Смертельная мечта

Та удивленно отшатнулась, но быстро пришла в себя и ответила:

– Ты больше не занимаешься этой работой, Дэн.

– Но я начал ее, – ответил он.

– Теперь этот проект принадлежит Джэйсу.

Смит с незнакомцем подошли к двери «Страны чудес». Смит, стоя спиной к Дэну, начал открывать дверь, незнакомец повернулся, и Дэн увидел его лицо полностью. Выражение его было до того недовольным и кислым, словно высокий гость долгое время сидел на диете, состоящей из одних лимонов. На голове его Дэн заметил пробивающуюся лысину.

– Послушай, Чак, – заговорил незнакомец, перебивая Смита, – я надеюсь, ты понимаешь, что я не имею права сорить деньгами наших налогоплательщиков. Программа должна быть выполнена на высшем уровне. Я не позволю тебе водить меня за нос. Ты понял меня?

Смит, с выражением полнейшей невинности на лице, беспомощно развел руками, словно праведник, несправедливо обвиняемый в смертных грехах.

– Послушайте, я предлагаю вам товар экстра-класса. Единственно, о чем я вас прошу, – проверить программу на себе. Всего несколько минут.

– Значит, я прилетел сюда исключительно для того, чтобы поиграть в видеосалоне? – сухо спросил желтолицый гость. Голос его напоминал озвученную зубную боль.

– Попробуйте, прошу вас, – умолял Смит.

Незнакомец, казалось, был страшно раздражен. Он что-то тихо забормотал, но Дэн этого уже не слышал.

– Дэн, – заметила Вики. – Тебя это больше не касается.

Он посмотрел ей прямо в глаза и впервые заметил, что они у Вики миндалевидные, какого-то странного молочно-серого цвета. В какую-то долю секунды ему захотелось здесь же рассказать ей про Манкрифа и его манипуляции с программами для Анжелы, но что-то внутри Дэна удержало его от этого.

– Совершенно верно, – невозмутимо ответил он Вики. – У меня есть чем заниматься.

Дэн вошел в свой кабинет и снова сел за компьютер.

Гэл Перри, мокрый от страха, трясся в кустах. В продолжение всей битвы на гасиенде он и носа не высунул из своего укрытия и только молился, чтобы во время разгоревшегося на стоянке боя его не задела случайная пуля. Глаза его остекленели от ужаса, руки дрожали. Перри начисто забыл, что вооружен и должен вступить в сражение. Желание воевать вместе с остатками смелости из него выбило разрывами гранат и треском пулеметных очередей. Только когда прошел первый шок, Перри догадался лечь на землю, вжаться в нее лицом и не видеть происходящего вокруг ужаса.

Внезапно наступившая тишина заставила Перри пошевелиться. Он приподнялся и увидел, что все кончено. Солдаты вели пленных и усаживали в вертолет. Гасиенда полыхала. Огонь поднимался над деревьями. Кругом сновали врачи и оказывали помощь раненым. Тела убитых засовывали в пластиковые мешки и уносили в медицинский вертолет.

«Мы победили, – подумал Перри и облегченно вздохнул. – Штурм прошел успешно, наша тактика сработала». Несмотря на героические мысли, страх не проходил, Перри продолжало трясти. В этом не было ничего удивительного, ведь ему никогда не доводилось видеть, как стреляет настоящий пистолет.

Его пугало также и то, что солдаты могут оказаться реальными и поймут, что он струсил. Перри попытался взять себя в руки, но внезапно вспомнил, что в продолжение всей программы за ним наблюдали и Чак, и Джэйс, и три техника. Ему стало очень стыдно, но он успокоил себя тем, что программа была слишком уж приближена к реальности. «Мерзавцы! – пробормотал Перри. – Бросили меня в самое пекло. Неудивительно, что я немного разволновался. Это вполне естественно, и ничего необычного в этом нет. Любой нормальный человек побережется и не будет подставлять свою башку под пули».

Перри одернул пиджак, приободрился и сделал несколько глубоких вдохов. Однако, несмотря на все его старания, колени у него дрожали, руки тряслись, а щеки дергались от тика.

Постепенно устрашающая картинка растаяла, и Перри облегченно вздохнул. «Слава Богу, догадались наконец убрать этот кошмар».

Перед глазами Перри появилось и начало мигать большое расплывчатое серое пятно. Мало-помалу оно начало исчезать, и тогда Перри снова увидел себя. Стоя на трибуне в зале Конгресса, он обращался с речью к американскому народу.

– Уже давно латиноамериканские наркобароны объявили войну Соединенным Штатам, – громко говорил он, и голос его звучал решительно и твердо. – Десятилетиями они убивают наших граждан и разрушают нашу собственность. Настало время и нам объявить войну наркомафии. Это будет настоящая война, не на словах, а на деле! – Перри сделал многозначительную паузу и оглядел зал.

Затаив дыхание, весь кабинет вслушивался в каждое его слово. Среди присутствующих были не только члены Конгресса, но и глава администрации президента. Балконы ломились от народа, замершего в тревожном ожидании. Все телевизионные камеры были повернуты к Перри.

– Теперь, благодаря мужеству и стойкости наших военных, этих славных мужчин и женщин, перед самоотверженной жертвенностью которых обязан преклоняться весь мир, мы начинаем побеждать. Пройдет еще немного времени, и мы навсегда покончим с наркотической заразой!

Последние слова были встречены громом аплодисментов. Они волнами накатывали на Перри. А он, улыбающийся и величественный, продолжал стоять на трибуне, слегка наклонив голову в знак признательности.

– Мы будем вести войну на нескольких фронтах. Армия войдет в города и даже в школы. В связи с началом широкомасштабных действий против наркомафии я объявил в стране чрезвычайное положение. Приведена в полную боеготовность Национальная гвардия. Я прошу Конгресс поддержать мое предложение о временной приостановке действий некоторых статей Конституции и о некоторых других мерах, касающихся гражданских прав и свобод. Без этого мы не сможем победить.

Раздались громкие одобрительные крики. Почти все присутствующие вскочили со своих мест и бешено зааплодировали. Гэл Перри, забыв, как всего несколько минут назад обмочился от страха, приветственно махал аудитории рукой и с достоинством улыбался. В голове его в этот момент вертелся план использования крылатых ракет. «Это будет неплохо. И нечего с ними церемониться, – думал он. Накрыть ракетами заводы по переработке сырья в наркотик – и вся недолга. Думаю, армия меня в этом поддержит, ведь основные потери несет именно она», – решил Перри, отвечая на аплодисменты.

Перри настолько вошел в роль, что не заметил, как зал Конгресса растаял. Еще несколько минут он продолжал величественно улыбаться и махать рукой. Когда же до Перри наконец дошло, что все кончилось, он остолбенел. Ничего не понимая, он приподнял очки. Перед ним снова была комната с серыми стенами, а справа – тонированное стекло окна.

Дэн не стал обедать. Программа защиты «заикания» подходила к концу, и он решил оставить на потом как можно меньше работы. К тому же он просто увлекся работой и совсем забыл про обед. Просматривая уже сделанное, Дэн, недовольно ворча, был вынужден признать, что система автоматической защиты справляется с заданиями неплохо, даже очень неплохо. «Конечно, для полной уверенности я все равно просмотрю всю программу защиты, – решил Дэн. – Но Гари Чана нужно будет похвалить, парень действительно постарался».

Послышавшиеся в коридоре голоса оторвали Дэна от работы. Теперь самым громким был писклявый голос прилетевшего из Вашингтона гостя.

– У меня нет слов! – возбужденно кричал он. – То, что я увидел, – это фантастика!

Дэн поднял голову и увидел проходящего мимо двери гостя. Лицо его уже не было кислым, оно светилось радостью и восхищением. Гость даже забыл причесаться, сквозь примятые шлемом жиденькие волосы светилась лысина. Выражая свое отношение к увиденному, он постоянно размахивал руками.

Рядом с ним шел радостно улыбающийся Смит.

– А что я вам говорил? – спрашивал он. – Ну, и кто оказался прав? Я, – сам же ответил он. – Ничего подобного вы нигде не видели и, кроме как здесь, не увидите.

– Да, Чак, здесь ты оказался прав. Знаешь что? Мы должны немедленно установить эту штуку в западном крыле. Слышишь? Немедленно!

Они прошли дальше по коридору. За ними на почтительном отдалении шла Вики и улыбалась хитрой, плотоядной улыбкой. Было в этой улыбке что-то кошачье.

«Пора хватать Джэйса», – подумал Дэн, выскользнул из-за стола и бегом бросился в лабораторию. – Он должен быть там», – думал Дэн и не ошибся, – над входом в лабораторию продолжала мигать красная лампа. Дэн открыл дверь и вошел в лабораторию. Техников не было, однако компьютеры работали, а экраны мониторов продолжали светиться. Дэн посмотрел в окно и увидел Джэйса, тот, в шлеме и перчатках, стоял посреди комнаты для испытания программ.

Дэн нагнулся к микрофону:

– Джэйс, выходи. Нам пора поговорить.

Джэйс неторопливо провел пальцем по изогнутым в усмешке губам и произнес:

– Вот как? Ну, заходи.

– Нет, – произнес Дэн. – Ты иди сюда.

– С какой стати, Хосе. Ты хочешь со мной поговорить, значит, ты должен идти ко мне, в мой мир.

– Нет, – решительно ответил Дэн.

– Что так? – в голосе Джэйса послышалось презрение. – Боишься, что я тебя снова пристрелю? Как в тот раз?

Взгляд Дэна скользнул по стоящим в ряд мониторам. Он не знал, какая именно программа включена, на экранах мелькали только цифры, графики и символы, картинок не было.

– Джэйс, я сейчас все тут отключу, – пригрозил Дэн. – Выходи!

– Ты не сможешь этого сделать, парень, – ответил Джэйс. – Как, по-твоему, я включаю программу без посторонней помощи? Дистанционное управление, олух. Видишь? – Он похлопал по висевшей у него на поясе небольшой черной коробке.

Голос Джэйса звучал еле слышно, словно издалека.

– Я все делаю сам, Данно, и разрабатываю программы, и включаю их. И живу я тоже в них, в мире, созданном мной. Ты хочешь поговорить со мной? Пожалуйста. Но только разговаривать мы будем в моем мире.

– Хватит валять дурака, Джэйс. Выходи! Мне надоело спорить с тобой.

– Все, Дэн, я не слышу тебя.

Дэн с ненавистью смотрел на длинную, костлявую фигуру в темной футболке с вышитой золотыми буквами надписью: «О-о-о-очень плохой».

– Дэн, дружище, – продолжал говорить Джэйс, – я отключил наушники. Теперь ты сможешь поговорить со мной только здесь, в моем мире.

– Вот сука, – прошипел Дэн, трясясь от возмущения. Он понимал, что ему не следует входить к Джэйсу, но жажда мести и испытываемое к этому пугалу омерзение толкнули Дэна к полке, на которой лежали шлем и перчатки. Дэн чувствовал себя, как солдат перед боем, он и боялся, и в то же время хотел покончить со всем поскорее.

Рывком Дэн открыл дверь в комнату для испытания программ и вошел внутрь. Джэйс, сложив на худосочной груди тощие руки, поджидал Дэна в центре комнаты. Лицо его было закрыто очками, все, что Дэн мог видеть, – это был полуоткрытый, с желтыми лошадиными зубами рот, расплывшийся в гаденькой, кривой улыбке.

Дэн подключил шлем и тут же услышал голос Джэйса:

– Признайся, Дэн, ты не думал, что мне удастся собрать пульт дистанционного управления для включения программ! Теперь мне никто не нужен, только оборудование и я сам.

– Ну хорошо, я здесь. Давай поговорим.

– Опусти очки, Данно. Только тогда ты будешь здесь.

Дэн выругался, опустил очки. Его сразу окутала тьма. Дэн почувствовал себя жалким и беззащитным. Вдруг перед глазами начали появляться еле различимые белые точки. Их становилось все больше и больше…

Дэн испуганно вздрогнул, увидев себя в открытом космосе. Он плыл в межпланетном пространстве, а почти рядом с ним проносились кометы, сверкали звезды. Вдали, в холодной мгле, Дэн видел вращающиеся эллипсы галактик. Они то зажигались, то гасли, но с такого чудовищного расстояния их пульсация казалась слабой, словно мерцание маленькой свечки. И куда бы Дэн ни взглянул, всюду он видел грозные и таинственные галактики, самая маленькая из которых вмещала в себя миллиарды звезд. Они окружали Дэна, постепенно надвигаясь на него.

– Мы – в прошлом, – прозвучал, словно из ниоткуда, голос Джэйса. Вначале тихий, он вдруг начал набирать мощь. – Сейчас ты увидишь, как все начиналось, – гремел голос Джэйса.

– Джэйс, я пришел, чтобы поговорить с тобой о… – начал было Дэн и осекся, подавленный громовыми раскатами слов Джэйса.

– Замолчи, Данно. Мы поговорим позже. А сейчас дай мне показать тебе все.

Галактика, слабо двигавшаяся вначале, внезапно стала набирать скорость и угрожающе приближаться к Дэну. Это было величественное и пугающее зрелище – в холодной темноте безмолвия на Дэна надвигались тысячи громадных галактик. Дэн знал, что это – одна из первых, созданных «Парареальностью» программ под названием «Возникновение Вселенной». В свое время Джэйс сам хвастал Дэну, что затратил на нее всего неделю. В изначальном варианте эта программа представляла собой двенадцатиминутный безмятежный полет по космическому пространству. Сейчас перед Дэном разворачивалась ее последняя часть, так называемая «большая встреча». Все галактики должны были сойтись в одной точке, после чего происходил чудовищной силы взрыв с выделением колоссального количества энергии. Куски планет разлетались, что символизировало начало жизни современной Вселенной, и программа на этом заканчивалась.

– Джэйс, чего ты мне голову морочишь?

– Замолчи, смертный!

Дэн недовольно вздохнул. Прошло две минуты. «Сейчас включится неземная музыка и пойдет текст, – с раздражением подумал Дэн. – Он расскажет о таинственности и величии природы, и программа закончится».

Галактики выстроились в несколько линий и, словно капли по водосточной трубе, продолжали стремительно нестись в одну точку, сверкающую ослепительно белым цветом. Дэн увидел, как галактики начали удлиняться и образовали тонкие голубоватые лучи.

На какое-то мгновение все застыло, во тьме мироздания сверкала только одна точка. Но это была не звезда, не облако и не молекула…

– Джэйс.

– Это было в самом начале, – прохрипел Джэйс. Видимо, он больше не мог говорить зычным, высокопарным тоном и перешел на шепот. – Я создал Вселенную.

– О Господи, – проговорил Дэн.

– Земля же была безводна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Мой носился над водою.

«Это – конец. Он окончательно рехнулся, – подумал Дэн. – Если он куда и понесется, то только в психушку».

– И сказал Я: «Да будет свет».

Маленькая точечка в самом центре мироздания вдруг начала расти и взорвалась. Яркий белый свет залил все вокруг. Дэн зажмурил глаза и отшатнулся.

– И стал свет, – гундосил Джэйс. – И увидел Я, что он хорош.

– Слушай, Джэйс, не разыгрывай комедию. Ты – не Бог! – негодующе закричал Дэн.

– В моих руках власть над жизнью и смертью, Данно. Разве это не делает меня равным Богу?

Яркий пульсирующий свет окружал Дэна отовсюду. Он закрыл лицо ладонями, но свет пробивался и сквозь плотно сомкнутые пальцы, заставляя глаза слезиться.

Джэйс продолжал вещать:

– Я стану диктовать свою волю президенту Соединенных Штатов. Он будет игрушкой в моих руках. Это ли не совершенная, божественная власть?

– Джэйс, нам нужно поговорить. Перестань паясничать.

– Я поставлю на колени конгрессменов. Они будут боготворить меня и сделают все, что я им прикажу…

– Ну, хватит, Джэйс, ты мне надоел.

– Я не хотел его убивать, – голос Джэйса дрогнул и стал тише. Дэн даже заметил в нем нечто похожее на сожаление. – Поверь мне, Дэн, я не думал, что это убьет его.

– Ты говоришь о Ральфе? – догадался Дэн.

– Ты же сам знаешь, он неоднократно просил меня сделать программу как можно жестче. Он настаивал, чтобы она была максимально приближена к реальности. Так что это не моя вина, а только его.

Свет начал понемногу тускнеть и распадаться на множество поблескивающих облаков.

– Что ты сделал с Ральфом?

– Когда я собрал ему эту секс-машину… Кстати, Дэн, это оказалось очень легким делом. Бедняга даже не понимал, что я просто снял волновые параметры его мозга. Ритмы альфа, бета и так далее… Все данные были у меня в руках, а недостающие он дал мне сам. Дэн, ты не представляешь, как он хотел иметь эту машину у себя дома.

– Но какое отношение имеет секс-машина к имитации полета?

Джэйс тихо и, казалось, смущенно засмеялся:

– У меня в руках оказалась карта его мозга, и мне не составило труда высчитать, на какие рецепторы следует воздействовать. Я сам сконструировал шлем, ввел в него карту мозга Ральфа и посылал в нужные точки электрические импульсы.

– Это невозможно! – крикнул Дэн.

– Для меня, Дэнни, мой мальчик, нет ничего невозможного. Шлем оказался для Ральфа миной замедленного действия, живой бомбой. Через шлем я делал с Ральфом, что хотел. Поднимал давление, увеличивал пульс. Ты же понимаешь, Дэн, что страх – это понятие физическое. Не нужно показывать ужасающие картинки, нужно лишь слегка шарахнуть током по одной маленькой точечке, и человек взвоет. А потом начинается цепная реакция – страх овладевает твоим телом и заставляет его действовать, но эти действия только увеличивают состояние страха. Биологическая обратная связь в бесконечности. Психосоматика, переходящая в сомопсихотику. Петля.

– То же самое ты сделал и с другим пилотом, Адером?

– Разумеется, – признался Джэйс. – А ты что хотел, чтобы после стольких лет изучения биологической обратной связи я остановился? Кстати, как много интересного я узнал! – восхищенно произнес Джэйс. – Знаешь ли ты, Дэн, что есть ноты, которые вызывают страх? Подозревал ли ты когда-нибудь, что звук сверхзвукового двигателя может заставить человека рыдать? Но для того, чтобы узнать все это, мне понадобились годы и годы. Я работал как черт. Я экспериментировал с инвалидами, людьми без рук и ног, и делал так, что через некоторое время они чувствовали свои отсутствующие конечности. Они начинали ощущать себя полноценными людьми.

«Он снова уходит от разговора», – обреченно подумал Дэн.

– Но ты никогда не любил Ральфа. Зачем же ты тогда… – попытался спросить Дэн и сразу догадался, каким будет ответ.

– Ты говоришь, что я не любил его? – спокойно спросил Джэйс. – Да я этого сукина сына просто ненавидел. Он всегда думал, что он умнее меня. Он помыкал мной, постоянно издевался, говорил, что все, чем я занимаюсь, – пустые игрушки.

– За это ты и убил его.

– Да! За это! – выкрикнул Джэйс. – Да, я убил его, но он сам в этом виноват. Он должен был испытывать программу полета и предупреждал меня, – Джэйс захлебывался в словах, речь его становилась бессвязной, но Дэн все хорошо понимал. – Я знал, что он когда-нибудь сядет в кабину имитатора, и поэтому ввел в память компьютера специальную программу для Ральфа. Никто не знал об этом, даже ты, Данно. Она была у тебя под твоим сопливым носом, а ты ее и не замечал. Программа сидела в компьютере и ждала, когда Ральф наденет шлем. Ты понимаешь? Мне даже не нужно было находиться в Дэйтоне.

– Боже мой, – прошептал Дэн.

– Как же это все просто сделать, если знаешь как! – продолжал Джэйс. – Вспомни, я ведь дни и ночи проводил в лаборатории. Ты думал, что я развлекаюсь, разве не так? Нет, Дэнни, я все время думал, как прикончить этого сраного вояку. Я искал возможность ударить по его мозгу, но так, чтобы никто не понял, что именно происходит. Вот тут-то я и решил использовать биологическую обратную связь.

– То есть ты сознательно поднял давление Ральфа, и он получил инсульт.

– Совершенно верно, – кивнул Джэйс. – То же самое случилось и с другим парнем, но его я не хотел убивать, я хотел только разделаться с Ральфом. Но я опоздал, я сделал свою систему слишком поздно, когда Ральфа уже отстранили от полетов.

– Джэйс, ты – убийца.

– Я никого не убивал, – уверенно ответил Джэйс. – Я не заставлял этих болванов садиться в кабину имитатора. Если ты помнишь, я к тому времени уже перебрался во Флориду и жил за тысячу миль от Дэйтона.

– Ты убил двоих человек, Джэйс.

– В отношении Ральфа я всего лишь исполнил приговор. Джерри Адер погиб случайно, но по вине Ральфа.

– Ты лжешь, Джэйс, но не в этом дело. Что ты собираешься делать?

– Ничего, – беззаботно ответил Джэйс. – Летчики умерли, все кончено.

– Обо всем, что ты сделал на базе, я расскажу доктору Эпплтону.

– Ты у меня и рта не раскроешь, – огрызнулся Джэйс.

– Джэйс, пойми, тебе нужна помощь.

Джэйс расхохотался:

– Кому? Мне? Мне не нужны ничто и никто. В моих руках жизнь и смерть каждого, кто находится рядом со мной. А теперь, когда я выхожу на Вашингтон, на Белый дом… Мне Смит обещал…

– А теперь расскажи, что ты делал с программами для Энжи? Для чего тебе понадобилась моя дочь?!

– Ее никто и пальцем не тронул.

– Рассказывай! – потребовал Дэн.

– Но с этим почти все закончено, тут даже и рассказывать нечего.

– Джэйс, говори, что ты делал с программами, или я прибью тебя!

Последовало долгое молчание. Дэн начал поднимать руки. Сейчас он был готов сорвать шлем и расколотить его о Джэйса.

– Я могу только повторить, что сказал: Энжи никто не тронул и пальцем.

– Скотина, – задыхаясь начал Дэн. – Ты только что рассказал мне, как убил двух человек, а теперь пытаешься уверить меня в том, что с Анжелой все в порядке? Предупреждаю последний раз – не скажешь, я снимаю шлем, и тогда держись.

– Чего ты так разошелся? – пожал плечами Джэйс. – Подумаешь, какое дело. Я всего лишь записал некоторые ее реакции. Здесь нет ничего особенного, то же делают и художники, когда рисуют чей-нибудь портрет.

Дэн начал приподнимать шлем.

– Зачем ты это делал? Для кого? Для каких целей?

– Дэн, пожалуйста, не снимай шлем, сейчас я тебе все объясню, – залепетал Джэйс. – Ты поймешь, что я здесь совершенно не виноват. Меня заставили.

Галактики вокруг Дэна светились мягким, теплым светом. Они величественно отдалялись, образуя бесконечность Вселенной и оставляя за собой голубоватые точки звезд. Картинка была абсолютно спокойной, не предвещавшей никаких неприятных неожиданностей, и тем не менее дышать Дэну становилось все трудней. Грудь сдавливало. «Господи, неужели приступ астмы? – подумал Дэн. – Боже, только не сейчас», – взмолился Дэн, и вдруг ему показалось, что шлем начал сжиматься. Дэн хотел сорвать его, но не мог пошевелить руками.

– Я могу заставить инвалида чувствовать руки, которых у него нет, – спокойно проговорил Джэйс. – А могу и ампутировать здоровые руки.

Дэн опустился на колени. Грудь его горела, дыхание застревало в горле.

– Шлем, который надет на тебе, запрограммирован. Точно так же, как шлем Ральфа, – от бесстрастного голоса Джэйса веяло смертельным холодом. – Мне не нужно было сканировать твой череп, Дэн. С тобой произойдет та же нелепая случайность, что и с Адером.

Вселенная закружилась перед глазами, и Дэн, задыхаясь, рухнул на пол. Он хрипел, тело его содрогалось в конвульсиях. Дэну казалось, что внутри него горит адский огонь. Судорожно хватая ртом воздух, он сделал отчаянную попытку выползти из лаборатории, но не смог добраться даже до двери. Силы покидали его. Дэн лежал, бессильно раскинув руки, пытаясь вобрать в горящие легкие хотя бы один глоток воздуха.

– Все годы нашей совместной работы, – заговорил Джэйс, – ты считал, что мои программы – всего лишь имитация. Ты видел в них электронные игры, Данно, и ты ошибся. Нет, парень, я давно не играю. Богу не пристало заниматься пустяками.

Дэн потерял сознание. Перед его помутневшим взором таял свет уходящих вдаль галактик.