Одинокий волк. Бег в неизвестность

Она весело рассмеялась.

– Почему тебе не нравится волк?

– Ведь он приносит беду людям, горе, нападая на них, что в этом может хорошего?

– Люди больше приносят друг другу горя, чем все животные в суме взятые. Волк никогда не нападёт на человека первым, только в случае если тот представляет для него угрозу.

– Даже если он будет голодным, то он не нападёт на меня?

– Я думаю, что ему проще поймать зазевавшегося кролика, чем ломать зубы об костлявого мальчишку, – смеясь, шутила Дороти. – Но проверять на деле не советую, – уже серьёзно добавила она.

– И не очень то и хотелось, – пробурчал я

– Волк очень смелое и хитрое животное, прежде чем, что делать в отличие от тебя, он подумает.

– Ты хочешь сказать, что я не думаю, перед тем как что-то сделать? Тогда зачем меня называть волчонком, если я не такой умный и хитрый? – обиженным голосом спросил я.

– Вот поэтому ты пока волчонок, а не волк, – рассмеялась она.

Объяснений сестры было вполне достаточно. Происшествие потихоньку уходило из памяти, но когда оно изредка возвращалось, то по коже пробегала волна холодка, и сжималось сердце.

Я просто шарахался по дому, не зная чем себя занять, на улицу было страшно выходить, Дороти не стала мне докучать своими заданиями, и я оказался отдан полностью себе.

Разглядывая улицу через пыльное окно, я заметил, что жители в появлении собак извлекли выгоду. Многие тащили по улице уцелевшие части тела, диких собак, что они с ними сделают, было понятно изначально. Да и оставлять их там нельзя ведь на их запах могут придти другие, которые захотят попробовать падаль, хотя запах гари мог бы и отпугнуть.

Дороти не произносила больше не слова, тихо глядела на меня, пытаясь понять, что творится у меня в душе, но как она могла это понять, если я сам этого не знал. Слоняясь по комнате, я наткнулся на свой нож, а так как я к нему ещё не привык, то с утра я просто про него забыл. Водрузив его на себя, я почувствовал, что он прибавил мне немного смелости, и пусть это было просто иллюзия, но мне её хватило, чтобы успокоиться.

Теперь я сидя на лавочке наблюдал за сестрой как он готовила ужин, а так как мы не ходили и не проверяли силки, то ей пришлось готовить из того что оставалось, значит ужин будет скудный, но Дороти сумеет внести немного красок и в скудный ужин.

И это подтвердилось вечером. Родители уже знали о происшествии, хотя не только они. Знал весь посёлок, весть разлетелась очень быстро.

– Вы не ходили сегодня? – спросил отец у Дороти, когда мы сели ужинать

– Нет. Не успели, – тихо ответила сестра.

– Я вас прошу, будьте аккуратнее, – сказал он ей, но почему-то посмотрел на меня, потом перевел свой взгляд на нож.

Я, чувствуя тяжесть его взгляда, съежился, при этом еще ниже опустил голову к себе в тарелку.

– Черте что. Никогда псы не подходили так близко к опушке леса, и тем более не нападали на людей, – высказался отец.

– А кто знает, люди и раньше пропадали, – сказала мама.

– Я думаю, их теперь долго не будет, а пока обещают выставить патруль, на границе с лесом. Но вы всё равно будьте предельно осторожны.

Когда мы уже легли, я не как не мог уснуть и когда же всё-таки сон окутал меня, то сразу же навалились кошмары, я постоянно куда-то бежал и за мной кто-то гнался, я не видел его, но знал точно, это волк. Я проснулся, глядя в темноту, решил больше не засыпать. Но как назло веки сами закрылись, я опят побежал, когда второй раз я проснулся, то ощутил рядом сестру, она поглаживала, мня по вспотевшему лицу. Я прижался к ней, положа голову ей на плечо, уснул. Кошмар меня больше не преследовал и я проснулся, когда за окном уже вовсю сияло солнце.

Я сел на кровать и тру кулачками заспанные газа, вспомнил кошмар, который преследовал меня полночи.

– Проснулся? – услышал я голос сестры, убрал кулаки от заспанных глаз, и посмотрел на неё. В голове я быстренько прокрутил дни и понял, что сегодня далеко не воскресенье, ещё более удивлённо посмотрел на неё.

– А что ты делаешь дома?

– Тебя охраняю, – пошутила она, и положила одежду мне на колени. – Одевайся и иди завтракать, а мне надо в одно место сходить приду к обеду, так что посиди дома, и не забудь умыться, – договорила он и ушла.

Я ещё некоторое время сидел на кровати, думая, куда могла пойти Дороти и при этом пропустить школу?

Ответ пришёл сам. Дороти пошла, помочь маме мальчика, которого растерзали собаки. Скорее всего, его сегодня похоронят, правда, похороны здесь условные. Чтобы не привлекать животных, или по каким-то другим причинам, кладбища здесь нет, всех умерших сжигают и родственникам отдают пепел, в жестяном конусе. Так и сейчас вместо ребёнка у родителей останется жестяная банка с его пеплом. От этого стало дурно.

Все указание сестры я выполнил. Выполнил с точностью наоборот. В начале я пошёл на кухню и позавтракал. После вернулся и оделся, не забыв о своём талисмане, который постукивал по ноге при ходьбе и создавал иллюзию защищённости. И только после этого появился на улице, умываться я просто не стал, сэкономил воду.

Перепуганных вчерашним походом ребят я нашёл на заветном бугорке, он находился не далеко от посёлка и открывал обзор во все стороны. Те молча сидели и только заводило по имени Кайл всё хорохорился и что-то пытался доказать, но его никто не слушал. Странно, что все они пришли сюда.

Не обращая взимания на Кайла и не нарушая безмолвие ребят, я тихо подошёл и сел рядом. На меня просто не обращали внимания все были погружены в свои мысли, глаза излучали страх, да и другого и быть не могло, пережить такое, не всем дано, даже взрослые и те вряд ли могли бы быстро придти в себя после такого.

Кайл понял, что его никто не слушает, заткнулся и искал, чтобы такое сделать, чтобы вернуть своё лидерство. Его хищный взгляд упал на мой нож.

– Дай посмотреть, – попросил он.

– На, – просто ответил и протянул нож.

– Круто, если бы у меня вчера он был, то я…

– Ты бы его потерял, когда убегал, – перебил его я.

– Да что ты знаешь обо мне, между прочим, ты струсил и не пошёл с нами.

– Это не трусость, а предосторожность, – спокойно продолжал я при этом встал. – Если бы ты не взболомутил ребят, то Лео был бы сейчас жив. Ты хоть нажрался или ещё хочется?

Я прекрасно видел, что мои слова дошли до ребят, но и Кайл был не дурак, он тоже это видел.

– Дай сюда! – громко произнес я и протянул руку.

– Оружие детям не игрушка, – ехидно произнёс он, давая понять, что нож он не вернёт. – Это оружие настоящих воинов.

– Вот именно воинов, а не трусов которые убегают впереди всех.

– Да, чё, с тобой разговаривать. Пошлите ребята, пусть он тут остаётся, может, поплачет. Ведь ни на что, ты больше не способен…

Он залился смехом, но никто из ребят не пошевелился. Я чувствую, как кровь пребывает к моей голове. Но никому и никогда не следует недооценивать противника, самоуверенность может сыграть злую шутку, особенно если цель этого не ожидает. Я бросаюсь и в прыжке сбиваю Кайла с ног, при этом мои руки крепко сжимают его горло. Все самое худшее пришлось на мое плечо, которым я ударился, когда мы упали и как клубок покатились вниз в свою же очередь, оказавшись верхом на своём противнике мой первый удар, достиг лица Кайла, и теперь из его носа хлещет кровь. Но я не могу остановиться. Не осознано я всё продолжаю его молотить, и чувствую, как ребята оттаскивают меня от него. Только тогда я прихожу в себя. Денни протягивает мне нож, который Кайл выронил, когда я на него прыгнул.

Кайл вскакивает так быстро, как будто его ужалила пчела, сжимая кулаки, идёт на меня. Я сделал то, что не надо было делать. Я достал нож из ножен и посмотрел в глаза Кайла, тот остановился.

– Ты трус, ты не сможешь.

– А ты попробуй, вот тогда и скажешь, если сможешь.

Кайл мялся, но подходить не решался.

– Пошли Вик, – дружески позвал Денни.

Мы разворачиваемся и уходим, оставив Кайла размазывать кровь по лицу и кричать нам проклятия вслед. Он сыплет угрозы в нашу сторону, но никто его не слушает, мы просто тих, так же продолжаем молчать, уходим, не пытаясь даже разговаривать между собой.

Имея нож можно найти сотню занятий. Первое мы решаем, что с помощью такого ножа можно вырезать лук и пострелять по мишеням, но за палками надо идти к лесу, а помня прошлое происшествия, никто не решается. Можно было поучиться метать его в дерево, но одиноко растущие деревья возле дома для этого не подходили, ведь каждый ухаживал за ним и никто не разрешил бы, чтобы мы втыкали в него нож. Так мы и просидели, не сумев ничего придумать, а может, просто не хотелось.

К вечеру я возвращаюсь домой, где с нетерпением ждет Дороти и явно не похвалить меня за послушание. Я вспомнил, что мне было велено сидеть дома и ещё что-то, но я-то рассчитывал вернуться к обеду, но запамятовал, теперь придётся расплачиваться за короткую память.

– Дороти прости меня, – делаю я первые попытки вымолить прощения, но вглубь комнаты пока не решаюсь пройти, оставляя шанс на отступления, может после она немного остынет.

Сестра, молча, стоит и ждет, что я произнесу дальше или пройду в комнату. Если она просто пошевелится, то я вылечу из дома как пуля, а на просторах улицы тягаться со мной в беге, просто не реально.

– Дороти я просто вышел погулять, пока тебя не было. Потом мы увлеклись, и я потерял счёт времени. Но я обещаю, что в следующий раз, это не повторится.

Но мои слова разбиваются о неприступный камень, который замер на её лице. Дороти стоит и продолжает слушать, возможно, мои оправдания не кажутся ей убедительными и она ждёт истины.

– Я, правда, больше не буду. Я даже умылся как ты и сказала, – врать я не умею, но всё же попытался. – Мы с ребятами посидели на бугре, и я пошёл домой.

– И пока вы сидели, вас замело, и поэтому ты опять грязный. Вик сколько это будет продолжаться? – задаёт она вопрос, который мне самому кажется интересным, но ответа я на него не знаю.

Я осматриваю свою одежду, при этом теряя бдительность и за это плачу свободой. Дороти хватает этой доли секунды, и она уже держит меня за плечо притом за то, которое я ушиб. Она улыбается мне, как кошка улыбается мышке, которую крепко держит в своих коготках.

– Может не надо, – без особой надежды попросил я.

– Деревцо жалко? – интересуется Дороти.

Я киваю в ответ и ощущаю её руку на груди. Она бережно снимает ремень, к которому пристёгнуты ножны и я ощущаю какой он широкий. Я сам того не догадываясь носил оружия наказания, так сказать всё рядом и жертва и ремень при нём.

Я сглотнул, прикидывая, что если точно ложить, то ремень как раз сможет лечь три раза, превращая мой зад из цвета розового, в цвет ярко красный с лёгким синим отливом.

Сестра сильнее нажала на плечо, видно желая меня развернуть тем место, то я в свою очередь не произвольно взвизгнул, от резкой боли в плече. Дороти озадаченно посмотрела на меня и попросила снять рубашку. Она легко пощупала плечо, которое немного припухло.

– Что это? – задала она не совсем уместный вопрос, но пока она не дождавшись, меня раздевала, я успел прокрутить все варианты ответа, заведомо предугадав вопрос.

– Упал, – это единственный, по моему мнению, самый безобидный ответ.

– Где?

Ну, мало ли где может упасть ребёнок.

– Там, – я произвольно махнул в сторону двери, что могло означать от порожек дома, до близ лежащей планеты.

Но видно не мой безобидный вид и тем более ответы не произвели на Дороти никаких впечатлений.

– С кем ты дрался?

– Почему именно дрался?

– У тебя на рубашке капельки крови.

Вот такого промаха я не ожидал, видно я испачкался, кровью Кайла, когда лупил его.

– Тебе повторить вопрос? – произнесла он, видя, что я молчу.

– С Кайлом, но он начал первым, он не хотел мне отдавать нож, а я…

Мысленно, я уже размечал второй слой. Если горизонтально это три ряда, то вертикально, четыре раза поместится ремень на моей попе и уже цвет станет тёмно синий, и это если никто не узнает, что я вынимал нож и угрожал человеку, в том случае цвет уже не имеет значение. Стоя я есть буду до самой старости. Ну а когда умру, то в гроб меня положат к верху задом, или мне будет даже мертвому лежать больно.

При столь печальной перспективе я вдохнул тяжело и даже издал что-то вроде стона, Дороти поняла это по своему, что спасло мой зад от встречи с ремнём.

– Сильно болит? – спросила она.

Я в ответ кивнул, хоть болело и не так сильно.

– Всё говорит о том, что это ушиб, – сделала она своё заключение.

Я опять легко согласился, при этом кивнул.

– Почему ты меня никогда не слушаешься? – риторический вопрос, который она задала, скорее всего, самой себе, но я пожал плечами.

– Прости, прости. Я буду тебя слушаться, – пролепетал я так быстро и прижался к сестре.

Надо было надавить на её жалость, и я быстро этим воспользовался. Дороти отошла и она уже не сердилась, а только пристально разглядывала моё плечо.

– Если будет сильнее болеть, надо будет рассказать родителям, – произнесла она.

Я опять закивал.

Но родителям пришлось рассказать всё равно, причём сейчас и сразу. Пока мы обнимались, и Дороти разглядывала ушиб, то они вернулись с работы. Оказывается, время пролетело так быстро, что мы просто потеряли его течение.

– Что случилось? – громкий голос отца вернул нас в реальность.

– Ничего серьёзного. Вик просто ушиб плечо, – ответила Дороти.

Отец взял меня за плечо, а я от боли не произвольно взвизгнул.

– Подними руку, – приказал он, даже не обращая внимания на то, что из моих глаз потекли слёзы.

Я, повинуясь его приказу, поднял руку и покрутил ей немного.

– Ничего страшного, простой ушиб, – сделал он своё заключение.

Он смотрел на меня и явно ждал продолжение, а точнее начало рассказа, как и где я умудрился ушибить плечо. Дороти решив не вмешиваться в этот разговор, преступил к накрыванию стол к ужину.

– Пап я подрался с Кайлом, потому что он забрал мой нож и не хотел его отдавать, – я сам быстро рассказал всю суть. Потому что с отцом юлить и тем более ему врать о том, что упал, было, себе дороже.

– Молодец, – произнёс он. – Не то что подрался, а то, что сумел постоять за себя.

Он погладил меня по голове, чем ввёл в ступор. К этому я просто не был готов.

– Не зря ты отдала ему нож, может так из него вырастит настоящий мужик. А не хлюпик, – проговорил он, глядя на Дороти.

– И запомни Вик. Оружие, какое бы оно не было это не игрушка. Использовать его нужно только для охоты, и никогда. Ты слышишь меня, никогда не используй его во вред людям.

Он ещё раз погладил меня по голове и по моему телу побежали мурашки, покрывая тело холодным ознобом. Меньше всего мне хотелось причинить вред кому-то из людей, но поступок сегодня утром, говорил, что в состоянии агрессии, наши желания расходятся с действиями, и мне удалось сделать из этого выводы. В порыве, когда горячая кровь подступает к голове и затмевает холодный разум, то можно натворить то, о чём будешь жалеть всю оставшеюся жизнь. И чтобы не допустить беды, то просто нужно себя оградить от этого.

После ужина я убежал в свою комнату, сняв с себя толстый ремень с прикрепленным к нему клинком, аккуратно повесил его на грядушку своей кровати. Так я ограждал себя от ой беды, которая только благодаря случаю прошла мимо меня.

– Повиси пока здесь, а я буду тебя брать только когда, мы будем ходить в лес.

Я ещё раз рукой провёл по ножнам, повернулся назад и взглядом спросил стоящую сзади сестру, что делать будем дальше. Ответ был очевиден, и даже моё больное плечо, не спасло меня, и мне пришлось выводить буквы, пока сестра не сказала, что на сегодня достаточно, оставшись довольной, отправила меня спать.

– Надеюсь, что сегодня тебя не будут мучить кошмары.

В ответ я пожал плечами. Раздевшись, я повернулся лицом к стене и уснул. Видно приключений на сегодня было даже больше чем достаточно, поэтому сон окутал меня сразу.

Заготовка на зиму

Разбудила меня утром сестра. Это был, наверное, первый день в моей жизни, когда я проснулся так рано.

– Вик, я думаю тебе лучше сегодня побыть дома. И я тебя очень прошу, никак вчера.

Я киваю, ещё даже полностью не осознавая, что просит Дороти. Она сидит на краю моей кровати и гладит меня по лицу, а я в свою очередь тупо гляжу на нее ещё не проснувшимся взглядом.

– Ты хоть слышишь, о чём я с тобой разговариваю?

Я опять киваю.

– На, – Дороти протягивает мне книгу. – Если та тебе понравилась, то эта ещё интересней. Почитаешь до обеда.

– После надо будет пересказать, если не справлюсь, то ты меня накажешь, а если справлюсь, то что?

– Мне кажется, что бесплатно, ты уже ничего делать не хочешь, – смеётся она.

– Но ведь приятно когда за свою работу ты получаешь вознаграждения, – просыпаюсь я и начинаю торг.

– Сегодня обойдёмся обычной похвалой, – заканчивает Дороти и выходит из комнаты.

– Не густо, – изрекаю я, глядя на исчезающую сестру.

Немного полежав и поняв, что я всё равно больше не усну, начинаю вставать. Завтрак ещё не успел остыть и я его быстро съедаю. Одеваясь, я беру книгу в руки и открываю её. Можно конечно как всегда проигнорировать просьбу Дороти и уйти гулять, но в этот раз почему-то не хочется самому. Может как-то повлияло столкновение с Кайлом. При этой мысли я пробую своё плечо и ощущаю, что оно ещё болит. Может, что в голосе сестры было что-то завораживающее и то, как она произнесла об интересной книге. Но чтобы это не было, в этот раз я остаюсь дома, и начинаю читать.

Книга и вправду просто замечательная сестра не обманула. Да и в отличие от меня, она постоянно говорит правду. Может за исключением тех моментов, когда надо пойти на хитрость, но это столь редко, что я даже не могу припомнить. Я читал с таким интересом, что даже сам не замечал, как перелистывал страницу, за страницей, и только прикосновение руки Дороти вернули меня со страниц книги, куда я на это время переселился, в наше противное и надоевшее место.

– Понравилась?

Я тяжело вздыхаю, что лучше любого ответа.

– Пойдём в лес? Ты ещё не перехотел яблок?

Я пожимаю плечами, при этом пытаясь вглядеться в глаза сестры. Они излучают спокойствие, которое плавно передаётся мне. Она при этом гладит меня по голове.

– Ну что? Не будем же вечно сидеть дома. Помнишь, что я говорила про страх.

– Нужно посмотреть ему в глаза, – продолжил я.

– Умница. Ну и как?

– Я пойду, – проговорил я, хотя в душе страх шептал совсем другое слово.

После обеда мы всё же пошли. Доходя то того места где остались следы от выстрелов корабля я стал ощущать озноб который появился во всём теле. И хоть нам нужно было пройти то место, где был растерзан мальчик, то сестра, видя моё состояние, делает крюк.

Дальше вступив в прохладу и обманчивое спокойствие леса, мы повернули, и чтобы не терять зря время Дороти проверяет силки, не оставляя меня не на одну минуту, поэтому проверять сети мы не пошли, а сразу направились к яблоням которые росли глубже.

Молчали мы почему-то весь путь. Так странно и непривычно, от прошлых походов, где сестра постоянно что-то рассказывала мы в этот раз, не разговаривая, подошли к деревьям. Даже на первый взгляд здесь сами деревья были на много крупней, тех, что росли с краю. Возможно, они просто были старше, а может сорт был другой. В этом году их было мало, по сравнению с прошлым, возможно, и этот фактор повлиял на то, что они были такими крупными.

Я как всегда залез на дерево здесь и вправду яблоки были крупные и даже некоторые были румяные с одного боку, хотя мне было тяжело сравнивать их с теми, потому что я их просто не видел.

Внизу их было мало, и Дороти оставшись на земле обрывать те, которые она могла достать, а я уже карабкался к середине яблони. Я ловко цеплялся за сучки, и перескакивал с ветки на ветку. Протягивал руки, срывая очередное яблоко, скидывал их сестре, которая ловила их и складывала в корзинку. Мне нравилось ощущать себя таким ловким и подвижным, но страсть к движению едва не подвела меня на этот раз.