Зеро. 40. Антиутопия

На крыше его дома установлено энергетическое зеркало, которое отражает свет от зеркала, установленного во дворе, его не спрашивают зачем, это просто привилегия, он хочет в доме свое Солнце, а не искусственный свет. А Столин использует его для своей пшеницы и внаглую дурит Совет, который его ценит и во всем ему доверяет.

Зачем ему это все я не знаю, все хотела спросить, но не было времени… Интересно, что он ответит. Наверное, что-то из разряда «для души», хобби же тоже нет. В гольф никто не играет и не вяжет шапочки и носочки. Это все, что запрещено, само собой, все, что может заставлять уровень эндорфинов расти, все под запретом. Время. Время ради будущих поколений. Иначе никому не выжить. О душе никто не думает, словно ее совсем нет. Может, ее и правда нет и никогда не было?

Эмма вытаскивает пробку и протягивает мне бутылку. Звук меня развеселил, как же давно я его не слышала.

– За тебя! За тебя. Я тебя люблю!

Я расплакалась, так нельзя…

– Не плачь, и мы все еще наладим. Давай, пей!

Эмма всегда была такой живой. Она не умела притворяться, но, при всем при этом, ей светит стандартная процедура, а мне нет. Она работает на Совет, в одном из его корпусов, занимается изучением поведения подростков, и корректирует дозы марихуаны, начиная с 12 лет. Мы учились на одном факультете психологии лучшего ВУЗа некогда большой страны.

– Эмма…

– Нет, – она мотает головой. – Нет, говори. Не надо… – она тоже заплакала, видимо, до нее дошло, что это наши последние часы вместе…

Скоро за мной пришлют кого-то из Совета, эти ищейки достанут меня даже со дна колодца, потому что в каждого жителя Новой Цивилизации вживили чип. Этот чип не в руке или ноге, и совсем не в заднице. Он в моей крови, члены Совета научились создавать цифровые матрицы на основе уникальных ДНК человека, они сильно продвинулись. Отпечатки пальцев и снимка сетчатки глаз такая древность теперь!

Я не могу вырезать из себя кусок и стать свободной, как в фильмах, что были популярны в мое время, я у них под колпаком, и у меня осталось совсем немного времени. Господи, что я несу… До чего времени? У меня его давно отобрали!

– За мои с дважды двумя дважды по 18! – улыбаюсь я сквозь слезы, делаю глоток.

– Сама поняла, что сказала? – Эмма смеется и тянет руки к селедке.

Я делаю еще один большой глоток, так приятно, словно пью нектар и не сравнится с тем, что Совет подает на своих презентациях, ну и дрянь их это синтетическое вино! Дрянь, потому что я знаю его историю. Это как с людьми, Вы видите перед собой красивого мужчину в дорогом костюме и изящными манерами, но знаете, какое он по сути своей дерьмо, потому что Вас связывала с ним в прошлом неприятная история, в которой он повел себя как последний подлец.

Вся жизнь превратилась в полное дерьмо, все не могу отделаться от риторического вопроса «Для кого все эти открытия Совета?» Никакого рок-н-ролла, секса и драйва, только работа и любовь по расписанию.

Да, сексом теперь не позанимаешься по вдохновению, для этого есть специально отведенное время и место. Все в обязательном порядке теперь посещают процедуры энергетического контроля и учатся на них контролировать свою сексуальную энергию. Интересно, что травка тут не помогает, вообще ничего не помогает! Совет пытался использовать разные препараты для тестирований, но у него не вышло влиять на врожденные инстинкты, эти гены они никак не могут раскодировать. Фрейд бы истерично хохотал, глядя на их жалкие потуги.

Недавно один ребенок на вопрос «Кто такой Фрейд?» ответил – «бесплатно» и его родителей сразу отвезли в один из корпусов Совета. А того, кто спросил, отвезли вместе с ними. Вот такие вот шутки лингвистики и судьбы.

Иностранные языки не изучают, все говорят только на одном, который используется Советом. Если ты жил в России – на русском, в Англии – на английском. Есть только одно понятие – Новая Цивилизация. Недопустимо тратить время на пустые разговоры и шутки.

В Новой Цивилизации нет стран, есть Секторы, они не общаются между собой, только на утвержденных датах с установленной периодичностью, где рассказывают о достижениях науки, нет смысла кому-то развиваться лучше и быстрее.

Атмосфера в таком состоянии, что поддерживать ее необходимо со всех ключевых точек, и занимаются этим отдельные Секторы, экологии как таковой больше нет, так что, если кто-то захочет внедрить передовые методы только у себя, просто потратит время и ресурсы впустую, люди самый ценный ресурс. Есть роботы, безусловно, искусственный интеллект совершит массу невероятных открытий, но, видимо, Совет ему не сильно доверяет, иначе, как это объяснить?

Пока люди живы, они должны развиваться, нельзя допустить, что искусственный интеллект начнет всеми управлять, люди вместе как никогда за всю историю развития Земли, понятие «война» современным детям тоже не знакомо, в ней просто нет смысла.

– Как ты, Эр? – Эмма нежно гладит меня по щеке своей мягкой теплой ладошкой, ну и вонь исходит от ее пальцев из-за селедки!

– Я хорошо. – Я вру, нагло вру, глядя ей в глаза, но выпитое вино так приятно кружит голову, что я делаю еще несколько глотков. С ним спокойнее, с вином всегда все не так страшно.

– Ладно, собирайся, не будем терять время.

– Куда?

Эмма скидывает плащ, и я не могу сдержать стон восхищения, я помню это красное платье. В тот самый день она была в нем. В тот самый последний день нашей нормальной жизни перед катастрофой…

Мы отмечали «экватор», ровно половину срока своего обучения в университете в ресторане. Все были в красивых платьях и с прическами. Но Эмма выделялась из всех, роскошная блондинка с потрясающими глазами, в них всегда было столько смеха, что хотелось подойти и обнять, забрать себе часть ее энергетики. Платье так подчеркивало грудь и бедра, что даже девушки восхищенно за ней следили, а туфли, расшитые стразами и сшитые на заказ, наверное, свели с ума половину присутствующих.

– Мои туфли самые красивые в этом ресторане! – шутила Эмма и игриво двигала ножкой, натягивая тугую икру, краем глаза подмечая завистливые взгляды девушек и восхищенные взгляды мужчин. А я просто радовалась за нее и радовалась, что она моя подруга, на мне в тот вечер были самые обычные туфли и самое обычное платье, я никогда особо не выделялась ни умом, ни внешностью. Даже не знаю, за что Эмма так сильно меня любит.

Мы стояли у окна и смеялись, Эмма рассказывала смешные истории, еще рядом стоял наш преподаватель Психологии Роман Сергеевич и увлеченно на нее смотрел, так увлеченно, что от него самого было невозможно оторвать глаз.

Он временами кивал и улыбался, но было видно, что совсем не вникал в то, что она говорила. Просто смотрел и не стеснялся этого.

– Роман Сергеевич, так нельзя! – к нам подошел Костя и собирался сказать что-то остроумное, как послышались крики с улицы. Я помню тот момент. Все стало таким серым, словно сферу над нашей землей проткнули острой иглой и в образованную дырку стал стекаться весь смрад из космоса.

По новостям часто обсуждали состояние экологии последние годы, всех обязали ходить с аспираторами, автомобилями пользоваться запретили. За курение была положена смертная казнь.

Все чувствовали и знали, что надвигается что-то безысходное, но никто не мог себе и представить, как именно это начнется, никто не мог знать, что это будет так внезапно и так страшно.

Эмма нацепила аспиратор и бросилась помогать остальным в зале, а я просто стояла у окна и смотрела. Среди серой пыли люди кричали и падали. Словно сила Земного притяжения ослабла и уже не позволяла держаться уверенно, я почувствовала себя плохо, у меня закружилась голова и я была готова потерять сознание, как сердце остро закололо, я увидела, как на улицах появляются большие белые автобусы и люди в белых костюмах.

Их лица были закрыты защитными шлемами и к каждому прикреплен баллон с трубкой, они словно кого-то искали в беспорядочной толпе. Одних хватали и надевали им на головы такие же шлемы, сажали в автобусы, других осматривали и оставляли лежать на дороге, как-будто бы они им в чем-то не подходили.

Так дети собирают камушки и стеклышки на морском берегу, красивые и гладкие берут, а остальные оставляют без внимания. Ущербные уродливые камушки детям не нужны…

Я обернулась, чтобы позвать Эмму, как вздрогнула и едва не закричала, один из таких людей стоял прямо передо мной. Он протянул мне шлем. Я машинально схватила его, как послышался голос Романа Сергеевича – «И мне, дайте мне…»

Человек в костюме обернулся к профессору и прозвучало странное: «Не положено». Тогда я не понимала, что все это значит… Я бросилась к нему, чтобы дать хоть немного воздуха, как почувствовала, что меня больно схватили за плечо.

– Времени нет, идите в строй, – сказал человек в шлеме и толкнул меня в сторону.

Я обернулась, все студенты с нашего потока были построены в одну шеренгу, а на полу лежали преподаватели и сотрудники ресторана, которые были старше нас. Они все были старше нас, на это я сразу обратила внимание…

– Эр, надевай и хватит уже думать! – Эмма раздраженно протягивает мне платье и туфли. Меня трясет, то ли от вина, то ли от восхищения, уже ничего не понимаю. Как-то слишком быстро я захмелела.

Где она их взяла, как она смогла их сохранить?

– Я не хочу…

– Ты, хочешь, хочешь! Сейчас же надевай!

– И куда мы пойдем? Куда идти Эмма? Давай лучше надеремся как следует дома и…

– Нет уж, нет, – покачала головой Эмма, – Надевай и пошли, нас ждут. Она аккуратно убирает прядь волос за ухо и морщит свой красивый лоб, какая нежная и гладкая у нее кожа. И как ей удалось сохранить в глазах столько веселости, как будто мы снова в том самом дне и собираемся на вечеринку? Разница только в платье.

Такое откровенное платье я никогда не носила. Вырез на всю спину и очень глубокое декольте, а туфли, какие шикарные туфли! И где все же Эмма это взяла?

– Нас ждууут! – напомнила Эмма

Мне почему-то стало не по себе при ее словах «нас ждут». Кто нас ждет и зачем? Но я сбрасываю с себя комбинезон и надеваю платье. Кожа задрожала от прикосновений прохладного шифона. А туфли… Наверное, я не смогу пройтись и пары шагов на каблуках. Но как же это волнующе! Как же это волнующе! У меня и правда день рождения, впервые за последние 20 лет.

Я услышала, как щелкнула входная дверь и возненавидела себя за то, что затряслась как мышь при виде кошки. Какая я стала жалкая, боюсь любого случайного шороха, наверное, Железяка снова что-то чистит. Странно, что до этого я ее совсем не слышала.

Искусственные помощники не должны беспокоить несколько часов в сутки, это время отводится на отдых и сон, так Совет дает людям понять, что у них есть лично время. Сволочи. Все равно, что калекам всучить скакалки и сказать «прыгайте в свое удовольствие».

Послышались шаги, и показался силуэт, а потом я увидела Столина, своего соседа. Того, кто печет хлеб и у которого в доме есть собственное Солнце. Он здесь еще зачем или пришел навестить и поздравить как добрый сосед, а не ценный член Совета?

– Девочки, я принес, – он с улыбкой ставит передо мной хлебную корзинку. Кто бы знал, что именно то, чего многие девушки избегали в мое время при посещении ресторанов, станет таким дефицитом, что за него будет не жаль и убить.

Я плачу от переполняющих эмоций, здесь булочки с фисташками, мои любимые… Треугольники обжаренного в масле с семечками бородинского и белый пористый батон. У меня даже голова кружится. Правда, не от аромата, потому что корзинка туго обмотана пленкой, чтобы не привлекать к себе внимание шлейфом горячей сдобы, но сам ее вид настолько вкусный и совершенный, что я плачу!

Столин улыбается и стоит в предвкушении, мне даже на секунду показалось, что все совсем как раньше, можно броситься ему на шею, расцеловать и вести себя так, словно все остальное мне приснилось.

– Столин… – в голос зарыдала я.

– Она что, уже успела наклюкаться? – он удивленно указал на бутылку, а Эмма пожала плечами, кто может мне сегодня запретить пить вино? Сделаю еще пару глотков.

– Машина ждет, – тихо рассмеялся Столин и добавил, – Быстро и тихо!

Эмма в предвкушении потерла ладошки и так искренне рассмеялась, что я едва не расплакалась, и куда они собрались ехать? Какой-нибудь подвал или сарай, скрытый от чужих глаз, где будет музыка и кино, и танцы? Я слышала, что такие места есть, если Столин на соседней улице умудрился содержать подпольную пекарню, почему бы и нет…

– Нет. – Столин словно прочел мои мысли, – Все будет совсем не так, пошли!

Я почувствовала, как заболели коленки и икры ног на втором шаге от высоких каблуков, словно иду во взрослых туфлях впервые в жизни.

Со Столиным мы познакомились в том белом автобусе, куда нас всех запихнули с ресторана, он был среди людей и кричал, что не может найти жены, к нему прижимались две девочки. Как выяснилось позже, его супруга была старше на десять лет, это сыграло с ним дурную шутку. Ее оставили, а его спасли, и его дочерей спасли.

Столин возглавлял кафедру по генным разработкам и только защитил докторскую по генной терапии, так что, именно диссертация спасла ему жизнь. Но он также запомнил тот день, как и я. Мне не дали попрощаться с родителями, а ему с женой. Он плакал и его дочери плакали, а я взяла одну из них на руки и прижала к себе. Я еще не была психологом, но почувствовала, что все, что сейчас нужно этой бедной маленькой девочке – объятия и лишь их я могла ей дать в тот момент. Только их.

Нас привезли к большому полю, несколько километров сплошного черного асфальта, это я хорошо запомнила. Было трудно идти, нам дали тяжелые металлические пруты, чтобы мы не падали, но они были такими тонкими, я еще удивилась, как такой тонкий прутик может быть таким тяжелым! Как дешевые туфли, на вид хрупкие и легкие, но стоит их взять в руки, как кажется, что у тебя в руках целая тонна веса!

В асфальте в одном месте была дыра, а в нее вела лестница, в самую глубь. Привозили сотни людей на сотнях автобусах, творилась такая неразбериха. Люди вели себя тихо потому, что все были страшно напуганы, времени на вопросы и истерики просто не было.

Всех спустили вниз и закрыли. Мы оказались на огромном искусственно освещенном полигоне, все было такое белое, что у меня заболели глаза. Потом всех заставили раздеться и побриться наголо, без раздевалок и прочего, все просто раздевались и лишь немногие скованно пытались закрыть свои прелести. Глупые люди, в тот момент никому не было дела до чужой груди или члена!

Дальше всех помыли каким-то раствором, мощные струи появились из стен и потолка, пола, чтобы омыть нас этим полностью. Я помню, что пахло свежими яблоками, тогда Столин сказал, что этот раствор убирает с кожи токсичные вещества.

Он стоял рядом и был таким бледным, не выпускал из рук ручки своих дочерей, одной девочке было около пяти лет, вторая на пару лет постарше. Они плакали, но крепко держали своими маленькими ладошками руку отца. А где мои мама и папа никто так не ответил, может быть среди всех этих людей, может быть…

Мне стало плохо и сильно заболело сердце, потому что, когда струи убрали и я огляделась, поняла, что почти все моего возраста, встречались люди старше, но мамы и папы я среди них не видела. Они родили меня поздно. Я пыталась отогнать ужасные мысли и сдавила себе виски, чтобы не думать о плохом.

Появились роботы, сначала я подумала, что это невысокие люди с белыми масками на лицах, закрывающие глаза и губы, но потом поняла, что это синтетические роботы. Они были сделаны не из железа, на вид мягкие и гладкие, и мне и всем остальным они выдали белые комбинезоны и носки, а еще, ввели какие-то вакцины.

Все решили, что это поможет не умереть, а только о жизни в те секунды все и думали. Это позже Столин рассказал, что ввели сыворотку, которая превратила каждого из нас в ходячую мишень. По сути, нас пересчитали и взяли «на карандаш», в их случае – на энергетическое табло… Я в какой-то момент решила, что все это дурной кошмар и надо срочно просыпаться, но никак не могла проснуться и это изводило. Страшно болела голова.

Роботы остались стоять рядом с нами, позже нам объяснили, что это искусственные помощники и они помогут адаптироваться и справиться с тем, что произошло. Они все были одинаковые.

Не знаю точно, сколько времени мы провели в том помещении. Месяц, год, или больше? Нас были тысячи, с нами никто не разговаривал, и никто не выходил, искусственные помощники вводили новые инъекции, после которых уходило чувство голода, интересно даже было, вводят инъекцию, и ты сыт. Не какая-то там примитивная глюкоза, полноценный обед в миллиграмме жидкости. Мне что-то попадалось на глаза из научных статей, в которых о подобном рассказывалось, только меню не было, я бы не отказалась от ухи или котлет.

А еще давали маленькие прозрачные шарики, позже я узнала, что это «молекулы».

Спустя время появились настоящие люди. Их было несколько, они ничего не сказали, просто попросили всех заполнить анкеты и подробно написать о своих навыках. Помню, как мне не понравилась графа «Ваши достижения за последний календарный год». Несколько свиданий, новый флакон духов и пара прочитанных книг, вот и все мои достижения. Я тогда рассмеялась, и ко мне подошел мужчина, он сказал, что не нужно привлекать к себе лишнее внимание.

Самое странное, что никто не кричал и не возмущался, все осознали, что, по сути, начался Апокалипсис. И что они все спаслись всем надо было придумать, как жить дальше. Только этого права никому не дали, как оказалось позже, выживать никому не пришлось, все решили за нас, точнее, о нас позаботились.

Те люди, которые вынесли анкеты, они нам и рассказали, что будет дальше. Что теперь мы те, кто построит Цивилизацию нового поколения. Я не помню всего, помню, что после непонятного рассказа сказали, что уже распределены жилица и искусственный помощник протянул мне браслет. На браслете не было кнопок, он просто защелкнулся на запястье и те люди сказали, что двери в жилищах будут распознавать наши личные сигналы и реагировать, также автоматически к нашей температуре тела будут выстраивать и другие параметры – влажность, температура в помещении и окружающее давление.

Про то, что лета и весны больше нет, никто не сказал. Это был большой сюрприз, который обычно оставляют на десерт после праздничного обеда…

– Эр! – Столин тихонько ударил меня по спине, ему надоело ждать, – Ты совсем постарела и в маразм впала, захмелела с половины бутылки? Быстро в машину!

Я поправила платье и даже ощутила что-то похожее на гордость, какая высокая у меня все еще грудь! Я даже улыбнулась и пошла вслед за Столиным и Эммой. Эмма взяла вино и селедку с собой, прихватила и хлебную корзинку, не пикник же они решили устроить во дворе Корпуса Совета? Это было бы весело.

Я улыбаюсь, но, если честно, настроения нет совсем, я вижу, как Столин ведет нас к машине, и думаю о том, что совсем не хочу больше ни о чем думать, последние 20 лет жизни только и делают, что крутятся в мыслях. Внешне машины почти не изменились, внутри все по-новому, «молекулы» и мини установки гидролиза вместо двигателя, у Столина она белая. У Совета все белое… Новая цивилизация, Белая Цивилизация, как белые братья в прошлом.

– С днем рожденья, тебяяя! С днем рожденья тебя!!! – послышался шепот и смех, я заглядываю в машину и не верю своим глазам!

Здесь Коди, которому я хотела заткнуть рот поцелуем… Сидит такой красивый, в костюме с бабочкой и даже часы надел дорогие, словно у нас свидание или он приехал за мной, чтобы отвезти на выпускной бал. Я даже смутилась, я о нём думала, но он никогда не был так рад меня видеть, может это уже не мой сосед, а синтетический Коди?

Я хочу убежать, но Коди успевает схватить за руку и притягивает с себе. Я падаю на сидение и чувствую, как голова касается его упругого плеча, а его теплые губы на моей щеке, как же давно меня никто не целовал!

Он улыбается и протягивает букет роз. Они такие красивые, но совсем не пахнут, наверное, создал синтетические, живых сейчас и не встретишь, я бы все отдала, чтобы вспомнить и снова ощутить их запах…

– Залезай, старушка, поехали, поехали, – торопит он Столина.

Я все еще не могу понять, что происходит. Никак не могу понять.

– Эмма, что происходит? – я смотрю прямо ей в глаза, но Эмма улыбается и прикрывает свои пухлые губы пальчиком, она хочет, чтобы это был сюрприз. Она бросает мне раковину от Железяки.

– Забыла, ее надо взять с собой, вдруг что важное, чтобы тебя не хватились.

Я хватаю раковину и собираюсь вышвырнуть ее из машины далеко-далеко со словами «да в пиз…", но Коди закрывает двери и грозит пальцем.

– Ты угомонишься сегодня? – улыбается Столин и активирует двигатель, а Эмма оборачивается с переднего сидения и протягивает бутылку вина.

– Вот, ты же хотела накачаться сегодня, можешь начинать!

– В ее случае, продолжать, – смеется Столин, – нам ехать два… – он осекся, решил не портить сюрприза.

Я в рассеянных мыслях, не хватает только музыки и… Черт, не верю собственным ушам! Тихий голос под аккомпанемент саксофона в тихом уютном салоне машины. Как им удалось все устроить?

– C днем рождения, моя любимая, с днем рождения! – Эмма краснеет от удовольствия, ей удалось меня удивить. И судя по ее румянцу, это только начало.

А Коди берет мою руку в свою и я чувствую, как пальцы дрожат. Черт. Мне через несколько часов исполнится 40 лет, а сейчас как будто 15…