Властелины погоды

– «Изучить», – проворчал Тэд. – Это значит по меньшей мере еще два года ожиданий.

– Россмен – человек осторожный, – сказал Тули.

– Ага, особенно, если это не его идея. Он мог бы проверить систему экспериментально, чтобы убедиться в ее эффективности. Через три месяца у него было бы достаточно данных, чтобы удовлетворить Конгресс, Верховный суд и Коллегию Кардиналов. Но не его самого. Он собирается высиживать эту идею, играть на ней потихоньку до тех пор, пока всем не станет ясно, что это его идея.

– Ты хочешь сказать, что больше не сможешь заниматься долгосрочным прогнозированием? – спросил я.

– Теперь – нет. Теперь идея принадлежит Климатологическому отделу. Россмен рассматривает ее как свою собственность. Он приказал мне заниматься той работой, за которую мне платят, и не лезть в руководители Отдела.

При этих словах вид у меня стал такой же унылый, как небо над нашими головами.

– Что же будет с идеей управления погодой?

– Видел бы ты его лицо, едва я заикнулся о том, что долгосрочные прогнозы позволят разработать методику управления погодой. Он чуть в обморок не упал! Запретил мне даже поминать где бы то ни было о воздействии на погоду.

Подавленные, не перекинувшись больше ни словом, выехали мы на северное побережье. На перешейке, соединяющем мыс Марблхэд с материком, нас встретил проливной дождь.

– Тютелька в тютельку, – угрюмо пробормотал Тэд, глядя в окно. – Вечером дождь, завтра и в воскресенье – целый день. Так они считают.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Барни.

Он только буркнул:

– Увидишь.

Торнтон почти не изменился с тех пор, как я видел его несколько лет назад в свой последний приезд. Большой белый дом в колониальном стиле, но без претензий, с черными жалюзи и красной дверью. Небольшая поляна перед фасадом, цветущий кустарник вокруг входного портика, гараж, помещение для лодок и пристань – вот и все.

Я остановил машину перед главным подъездом под навесом.

Первым из машины вышел Тэд.

– Кто строил – Майлс Стэндиш?

– Нет, – сказал я, открывая дверцу. – Собственно, дом был построен после Революции, а потом, лет сто назад, его отстроили заново, так как старое здание было разрушено ураганом.

Тэд посмотрел на меня с недоверием – будто я его обманываю.

– Прекрасное место! – воскликнула Барни, выходя из машины.

Дверь отворилась, и тетя Луиза с распростертыми руками кинулась ко мне. За нею следовало трое слуг.

– Джереми, как мило с твоей стороны!

Она обхватила меня за шею. Мне ничего другого не оставалось, как стоять и принимать ее горячие объятия. После недолгих, но бурных излияний восторгов я осторожно высвободился и представил тетушке Барни, Тэда и Тули.

– Добро пожаловать в Торнтон, – сказала она. – Слуги возьмут ваши вещи и проводят вас в комнаты. Ужин через час.

Когда мои друзья проследовали за слугами наверх, тетя Луиза буквально потащила меня в библиотеку.

– Теперь признайся мне откровенно, – заявила она, когда массивные двери сами закрылись за нами, – как твой отец?

– Превосходно. Честное слово. В полнейшем здравии, по-прежнему сварлив, энергичен. Он меня с братьями совсем загонял.

Она грустно улыбнулась.

– Знаешь, он же не был здесь со дня похорон дедушки.

– Никто из вас не был на Гавайях с тех пор, как умерла мама. Такое впечатление, что вся семья собирается вместе только по печальным поводам, – сказал я.

Я прошелся вдоль книжных стеллажей, достигавших потолка, и вернулся к резному деревянному столу, за которым обычно проводил дождливые дни дедушка Торн во время моих приездов в Новую Англию. Он любил повторять мне, как уговорил своего отца вложить деньги в коммерческие авиалинии, хотя многие поколения Торнов до того успешно занимались кораблестроением.

Тетя Луиза ходила по комнате рядом со мной.

– Джереми, твой отец всегда был бунтовщиком. Он ведь мог продолжать дело твоего деда и жить здесь, в Торнтоне. Мог бы стать главой семьи: ведь он старший в роде. Но он связался с этим бурением…

– Ты имеешь в виду Мохо…

– Да, и поспорил с твоим дедом. А потом убежал на Гавайи.

– И теперь он живет там, и у него собственное предприятие.

– Но мы никогда не видимся, – жалобно произнесла она. – Это нехорошо.

– Ну, а почему вы никогда не пригласите его сюда? Я думаю, он был бы рад получить ваше приглашение.

– Правда?

Я кивнул.

– Мы сегодня же вечером обсудим это с твоими дядями.

– Они оба здесь?

– Да, приехали на уик-энд. Хотели порыбачить, но дождь, видно, нарушит все их планы.

Сам не знаю почему я сказал:

– Не будь так уверена.

Мои дядюшки были совершенно непохожи на моего отца и друг на друга. Дядя Лоуэлл был тяжеловат, пузат, лыс и любил пошуметь. Любил также сигары и беседы, особенно такие, в которых говорил он сам. Дядя Тернер был очень высокий и худой, довольно тихий, внешне он соответствовал широко распространенному представлению о янки из Новой Англии.

Во время ужина, который проходил в старинной, освещенной свечами столовой, бразды правления за столом захватил дядя Лоуэлл. Он произнес убедительный монолог на тему о том, как процветает «Торнтон аэроспейс», как плохи дела у ракетчиков, которым приходится расплачиваться за риск и вкладывать все новые суммы в дело, а он может пожертвовать частью своего драгоценного времени и инженеров, чтобы помочь Тернеру, который в фирме «Торнтон шиппинг лайнз» занялся новым делом – строительством океанских судов на воздушной подушке.

И тут дядя Лоуэлл допустил промашку. Он упомянул о том, что такие суда сталкиваются с трудностями, как избежать встреч со штормами на море, потому что высокие волны затрудняют их движение.

Тут же, размахивая вилкой, в разговор вступил Тэд, и все остальное время ужина беседой управлял только он. Со штормов в море он перекинулся на долгосрочные прогнозы и управление погодой. В перерывах между блюдами и за десертом Тэд говорил с таким увлечением, что все мы, включая даже дядю Лоуэлла (который был этим не очень доволен), с восхищением смотрели на него.

– Чего я никак не могу понять, – сказала тетя Луиза, – так это изменчивость погоды в нашем штате.

– Это не только в Новой Англии, – возразил Тэд, покончив с десертом и откинувшись на спинку стула. – Так же обстоят дела и в сравнительно спокойной воде Атлантического океана между 30 градусами северной и южной широты и в районе восточного Заполярья. Мы с вами находимся в умеренной зоне, подверженной влиянию западных воздушных потоков, отсюда зимняя пурга, весенние наводнения, летние засухи и осенние ураганы.

За столом оживились.

– Поймите, в этом западном воздушном потоке штормы следуют за ясными днями, как на каруселях лошадки следуют друг за другом. – Тэд проиллюстрировал свои слова, повертев пальцем в воздухе. – Одна и та же погода не держится здесь даже несколько дней, а то и часов. Новая Англия достаточно близка к океану, откуда она получает много влаги, и в то же время далеко простирается на север, откуда приходят массы полярного воздуха. При сложении эти слагаемые дают хорошенькую пургу. И чем дальше от океана, тем хуже: океан – превосходный аккумулятор тепла, летом он запасает тепло, спасая вас от жары, а зимой отдает тепло и тем самым согревает вас.

– А что вы думаете о проблеме засух? – тихо спросил дядя Тернер. – Мне кажется, весенних дождей в этом году было меньше нормы.

Тэд согласился:

– И паводок был никудышный, и снега мало выпало в эту зиму. Надо ждать сухой погоды. Этой проблемой мы занимаемся сейчас очень серьезно. Хотелось бы не допустить недостатка влаги.

– А управление погодой, о котором вы говорили, могло бы предупредить засуху?

– Конечно, – сказал Тэд, нахмурившись. – Была бы возможность работать!

– От самой этой идеи воздействия на погоду у меня по спине мурашки начинают бегать, – признался дядя Лоуэлл. – Не в обиду присутствующим будь сказано, я и мысли не допускаю, чтобы какой-то там храбрец стал бы на скорую руку «исправлять» мою погоду. Слишком много риску.

– Подобные умонастроения надолго задержали в порту Колумба, – вспыхнул Тэд. – Из-за них же Соединенные Штаты чуть было не отказались от высадки на Луну.

– Позвольте, я никогда не был противником полетов на Луну, всегда знал, что они себя окупят. Но возня с погодой…

– Человек уже меняет погоду каждый божий день. Столбы дыма, если их собрать воедино, делают погоду. Вы когда-нибудь на рассвете пролетали над городом? Видели, как начинают работать заводы? Вот она, погода, созданная человеком, да-да! Каждый раз, когда мы выдираем акр травы под очередное строительство и мостим этот акр, мы изменяем погоду.

– Но я…

– Кое-где на Ближнем Востоке изменили даже климат, насадив деревья и подведя к ним воду. Превратили пустыню в лес, и все это в течение жизни одного поколения. А русские использовали деревья как буны в океане ветров, чтобы поднять влажные ветры с озера Байкал на высоту, достаточную для того, чтобы они сконденсировались в облака и выпали дождем.

Тули кивнул, подтверждая слова Тэда.

– Но все равно это не то, что управление погодой везде и всюду, – упорствовал дядя Лоуэлл. – Нельзя же допустить, чтобы ученые скакали по всей стране и делали с погодой все, что им в голову взбредет… Это опасно!

– Гораздо опаснее, – парировал Тэд, – если не будет людей, пытающихся воплотить в жизнь свои идеи. Нельзя запретить думать – мир застопорится. Вот стонут по поводу того, что техника слишком быстро развивается и разрушает исконную красоту Земли. А сами ракетами отправляются на уик-энды в Испанию и ратуют за открытие противораковой вакцины! Пусть себе стонут! А я буду работать на будущее. Они пусть грезят о вчерашнем, если им так хочется. Прошлого уже нет, и мы не можем изменить его к лучшему. Но в наших силах создавать будущее, завтрашний день. Почему мы не должны влиять на погоду? Почему мы должны сейчас сидеть в комнатах и ждать, пока пройдет дождь? Что ж, по-вашему, нам так и надо было оставаться в пещерах у костра?

Впервые дядя Лоуэлл не нашелся, что сказать.

Стремясь заполнить наступившую неловкую паузу, тетя Луиза довольно громко обратилась к Барни:

– Не хотите ли осмотреть дом, пока мужчины закончат свой спор?

Когда женщины вышли, дядя Лоуэлл достал из кармана жилета сигару и закурил.

– Не знаю, согласен ли я с вами, – сказал он, обращаясь к Тэду и выдыхая голубые кольца дыма. – Но уважаю вашу убежденность, молодой человек. Вы убеждены в своей правоте, а это уже половина победы. Больше, чем половина.

В эту ночь странные изменения произошли в атмосфере над Новой Англией. Граница области высокого давления, расположившейся над северной частью штата Мэн, вдруг начала размываться. На небольшом участке давление стало падать в сторону моря. Шторм, нависавший над районом Бостона, ощутил «толчок вниз», к северу и востоку, и устремился прочь в направлении Новой Шотландии.

Меня разбудили яркие лучи солнца, лившиеся через окна в спальню. Оторопев от удивления, я сел и выглянул наружу. Туч как не бывало! Океан сверкал под солнцем.

Я скомандовал в видеофон:

– Сводку погоды!

Видеофон включился, и диктор считал с ленты Бюро погоды: «…северо-восточные ветры от пятнадцати до двадцати миль в час. Сегодня днем – дождь, временами сильный. Вечером – продолжительный дождь. В воскресенье прекращение дождя ожидается во второй половине дня, ветер переменится на западный. В воскресенье вечером облачность рассеется, ветер западный…»

Но облака уже сегодня рассеялись, а ветер дул с запада. Я натянул на себя одежду, сунул ноги в шлепанцы и кинулся вниз. Тэда я нашел на кухне. Перед ним на столе были яичница с беконом, оладьи, молоко, сироп, тосты и джем. Он взглянул на меня, поднося тяжело нагруженную вилку ко рту.

– Доброе утро.

– И в самом деле «доброе», – ответил я. – Намного лучше, чем предсказывает Бюро погоды.

Тэд ухмыльнулся, но промолчал.

– Признавайся, ты приложил к этому руку? Неужели ты…

Он жестом остановил меня.

– Ты же хотел устроить сегодня прогулку на яхте? Вот там и поговорим.

Через открытую в столовую дверь слышался голос дяди Лоуэлла. Он любил читать утренние новости вслух кому угодно – лишь бы его слушали.

Какое-то время ушло на сборы, но наконец вся наша четверка собралась на маленькой яхте «Арлингтон», и вскоре мы уже пробирались сквозь лес мачт в тесной старой бухточке Марблхэд, направляясь в открытое море.

Тэд и Тули были впереди – управлялись с парусами, я сидел у руля, отдавал команды, Барни сидела рядом со мной.

– У тебя вид заправского моряка, – сказал я. На ней были белые брюки и полосатая – красная с синим – блузка.

– Благодарю за комплимент. Я забыла свой спортивный костюм дома, и твоя тетушка экипировала меня таким образом. Это однодневка, сделана из бумажной рогожки. Что-то вроде этого носят на Лунной Базе.

– И не стыдно такую красотищу выбрасывать?

– Но ее же нельзя стирать.

– Погляди-ка, вон сколько таких же, – сказали, – но ни на ком они так красиво не выглядят.

– Льстец!

– Нет, правда.

Мы выбрались на просторы открытого океана под сверкающими голубыми небесами, только кое-где помеченными остатками серых взлохмаченных туч. Сильный западный ветер наполнил паруса яхты, и мы спустились в каюту немного отдохнуть. Было прохладно, мы надели теплые свитера и приготовили кофе.

– Итак, погода по заказу, – обратился я к Тэду.

– Вроде того, – ответил он. – Шторм должен был прекратиться завтра к вечеру. Мы просто кое-что изменили, чтобы ускорить это событие.

– Но как?

– Не так уж сложно. Убедил кое-кого из своих приятелей в ВВС – они работают на спутниках – направить лазеры в нужное место, иными словами, немного «подогрел» небольшой район области высокого давления, который удерживал шторм над Бостоном. А из Климатологического один самолетик так или иначе проводил испытания порошочка Барневельда. Я только подсказал, где и когда нужно сбросить его. Это создавало зону низкого давления, куда и соскользнул шторм. И ушел. Сейчас должен скитаться где-то в районе залива Фанди.

Барни встревожилась.

– Ты не боишься, что подведешь людей, которые тебе помогают? Ты же не имеешь права…

– Да ничего такого они не сделали, помимо своей обычной работы, – слегка раздраженным тоном ответил Тэд. – Парни из ВВС все равно обязаны включать свои лазеры несколько раз в день. Это же их повседневная работа. Сам проделывал это не раз, пока носил синюю форму. И самолет Климатологического отдела все равно должен был вылететь в ночной полет для твоего дядюшки. Ну, слетал не совсем туда, куда намечалось, – кому какое дело до этого?

Тули сказал:

– Надеюсь, доктор Россмен так же относится к этому, как и ты. Обычно ему не нравится, когда его подчиненные делают что-либо без его ведома и письменного разрешения.

– Послушай, – взорвался Тэд, – ведь он утверждает, что влиять на погоду невозможно. Теперь я могу доказать ему, что это не только возможно, но и не очень сложно.

Но так получилось, что в тот год этот факт замолчали.