- -
- 100%
- +
Да, в глубине души Александра понимала: Эдуард не виноват, у подруги просто сдали нервы. Но смириться со смертью близкого человека было тяжело, и очень хотелось найти козла отпущения.
«А ты уверена, что только поэтому рассталась с ним? – вкрадчиво спросил внутренний голос. – Может, ты просто не любила его?»
Наконец вдали показался дом матери. У него был такой веселый и легкомысленный вид – словно с картины Кинкейда, – что все, кто приезжал сюда впервые, ожидали увидеть и хозяйку ему под стать. И бывали немало удивлены, лицезрея мать Александры – чопорную, строгую, похожую на классную даму-англичанку. Кроме того, Зоя Павловна была довольно резкой в общении и любила резать всем правду-матку в глаза.
«Наверное, я просто чего-то важного о матери не знаю? Что она скрывает от всех и даже от меня? – в который раз думала Александра, разглядывая дом. – Ну не может жилище до такой степени быть не похожим на обитающего в нем человека?!»
Она заехала во двор и выключила мотор. Взяв сумочку, открыла ее и достала телефон.
– Два непринятых вызова, – вслух сказала она. – Разумеется, от Лямзина. Эдик, что ж тебе неймется-то?! И что мне теперь делать – не брать с собой телефон, или выключить его… А, ладно. Раз уже звонил, авось больше не будет. Успею с маман переговорить, надеюсь, это много времени не займет.
Решив так, она кинула мобильный обратно в сумочку, закрыла молнию и направилась к дому.
* * *Зоя Павловна на кухне взбивала миксером крем.
– А, Александра, – сказала она, отрываясь от миски, – чего сейчас приехала и одна? Я же сказала: вечером. С Алисой и Митей.
– Мама, я и вечером приеду. Или ты способна вытерпеть мое присутствие в своем доме только один раз в день?
Она хихикнула и, подцепив пальцем немного жидкого теста, отправила рот.
– Не хами, – Зоя Павловна шлепнула дочь полотенцем по предплечью, – и пойди вымой руки!
Александра нехотя подчинилась.
«Черт меня дернул попробовать тесто, – угрюмо думала она, – теперь мама закусит удила и будет читать нотации, вместо того чтобы нормально поговорить. И все пойдет не так, как хотелось бы».
Дальнейшее ни на грамм не опровергло ее мрачных предчувствий. Когда она вернулась на кухню, Зоя Павловна стояла с воинственным видом и держала в руках мобильник Александры.
– Что это значит? – гневно спросила она. – Ты опять не отвечаешь на звонки Эдуарда? Этого изумительного человека!
– Я просто не слышала.
– Александра, не смей мне врать! Ну почему как что хорошее, так к чужому берегу, а как дерьмо, так все к нашему? – Она патетически воздела глаза к потолку. – Единственный раз приличный парень попался, так она от него нос воротит!
– Насколько я помню, ты еще совсем недавно его на дух не переносила!
– Не было такого, – парировала мать. – Ну вот чем он тебе не угодил?
– Мама, – рявкнула Александра, – ты обещала не вмешиваться в мою личную жизнь!
– Но я же тебя люблю. Кто еще скажет правду, если не я? Возьми трубку и немедленно ему перезвони.
– И не подумаю. – Александра вдруг успокоилась и, плюхнувшись на кривоногий плетеный стул, сцепила пальцы в замок, демонстрируя протест.
– Ах, вот как? Ну так я сама ему сейчас позвоню.
– А я тогда не приеду с детьми к тебе вечером. И ты будешь одна, – Александра лучезарно улыбнулась.
Зоя Павловна внимательно окинула дочь c ног до головы оценивающим взглядом и хмуро изрекла:
– Зря я тебя родила.
– Ну вот и договорились, – Александра засмеялась.
Подобные стычки происходили не впервые, и переживать из-за них она давно перестала. Совсем недавно, до ссоры Александры с Лямзиным, Зоя Павловна при каждом удобном случае едко высмеивала его и симпатию к нему дочери. А как только Александра начала поклонника избегать, мать сразу сменила гнев на милость. Она тут же заявила, что нашла наконец для себя идеального зятя, и это ни кто иной, как подполковник Лямзин.
– Тебе, конечно, это не понравится, но я все равно скажу то, что думаю… – Без сомнения, Зоя Павловна чувствовала себя уязвленной и очень хотела отомстить. – А думаю я, что моя дочь – малодушная трусиха, боящаяся прямого разговора. Что бы между тобой и Эдиком не произошло, глупо и жестоко не давать ему объясниться.
Александра строптиво дернула плечом.
– Вот как значит, уже «Эдик»?! А недавно был «этот твой» и «опер Лямзин». Лихо. Но ты забываешь, что из-за него погибла моя подруга, мама.
– Твоя подруга погибла из-за себя. А Эдуард Петрович не Господь Бог, чтобы все предугадать и предотвратить, – она нарочито выделила тоном имя и отчество. Потом встала и засунула форму с тестом в раскаленную духовку. – Ну вот, теперь бисквит не поднимется. Заболталась с тобой и совсем забыла, что пора его в печь сажать.
– Ничего ему не сделается. Если он от чего и осядет, так это от шума, который ты устроила.
– Много ты понимаешь, – буркнула мать. – Давай выкладывай, чего приехала. Опять, наверное, пытать меня будешь из-за цветов.
– Нет.
– Не-е-ет? – иронично протянула мать. – А зачем же тогда?
Она поставила на небольшой огонь молоко, добавила туда желтки, растертые с сахаром, и принялась медленно все помешивать, следя, чтобы крем не пригорел. Судя по умиротворенному выражению лица, к разговору Зоя Павловна потеряла интерес.
Александра пару секунд колебалась, наблюдая за матерью, потом решилась и резче, чем хотела, спросила:
– Скажи, что ты имела ввиду, когда при известии о гибели отца, произнесла: «Я знала, что это случится». Что ты подразумевала, мама?
Зоя Павловна на мгновение замерла, но тут же как ни в чем не бывало заявила:
– Ты ничего не путаешь? Я никогда ничего подобного не говорила.
Александра улыбнулась.
– Ах, мама, ты же сама учила нас с Витей никогда не врать.
– Что ты себе позволяешь! – Зоя Павловна с грохотом бросила ложку в мойку и убрала крем с огня.
– Бисквит сядет, – сказала Александра.
– Нет, вы только на нее посмотрите! Обвиняет мать во лжи! Я, по-твоему, виновата, что какой-то идиот присылает тебе кладбищенские цветы?! Чего ты сегодня как с цепи сорвалась?
– Мама, а почему, когда мне было всего несколько месяцев, отец оставил работу в Москве и перевез всю семью в Бронницы?
Зоя Павловна от неожиданности замолчала и застыла с раскрытым ртом. Но вскоре справилась с шоком и невозмутимо спросила:
– И как это, по-твоему, связано с предыдущей темой?
– А никак, – пожала плечами Александра. – Это к словам о честности скорее подойдет. Я, помнится, много раз спрашивала тебя об этом, но ни разу ответа так и не получила.
Зоя Павловна опять поставила крем на огонь и начала его сосредоточенно мешать.
– А что тут непонятного, – наконец сказала она. – Ему предложили место получше, он и переехал.
– С двумя маленькими детьми? В крошечную по сравнению с московской квартиру. Не смеши меня, мама.
– А чего ж ты не спросила обо всем этом у своего отца, пока он был жив, – вскипела мать.
– Ты же знаешь его, он всегда только отшучивался.
– Раз он не отвечал, значит, не твоего ума это дело, – желчно произнесла Зоя Павловна.
– Ты уверена, мама? Неужели я до сих пор не имею права знать – это ведь и моя жизнь тоже.
Мать сжала зубы, и на скулах ее заиграли желваки. Не глядя на дочь, она отошла к окну и, вцепившись пальцами в подоконник, напряженно уставилась в пространство. Ее прямая спина, шея и даже гладко зачесанные и собранные в строгий узел волосы, все выражало протест и негодование.
Александра молча сняла с огня заварной крем и отставила на край плиты. С болезненным интересом она наблюдала за матерью, ожидая взрыва эмоций слез или крика с обвинениями в былых обидах. Но ничего такого не последовало. Мать вдруг резко обмякла и, повернувшись, сказала:
– Садись, поговорим, – она прошла к столу и села напротив Александры. – Конечно, я сомневаюсь, что тебе будет приятно услышать о прошлом отца. О том, что мы скрывали и что тебе, в сущности, знать не следует. Но ничего не поделаешь, раз ты настаиваешь, слушай. Мы уехали из Москвы, потому что у твоего отца была любовница, и не просто любовница, а роман с его непосредственным руководителем. С женщиной, от которой зависела его карьера. Она уже успела много добиться в жизни, состоялась и готова была помочь Илье подняться вверх по карьерной лестнице. Но, как ты понимаешь, для этого он должен был сделать выбор. И он его сделал в пользу семьи.
Александра вытащила из стакана салфетку и свернула из нее кораблик. Потом щелчком отбросила его от себя:
– И как ее звали?
– Да какая разница! – вспылила мать. – Однажды на новогодней вечеринке мы даже с ней рядом сидели. Надо же, мне и в голову не могло прийти, что у моего мужа с ней связь! А потом как-то – я уже беременна тобой была на восьмом месяце, столкнулись случайно в магазине. Я покупала продукты с Ильей, а она шла навстречу. И она вдруг таким взглядом меня одарила, что я чуть со страху не померла. Она черная вся такая, со жгучими глазами. Мне бы еще тогда, дуре, понять, что не просто так ведьма на меня зыркает. Так нет же. Я сказала Илье, а он говорит: «Не обращай внимания. Горе у нее, детей она не может иметь, вот и смотрит так». Я ему и поверила. Потом только поняла, что не в детях дело: ревновала она меня к нему.
Мать встала и, осторожно приоткрыв крышку, заглянула в духовку.
– Поднялся-таки, – удовлетворенно кивнула она. – Теперь главное – не загреметь чем. А то осядет, и тогда все труды мои пойдут насмарку.
Глава 2
– Ричард, апорт! – Настя засмеялась и, размахнувшись, швырнула палку так далеко, насколько могла.
Собака бросилась бежать за ней. Уши пса подпрыгивали в такт скачкам, морда улыбалась, а хвост задорно торчал вверх.
– Ах ты моя собачка, умничка мой, – девушка ласково потрепала боксера по холке, когда он прибежал назад. Вынула палку из пасти, и только собралась кинуть снова, как услышала радостный вопль Александры, выскочившей из машины:
– Настя-а!
Ричард тут же весело гавкнул и побежал навстречу – целоваться.
– Не бойся, он не укусит, – заверила Настя, подбегая. – Такой дуралей, всех любит.
– У тебя, Настя, не может быть злобного пса, – засмеялась Александра.
– Слушай, Алексаша, здорово, что ты приехала! А я недавно вспоминала тебя, вот, думаю, давно не виделись, пора бы уже и встретиться. А ты машину сменила, да? Я даже не сразу поняла, что это ты, помню же, другая тачка была.
Непосредственность всегда была главной чертой характера Насти, и это придавало ей особое очарование.
– Ничего, что я без предупреждения? Была рядом, очень захотелось увидаться, – спросила Александра.
– Правильно сделала, что приехала. Ричард, домой! Все, идем ко мне, у меня такой кофе – закачаешься.
– Настя, а я точно не помешаю?
– Алексаша, ты с годами такой занудной становишься, – она взяла ее за руку и потащила по направлению к дому.
Ричард бежал впереди, весело скалясь, то и дело оборачиваясь и нюхая чужие следы.
– Как Лиза? – спросила Александра.
– В садике. А муж на работе. Так что нам никто болтать не помешает. Слушай, как удачно ты ко мне сегодня заглянула! Я ж последнее время с работы не вылезаю, а тут взяла, да и забила на все. Дай, думаю, возьму отгул. Как тебе Ричард? – без всякого перехода спросила Настя.
– Красавец. А куда делся твой дог?
Настя тяжело вздохнула.
– Знаешь, что я тебе скажу? Надо чаще встречаться. Мой Бася уж полгода как помер.
Александра ахнула:
– Отчего?
– От старости. Ты помнишь, он у меня седой уже весь был. – Настя всплакнула и промокнула слезы перчаткой. – А, да ладно. Ты не представляешь, как я его хоронила. Сама землю рыла и ревела белугой.
– А муж твой что ж? Почему не помог?
– Лешик? Дождешься от него. «Вытащи на свалку», говорит. – Настя передразнила мужа. – Ну, я плюнула, засучила рукава, подсунула под Басю лямки и потянула его во двор. Тащу и плачу. И Басю жалко, и себя – он же тяжелый был, девяносто килограммов весил. Еле доперла. В левом углу сада яму вырыла и похоронила свою собаку. Когда Лешик с работы пришел, я уже все закончила. Две недели проревела, никак успокоиться не могла. А потом ко мне это чудо приблудилось, – она потрепала пса по холке. – Тощий как жердь, тазобедренные кости и позвоночник торчат, уши в клещах, кожа в струпьях. Еще и избитый весь. Я его сразу в ветеринарку повела, вылечила, откормила. Объявления везде, где можно, дала, думала, хозяин найдется. Но никто не откликнулся. Так у меня Ричард и остался. Правда, он классный?
– Очень. И ушки такие симпатичные.
– Ага, мне тоже больше некупированные нравятся. Хорошо, что сейчас новые стандарты породы приняли, по которым ни хвосты, ни уши не купируются. – Настя открыла калитку ключом и пропустила вперед Александру. – Заходи.
Ричард с радостным лаем ворвался во двор и побежал к дому скачками, утопая в снегу.
* * *Настя жила в старом частном секторе на окраине Москвы и все время переживала, что уже в следующем году дом обязательно пустят под снос: город-то разрастается. Пока участь эта ее обходила стороной, но к переезду в какую-нибудь высотку здесь же Настя была морально готова.
Из входной двери пахнуло жилым теплом, и Александра невольно заулыбалась. Сколько было проведено здесь счастливых часов. За детскими играми и позже – за невинной болтовней. Раньше они часто общались, но с замужеством Насти все изменилось. Александра до потери пульса невзлюбила Лешика, Настиного мужа, и он ответил ей взаимностью.
Подруги стали видеться все реже и реже, пока наконец встречи почти не прекратились. Александра даже звонить стала редко из-за того, что часто трубку брал Лешик. А если даже отвечала сама Настя, он крутился рядом и мешал им разговаривать, то и дело влезая в беседу и комментируя слова жены.
Изменилось все недавно, когда Настя заподозрила мужа в супружеской измене. Она не стала делиться с ним своими подозрениями и выспрашивать, что да как. Решила просто последить за его поведением. Но Лешик, словно почувствовав, что не все ладно в его семье, вдруг стал предупредительным и ласковым. Домой теперь он приходил вовремя, нигде не задерживаясь, а по дороге обязательно покупал коробку конфет или цветы. Настя рассказывала об этом со смехом, и Александра, слушая ее, думала, что подруга не верит в измену мужа. Она искренне радуется тому, что Лешик стал таким милым.
* * *Настя поставила на огонь турку, насыпала туда сахара и подмигнула Александре:
– Сейчас приготовлю кофе по-богемному. Пробовала?
– Нет. А как это?
Настя засмеялась.
– Не знаю, может, я изобрела велосипед, но нигде такого рецепта не встречала. Придумала сама. Сначала насыпаем на дно турки сахар, расплавляем его до светло-коричневого цвета. Вот так, – она показала пузырящуюся лавообразную массу на дне. – Главное, не сжечь, а то горько будет. А потом уже льем воду и засыпаем мелко смолотый кофе. И главная фишка – в конце варки добавляем ваниль и молотый имбирь.
Она сняла джезву с огня и разлила напиток по чашечкам.
– Ну как? Нравится?
– Очень, – Александра зажмурилась от удовольствия.
Настя, медленно прихлебывая кофе, наблюдала, как подруга пьет. Но едва Александра закончила, протянула руку:
– Можно?
– Бери.
Настя взяла чашечку и повертела ее в руках, внимательно разглядывая узоры.
Александра ждала с интересом.
Подруга, высокая, тонкая, вся в черном, с волосами, выкрашенными в иссиня-черный цвет, на обывателей производила впечатление демоническое. Особенно ее «любили» бабушки. Они сначала таращились на Настю, широко открыв глаза и рот, а потом, издав сдавленный писк, судорожно крестились и пускались наутек, скороговоркой шепча молитвы.
Александре же было абсолютно все равно, как выглядит Настя – она любила ее всякой. Потому что добрее и отзывчивее человека, чем она, не существовало в всем мире.
– Э, да тебя никак беда ко мне привела, – проронила наконец Настя, продолжая разглядывать кофейные потеки на стенках чашки.
– Насть, да ты что! Какая там беда, – Александра отмахнулась и смущенно отвела глаза.
– Ладно, я не так выразилась. Не беда – проблема. Мужчина. Из прошлого…
То, что подруга обладает определенными способностями, Александра знала, и именно из-за этого приехала сегодня к ней. Ей хотелось, чтобы Настя или подтвердила, или опровергла ее подозрения. А главное – страхи: они измучили ее. Появившееся некоторое время назад чувство, что отец жив, постепенно переросло в уверенность. Теперь ночи не проходило, чтобы он не снился Александре. Она просыпалась в холодном поту и не могла потом целый день найти себе места, испытывая чувство вины. Если он жив, то где живет? Почему не дает о себе знать? А может, он болен и ему нужна помощь?
Она пыталась сама заглянуть в прошлое и будущее – раньше ей это удавалось, но поняла, что не может справиться с эмоциями. Горячее желание, чтобы папа обязательно оказался жив, мешало ей увидеть истину.
Однако сказать, что она приехала после долгого перерыва только для того, чтобы Настя помогла ей, было неловко. Вроде бы она здесь потому, что есть нужда, а то бы еще долго в гости собиралась. Но это, разумеется, не так. Александра скучала по Насте и приезжала бы гораздо чаще, если бы не ее противный супруг.
– … и этот мужчина… – Настя помолчала, вглядываясь, – э, да это родственник какой-то, что ли?..
– Отец, – прошептала Александра.
Настя оторвалась от созерцания чашки и удивленно расширила глаза.
– Но он же умер…
– Да. Погиб. Я так и думала до недавнего времени. А вот теперь у меня появились в этом сильные сомнения.
Глаза Насти азартно загорелись.
– А хочешь, я тебе карты на него разложу?
Она любила всякие тайны, гадания и мистические ритуалы и была в этом большим знатоком. Когда дело касалось чего-либо мистического и таинственного, попробовать открыть эту тайну было для нее самым большим удовольствием.
– Хочу. Очень хочу, Насть.
Александра уже как-то раз спрашивала у известной гадалки, что произошло с отцом и жив ли он. Но получила весьма расплывчатый ответ. Гадалка сказала, что не видит его ни среди живых, ни среди мертвых. Это посеяло в душе девушки еще больше сомнений, и сейчас от общения с Настей она ждала чего-то такого, что помогло бы ей успокоиться и принять решение. Идти же еще раз к той же самой гадалке она не желала, да и это казалось ей неправильным. Инстинктивно Александре хотелось отгородиться от нее. Другое дело – Настя: с ней можно быть откровенной и рассказывать все, не таясь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Об этом подробнее рассказывается в романе Дианы Бош «Разносчик пиццы». Издательства «Эксмо». 2010 г.
2
Подробнее об этом рассказывается в романе Дианы Бош «Разносчик пиццы». Издательство «Эксмо», 2010 г.
3
Об этой истории рассказывается в романе «Забытый грех» Дианы Бош. Издательство «Эксмо», 2011 г.