Люблю мой 'Смит-Вессон'

– Ну... ваш текст нам очень нравится. Мы думаем, вы невероятно талантливы, и несказанно рады работать с вами.

– И?

– Вот почему мы собрали экстренное совещание.

– А в чем спешка?

– Главным образом во втором варианте.

– И что в нем такого?

Вздохнув, Тим впился в круассан.

– Мы все считаем, что он еще сырой, – спасла его Артемизия.

Ларри торжественно закивал в знак согласия.

– В смысле? – поинтересовался Билли. – Страницы намокли?

– Он не пригоден для съемок. – Тим отряхнул с твидовых брюк крошки.

– Но Ларри же сказал, что ему нравится, – возразил Билли, и кровь бросилась ему в голову. – Он сказал, это один из лучших предварительных вариантов, которые он когда-либо видел, и мне ни слова в нем не надо менять.

– Да, я действительно так выразился, – уступил Ларри. – Но в свою защиту должен сказать, что это было до того, как я его прочел. Потом мы показали первую серию Шейле.

(Шейла Бурмен была завдраматургией на Ай-ти-ви.) Горестную историю подхватил Тим:

– Она сказала, что если, как и планировалось, выпускать его еще в этом году, мы не сумеем вставить ни одного убийства. Особенно после того, как в Престбери застрелили двух полицейских. Поэтому... в общем и целом... последнюю серию нужно целиком и полностью переписать.

– Но она же вас всех устраивала, – запротестовал Билли. – Что случилось с синопсисом? Я думал, Шейла его одобрила.

– Она, возможно, его не читала, – пожал плечами Ларри. – Миссис Бурмен ведь занятая женщина.

– Но там же была только одна страница!

– Все упирается в персонаж, – внесла предложение Артемизия. – Если этот убийца, Злырь, от начала до конца безжалостный и страшный, то что нам с ним делать? Как будет развиваться его характер?

– О чем это вы, черт побери? – взорвался Билли. – Вы же работали со мной над сценарием. Вы же сказали, что влюблены в него!

– Думаю, Артемизия имела в виду, – ответил за нее Тим, – что если Злырь начинает отъявленным негодяем, а потом становится еще более жутким, сам персонаж делается слишком уж несимпатичным.

– А он и должен быть несимпатичным, – проскрежетал Билли. – Он же убийца, черт побери!

– Но если ничего не менять по ходу, на экране получится монотонно, и смотреть будет скучно, – возразил Тим. – Почему бы под конец не превратить Злыря в славного парня? Чтобы все знали, что он изменился?

При этих словах Ларри Крем сел прямее.

– Вот оно! Сделаем его фокусником. Пусть отпускает шутки и жонглирует апельсинами. Если удастся сделать как надо, будет просто фантастика.

– Понимаете, – объяснил Тим, – на наш взгляд, первая серия очень смешная. Вся эта бодяга с гангстерами и Мелвилом Фонарем рассмешила меня до слез. Но как только появляется Злырь, становится немного депрессивно. Мне бы хотелось побольше смеха.

– Там и есть смех, – возразил Билли. – Как насчет того места, где мы узнаем, что Злырь убил несколько сотен человек и закопал их у себя в подвале?

– Честно говоря, это один из тех эпизодов, которые нас беспокоят, – признался Ларри. – Потому что в реальной жизни мертвецов и впрямь находят в подвалах. А для них и их семей это, уж поверьте, совсем не смешно.

Билли ушам своим не поверил.

– Так, по-вашему, Злыдень должен отпускать шуточки?

Нахмурившись, Артемизия полистала свой экземпляр сценария.

– Злыдень? Здесь есть персонаж по имени Злыдень?

– Э-э-э... я хотел сказать Злырь.

– Нет, – вмешался Ларри. – А как вам это? Под конец мы узнаем, что спасся не только Джонни. Вот оно! Может, Злырь всех обманул. Он не убил ни одного человека, просто перевез всех в свое тайное убежище!

– Куда, например? – поинтересовался Билли. Так его не ошарашивали с тех пор, как Малькольм Пономарь отдал приказ о его казни.

– Как насчет подвала? – спросила Артемизия.

– Может, и сработает, – задумчиво протянул Ларри.

Тим кивнул.

– Нужно встать на место зрителя, Билли. Он ведь уже решил, что Злырь бесчувственный монстр, а оказывается, он истинный Оскар Шиндлер. Дело даже не в том, что он не слишком часто убивает людей, нет, он вообще за всю жизнь никого не убил. Он мошенник до мозга костей.

– И думаю, насилия должно быть поменьше, – подала голос Артемизия.

– Но это же гангстерская история, – устало возразил Билли. – Насилие – часть их мира.

– Все дело в пушках, – указал Ларри. – Нужно избавиться от оружия.

– Невозможно, – отозвался Билли. – Это все испортит.

– Ну, что-то вам определенно надо сделать, – вмешался Тим, – потому что через десять дней пора приступать, а я не могу снимать по нынешнему сценарию. Боюсь, он не удержит.

– Не удержит чего?

– Внимания телезрителей, – чопорно поджала губы Артемизия.

– А может, поселить вас на неделю в "Молмейсоне"? – любезно предложил Ларри. – Отличный номер, никто не отвлекает, заказывайте в комнату что пожелаете. А новые сцены будете присылать нам по мере готовности.

Билли надулся.

– Да будет вам, – подстегнул его Ларри, который хотел поскорее закончить совещание, чтобы пойти на ленч. – Кому нужно оружие? Мы все равно можем показать, как гангстеры запугивают людей.

– В особенности нужно сделать Злыря посимпатичнее, – добавила Артемизия. – Если он просто убивает людей и закапывает их в подвале, то как зрители, особенно женская половина, смогут ему сопереживать? Почему Джонни ему сопереживает?

– А вот если он станет жонглировать апельсинами, – сказал Ларри, – люди поймут, что в глубине души он хороший человек. Ну разве слышал кто-нибудь про отталкивающего жонглера?

– Знаете, а мне идея нравится, – вмешался Тим. – Злырь мог бы работать днем фокусником... А чем занимается фокусник? Делает так, чтобы люди исчезли, как и киллер.

– Умно! – подхватила Артемизия.

– Разумеется, придется поменять ему имя, – признал Ларри. – Для фокусника из варьете Злырь как-то не звучит.

Повисла тишина – телевизионщики задумались над проблемой.

– Как насчет Варло? – предложил Ларри. – Варло Великолепный?

Все повернулись к Билли, словно их искрометный талант не нуждался в подтверждении.

– Я тщательнейшим образом обдумал все ваши предложения, – сказал Билли, – и мой вам ответ: пропадите вы пропадом!

В молодости Папаша Чизмен был слесарем. Поговаривали, что он мог открыть любую дверь или сейф в городе. Теперь он держал спортивный зал с бильярдной на окраине города. Пройдите по прямой от Маркет-стрит мимо Пиккадилли, мимо площади Святой Анны и Динсгейт. И как раз тогда, когда начнете удивляться, как это в Манчестере могла взорваться ядерная бомба, а вы даже не заметили, выйдете к старой кирпичной методистской церкви на углу. Церковь одиноко стоит посреди пустыря из хлама и гравия. Это и есть заведение Чизмена. Окна уже несколько лет не мыли. В проемах стальные решетки, а под ними ставни. Единственным признаком того, что здание не назначено под снос, служит шелушащаяся оранжевая вывеска над дверью, которая гласит:

ПУЛ ВЕСЬ ДЕНЬ, ПОЛНАЯ ЛИЦЕНЗИЯ

Бильярдная расположена наверху, внизу – захудалый спортзал, где по выходным тренируются боксеры-любители. Здесь пахнет потными ногами и подмышками.

Папаша сам когда-то был боксером, но еще в молодости начал терять волосы, а потому пристрастился к парикам. Но какой бы клей он ни использовал, на ринге парик всегда слетал. Не желая, чтобы поклонники видели его лысым, Папаша рано ушел на покой. Люди уважали и любили Папашу, а потому научились не отпускать замечаний о фальшивых локонах и не спрашивать, почему кок на голове ярко-рыжий, тогда как волосы на висках и на затылке седые.

В тот день, когда к нему заглянул Злыдень, Папаша сидел на табурете, покуривая и болтая со скучающей матерью пятерых детей, обычно хлопотавшей за стойкой. Единственными посетителями пустующей в это время бильярдной были пара ребятишек, прогуливающих школу. Когда Злыдень уселся на табурет рядом с Папашей, старик бросил на него быстрый взгляд и едва заметно поморщился. Потом вспомнил, что надо бы улыбнуться, но поздно: Злыдень уже уловил в его глазах страх.

– Стив, – улыбнулся Папаша. – Как поживаешь?

Старик знал Злыдня еще мальчишкой. Но в свое время Папаша встречал немало крутых ребят и психов. От одних нутро выворачивало, от других – от по-настоящему опасных – стыла кровь. Стив принадлежал к последней категории. В глубине души Папаша знал, что Стив убийца. И Стив знал, что он знает. Ни тому, ни другому не хотелось это обсуждать.

– Давно не виделись, – мягко сказал Злыдень.

– Что поделывал?

– Взял годичный отпуск, – отозвался Злыдень.

– Красиво звучит. – Папаша поерзал на табурете. – И что, черт побери, это значит?

Злыдень не ответил. Он разглядывал пурпурно-бурый фингал под левым глазом старика.

– Выпьешь что-нибудь?

– Спасибо. Минералка как раз подойдет.

Папаша пробормотал что-то женщине за баром, и та, сходив к холодильнику, вернулась с бутылкой газированной воды и стаканом.

– Твое здоровье, – сказал Злыдень.

– Что могу для тебя сделать, Стивен?

– Малькольму Пономарю-младшему нужны люди на дверях в его клуб. Пятерка в час и все пьяные, кого они пожелают избить. Мне нужны крепкие, честные ребята без вредных привычек. Определенно без вредных привычек.

– У меня есть несколько на примете.

Злыдень положил на стойку блокнот и ручку.

– Запиши имена и телефоны.

Папаша взял ручку, подержал ее как банан-недомерок и, высунув язык, начал писать.

– Что у тебя с лицом, Папаша?

– Ах это. – Дописав, Папаша затянулся сигаретой. – Сам знаешь, какова жизнь. В любое заведение могут забрести сволочи.

– Я думал, "Пономарчикам" полагается тебя защищать. Думал, ты за это им платишь.

– Ага. И я тоже так думал. Но если ты теперь с Маленьким Мальком, мне, наверно, нужно поосторожнее выбирать слова.

– Я вообще ни с кем, – отозвался Злыдень. – Мне можешь сказать, что хочешь. Дальше меня это не пойдет.

Давя окурок в пепельнице, Папаша это обдумал.

– Ладно, – сказал он наконец, – вот что вышло. Когда главным стал Шеф, многие решили: "Отлично, теперь в городе станет безопаснее". Чушь. Что хочешь говори про Малькольма Пономаря-старшего, но когда он был жив, тебе на ковер никто не ссал. Если ты платил за крышу, то крышу, черт побери, и получал. И стоила она не целое состояние.

– Да?

– Потом все прибрал к рукам Шеф. И тут же поднял ставку, сечешь? Две сотни в месяц. На первый взгляд, не так много, но за год набегает две с половиной штуки. А это уже хороший отпуск, подарки внукам, годовое обслуживание машины и техосмотр. Хуже другое: когда мне врезали, Шеф ни черта не сделал.

– И кто это был?

– Два гада, которые держат Солфорд. Братья Медина.

Злыдень поморщился.

– Вижу, ты про них слышал. Явились ко мне перед Рождеством. Сказали, что Шеф велел, чтобы я принял их получше, бесплатная выпивка весь вечер, черт побери. Я про такое впервые услышал, но поставил им пару пинт, чтобы они заткнулись, и позвонил Шефу. К телефону подошел один из его шестерок, выслушал меня и отправился поговорить с боссом. А когда вернулся, то сказал, мол, не волнуйся, просто записывай на счет, с тобой потом расплатятся. Проходит два дня. Никакого чека. В следующую среду Медина возвращаются с парой отвратных девок. Разве они хотя бы за одну выпивку заплатили? Ни черта. Все гостеприимство – из моего кармана. Под конец мне обрыдло, и я опять позвонил Шефу. На сей раз подошел он сам. Я сказал, у меня тут счет на шесть сотен за выпивку и когда он собирается его оплатить? А он говорит, мол, не беспокойся, мол, сейчас же позабочусь. В следующую среду они приходят снова. Старший, Кейт, заявляет: "Слышал, ты на нас настучал, но мы готовы тебе спустить, если ты и дальше будешь с нами по-хорошему". А я ему: "Простите, ребята, я вас обслужу, но только если заплатите". Тогда младший, Крис, наставляет на меня пушку, а Кейт мне вмазывает раза. В былые времена я бы дал сдачи, но будь я проклят, если позволю себя пристрелить из-за каких-то шести сотен. И что они сделали потом? Повалили меня и основательно отделали. В результате я попал в больницу... трещины в двух ребрах, швы на физиономии, там, где вставные челюсти, разворотили десны. И в довершение всего я наполовину оглох на левое ухо. А когда очухался и вернулся сюда, пришел один из "служек" Шефа. Здоровый такой парень. Считает, что он лучше других. Философом кличут. Пришел за ежемесячной платой, можешь в такое поверить? Я ему говорю: "За деньги я ожидаю крышу. Где вы были, когда меня тут били?" А "служка" решил, что я шутки шучу. Знаешь, что он мне сказал? "Если ты застрахован от пожара, это еще не значит, что страховщик должен стоять в твоем доме, когда он сгорает дотла".

– Надо думать, своих денег ты так и не получил? – спросил Злыдень.

Папаша нахмурился.

– Я уже на них рукой махнул. Думаю, мог бы вычесть их из платы Шефу. Но почему-то сомневаюсь, что ему это понравится.

Отпив минералки, Злыдень на мгновение задумался. Потом повернулся к Папаше, и его глаза холодно блеснули. Папаша знал, что уже видел такие глаза раньше. Во сне, много лет назад. В дурном сне, от которого проснулся в холодном поту.

Папаша поежился.

Злыдень словно бы видел его насквозь.

– Что бы ты сказал, услышав, что я могу вернуть тебе деньги?

Папаша не произнес ни слова.