- -
- 100%
- +
Она наклонила голову в знак согласия.
– Мне не было известно, что он так много открыл тебе.
– Все ли войны между гуманоидами были спровоцированы Творцами? – задал я следующий вопрос.
– Конечно, нет. Люди сами по себе достаточно жестокие создания, вполне способные развязать войну и без подстрекательства с нашей стороны. Не забывай и об изначальной агрессивности, заложенной в них Атеном.
– Ну а что это за последний кризис, о котором он столько твердит? – поинтересовался я. – Почему мы должны убивать миллиарды разумных существ, уничтожать целые планеты? Почему Содружество готово использовать разрушитель, способный вызывать коллапс звезд?
Ее глаза сверкнули.
– Они готовы использовать и его? Откуда тебе это известно?
– Патриархи…
– Атену удалось установить контакт с ними? Аня была явно испугана.
– Нет, они отказались вести какие-либо переговоры, равным образом, с Содружеством и с Гегемонией.
– Тогда как…
– Они говорили со мной и поручили мне предупредить правительства обеих враждующих сторон, что не допустят использования разрушителя. Они угрожают истребить всех нас – весь человеческий род и наших союзников, если мы осмелимся уничтожить звезду.
– Они говорили с тобой?
Аня была потрясена.
Я заверил её, что контакт все-таки состоялся, и передал ей некоторые подробности моего общения с патриархами.
– Тогда дело Гегемонии погибло, – горько произнесла она. – Атен победил. Мы надеялись первыми построить разрушитель, то был наш последний шанс – создать оружие, настолько могущественное, что одно обладание им заставило бы Содружество согласиться ш перемирие. Я покачал головой.
– Теперь об этом поздно говорить. Патриархи не допустят его применения. Они достаточно ясно дали это понять.
Взгляд Ани сразу погас. Она выглядела усталой и разбитой.
– Тогда тебе лучше немедленно перенести меня обратно в Прайм. Я обязана предупредить моих друзей о бессмысленности дальнейшей работы над разрушителем.
– Объясни мне сначала, каким способом Атен собирается убить тебя. Неужели такое возможно? Она утомленно покачала головой.
– Это болезнь, Орион. Атен использовал биологическое оружие, которое воздействует на обмен веществ. Он создал его сам много миллионов лет назад и заразил им меня и других Творцов.
– Всех?
– Да. Микроб может оставаться инертным тысячелетиями, затем по команде, поданной извне, пробуждается и становится активным. Понемногу он выпивает твою силу, разрушает твой организм. Со временем его воздействие все больше возрастает, превращая тебя в старика, пока ты наконец не становишься его жертвой.
– Но ни у Зевса, ни у Геры или других богов не видно никаких признаков старения.
На губах Ани промелькнула бледная улыбка.
– Только потому, что Атен позволяет им жить. Ему нужны союзники.
– Неужели ничего нельзя сделать? Должно же существовать какое-то лекарство.
– Конечно, и мы не раз пытались найти его. Но микроб трансформируется, его базовые генетические структуры обладают способностью быстро изменяться. Атен потратил на его создание миллион лет. Он ставил свои опыты над сотнями поколений людей, пока не добился желаемого. Половина существующих болезней – прямой результат его экспериментов.
– Тем не менее ему каким-то образом удается защитить от болезни своих сторонников.
– По-видимому, да, хотя я думаю, что он собирается ликвидировать и их, когда перестанет нуждаться в их услугах.
– Он всегда стремился стать единственным богом, – пробормотал я.
Аня слабела прямо на глазах. Мне было больно смотреть на нее.
– Неужели невозможно создать вакцину, способную справиться с болезнью? – спросил я.
– Атен опередил нас на миллионы лет. Он предупреждает каждый наш шаг и, пройдя через континуум, успевает внести изменения в генетические структуры микроба, делающие его невосприимчивым к каждой новой нашей вакцине. Когда мы пытались уничтожить микроб, он немедленно восстанавливал его. Это – смертельная игра, Орион, продолжающаяся уже много тысячелетий.
– И каждое такое путешествие через пространство и время все более нарушает строение континуума, – пробормотал я, вспомнив наставления патриархов. – Неудивительно, что Атен заговорил о последнем кризисе.
– Да, – согласилась Аня мрачно. – Континуум уже настолько нарушен, что мы порой и сами не всегда можем проложить правильные маршруты через пространство и время. Мы утратили способность зондировать космос, Орион. Мы не можем больше с уверенностью прогнозировать последствия наших действий. Нам угрожает хаос. Абсолютный хаос!
Она задрожала от страха. Я обнял её и держал в своих объятиях, пока солнце Райского сада не начало клониться к горизонту, окрасив небосвод в пурпурные и фиолетовые тона.
Когда стемнело, она подняла голову и заглянула мне в глаза.
– Нам пора возвращаться, Орион, – произнесла она, едва сдерживая слезы. – Я обязана убедить друзей согласиться на капитуляцию и прекратить эту войну.
– И признать Атена победителем?
– Да.
Я упрямо покачал головой.
– Он не будет им, пока я жив.
Глава 25
– Существует только один способ спасти тебя, – заметил я.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Орион, но это невозможно. Ты не можешь убить Атена.
– Он медленно убивает тебя!
Она коснулась пальцами моей щеки, затем нежно поцеловала в губы.
– Это невозможно, – повторила она, – он слишком могуществен.
– Он постоянно курсирует сквозь пространство и время лишь для того, чтобы усовершенствовать свое биологическое оружие, – напомнил я, – и свести на нет все ваши попытки обезвредить его дьявольский микроб. В своей ненасытной жажде власти он угрожает самому существованию континуума. Его необходимо остановить.
– Но если даже мы, Творцы, со всем своим могуществом, не можем ничего противопоставить ему, что можешь сделать ты один?
– Вспомни, что однажды, ещё во времена Троянской войны, я едва не убил его.
– Тогда он обезумел от ярости.
– Если бы тогда твои друзья не помогли бы ему, сейчас у нас было бы куда меньше проблем.
Несмотря на все свои страхи и слабость, Аня не смогла удержаться от улыбки.
– Может быть, тогда мы сделали ошибку.
– Ничего себе ошибка. Тогда вы спасли его, а сегодня он убивает вас.
– Орион, – сказала Аня, – я знаю твою храбрость и любовь ко мне. Но поверь мне, намерение убить Атена – ещё большее безумие, чем то, что поразило его под стенами Трои. Он уничтожит тебя одним движением своего мизинца. Ты погибнешь, и на этот раз навсегда.
Я равнодушно пожал плечами.
– Ну, и что с того? Зачем мне жизнь, если она способна приносить только страдания, если она означает вечное служение ему? Как я могу жить, если умрешь ты, и тем более служить твоему убийце?
– Бесполезно, Орион. Бесполезно и безнадежно. Я встал и помог подняться Ане.
– Не так уж и безнадежно, любимая. Надежда всегда умирает последней. Возможно, что одного этого мало; чтобы победить Атена, но, пока я жив, я не утрачу своей надежды.
Аня отвела взгляд в сторону. Кто знает, может быть, она хотела навсегда запомнить этот говорливый ручей, кроны деревьев, шелестевшие под легким дуновением вечернего бриза, первые звезды, появившиеся в начавшем темнеть небе.
– Нам лучше вернуться, – произнесла она с легким вздохом.
– Да, – согласился я, – у нас ещё много работы впереди, – и закрыл глаза.
Возможно, это только мое воображение, но мне показалось, что нам потребовалось гораздо больше времени, чтобы перенестись обратно в подземную камеру столицы Гегемонии, чем требовалось раньше при перемещении сквозь пространство и время.
Разумеется, само понятие времени совершенно бессмысленно, когда речь идет о путешествии сквозь континуум, но возможно, что именно тогда я на собственном опыте впервые ощутил неотвратимую угрозу надвигавшегося хаоса.
Когда я открыл глаза, Аня снова сидела во главе длинного полированного стола, а я стоял возле неё в полумраке конференц-зала. Она выглядела очень утомленной, старой, если не сказать умирающей.
Только её глаза были все ещё блестящими и живыми, какими они навсегда сохранились в моей памяти.
– Вся надежда теперь только на тебя, Орион, – сказала она. – У меня самой осталось совсем немного сил.
Через некоторое время в помещении появились шесть светящихся сфер энергии, принявших затем облик Творцов, старых, едва живых, с трудом стоявших на ногах.
– Орион доставил нам послание патриархов, – сообщила им Аня. – Они запрещают нам использовать разрушитель, угрожая уничтожить всех нас, если одна из сторон попытается применить это оружие.
Подобно тому как чуть раньше сторонники Атена поначалу отказались серьезно отнестись к предупреждению патриархов, друзья Ани скептически восприняли слова своего вождя.
– Каким образом они смогут исполнить свою угрозу? У них нет своей промышленности, не говоря уже о флоте.
– Ничего из упомянутого вами у них действительно нет, – согласился я, – но они умеют управлять силами Мироздания одним им известным способом.
– Бред, – проворчал один из седобородых мужчин, – они просто пытаются запугать нас, опасаясь, что мы можем первыми нанести свой удар.
– Я не допускаю такой возможности, – возразила Аня. – Они намного древнее и мудрее нас. Думаю, что мы просто не в состоянии оценить масштабы их могущества.
– В таком случае нам не остается ничего другого, как признать свое поражение и согласиться на безоговорочную капитуляцию.
– Если патриархи собираются лишить нас последней козырной карты, война проиграна.
– Остается рассчитывать только на милость Атена.
– Он способен излечить нас от болезни, если мы согласимся признать его власть.
Конечно, они были усталыми и старыми. Когда-то, сравнительно ещё недавно, они считали себя бессмертными богами и перспектива скорой смерти пугала их, но, право, они могли бы проявить больше достоинства.
– Я согласна, – произнесла Аня еле слышно. – Нет смысла дальше продолжать эту войну. Несмотря на то что в данный момент военное превосходство на нашей стороне, мы проиграли.
– Надо обратиться к Атену с просьбой о перемирии.
– Немедленно!
– У нас не хватит сил даже на то, чтобы связаться с ним. Болезнь ослабила нас. Придется отправить к нему нашего посла.
Я был готов сказать им, что способен в любой момент установить контакт с Атеном, но неясное чувство опасности заставило меня придержать язык. Я перевел взгляд на сгорбившуюся фигурку Ани, сидевшую рядом со мной, и понял, что это она удержала меня от неосторожного признания. По одной известной ей причине ей не хотелось, чтобы её сподвижники знали о моих способностях.
– Я сама отправлюсь к Атену, – предложила она. – Орион на своем корабле доставит меня на Лорис. До моего возвращения вы можете оставаться в своих кибернетических камерах.
Возражений не последовало, и, совершив обратную трансформацию, некогда всесильные Творцы вернулись в свои подземные убежища.
Прошло то время, когда каждый из них обладал способностью жить в пустоте космоса, путешествовать во времени и пространстве, черпая энергию непосредственно от звезд.
Сейчас от их былого могущества не осталось и следа.
Большую часть своего времени они проводили в глубоком сне, заживо похоронив себя в специальных капсулах, сооруженных в подземелье Капитолия, предоставив другим право сражаться и умирать за свои интересы.
– Нам пора, Орион, – вздохнула Аня. – Время не ждет. Мы должны положить конец войне.
Итак, все бесчисленные жертвы, страдания, гибель многих миров оказались напрасными. Страх Творцов за свои жизни оказался для них превыше всего. Ради сохранения её они готовы были признать свое поражение, сдаться на милость победителя и смиренно просить его о прощении.
Гора родила мышь!
– Они, которые, не задумываясь, посылали на смерть миллионы клонов, явились причиной гибели миллиардов разумных существ, испугались собственной смерти!
Что я ещё сейчас мог испытывать по отношению «о всем им, включая и Аню, кроме глубокого презрения?
Кажется, она поняла это. Ее попытка улыбнуться оказалась явно неудачной.
– Ты прав, цена была слишком велика, – прошептала она, – но я сама никогда не хотела этой войны.
У меня не было ни малейшего желания сдаваться на милость Атена, но я должен был повиноваться желаниям Ани. Или, по крайней мере, сделать вид, что Я готов им повиноваться.
На моих глазах техники Гегемонии уложили безжизненное тело в специальную капсулу, а затем и В искусно сделанный металлический саркофаг, который мы уже самостоятельно погрузили на борт «Аполлона».
– Персонал космопорта, впрочем, как и большинство Й^угих гуманоидов, по-видимому, уже догадались о намерениях своих лидеров. Слухи о близкой капитуляции упорно циркулировали по городу. Лица людей были угрюмыми, ещё чаще испуганными, иногда гневными. Но пока ещё никто не осмеливался открыто выражать свои чувства.
Молчал и я.
Последний приказ Ани не требовал особых комментариев.
– СКОРПИСЫ НЕ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ, ЧТО МЫ ГОТОВЫ КАПИТУЛИРОВАТЬ. ОНИ УНИЧТОЖАТ ТВОЙ КОРАБЛЬ, ЕСЛИ УЗНАЮТ О НАШИХ НАМЕРЕНИЯХ.
Можно было только догадываться, как поведут себя обитатели Прайма, доподлинно узнав об измене своих лидеров, но у меня не было особого желания лишний раз испытывать судьбу. Поэтому я не стал задерживать старт.
Они позволили мне уйти, но не слишком далеко.
Мы торопились, как могли, рассчитывая исчезнуть в гиперпространстве, прежде чем они осмелятся задержать нас. Нам удалось благополучно миновать обе линии орбитальных военных баз, защищавших систему от вторжения извне, и почти достичь точки выхода, когда мы были остановлены эскадрой скорписов. Ее адмирал потребовала немедленного разговора со мной.
Очевидно, слухи о готовящейся капитуляции успели достичь и её ушей. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться на её требование.
Спустя ещё несколько секунд на экране монитора появилась угрюмая физиономия женщины-кошки.
– Ходят странные разговоры о том, что вы возвращаетесь в свою столицу для продолжения переговоров о безоговорочной капитуляции вооруженных сил Гегемонии, – прошипела она, обнажив в злобном оскале свои желтоватые зубы.
– На моем корабле – саркофаг одного из ваших лидеров, находящегося в криосне, – подтвердил я.
По её распоряжению мы направляемся на Лорис, цен – Тральную планету стран Содружества.
– Для переговоров о капитуляции?
Будь я настоящим дипломатом, то, вероятно, нашелся бы, что ответить ей, но я был всего лишь простым солдатом.
– Для обсуждения вопроса о прекращении огня, заключения перемирия и подписания мирного договора, – уточнил я.
– На условиях стран Содружества? – зарычала она, словно разъяренная львица.
– На условиях, устраивающих обе враждующие стороны.
– Следовательно, капитуляция.
– Не капитуляция, – попытался убедить я её. – Речь идет о прекращении огня, о мире.
– В таком случае безоговорочная капитуляция! – повторила она, и я понял, что на этот раз речь идет о моем судне.
– Наш корабль обладает дипломатической неприкосновенностью, – напомнил я. – На его борту находится один из лидеров Гегемонии. Вы не имеете права приказывать мне…
– Немедленно прекратить ускорение и приготовиться к принятию на борт отряда моих солдат. Если вы отказываетесь, я отдам приказ уничтожить ваше Судно вместе с предательницей, находящейся на его борту.
Точка выхода в гиперпространство была совсем близка. Оставалось выиграть время.
– По какому праву вы предъявляете мне столь неслыханные требования? – возмутился я, пытаясь изо всех сил изобразить благородное негодование.
– По праву сильнейшего!
Физиономия адмирала исчезла с экрана монитора, и вместо неё появилось зловещее изображение по меньшей мере дюжины крейсеров, на огромной скорости направляющихся в нашу сторону.
– Самый полный! – рявкнул я в стоявший передо мной микрофон.
«Аполлон» рванулся с места, словно пришпоренная лошадь.
– Капитан, они открыли огонь! – раздался у меня над ухом вопль Эмона.
Впрочем, как мне показалось, в его голосе было больше возбуждения, чем страха.
– Начинаем маневрирование, – распорядился я.
Трудно избежать удара теплового луча, когда вас преследует дюжина кораблей противника, даже если в этот момент ваша собственная скорость приближается к скорости света.
Сейчас весь вопрос сводился к тому, сумеют ли скорписы пробить наш защитный экран, прежде чем мы исчезнем в гиперпространстве.
Стрелки счетчиков на приборной доске уже приб лижались к роковой отметке.
– Отставить маневрирование, – отдал я новый приказ. – Подготовиться к переключению всех энергетических установок на основной двигатель.
Я повернулся к Фреде, сидевшей в соседнем кресле рядом со мной.
Она поняла мой вопрос, прежде чем я успел задать его.
– Компьютер предупреждает о полном коллапсе за щитного поля за четырнадцать секунд до достижения скорости света.
– Этого им вполне хватит…
– …чтобы превратить нас в облачко ионизированного газа, – закончила за меня Фреда…, У меня не было особого желания обсуждать эту скользкую тему.
– Отключить экраны по правому и левому борту! Всю энергию на задний экран!
– Они уже почти настигли нас, – предупредила Фреда, – и могут нанести нам удар с любой стороны.
– Выполняйте приказ! – рявкнул я. Пальцы Фреды послушно скользнули по клавишам панели управления.
– Задний экран выдержит двадцать секунд, – сказала она. – Значит, у нас в запасе шесть секунд, если, конечно, они ещё раньше не нанесут нам удар с фланга.
Мы затаили дыхание. Положение было критическим.
На экране монитора было ясно видно, как два крейсера противника, словно подслушав слова Фреды, попытались осуществить этот маневр. Все решали доли секунды.
И в этот же момент корабль достиг точки выхода.
– Черт возьми, нам все-таки удалось ускользнуть от них! – раздался восторженный вопль Джеррона.
– Кажется, да, – подтвердил я, вытирая со лба капельки пота.
– Скорписам известно, что мы направляемся на Лорис, – напомнила Фреда, поворачиваясь ко мне. – Них будет время блокировать все возможные точки пространства, где нам придется сбросить скорость для Корректировки курса. Они будут поджидать нас там.
– Только в том случае, если мы изберем кратчайший маршрут, – возразил я. – Придется опять маневрировать.
Это была, конечно, игра чистейшей воды, ставкой в которой были наши жизни и судьбы мира. Ко всему прочему, у нас было очень мало времени. Мы должны были достичь Лориса раньше, чем Содружество решится применить свой разрушитель.
Все время полета я провел в своем кресле на капитанском мостике. Там я ел и там же спал.
Телепатически я исследовал тело Ани, пребывавшей в своем криогенном сне. Она была жива, я смог уловить даже слабые импульсы её головного мозга.
Я подумывал и о контакте с Атеном, но после недолгого размышления предпочел отказаться от этого. Я ещё не научился скрывать свои мысли от Золотого бога и опасался, что он догадается о моем плане убить его.
Существовал ли вообще какой-нибудь способ помешать Атену проникать в мое сознание?
Я мог бы снова попытаться обратиться за помощью к Ане, но её мозг функционировал слишком медленно, чтобы ответить на мой вопрос.
Лишь однажды мы снизили скорость для корректировки курса. Согласно расчетам Фреды, мы должны были окончательно выйти из гиперпространства на значительном удалении от столицы Содружества, но чем ближе мы приближались к Лорису, тем больше шансов появлялось у скорписов установить наше истинное местонахождение в пространстве.
Просчитав на бортовом компьютере все возможные варианты поведения скорписов в данной ситуации, я пришел к ещё более неутешительному выводу.
Хотя для обороны системы Джотто были сконцентрированы весьма значительные силы, существовала вполне реальная возможность того, что доведенные до отчаяния скорписы попытаются атаковать планету, не дожидаясь нашего прибытия. Разумеется, шансы такой атаки на успех были весьма проблематичны, но, зная характер людей-кошек, нельзя было исключать и такой возможности.
Я едва не рассмеялся, прочитав ответ на свой запрос на экране бортового компьютера.
Наша дипломатическая миссия, целью которой было положить конец галактической войне, могла спровоцировать крупнейшее сражение в истории Мироздания.
И в моем распоряжении не было средств предотвратить его.
Глава 26
Уже не в первый раз я имел возможность убедиться в том, что в моем теле живут два совершенно непохожих друг на друга человека.
Первый из них испытывал разве что возбуждение. Нас ожидала страшная кровопролитная битва, а он и был создан для битвы. Хорошо знакомое мне чувство ожидания опьяняло меня, заставляя трепетать от предвкушения близкого сражения.
Чувства моего второго «я» были куда более сложными. Главным из них, скорее всего, было отвращение.
Сколько человек из тех, кого тебе довелось вести в бой, уже погибло, Орион? – звучал в моем мозгу навязчивый вопрос.
Ради чего?
Сколько разумных существ ты убил за все эти годы?
Я хорошо помнил убийство Удегея, великого кагана монголов, своего друга и товарища на охоте; страшную резню, последовавшую за падением Трои и Иерихона; иступленный обвиняющий взгляд умирающего Филиппа.
Настанет ли когда-нибудь конец этому кровопролитию?
Золотой бог не уставал повторять, что он создал человеческую расу, чтобы она сражалась за его интересы.
Могли ли мы преодолеть врожденную агрессивность, которую наш Творец позаботился вложить в нас?
Могли ли мы наконец стать свободными людьми и жить в мире?
«Твои чувства делают тебе честь, Орион», – прозвучал у меня в голове знакомый голос.
Я продолжал сидеть в своем кресле на капитанском мостике «Аполлона», но мой взор проникал в пучину океана Лунги, обители патриархов.
Я плавал среди них в энергетической капсуле, которую они приготовили специально для меня.
«Мои чувства, какими бы они ни были, не помогут мне разрешить проблемы, стоящей перед нами», – возразил я.
«Но это твоя проблема, Орион. Она не касается нас».
«У вас нет желания помочь мне?»
Я ощутил легкий вздох разочарования, хотя и понимал, что не мог его слышать.
«Ты должен сам решить свои проблемы, наш друг. Иначе они будут не разрешены, а только отложены».
«Однако вы сами угрожали уничтожить человеческую расу, если она попытается использовать разрушитель».
Еще один вздох. На этот раз терпеливый.
«Наш этический кодекс требует, чтобы мы давали возможность молодым расам самим определить свое предназначение в этом мире, но тот же самый кодекс не позволяет нам допустить разрушения звезд. Расы, желающие использовать столь разрушительное ору-яше, представляют собой угрозу не только для себе подобных, но и для самого существования континуума».
«То есть, по сути дела, представляют угрозу для вас самих», – предположил я насмешливо.
Некоторое время они совещались между собой, меняя цвета окраски и шевеля своими щупальцами.
«Да, – согласились они наконец, – такие расы представляют собой угрозу и для нас, равным образом как я для всего живого».
«Позволяет ли ваш этический кодекс оказать помощь мне, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу?»
Новое, ещё более продолжительное совещание.
«Орион, твой вопрос продиктован твоим непониманием сути происходящего. Ты, по-видимому, полагаешь, что, если сможешь уничтожить одного из представителей твоего вида, которого ты называешь Атеном или Золотым богом, это поможет разрешить проблему?»
«Разве не так?»
«Нет. Мы полагаем, что нет».. «Но…»
«Представители твоей расы очень жестокие существа, Орион. Насилие заложено в вашем подсознании. Даже если кто-нибудь из вас задумывает преодолеть это наследие, вы не видите иного решения своих проблем, кроме убийства».
«Атен должен быть остановлен. Он медленно убивает своих собратьев. Он собирается…»
«Мы знаем. Мы умеем читать твои мысли, Орион. Положим, тебе удастся осуществить задуманное. Неужели ты настолько наивен, что полагаешь, что ещё одно убийство способно положить конец вековой, галактической войне? Сотни миллиардов людей сражаются друг против друга, используя для достижения своих целей все более разрушительное оружие. Смерть одного из них, пусть даже очень могущественного, не искоренит в сердцах остальных потребности убивать».
Пришла моя очередь задуматься. Патриархи не торопили меня, уважая мое право на молчание.
«Первый шаг – прекратить военные действия. Разумеется, одно это не искоренит страсти к насилию, но, по крайней мере, остановит кровопролитие. Может быть, после этого мы научимся жить в мире?»
«Ты думаешь, это возможно?»
«У вас есть лучший план?» – задал я встречный вопрос.