту и поздравил Крена, отдав ему маленькую красную коробочку. Его жена вошла следом и низким поклоном поприветствовала принимающую сторону. За ними зашла еще одна дворянская семья – Де Мартинес. Отец их был довольно низок, но элегантен. Зайдя он поприветствовал Марэшаль и отдал Крену подарок в руки. Коробочка была заметно меньше коробки Лефебре, но тяжелее. За ним вошла его жена и своей улыбкой и взмахом руки поздоровалась с семейством. За ними вошла семья Жюля. Видно было что они выбирали самую чистую и ухоженную одежду из всех. Жюль был одет в коричневые штаны и белую кофточку. Отец его – Мартин, был он одет в белую майку с рукавами и серые штаны с маленькой, заштопанной дыркой на колене. Мать Жюля – Алиса была в дешевом, бежевом платье. Они все горячо приветствовали семью Марэшаль и Жюль протянул подарок Крену. Все прошли на кухню, где за большим столом с белоснежной скатертью стояло много еды. Ножки куропаток, запеченная индейка, картошка, салаты и несколько приправ. Из напитков было венецианское вино и сок из греческого винограда, для Крена и Жюля. Все сели по местам. Все принялись есть. Еда уходила со стола на глазах. Во время трапезы Огюст встал и сказал: “Я хочу произнести тост: Крен, желаю тебе силы, ясности ума, доброты и доблести. Желаю чтобы эти качества были присущи тебе всю жизнь, за тебя, сын!” Огюст поднял бокал венецианского вина и все выпили до дна. Затем взрослые принялись обсуждать свои дела, а Жюль пододвинулся к Крену.
– Крен, не знаю что происходит, но в городе некоторые молвят о тебе страшное. Говорят о том что ты разоряешь нищих и жестоко убиваешь людей! Я попытался утихомирить слухи, ведь знаю что это не так.
Глаза Крена округлились.
– Как слухи? Неужто Валлианты начали войну, увижу я Бернара – легко он не отделается!
Жюль попытался успокоить Крена.
– Послушай, лишь пару человек об этом говорили. Помни что ты должен сохранить лицо, особенно, перед народом. если ты изобьешь Бернара на глазах у всех, то лишь подтвердишь слухи!
– Ты прав, нужно понять кто именно распространяет слухи. Поможешь мне в этом?
– Конечно! Только, что мне нужно делать?
– Смотри, тебе нужно походить рядом с людьми, разведать обстановку. Позадовать вопросы, Сделать скидку на яблоко за слух, понимаешь о чем я? Все расходы я уплачу.
Жюль принял предложение Крена и они продолжили самый обычный разговор, чтобы не забивать голову дурными мыслями. Никто и не заметил как время подошло к 6 часам вечера и все гости собрались уходить. Марэшаль провели всех своих гостей и слуги начали уборку кухни. Огюст сказал чтобы Крен шел вскрывать подарки гостей, и он последовал этому совету. Открыв коробочку Лефебре он нашел в ней премиальную щетку для меча. Произведена она была в Швеции. Щетинки плотно прилегали друг к другу и были настолько плотны, что лишь лезвие меча могло пройти сквозь них. Затем Крен взялся за коробку Де Мартинес. В ней лежал клинок. Деревянная рукоять, обитая кожой буйвала. Клинок был выполнен из Дамасской стали, на самом клинке было высечено “Крен”. Также в подарке были ножны для клинка. Крен немедля прикрепил его к своему поясу. Затем Крен взялся за долгожданный подарок Жюля. Открыв его он увидел маленькую картину. Осмотрев ее он понял что выполнена она аккуратно и с проработкой деталей. На картине были запечатлены “Тихие поляны”, то самое место, где друзья были в начале нашего рассказа, и помимо них был Крен. Его черты лица, отблеск солнца в глазах, чистая, белая кожа и развивающиеся волосы были идеально переданы. Крен, осматривая картину пустил слезу. Затем он перевернул ее и увидел надпись красивым шрифтом, нанесенную черными красками: “Жюль”. Крен не знал о таланте друга и невероятно удивился. Он поставил небольшую картину рядом с кроватью, на тумбочку. “Не занят?”, – раздался голос Огюста в дверном проеме.
– Нет отец, чего ты хотел?
– Знаешь сын, раз тебе целых 16 лет, настало время тебе кое-что показать. Считай что это будет мой подарок. Иди за мной.
Огюст подозвал к себе сына и они вместе вышли из комнаты. Крен был вне себя от любопытства. Он побыстрее хотел узнать, что же подготовил ему отец. Огюст проводил сына в свою комнату. Он попросил Крена помочь и они сдвинули шкаф. За шкафом была небольшая дверца с заржавевшей замочной скважиной. Крен смотрел на это все глазами полного удивления и не мог поверить что за 16 лет жизни в этом доме ни разу не видел этой комнаты. Огюст достал небольшой ключик из тумбы. Взглянув на скважину и выдохнув он вставил ключ и провернул его. Послышался скрежет замка и дверь отворилась. Огюст открыл помещение куда не пробивался свет. ничего не было видно. В помещении была куча пыли и Крен закашлялся. Огюст подошел к боку двери с той стороны и зажег старый факел. С другого бока он зажег такой же факел. Огонь разгорался медленно, но свет его потихоньку озарял комнату. Когда огонь достаточно разгорелся, Крен увидел то, что повергло его в шок. Перед ним, на стойке была броня. Рыцарская броня. Она имела медный цвет и немного ржавчин. Больше всего Крену вбился в глаза шлем. Шлем был угловатым и легким, словно выкован для древнего война. Металл в некоторых местах был поцарапан и покоцан. Лицо скрывала гладкая маска с узкими прорезями для глаз. По краям, сзади выступал элемент, напоминающий рога или крылья. Телесная часть брони была такого же медного цвета с гладкой, бархатной подкладкой для кожи. На руках были аккуратные куски панциря двухугольной формы. Они идеально защищали руки. На кистях были красные, бархатные перчатки с металлом, защищающим костяшки, но не мешающим держать меч. Штаны были такого же красного-бархатного цвета с металлическим панцирем медного цвета на коленях, голени, икрах и бедрах. На каждом таком панцире, как на руках, так и на ногах был небольшой узор. Высеченные, переплетающиеся линии. Ботинки были довольно прочные, из кожи с панцирем на лицевой стороне ноги. Крен никогда и ни у кого не видел такой брони. Его челюсть отпала от изумления. Он смотрел на нее и не мог поверить что он видит это. Броня была настолько профессионально выполнена, будто ее ковали лучшие кузнецы всех стран. Он смотрел на нее, казалось вечность, пока Огюст не вытащил его в реальность.
– Нравится?
– До отец! Это лучшая броня которую я видел! Откуда она у тебя?
Огюст прошел вперед и докоснулся до нее. Голосом, будто он сейчас заплачет он сказал:
– Это моя броня.
Сказав это, Огюст повернулся к сыну.
– Твоя?! Но ты же не был рыцарем.
Огюст подошел к Крену и смотря ему в глаза сказал:
– Ошибаешься сын, пройдем к кровати, тебе нужно кое-что рассказать.
Отец и сын прошли и присели на кровать. Огюст, придерживал сына за плечо.
– Так расскажи отец, что я должен знать?
– Крен, однажды я был рыцарем. Я носил именно эту броню. Сделана она из сплавов нескольких металлов. Сама она легкая, но прочная. Я защищал Бурж от разных напастей. Тогда Клод тоже был рыцарем. Он постоянно выставлял себя лучше чем я. В один из дней я решил доказать что это не так и вызвал его на поединок. В тот день не сосчитать удары мечей друг о друга. В конце концов он переломил ход битвы, а вернее будет сказать, мой меч. Мой клинок погнулся и, во время замешательства, он нанес мне сильный удар. В тот день я должен был пасть на поле битвы, но он оставил меня в живых, но при условии что я больше никогда не надену доспехи и не стану рыцарствовать. С того момента я спрятал этот доспех. Через пару дней родился ты и мы с матерью больше не вспоминали этого. Я хотел уберечь тебя от такого же поражения, ведь боялся за тебя. Поэтому я не поддерживал твое увлечение рыцарством и не говорил об этом. Но сейчас я вижу что ты готов.
– Ты был рыцарем? И как ты проиграл Клоду? Он же никудышный фехтовальщик!
– Он растерял свой дар после рождения Бернара, перестал тренироваться.
– Так что же теперь отец?
Огюст встал с кровати и припав на колено перед сыном, взял его руку и взглянул в глаза.
– Однажды меня не станет. И тогда ты наследуешь весь этот дворец, право главы семьи Марэшаль, всех слуг, и мой доспех. Ты займешь престол, когда бы ни произошла моя смерть, Крен.
У Крена пошла слеза и он крепко обнял отца.
– Я помешаю тому чтобы ты умер отец, а даже если это и произойдет – я отомщу за тебя.
В это время Адель входит в комнату. Она видит растроганного Крена и Огюста, смотря левее она видит отодвинутый шкаф и открытую дверь.
– Милый Огюст, что ты сделал? Мы же обусловились что Крен не узнает о твоем прошлом!
Огюст встал, отряхнулся и обнял жену.
– Адель, мы не можем более этого скрывать. Каждый день меня терзала совесть. Крен унаследует престол и доспехи после моей кончины.
Адель смотрела на Огюста с мокрыми глазами. Она отошла от него и подойдя к Крену, на выдохе произнесла:
– Пару дней назад, за ужином, я говорила что во всем поддержу тебя. Так вот знай сын, я поддерживаю тебя и решение твоего отца.
Крен пустил слезу и вся семья обнялась. Огюст сказал Крену:
– Время позднее, пора спать Крен.
Сын послушался его и лег спать. Огюст прикрыл дверь с броней, но не закрыл на ключ. Крен лег в кровать и заснул с добрыми мыслями и размышлением о прошлом отца. Вдруг, будто спустя мгновение Крен пробуждается. Но не от солнца или пения птиц. Открывая глаза он видит что на дворе кромешная ночь и лишь луна освещает его комнату. Пробудился он от звона. Звона стекла. Затем он услышал крик отца и матери. Он подскочил с кровати и схватив свой меч забежал в комнату. Комнату отлично освещала луна и он увидел разбитое стекло их комнаты. На полу лежал Огюст, державшийся за шею из которой непрерывно шла кровь. Адель визжала и пыталась помочь мужу. “Я сейчас позову слуг! Крен подержи арну отца, немедля!”, – крикнула Адель и бросилась на выход. Крен бросил меч на пол и на нем же увидел маленькую свинцовую пулю. Такие обычно использовались в аркебузах. Крен прижал рану отца, но тот схватил его руку и тихим голосом сказал: “Сын, мне уже не помочь, мне осталось жить от силы 5 минут. Я хочу посмотреть на тебя в броне, в последние минуты жизни.” Крен, плача кивнул головой и отпер дверь. Он быстро сбросил всю лишнюю одежду и начал одевать броню. Надев ботинки и штаны он принялся за телесную часть. Это было не просто, но в порыве эмоций Крен смог это сделать. Он взял шлем и, выйдя из комнаты показался перед отцом. Он, смотря Огюсту в его глаза, наполненные боли, одел шлем. Он идеально сел на его голову и Крен все видел идеально, даже через узкие прорези. “Сидит как влитой, я так наделся что он тебе понравиться.”, – произнес Огюст и начал кашлять. Крен подбежал к нему и обняв отца сказал: “Отец мой родной, никогда я не сниму этой брони! Никогда! Пусть Иисус покарает меня, если я солгу! Я никогда не сниму твоей брони и буду носить ее с честью!” Слезы Крена падали на костюм Огюста и он провел своей рукой, измазанной в крови по шлему Крена. На шлеме остался кровавый след руки. “Прощай сын мой, я надеюсь что ты будешь лучше чем я, пусть удача преследует тебя. Аминь.” – произнес Огюст на последнем издыхании. Огюст закрыл глаза. Крен, держа мертвого отца на руках, упал на колени и подняв голову наверх залился диким плачем. Его горе было слышано, будто всему дворцу. Его слезы текли по щекам и губам. Адель подоспела с доктором, но было уже поздно. Она застала рыдающего сына в броне мужа и кровавым следом на шлеме, а на руках его был мертвый Огюст. Адель подошла к нему и поцеловав мужа в лоб сказала: “Надеюсь ты в лучшем месте.” Ночь была неспокойна, разумеется никто не уснул. Никто не знал что произошло и кто стрелял. На улице никаких следов. Всю ночь слуги, по приказу Крена готовили погребение Огюста. На следующее утро все собрались на кладбище. Крен, Адель, слуги, святой отец и семья Жюля. Они пришли после известий от одного из слуг. Никто из его семьи не задавал вопросов подавленному Крену. Крен поручил охранникам никого не впускать на место погребения отца. И вот пришло время церемонии. Святой отец подошел к гробу Огюста и тихо зачитал молитву. После молитвы Крен и Адель, на прощание, поцеловали покойного отца и мужа в лоб. После этого гроб опустили под землю. Все подходили и три раза кидали землю. Последним подошел Крен и его слезинка упала на гроб отца. Он три раза кинул земли и махнул рукой, говоря о том что закапывать можно. Гроб закопали и святой отец, перед могилой прочел молитву. После всего этого все слуги и Адель направились в дворец, семья Жюля в свой дом. а Крен сказал что у него есть одно дело. Он вскочил на Вальяна и поскакал в центр города. Он скакал настолько быстро, что казалось, будто он сейчас слетит, но держался он крепче некуда. Прискакав в центр, все жители удивились его необычному виду и броне. Он забрался на выступ и созвал всех вокруг себя. За пару минут вокруг него собралось 50 с лишним человек. “Дорогие граждане прекрасного Буржа, как многие знают, этой ночью на моего отца – Огюста Марэшаль было совершено покушение, в ходе которого он умер, земля ему пухом. Я не собираюсь это оставлять просто так, я обязательно выясню кто причастен к этому. Собрал я вас здесь по одной причине. Как вы знаете, по наследству я встаю на престол отца. Я ручаюсь, кладя руку на сердце, что я буду настолько добр, как был мой отец. Я буду защищать вас своим мечом и сердцем. Отныне я – Лорд Крен.” После этой речи Крен поднял руку, как бы призывая людей. Но никто не поднял руки, а зашептались. Слышалось: “Как это лорд?”, “Лорд во Франции?”, “Он возомнил себя Англичанином?”. Но тут, в середине толпы один из крестьян поднял руку за Крена и громко, уверенно, во весь голос сказал: “Да здравствует Лорд Крен!”. За ним повторил еще один, затем еще и еще. через пару минут вся толпа скандировала: “Да здравствует Лорд Крен!” Крен, глядя на это все пустил слезу.
Глава 2
“Да здравствует лорд!”
Прошло пару дней после этого события. Крен, уже занимающий престол главы семейства, решает встретиться с Жюлем и узнать от него о том что говорят в городе. Крен берет Вальяна и скачет прямиком к дому Жюля. “Как неудобно спать в броне.”, – произнес Крен, почесывая голову в шлеме. Крен, прискакав в город сразу был объят народом. Кто-то кричал что поддерживает его, кто-то кричал что любит, кто-то что готов умереть за него, но никто, под проницательным взглядом Крена не готов был сказать что-то плохое. Доскакав до дома Жюля, Крен три раза ударил в дверь своей перчаткой. Дверь открыл сам его друг и Крен попросился внутрь. Жюль любезно принял его у себя и усадил за стол. Жюль налил Крену стакан воды и сел напротив.
– Крен, у меня нет ничего чем бы я мог тебя удивить, отец пошел копать картошку, сейчас у нас у самих еды еле хватает.
– Я не голоден дружище. Я пришел за вестями с города, расскажи что удалось узнать.
Крен постукивал пальцами по столу смотря Жюлю в глаза.
– Новости интересные. Вообщем, Валлианты никак не прокомментировали смерть твоего отца, земля ему пухом. Никто ничего не сказал. Ни доброго, ни злого словечка не вылетело из их уст.
– Вообще ничего?
– Да! Это и настораживает, но есть кое-что интереснее.
Крен насторожился и навострил ухо.
– Не томи Жюль, рассказывай.
– Вообщем, тот старец – Дед Марсин с дома на том концу, который рядом со дворцом Валлиантов, за скидку в 1 турецкую лиру кое-что рассказал, – Жюль взглянул на Крена и тот незамедлительно, из своего мешочка вынул 1 лиру и протянул другу, – он рассказал что Валлианатам доставили кого-то.
– Кого именно?
– Как дед рассказал это был латинос. Темные волосы, смугловатая кожа, зеленые глаза. По описанию был похож на одного из ваших слуг которого я видел на пире в честь твоего 16-ти летия.
– Нет, это не может быть он, Маркус не такой, он служил на отца на протяжении 3-х лет. Тем более я видел его на протяжении этого времени каждый день.
– Еще дед рассказал что они говорили что-то вроде “Шпон”, “Шпин” или “Шипон”, но дед этот старый и ничего не мог расслышать.
– Интересно. спасибо большой Жюль, я подумаю над этим. Держи от меня подарок, купите себе еды.