Платье для убийства

Глава 6

Алиса. День веселья

Разве в самом нормальном человеке не сидит с десяток личностей? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным?

Сначала я думала, что все люди – игрушки и у каждой игрушки свой личный домик, город, страна. Другие люди вокруг нас – не настоящие, просто фоновые второстепенные персонажи, которых можно менять. Ну, например, живет в своем красивом домике кукла Барби, у нее есть соседи, друзья, родственники, коллеги. И вот к Барби приходит в гости на игрушечный чай страшная плюшевая кукла, а в следующий раз – пластмассовый полицейский, потом – резиновый зайчик… Чай и домик – это константа, Барби – константа, все остальное – переменные, но эти переменные живут по общему закону, я называю это «законом спирали».

У всех в прошлом были друзья неразлейвода, которые потом стали такими чужими, что не понимаешь, как ел с ними из одной тарелки или спал в одной кровати. Я образно, конечно, но суть такая, что обычно лучшие друзья куда-то деваются. Вместо них появляются новые, и, если подумать, эти новые чем-то похожи на старых, только с улучшенными настройками.

Мы просто не обращаем на все это внимания, но, если начнем обращать, станет очень страшно! Учителя в школе, потом люди, которых мы встречаем в разных ситуациях по жизни, случайные прохожие в метро, парках, на улице… Новые люди всегда отдаленно напоминают тех, с кем мы давно не общались и не виделись. В кино одни и те же персонажи, в метро одни и те же рожи…

Со мной это осознание случилось внезапно. Я смотрела кино и постепенно начала злиться: я никак не могла понять, кто в этом фильме главная героиня – режиссер словно специально выбрал всех женских персонажей одного типажа. Сначала я злилась, зачем он так поступил со своими зрителями? А потом поняла…

Режиссер никого не подбирал, это у меня слетел фильтр, и я увидела все так, как есть на самом деле. «Закон спирали» работает. Схожие события, схожие люди и разные решения преследуют нас все время, каждую минуту нашей жизни. Если мы принимаем верные решения, спираль заканчивается. Если нет, остаемся на прежнем витке, пока что-то важное не поймем и все не исправим, иначе со спирали нас никто не выпустит.

Самое главное – слезть со спирали. Чем больше спиралей пройдешь, тем больше начнешь все понимать… А когда начнешь все понимать… Главное – не подавать виду. Иначе тебя выключат.

Когда я пью таблетки, я все понимаю яснее, но парадокс в том, что в нашей игрушечной реальности таблеток просто так не достанешь, поэтому приходится импровизировать и делать вид, что я не знаю про «закон спирали», я притворяюсь зрителем, это правда помогает.

Психотерапевт – новая переменная моей игрушечной реальности. Отец предупредил, чтобы я к нему не лезла, и взял обещание, что буду следовать инструкциям и предписаниям. Конечно, я пообещала, но вот чего я не обещала, так это не веселиться. Я люблю, когда мне весело. Это единственное, что мне остается как зрителю, так я еще больше запутываю тех, кто постоянно следит за «спиралями»… Я не знаю точно, кто это, и не трачу время на поиски. Если вас взял на мушку снайпер, совершенно не имеет значения, как он выглядит, есть ли у него усы или стрелки на глазах, одет он в куртку или в костюм, какого он пола, возраста, цвета кожи, вероисповедания… Важно только то, что вы у него на мушке. Важно понять, как от него сбежать.

На той идиотской игре «Денежный поток» я веселилась. Правда, что-то пошло не так. Вокруг были очень странные игрушечные люди, и женщина, которая проводила игру, была самая игрушечная…

Она учила всех быть богатыми, учила правильно играть и говорила воодушевляющие вещи своим неприятным голосом робота. Так по-идиотски и с такой равнодушной интонацией… «Внимание, внимание! Говорит Германия!..»

Я видела, как у людей, которые смотрели на нее во все глаза, краснели участки кожи на лице, как они теребили своими маленькими ручками кусочки одежды, потирали ладошки. Так делают, когда ожидают сорвать жирный куш.

Наивные люди, они пришли сорвать жирный куш, они пришли за знаниями и были готовы глодать их до последнего слова этой женщины, словно нищие, которым вынесли щедрый поднос с румяными свиными ребрышками.

Я видела их намерения, их надежды в каждом жесте… Обреченные. Такие они все были обреченные. А потом пришло время вытягивать карточки игроков, и та карточка, что досталась мне, стала последней каплей в переполненном стакане… Я сорвалась.

Не помню, что точно случилось, но я просто хотела им всем сказать, что они убогие в своих надеждах, что никакого светлого будущего не будет, что все уже давно решено и что я не смогу стать миллионершей с этой идиотской карточкой «учительница», что у меня богатый папа, и только это предрешило мое будущее. Вся эта игра – совершенно тупая затея! Они все глупые переменные… Игра – константа, которая заставляет людей сидеть на спирали и играть по ее правилам.

Я не стала всего этого рассказывать сегодня на сеансе Станиславу Сергеевичу, потому что он все равно не поймет. Он такая же переменная в моей реальности, как и все остальные…

Правда, ему удалось меня удивить, вместо нудного сеанса тащит в торговый центр пить кофе… Думает, что разговорит, наверное. Странно то, что я не могу понять, на кого из прошлого он похож. Если он переменная, значит, кто-то в прошлом, похожий на него, точно есть, просто надо вспомнить, кто именно… Иначе все не очень хорошо.

Спросил меня, скажу ли я своему парню, что он мой психотерапевт. У него мягкий и приятный голос. Не фальшивый, правда приятный, люди, которые годами практикуют НЛП, умеют обращаться с голосом и внешними манерами. Как им кажется… Главное – в него не влюбиться.

Он так на меня смотрит, словно пытается через зрачки просочиться в мозги и понять, как они устроены. У него очень красивые глаза и очень красивое пальто. А еще шарф, который просто висит на шее, я обратила внимание, что богатые, самодостаточные мужчины не завязывают шарфов. Так солиднее. Мне очень хочется его поцеловать… Какие у него красивые полные губы… Интересно, а он хорошо целуется?

Я не извращенка, вовсе нет. Анна Ахматова всегда и со всеми об этом думала. Вот уж у кого и были проблемы с мозгами, так у нее… «И часто, сидя в первый раз с человеком, посреди равнодушного разговора, безумная мысль: „А что, если я его сейчас поцелую?“» Депрессивная недотрога, она точно была недотрога, писала свои заунывные стихи, которые теперь заставляют читать бедных детей в школах, как будто у них своих проблем нет. Классический случай. Все депрессивные жуткие недотроги. И все депрессивные хотят трахаться. А еще целоваться с незнакомцами.

Берет меня все время за локоть, словно Чеширский кот, так мягко и бережно, мне становится все интереснее и веселее. Не могу сказать, что в восторге, но он все еще не выписал мне таблетки. А без них я от него не уйду. И что за кретины придумали продавать таблетки строго по рецептам? Наверное, слишком много людей стали понимать «закон спирали»… То, что вокруг полно наркоманов и зависимых – полная чушь. Наши мозги в самом деле ничего не могут, если их не стимулировать специальными препаратами. Наши мозги такие жалкие и ограниченные сами по себе…

Интересно, какие женщины нравятся Станиславу Сергеевичу? Уж точно не такие, как его дурная ассистентка Лина. Влюблена по уши уже много лет, а он все не замечает.

Ладно, к черту его, мы пришли. Мне нужно в это здание вовсе не из-за моего парня, как я сказала доктору, мне нужно кое-кого увидеть… Именно сегодня. Надеюсь, все получится, потому что, если этого не случится, я проиграю, а мне никак нельзя проиграть.

Глава 7

Виноват, хотя не виноват

Настоящего актера и шизофреника разделяет лишь тонкая грань.

Следователь устало смотрел на мужчину, который подошел к нему с расспросами о произошедшем и, не дожидаясь ответа, стал озвучивать свои версии. Максим Глебович не любил таких людей – слишком много говорят. Когда много болтовни, всегда мало толку.

Это неизбежно, такие люди всегда и всюду находятся, им надо быть в курсе новостей и надо говорить. Без разговоров они как без воздуха. Мужчина представился Глебом Полянским.

Он курил одну сигарету за другой, чем страшно нервировал Максима Глебовича. Он не любил отсутствие четких правил. Если у человека нет правил, он проживает сумбурную и беспорядочную жизнь. Самодисциплина – это то, что помогает не срываться, поэтому так важны правила. Максим Глебович не вникал в суть слов, которые лились на него потоком, просто продолжал рассматривать людей, которые выходили и выходили, воспринимая Глеба Полянского как фон. Секундами в мыслях мелькала та женщина в белоснежном пальто, приятно грея в области сердца своими мимолетными образами.

А может быть, этот болтливый Глеб Полянский в чем-то замешан? Он что-то знает и пытается ему что-то сказать? Такую версию тоже нельзя исключать.

– Где вы были вчера после того, как ушли из офиса?

Вопрос следователя прозвучал так неожиданно, что Глеб Полянский случайно выронил окурок. Он напрягся, потому что в голове успела пролететь мысль, что теперь следователь начнет что-то подозревать. Еще страшнее стало от мысли, что подозревать его не в чем, но какое-то странное ощущение ледяной паутиной уже сковало руки, и они начали трястись. От цепкого взгляда следователя это, естественно, не укрылось. Полянский пытался изо всех сил вести себя естественно, но начала кружиться голова, и так сильно, что он едва мог стоять на ногах. Это выглядело совсем уж нехорошо.

– Глеб Викторович, вам надо взять себя в руки. – Следователь подхватил его за плечи и аккуратно прислонил к стене. Заботливо ослабил шарф на шее. И все это время внимательно смотрел прямо в глаза. – Дышите, просто дышите. Так бывает.

«Когда человек в чем-то виноват. Так бывает, когда виноват», – острым буравчиком кольнуло в голове у Глеба продолжение фразы следователя, и дышать стало еще трудней. Наверное, слишком много кофе на голодный желудок. Теперь этот следователь точно заподозрит его в убийстве. Ему нельзя в тюрьму, ему нельзя… Он там просто не выживет. Где найти хорошего адвоката? Они все выкачивают деньги, еще никто не смог доказать, что человек невиновен, потому что есть система… У него есть много знакомых с такими историями, и во всех хороших фильмах хорошие люди попадают в тюрьму за то, чего не делали.

– Вам требуется помощь? – прозвучал мужской голос.

– Да, человеку поплохело, вы доктор? – Максим Глебович с облегчением вздохнул и решил использовать возникшую ситуацию, чтобы наконец сменить место дислокации. Этот Полянский напрочь вынес ему мозги своим словесным фонтаном. Как хорошо, что появился неравнодушный гражданин.

– Да, доктор. Правда, я… по другой части.

– Самое главное, что правда доктор. Окажите человеку помощь, будьте добры.

– А он следак? – Алиса смотрела вслед Максиму Глебовичу с таким жадным любопытством, что Станислав Сергеевич позволил себе улыбнуться.

Какая-то она сегодня наглая, дерзкая. Обычно мало кто лезет на рожон, все жуют сопли, испытывая вину, которую сами себе придумали.

– Ну, так мы идем или что? – Она без интереса посмотрела на бледного мужчину, который едва мог устоять у стены. Никогда не любила подобных хлюпиков – только энергию высасывают. «Игрушка-липучка» – так она их называла. Вечно кто-то лезет под руку или под ноги с какими-то совершенно ненужными словами и реакциями. Только тормозят весь процесс.

– Да, дай мне минуту, пожалуйста, – озабоченно разглядывая Глеба Полянского, сказал психотерапевт.

Он поговорил пару минут с неожиданным пациентом, с лица которого постепенно сошла бледность, и тот уже выглядел вполне сносно.

Глеб Полянский и правда почувствовал себя лучше после беседы, а может, оттого, что следователь решил покинуть их компанию и перестал задавать дурацкие вопросы, на которые он сам его и спровоцировал. Дышать стало легко и приятно.

– Да, спасибо, наверное, с кофе переборщил.

– С борщом в обед не перекофийте. – Девушка рассмеялась в голос и открыла двери.

– Кто это сказал? – удивился Глеб.

– Не обращайте внимания, моя… спутница, – улыбнулся Станислав Сергеевич.

– Глеб Полянский, руководитель департамента статистики «Фарма. Профит». – Глеб протянул руку.

– Очень приятно, Станислав Сергеевич Свишский, – представился психотерапевт.

Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Вот моя визитная карточка, если хотите, запишитесь на прием. Поговорим о ваших панических атаках.

– Да, очень своевременно мы с вами познакомились! – Глеб взял карточку и подумал, что в самом деле ему, видимо, стоит обратиться к профессионалу. Это получше, чем нанимать адвоката.

Станислав Сергеевич на прощание дружески похлопал Глеба по плечу и вошел в здание. Отчего-то внутри возникло неясное ощущение тревоги, как утром. Ему самому бы провести пару сеансов с самим собой… Надо привести себя в норму. Отменить все встречи, выделить день и прийти в норму.

Алиса с удовольствием кружилась в холле. На лице сияла такая радостная улыбка, что Станислав Сергеевич тоже улыбнулся.

– Так, и где твой парень?

Девушка оглянулась и пожала плечами, махнув в сторону ресепшен, за которым стояла женщина.

– Может, взял отгул, не знаю.

– Вы поссорились?

– Нет, с чего нам ссориться. Мы же не муж и жена. Хотите, я ему позвоню?

– Да. Набери, пожалуйста.

Станислав Сергеевич внимательно смотрел на девушку. Крайне важно, что она сейчас будет делать. Это крайне важно… Алиса на мгновение замерла с телефоном в руке.

– Нет, не хочу ему звонить. Так неинтересно.

Свишский улыбнулся и одобрительно кивнул. Значит, еще не время. Это неплохо. Но и не хорошо.

– Как скажешь.

Стало душно. Мужчина огляделся, чувство тревоги лишь усиливалось. Много людей в форме, вокруг так много людей в форме. Здесь что-то произошло… Может, какое-то внутреннее расследование? Он ощутил нездоровую атмосферу, которая царила внутри – все вокруг были напряжены. Совершенно все. Такое ощущение, что попал в какую-то другую реальность, сколько вокруг стресса… Всех этих людей надо срочно к нему на беседы.