После тишины

– Что, блин, за чертовщина?! – вырвалось у меня. – Они что, собираются что-то разгружать? Ты знал об этом?! Хьюз тебе говорил о том, что мы ждем гостей?

– Неа.

– Что будем делать? – спросил я. Наверно стоит вмешаться. Надо было все же изучить план действий в случае нестандартных ситуациях. Но кто читает инструкции для объектов, заброшенных четверть века назад?

– Смотреть. – хмыкнул Дэн. – Они приносят, а не уносят. Если бы выносили – другое дело. А это... – он пожал плечами. – Наверно, Хьюз забыл, что мы вообще существуем, вот ничего и не сказал. Вот и не будем ему о себе напоминать.

И правда, через полчаса все фуры были разгружены и отчалили в том направлении, откуда приехали. Датчики показывали, что людей в здании нет.

– Ну вот видишь, хоть какое-то разнообразие для глаз. Тебе налить еще кофе? – зевнул Стив.

Мой ответ перебил дикий вое пожарной сигнализации.

– Твою мать, - выругался я, зажимая уши. – Бежим!

Мы выскочили из будки и отбежали на безопасное расстояние – в пятидесяти метрах от здания, этот пункт инструкции я помнил. Тревога выла, захлебываясь, но дыма или огня видно не было.

– Я звоню в пожарную охрану, – сказал Дэнни, набирая номер. – Да, у нас сработала пожарная тревога на объекте, лаборатория Aeternum... Что? – Змер он. – Плановая проверка? В сраной дыре... В смысле, на заброшенном объекте? Ну хорошо... До свидания. – Он опустил телефон и посмотрел на меня.

Я развел руками.

– Ладно. Не нравится мне это. – Словно в подтверждение моих мыслей сотовый в кармане завибрировал. Я достал его. Смс от Хьюза: «Все в порядке. Идут плановые работы, с сегодняшнего дня у вас двухнедельный оплачиваемый отпуск. Отдыхайте.» – прочитал я вслух.

Дэн поднял брови, – Вот как? Ну, – сказал он медленно, – отличные новости. Давно собрался выбраться на Окичоби, там сейчас пик сезона карпии. – и бодрым шагом направился к своему пикапу.

***

Неделю спустя

– Вы идиоты, – шипел Хейз, глядя на нас поверх очков. – Никакой проверки пожарной сигнализации не было. Никаких СМС об отпуске я не отправлял, болваны. Никакие грузовики в лабораторию – бывшую лабораторию, никто не заказывал. А вы, два гения охраны, сидели и смотрели, как кто-то разгружает непонятно что у вас под носом. Приносят, а не уносят, да?! Все сгорело. Абсолютно все, оборудование, законсервированные биоматериалы... Стены и те разрушены. Хорошо, что от взрыва никто не пострадал Вы уволены. Оба. Вам тут больше нечего охранять.

В коридоре Дэнни присвистнул. – Ну, сказал он, толкая дверь на улицу. – Легко отделались. Я думал, он нас в расход пустит.

Я вышел следом и глубоко вдохнул свежий воздух.

– Да и вообще, – сказал Дэнни, – эту работенку давно пора было менять. Я тебе так скажу, все эти взрывы – не просто так. Это заговор, вот увидишь. Заговор! И кто-то срубит на нем хорошие бабки.

***

Пять дней спустя.

Кристина

– Марин, я не пойду, – сказала я, глядя на ужасное розовое платье в руках подруги. Боже, она в серьез решила, что я могу это надеть? Роскошная блондинка в розовом – это я могу понять, но шатенка с каре, еще и посредственного телосложения... Зато все остальные девушки на моем фоне получат сразу +10 очков.

Но взгляд Маришки говорил о том, что она собирается скорее на войну, чем на свидание.

– Пойдешь, – сказала она, медленно наступая и перегораживая дорогу к спасительному выходу из комнаты. Если не пойдешь – я закричу, и ты будешь долго объяснять соседям, кого здесь убивают.

– Я устала и хочу пораньше лечь спать, – я отвернулась к окну. – Прости, Мариш, я знаю, что ты хочешь как лучше, но я не могу.

– Можешь, киса, можешь, – проворковала подруга, – и ты пойдешь. Милая, ты две недели из дома выходишь только на работу, так нельзя.

– Я просто очень устаю на работе.

– Кристи, – голос Марины стал мягче, – я не знаю, что там случилось с «Ночной бабочкой», но ты сама не своя после этого. Ох, зря я тогда тебе про нее сказала... Тебе надо отвлечься. И я чувствую, что сейчас ты должна пойти со мной. Называй это интуицией.

– Ладно, выдохнула я, чувствуя, что сил спорить больше нет. – Я пойду. Но только при одном условии.

– Любом, – тут же оживилась Марина.

– Я не надену это, – я ткнула пальцем в розовое платье. – Ни за что в жизни. Если я кому-то понравлюсь, значит, понравлюсь в джинсах и футболке.

Марина театрально закатила глаза и сморщила нос.

– У тебя совершенно нет вкуса, дорогая. Ладно. Джинсы так джинсы. Пошли.

***

Мы вошли в полумрак бара. Пахло деревом, кофе и чем-то сладким.

Классное место, – сказала Марина, обводя заведение взглядом. 15 небольших столов, за некоторыми из них уже сидели девушки. – Мужчины в соседней комнате, после начала мероприятия они будут по очереди садиться за столики к женщинам. Пять минут – пересадка. Еще пять – и снова.

– То есть, я должна успеть влюбиться до того, как зазвенит звоночек? Легко.

– Киса, ты невыносима. Но я все равно тебя люблю. И, кстати, здесь делают прекрасный мохито. Не найдем мужчин мечты, так хоть напьемся.

Мы разошлись по столикам. Марина подмигнула мне, усаживаясь за соседний – я видела ее светлую голову в полумраке. Она выглядела так, будто пришла на праздник, а не на смотрины. Я поправила на себе футболку, которая все равно висела мешком, и уставилась в пустоту перед собой.

Организатор – лысоватый мужчина средних лет с яркой зеленой бабочкой на шее и в пиджаке, туго обтягивающем весьма выдающийся живот, вышел в центр зала и развел руками:

– Добрый вечер, дамы и господа! Рад приветствовать вас на вечере быстрых свиданий! Желаю каждому уйти отсюда со своей второй половинкой!

«Половинкой», словно мы пиццу делим. Мне бы свою душу сдать обратно, а не искать половину чужой.

Зазвенел колокольчик – первый сигнал. Что ж, на старт, внимание... – ухмыльнулась я своим мыслям. Мне надо просто отсчитать 75 минут, всего лишь чуть больше часа, и это недоразумение закончится.

В соседней комнате послышались шаги – мужчины начали выходить. Я опустила глаза, видеть их мне не хотелось. Стул напротив скрипнул, но я продолжала смотреть только на свои сцепленные руки.

Тихий, мягкий голос начал напевать знакомый мотив. Та самая песня, которую я слышала в злополучную ночь в отеле. Та самая, под которую загадывала желание. Тот самый голос, который звучал у меня в голове каждый день и каждую ночь, который я пыталась забыть. Я не могла пошевелиться, не могла поднять голову. Руки онемели, сцепленные на столе. Сердце колотилось где-то в горле, и воздух вдруг стал слишком густым, чтобы дышать. Наука говорит нам, что вселенная расширяется. Но сейчас она сузилась до одного нашего стола.

Титаническим усилием воли на вдохе я подняла глаза – и навсегда забыла, как дышать.