Сепарация: руководство для родителей

Это значит, что он сейчас в тюрьме?

Я зарегистрировалась на этом новом веб-сайте, но, как ни странно, на странице, появившейся на экране моего компьютера, не было его имени и фотографии. Потом я нашла список непогашенных судебных ордеров, выданных на моего сына, и длинный перечень обвинений, выдвинутых против него по результатам обыска, проведенного спецназом в его доме. Я не могла понять, о каком задержании говорится на сайте: каком-то недавнем или о том, которое произошло год назад.

Господь всемилостивый, пожалуйста, продолжай присматривать за ним – да будет воля Твоя.

Я поймала себя на том, что разглядываю размещенные в газете фотографии остальных «самых разыскиваемых» преступников. Помимо моего сына там были еще девять мужчин и две женщины. Только одному мужчине было 54 года, а всем остальным от 20 до 40 лет.

Я не могла не задуматься о том, сколько других матерей и отцов, бабушек и дедушек, как и я, смотрят на фотографии близких, пытаясь осмыслить случившееся, гадая, как же так вышло. Что бы мы сказали друг другу, оказавшись вместе в одной комнате, делясь своими историями о том, как наши взрослые дети дошли до жизни такой? Многие ли из нас были пособниками катастрофических решений наших детей – и многие ли продолжают быть ими до сих пор?

Я думала, есть ли у этих других людей хоть малейшее ощущение того, что они не одиноки? Далеко не одиноки.

Некоторым людям так и хочется закричать «Я отвратительный родитель!» – настолько глубоки терзающие их чувства боли и вины. Но при этом посвятить других в свой «секрет» немыслимо. Однако этот внутренний конфликт встречается гораздо чаще, чем нам кажется.

Я – лишь одна из многих родителей, идущих по этому заполненному людьми, но при этом страшно одинокому пути. Я знаю, что большинству из нас непросто найти ответ на вопросы, почему все настолько разладилось; как мы оказались в таком тоскливом месте, полном разочарования и страха. Мы же старались изо всех сил, сколько у нас их было на тот момент! И даже если мы теперь понимаем, где могли напортачить, у нас попросту нет никакой возможности изменить то, что случилось в прошлом.

Пусть это звучит не особенно обнадеживающе, но хорошая новость заключается в том, что мы все-таки можем кое-что сделать, чтобы изменить будущее.

Мы можем вернуть себе свою жизнь – с этой самой минуты.

Должна предупредить вас сейчас, пока вы еще в самом начале, что это книга про суровую любовь. Она о том, как справляться с дисфункциональными взрослыми детьми, неважно, мужского пола или женского, живущими с вами вместе или отдельно. Она о том, как осмыслить наши собственные шаблоны потакающего поведения и выяснить, как можно изменить ту роль, которую мы, родители, играем в порочном круге безответственного поведения наших взрослых детей.

Как родители, которые любят своих детей, мы действительно хотим – и всегда хотели – поступать правильно. Но «правильно» – это как? Для меня «правильно» оказалось совершенно не таким, каким я его всегда себе представляла.

Должна также добавить, что это не книга том, как защитить ваших детей от наркотиков, и не пошаговое руководство, чтобы заставить бунтующих детей хорошо себя вести. Это книга для родителей, которые давно перешагнули эти этапы. Сегодня можно найти множество полезных книг, фокусирующихся на указанных выше проблемах; жаль, что некоторые из них еще не были написаны, когда мой сын был младше. Однако, зная то, что я знаю сегодня, не уверена, что прислушалась бы к их советам, будучи настолько озабочена «помощью» своему сыну, насколько я была тогда.

Мало того, я думаю, мне нужно было пережить все до единого уровни этой эпидемии потакания, чтобы четко понять, что происходит. У Бога есть план для моей жизни и жизни моего сына, так же как у Него есть план для вашей жизни и жизни вашего взрослого ребенка. Все происходит в должное время и по определенной причине. Я верю, что пришла к осознанию, как будет правильно поступать в отношении моего взрослого ребенка, точно в нужный момент.

Надеюсь, и вы сейчас точно так же приходите к осознанию того, что вам нужно делать. Вот почему вы читаете эту книгу: вы знаете, что-то необходимо менять, и готовы к этому. В том случае, если кто-то ее вам подарил, молюсь лишь о том, чтобы вы читали ее непредвзято.

Правда заключается в том, что я должна была написать эту книгу для вас – и для себя. Для всех нас, кто хочет освободиться от удавки, которую наши взрослые дети набросили на наши сердца. Для тех из нас, кто слишком долго бичевал себя вопросами «что, если бы я…», «почему я не…» и «если бы я только не…» Я поняла, что суровость к самой себе бессмысленна и на самом деле контрпродуктивна для тех перемен, которые должны произойти.

Долго – слишком долго – я думала, что готова к переменам. Я плакала, ныла, жаловалась, молилась и притворялась, что готова к тому, чтобы начать что-то менять, однако мое «каменное сердце тогда еще не стало сердцем из плоти». Я не была готова делать то, что должно, чтобы изменить мою жизнь – и, как следствие, жизнь моего взрослого ребенка.

В результате своего опыта общения с сыном и многочисленных бесед на эту тему с группами родителей я открыла ряд принципов, которые, как мне кажется, подойдут вам и любому родителю, готовому и желающему реализовать необходимые перемены, которые приведут к возвращению здравомыслия. Эти принципы, первые буквы которых в английском языке складываются в слово SANITY (здравомыслие, душевное равновесие), подробно изложены во второй части этой книги. Надеюсь, что группы поддержки SANITY будут возникать в среде родителей, которые понимают необходимость вернуть себе контроль над собственной жизнью, вне зависимости от исхода жизни их взрослых детей.

Из своего общения с другими страдающими родителями я знаю, что потребность в помощи велика. И, еcли честно, думаю, что очевидные в нашем обществе проблемы со взрослыми детьми, не желающими нести ответственность за собственную жизнь, будут существовать еще долго. Наше общество, похоже, переживает эпидемию дисфункциональных взрослых детей. Я вижу ее признаки повсюду.

Недавно в очереди в местной закусочной «Сабвэй» передо мной стояли мать и ее сын-подросток. Он спросил у матери, будет ли действителен его купон, если он разделит сэндвич длиной в фут на два полуфутовых «саба», и она ответила:

– Не знаю, тебе надо спросить у продавца.

Сын заговорил было с продавцом, собирающим сэндвичи, но мать тут же грубо перебила его:

– Он сможет использовать свой купон на футовый «саб», если вы сделаете ему два полуфутовых с разной начинкой?

Юноша опустил глаза, позволив матери вести разговор вместо него.

Я сперва посочувствовала ему, потом разозлилась на его мамашу. Меня обуревали самые разные чувства, и я задалась вопросом: давно ли она общается за него? И что парень чувствует, когда она посылает ему смешанные сообщения, сперва внушая, что он может о себе позаботиться, а потом подрывая его уверенность в себе своими поступками в стиле «я сделаю это за тебя». Действиями, которые могут указывать на то, что он имеет дело с потакающей родительницей.

Утром того же дня я бегала по делам и случайно разговорилась с владелицей малого бизнеса, которая была вся на нервах. Мы с ней не были знакомы, но нас с ней в эту минуту явно свел Бог. Она была измотана до крайности – и, подозреваю, являла собой еще один пример потакающей матери.

Не успела я и глазом моргнуть, как эта женщина уже пожаловалась мне на то, что никогда не получает помощи ни от двоих сыновей-подростков, ни от мужа. А потом сердито указала, что всегда дает им деньги на то и на это, а сдачу ей никогда не отдают.

– Просят дать взаймы десятку, я даю двадцать, а остаток никто не возвращает! – возмущалась она, говоря о том, что ее используют и не уважают, а потом задала риторический вопрос. – Они что, не могут хоть раз прибрать за собой? Разве я многого требую?

У этой женщины был успешный индивидуальный бизнес по оказанию услуг: она явно была главной добытчицей в семье. Ее муж тоже работал, но, когда у него заканчивался рабочий день, он считал, что он вправе отдохнуть. У нее же, как у владелицы бизнеса, работа длилась намного дольше, чем у большинства людей.

– Почему же вы не считаете, что заслуживаете уважительного отношения? – спросила я ее.

Она пару мгновений смотрела на меня с явным непониманием, а потом продолжила сетовать на то, как муж и дети ее используют, неуважительно с ней обращаются, как они то, да как они се… А на самом деле она только и говорила, что об их проблемах и их потребностях, их бедах и их вещах. Каждый раз, когда в разговоре возникала пауза, я снова повторяла ей свой вопрос.

– А вы-то сами что же? – раз за разом спрашивала я ее. – Почему вы позволили нарушать ваши личные границы? Дети и муж не знают ваших границ, потому что и вы их не знаете.

Это заставило ее задуматься. Напомню, она была совершенно посторонним человеком; мы не были знакомы. Я просто зашла в ее мастерскую, чтобы сделать заказ, но прошел час, а мы все еще разговаривали – но уже о ее жизни, а не о причинах, которые меня туда привели. С другой стороны, возможно, именно ради этого я там и оказалась. У Бога есть способы подстраивать необходимые встречи.

Потом она рассказывала о своих родителях – о том, как жестоко обращалась с ней в детстве мать, как она клялась никогда не вести себя так со своими детьми.

И тогда я спросила:

– Что жестокого в том, чтобы определить свои границы и научить детей понимать, что правильно, а что нет? Что жестокого в том, чтобы подавать здоровый пример, на котором ваши дети смогут учиться? Сейчас они знают только одно – что мамино слово ничего не стоит, что мама всегда уступает, что она – ходячий банкомат. А еще, что им не нужно отвечать за свои решения и поведение, потому что мама – это страховочная сеть, которая всегда готова их подхватить.

Я затаила дыхание, опасаясь, что наговорила слишком много.

Но после секундной паузы женщина пробормотала:

– Вы правы: я знаю, что вы правы. Но они – хорошие дети. Они не пьют, не употребляют наркотики, не ввязываются в неприятности…

– И все же вы сейчас рассказываете мне, что они делают вашу жизнь безрадостной, – перебила я. – Что вы испытываете невероятный стресс, вам никто не помогает, и вы чувствуете, что вас используют, принуждают и не уважают. Разве так должны обращаться с той, кто так много для них делает?

– Нет, не так, – согласилась она.

– В таком случае, – допытывалась я, – почему вы продолжаете для них стараться? Почему продолжаете давать им деньги? Почему ведете себя прежним образом? Это вы должны измениться, а не они.

Женщина снова заговорила о своих сыновьях, об их проблемах, а потом о своем муже. Я поймала себя на том, что качаю головой – потому что она по-прежнему ничегошеньки не понимала.

Дело было не в ее детях, не в ее муже и не в том, что они делали или чего не делали. Менять надо было не их. Дело было в ее способности установить здоровые границы, а потом придерживаться их. Дело в нашей способности сделать то же самое. В том, чтобы быть последовательными в своих реакциях, когда наши границы нарушают.

Мы не можем изменить другого человека. Мы можем изменить только самих себя и свои реакции на плохое и хорошее поведение наших близких, которые продолжают ежедневно причинять нам боль.

Вы готовы установить эти границы и вернуть себе свою жизнь?

Читайте дальше! Я молюсь о том, чтобы вы, пользуясь принципами здравомыслия (SANITY), изменили свою жизнь в лучшую сторону.