Академия "Воронье Гнездо". Часть 2: Эссенсус
- -
- 100%
- +
— О-откуда Вы знаете?
— Напомню, что впервые ты свою магию на мне продемонстрировала. — Он показал на царапину у виска. — Я сразу всё понял. И не такое видали.
— Откуда Вы знаете, что я отказалась?
— У тебя в крови противоречить, — показалось, что гранн Вандергейт взглянул на меня с доверием. Почти как на родную. — Можешь вспомнить, что он ещё говорил?
— Что в знак извинений на Эссенсусе позаботится обо мне по-отечески, — буркнула я. — И что подберёт мне нужную команду. У нас что, командные игры на Эссенсусе будут? Или ко мне приставят гримёра, модистку и личного лакея с ящером?
Вандергейт весьма красноречиво вздохнул и закатил глаза. Потом зажмурился. И утомлённо откинулся на спинку кресла.
— Я, если честно, восприняла это, как угрозу, — призналась я. — И мне стало страшно. Поэтому я и прибежала к Вам в этот час. Было боязно, что до утра не доживу.
— До утра — доживёшь, — ровно проговорил Вандергейт. — До Эссенсуса — так точно.
— А дальше?
Между нами снова разлилось неловкое молчание. Вандергейт смотрел мне в глаза, но при этом — будто мимо меня. Думал. Сопоставлял. Соображал.
— Вот видишь? Ты уже сама всё поняла, — отрезал он в конце концов. — Добро пожаловать в клуб неугодных Его Достопочтеннейшеству.
Я вздрогнула. Хотя, где-то в глубине души, уже держала правильную догадку.
— Так Вы поможете?
— Это будет непросто, — заключил Вандергейт.
— Но постараетесь?
Вандергейт встал. Прошёл туда-сюда по комнате, заложив руки за спину. Поймала себя на мысли, что он кажется куда более близким и человечным, когда показывает эмоции и слабости. И когда я знаю о том, что у Несокрушимого всея Академии тоже есть проблемы.
— Надо было-таки показаться на вечернием совете, — выдохнул он.
Гранн куратор остановился у окна и уставился куда-то вдаль, размышляя. За стеклом безмолвствовала чёрная, мокрая ночь без единого залётного маглюмчика.
— Я постараюсь, чтобы состав команд утверждали открыто, — сказал он сиплым полушёпотом, не оборачиваясь. — Не за спиной преподавателей. И не в кабинете архигранна. И попробую просчитать все возможные риски.
— Так значит, — сердце предательски рухнуло в пятки, — на Эссенсусе, всё-таки, планируется командная игра? Крашболл? Перетягивание каната? Стенка на стенку?
— Всё может измениться. Никто не знает, что Батхёрту придёт в голову. Он может говорить одно, а в последний момент устроить мясорубку. Как в прошлом году. Поэтому будем решать по обстоятельствам. — Он повернулся. — И ещё, Шарлотта. С этой минуты — никаких секретов. Я не хочу владеть твоими тайнами, но мне нужно знать, что я упускаю из вида. Это не только твоё будущее, но и других адептов.
Я кивнула, предполагая, кого именно он имеет в виду. Только сейчас я заметила, что сильно раскачивала ногой и сползла на самый край кресла.
Говорить не хотелось. Настолько, что меня затошнило.
— Есть ещё кое-что, — выдавила я в конце концов. — Гадёныш Вирго. Он меня шантажирует.
Глава 5
— Шантажирует? — переспросил гранн Вандергейт так, словно уточнял, какая снаружи погода. Его чёрные глаза готовы были потопить меня, как котёнка. — Интересно.
Я вцепилась в подлокотники кресла: кажется, даже продырявила ногтями обшивку, и захрипела. Воздуха не хватало. Сердце угрожало пробить в рёбрах дыру, а слова застревали в горле, как колючие рыбьи кости. Но назад пути не было: все мосты сгорели. Остался лишь горький пепел.
— Он обещал признаться, — выдохнула я сипло, — и позвал меня в свою комнату. А там... Там я потеряла контроль над эмоциями. Меня внезапно потянуло к нему, а он заснял всё на визиоллу и сделал вид, будто это я к нему пристаю. Но я не хотела! Правда, я в жизни бы не стала целовать это чудище!
— И теперь у него на руках фильмография, — подытожил Вандергейт, бровью не шевельнув. — М-да.
— Он собирает с меня... эмоции, — выдавила я, чувствуя, как по щеке предательски поползла слеза. — И не только с меня. Стыд, злость, страх. А потом — как-то преобразует их, наносит на лавандовую бумагу, и... творит форменную дичь. Он сказал, что я великолепный экземпляр. Но если я вдруг попытаюсь что-то доказать, фильмография пойдёт в ход...
Сердце пропустило удар. И я, преодолевая себя, облачила самое страшное в форму слов:
— Я опасаюсь, что ему придёт в голову потребовать с меня ресурсы. То есть, мои эмоции. У него, в конце концов, фильмограмма, позорящая меня. А я — в чёрном списке архигранна Ректора.
Вандергейт смотрел на меня исподлобья, холодно и равнодушно. Даже не моргнул ни разу. Так, будто я сдавала ему зачёт. И отвечала катастрофически неправильно.
— Ясно. А теперь — с самого начала, — сказал он наконец. — Что было до этого?
О, Филлагория... Только не это! Я-то надеялась, что ему хватит и огрызка этой грязной, постыдной правды.
И я начала. Косноязычно, запинаясь и заикаясь. Вспомнила страшную ночь розыгрыша, когда я впервые попала в комнату Юдиаса. Злосчастную записульку в моей тетради, из-за которой я, как дрессированная собачка, вырвалась из покоев Вандергейта и помчалась искать Юдиаса. Потом — про яблоко, что я, слава Филлагории, так и не съела, но которое сожрала Парфина. Про алхимический практикум. Рассказала, как Юдиас уселся у вентиляции на зачёте по базовой теории магии, и как спустя пару минут у всех резко развязались языки. Рассказала и про случай в трапезной.
Вандергейт слушал молча. Не перебивал, не вздыхал, не постукивал пальцами по подлокотнику, да и вообще не двигался. Точно камень. Ни капельки пота не выступило на его гладком лбу, ни морщинки не пролегло на коже. И от такого отсутствия обратной связи становилось ещё страшнее.
— Я его поцеловала, — произнесла я в конце концов и чуть со стыда не сгорела. — Сама. Первая. И в тот же миг поняла: это было не моё желание. Он навязал мне фальшивую любовь. Через ту бумажку, которую я передала Вам.
— Лавандовые бумажки? — только сейчас уголок его глаза дрогнул. Дрогнула и я. Всем телом, как назло, словно рядом неожиданно нарисовалась Парфина. — Те самые?
Слишком поздно поняла я, что слово — не таракан, но осталось только молча кивнуть. Адель точно не простит мне, если вдруг узнает, а её демон, возможно, даже придумает прозвище покрепче. И наказание поизощрённее, чем страх позора.
— Он прикрепил бумажку на ручку двери. Чтобы я точно её коснулась.
Вандергейт закусил губу и замолчал. Встал с кресла, сложил на груди руки и уставился в непроглядную темень за окном.
— Я не знаю технологий, которые позволяли бы собирать и использовать эмоции таким способом, — произнёс он в конце концов. — Нас такому не учили, да и в литературе данных не найти. Это всё далеко вне этического кодекса магов. Для мага допустить это — всё равно, что убить или присвоить чужое. Но... — Он сделал многозначительную паузу. — Зато у нас теперь есть имя. А, значит, есть и аргумент. Запрос в библиотеку ментальных следов уйдёт завтра же, с первой почтовой вороной.
— Но это не его следы, — возразила я. — Женские же.
— Но тот, кто их оставил, каким-то образом с ним связан, — подытожил Вандергейт. — Никто не говорил, что ответы будут сразу. Придётся думать. Много думать, Лотта.
Он еле слышно вздохнул, а я сделала вид, что не услышала. После разговора с Габби он старался держать привычную каменную мину, но, тем не менее, что-то в нём сломалось. Оставалось надеяться, что не навсегда.
Но таким он отчего-то казался ближе.
— Гранн Вандергейт? — Я выпрямилась в кресле, будто примерная адептка, что жаждет ответить на сложный вопрос. Чуть руку не подняла, честное слово. — Можно задать Вам вопрос?
Он безмолвно кивнул, не отрывая взгляда от окна.
— Это очень тяжело, когда твою дочь растит кто-то... э-э... другой? — Слова подбирались туго. Я действительно хотела это знать. — Вы ведь не можете даже подойти к ней, когда она одна. Это ужасно. И, наверное, очень больно. Я не подслушивала, честное слово. Просто вы с гранной Гридторн слишком громко разговаривали.
В комнате внезапно стало холоднее, словно кто-то распахнул окно настежь, впустив прохладу увядания.
— Ибреса Энвиллан, — произнёс Вандергейт ровно, будто его это совершенно не волновало. Но я знала, что притворяется. Точно знала. — Всё, что Вы мне только что рассказали, я обязан знать, как куратор, и буду держать при себе. Это всё. В свою жизнь я адептов не пускаю.
Он впервые за вечер назвал меня на «Вы». И по одному этому «Вы» я поняла всё. Почему-то стало ещё холоднее, словно голой на мороз выкинули, как щенка негодного.
— Я Вам рассказала то, чего не знают даже мои друзья, — прошептала я, прогоняя слёзы. Стало обидно до тошноты. — Доверие должно порождать доверие. Я думала, что мы с Вами тоже друзья. То есть, что я Вам друг.
— Нет, — отрезал он наживую. — Я Вам куратор. И на этом закончим.
* * *
Два дня до Эссенсуса.
В оставшийся обрывок времени адепты решили надышаться перед смертью. Вся академия рыдала, гудела, употребляла запрещённые продукты и творила непотребства в первых подвернувшихся тёмных углах. Преподаватели по традиции не обращали внимание на карнавал абсурда. Время между сдачей зачётов и Эссенсусом в «Вороньем Гнезде» священно.
Мы с девочками поступили более разумно и запланировали интересный научный эксперимент. Вернее, интересным он был только для Таллии и Адель. А для меня — нудным и мучительным. Эксперимент пах козьим сыром, кожей драконов и дымом радужных сигарет, которые Таллия где-то умудрилась раздобыть.
Таллия по-хозяйски расчертила тренировочный зал на секторы. Прикрепила к манекену табличку «Цель номер один» и по традиции вооружилась тетрадью и самописцем. Адель притащила из мужской башни носок, послушно стянутый Орфеем у полуорка Гримли с риском для жизни и носоглотки. Адель для этого пришлось лишь мило улыбнуться ему. Один раз.
— Эксперимент «Пробуждение криптомага». Субъект исследования: ибреса Шарлотта Энвиллан. Катализатор номер восемнадцать, — объявила Таллия и взмахнула самописцем, будто палочкой волшебной. — Запах грязных носков. Приступаем.
Адель с гримасой отвращения помахала носком у моего лица. Я честно собралась, напряглась, вдохнула смрад и зажмурилась, чтобы глаза не драло. К горлу подкатила тошнота. Ох уж эти орки: от кого тыквой пахнет, от кого — тотемами всякими.
Представила, что гоню вперёд силовую волну: даже мышцы теплом разобрало. Чуть подалась вперёд, и...
Цель номер один стояла, как ни в чём не бывало. Даже почудилось, будто нарисованная рожа манекена самодовольно ухмыльнулась, воспевая мою никчёмность.
«Кому ты будешь нужна, такая никчёмная?!»
Я опустила руки и покачала головой. За три часа мы перепробовали всё, что можно: остывшую кашу из трапезной, палёные перья долгонога, «Эксцентричную эссенцию 2», дым сигарет с радужным ментолом и без. Ни волны, ни ветерка, ни толчка. Манекен был неубиваем и незыблем, как архигранн Батхёрт в своём кресле Ректора.
— Фиксирую: без изменений, — вздохнула Таллия, и её правое ухо уныло дёрнулось.
— Я устала, — простонала я. Каждое движение вызывало дрожь. — Можно, я пойду уже.
— Нельзя, — отрезала Таллия безжалостно. — Мы ещё не закончили эксперимент.
— Ты разве не видишь, что ничего не выходит?! Это пустая потеря времени.
— Лотта, — мягко, но настойчиво вмешалась Адель. — До Эссенсуса всего два дня. Мы должны разбудить твой дар, если ты хочешь остаться в «Вороньем Гнезде». Дурочка! Дурочка!
Я посмотрела на Адель, как голодный котик на хозяина. Её карие глаза были полны грусти. Кажется, и она начала понимать, что ничего не выйдет. Я — жалкая отвратительная бездарность. Ну а как ещё назвать криптомага, который не знает свой катализатор?!
— С запахами покончили, — подытожила Таллия и что-то деловито перечеркнула в своей тетради. — Теперь — эмоции.
— О, нет! — взмолилась я, осознавая, что положение моё незавидно.
— Эксперимент «Пробуждение криптомага». Субъект исследования: ибреса Шарлотта Энвиллан. Катализатор номер девятнадцать, — Таллия задёргала ушами. — Страх.
Едва последнее слово сорвалось с её губ, раздался грохот. Такой, что заложило уши, зазвенело в голове, а с манекенов пыль посыпалась да стружки древесные. Я подняла глаза и обомлела, едва не проглотив язык.
На пороге зала стояла Парфина, красно-зелёная от ярости, и от неё за версту тянуло тыквенным дезодорантом. За время ссылки в родной дом она стала ещё крепче и мощнее: переломит в одно касание, даже сомневаться не нужно.
— Энвиллан! — взревела она. — Какого низшего ты оставила в моём санузле свой вонючий мыльный корень?!
— Дурочка! — поддакнула Адель голосом демона.
И зелёное чудище попёрло на меня, как гигантский голодный ящер на газель, сметая всё на своём пути.
Не припомню, что я что-то забыла на прежнем месте. Да и неважно. Я увидела огромные Парфинины кулаки, и попятилась, понимая, что смерть моя вернулась, да с подкреплением. Даже силы Ирвина не хватит, чтоб зажарить эту мясную громаду.
Закрыла глаза, чтобы умирать не страшно было. Меня ничего и никто уже не спасёт...
Тут что-то упруго врезалось мне в спину. И сразу отлетело обратно. Потом — врезалось ещё раз, чуть менее настойчиво.
Я обернулась и едва не взвизгнула от радости.
Манекен позади меня во всю раскачивался на пружине.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.