Новые истории на старый лад

– Ух, ты! Какие мы… – широко улыбнулся этот нахал, задержав взгляд на моём пальце. – Ну надо же, действительно леди Сторн, славящаяся своей удивительной и исключительной памятью. Отлично. Я обязан предупредить, наш разговор будет записан на звуковой кристалл. Ну что ж, начнем. Леди Сторн, вас пригласили для уточнения некоторых данных. Ответьте, пожалуйста, леди Сторн, где вы были вчера с десяти вечера и до половины первого ночи?

– Дома.

– Кто может подтвердить эту информацию?

– Моя экономка и дворецкий.

– Мм-м.… экономка, дворецкий? И позвольте узнать, откуда у разорившейся аристократки дворецкий и экономка?

– Несколько лет назад моя прабабушка оставила мне в наследство дом, в котором я сейчас проживаю, и некоторую сумму денежных средств, ко всему прочему, я лицензированный маг и дипломированный специалист в сфере древней истории и языкознания. Это даёт мне возможность оказывать хорошо оплачиваемые услуги архивариуса и переводчика в Главном управлении архива.

– Услуги? Очень интересно. Вы только в архиве услуги оказываете? – тоном выделил он, слово услуги.

– Нет, ещё я недавно оказала услугу леди Мойн, жене главе департамента Магических расследований, подарив ей сборник Рауля Рости в первой редакции, что весьма кстати оказалось, поскольку их сын сейчас заканчивает Академию в столице и собирается стать дипломатом. Ему прочат отличную карьеру, – тонко намекнула я.

– Да, весьма одарённый юноша, – кивнул головой инспектор, кинув на меня грозный взгляд, прекрасно поняв намёк. – Так же, вы сильны в юриспруденции, насколько мне известно. Вы смогли доказать невиновность Патрика Бон.

– Всё верно. Обвинение и задержание были не законны, так как были нарушены все процессуальные нормы. Улики не были оформлены, а свидетельские показания не были задокументированы должным образом. Главными уликами инспектор Роук посчитал ссору Патрика Бон и Милинды Вартис, накануне убийства последней, наличие царапин на щеке Патрика Бон, рубашку со следами крови, и найденное на самом видном месте орудие убийства. Как показал в последующем опрос свидетелей, в момент совершения преступления у Патрика Бон было алиби, следы от царапин появились в результате нелепого стечения обстоятельств, а сама рубашка не принадлежала Патрику Бон. Её, как и орудие убийства, подкинул убийца, которым оказался младший брат инспектора Роук, уговоривший своего брата пойти на должностное преступление, подтасовать улики, показания и обвинить в этом преступлении Патрика Бон.

– Какие отношения вас связывали с Дарисом Гроди?

– Никакие. С ночным смотрителем Дарисом Гроди за почти три года работы в архиве я поздоровалась и попрощалась двадцать семь раз, всё.

– Когда вы в последний раз посещали секцию три-семь?

– Три дня назад. Необходимо было составить ответ на запрос.

– Какой запрос?

– Это секретная информация. Если вам необходима эта информация в рамках данного расследования, согласно приказу семь-пятнадцать, вы можете направить запрос по форме четыре-семь моему непосредственному руководителю.

– Вам знаком Чедвик Доусон?

– В сущности, нет, я никогда не видела и лично не была знакома с ним. Но человек известный под именем Чедвик Доусон был женихом леди Эолантры Виктории Сторн, которого, вышеупомянутая леди застала в пикантный момент измены. В ходе ссоры Чедвик Доусон толкнул леди Эолантру Викторию Сторн, и она, ударившись виском об острый край стола, скончалась на месте. Сам Чедвик Доусон, скрылся с места убийства. По данным следствия, имя Чедвик Доусон вымышленное, под ним скрывался брачный аферист по кличке Аристократ. В ходе следствия выявили ещё три эпизода. В которых фигурировали: Александр Мар, он же бывший жених леди Розалии Кристины Горсс, Винсен Лори, бывший жених леди Жанеты Анны Фонте, Себастин Корт, бывший жених леди Каролины Августы Виоллы Трикс. Всех леди объединяло то, что они являлись аристократками и весьма состоятельными вдовами. По данным следствия, Аристократ в ходе своих афер обманным путём завладел суммой в восемь с половиной миллионов золотых, которые ему передавали вышеупомянутые леди, в том числе и леди Эолантра Виктория Сторн. Но только леди Эолантра Виктория Сторн была убита. Все остальные леди, хоть и остались без средств, но сохранили жизнь. Сценарий был всегда один и тот же, леди заставали своего «жениха» в компрометирующей ситуации, далее следовала ссора, после которой «жених» скрывался с деньгами. Через два года после убийства леди Эолантры Виктории Сторн было найдено тело, которое опознали как Чедвика Доусона. Дело об убийстве леди Эолантры Виктории Сторн, моей матери, было прекращено.

– Дело в том, что из архива, точнее из секции три-семь, были похищены документы по всем четырём эпизодам. Ни осталось ни одного задокументированного упоминания. Даже кристаллов с записями.

– Но ведь наш архив не единственный, где хранятся документы по этим делам.

– В том-то и дело, леди Сторн, это не первый случай, это целая серия грабежей архивов, за последние два дня были ограблены все три управления Королевского архива.

– И что? Везде были жертвы?

– Нет. Жертва только одна, Дарис Гроди. Видимо он очень добросовестный ночной смотритель, его нашли у раскрытых дверей секции три-семь. На месте преступления присутствовали следы борьбы. Дарис Гроди хотел остановить вора. Но не справился. Рядом с телом был найден амулет, – на столе появился красный шнурок с черной пластинкой. – Взгляните, вам знаком этот предмет?

– Нет.

– Понятно, – шнурок с амулетом исчез в ящике стола. – Леди Сторн, вы интересовались ходом расследования по делу вашей матери?

– Нет.

– Тогда откуда вам известны такие подробности?

– Я изучила дела, когда они пришли в наш архив. Предварительно написав запрос по форме один-три на имя своего начальника.

– Вы делали копии этих дел Леди Сторн?

– С моей памятью это излишне.

– Понятно. Запись окончена.

– Я могу быть свободна?

– Да.

– Всего доброго.

Я поднялась со стула и направилась к двери, но стоило только открыть её, как могучая рука, заставив вздрогнуть от неожиданности, закрыла её обратно.

Глава 6.

– И всё же, – раздался голос инспектора над ухом, – Вы сделали копии, леди Сторн?

– Да.

– Только бумаги или и кристаллы тоже?

– Всё.

– Я почему-то так и подумал. Где они?

– В архиве, конечно. Вы знаете, оттуда нельзя вынести ни одного документа или кристалла. А как кстати смогли обойти систему охраны? – задала встречный вопрос я, разворачиваясь лицом к инспектору.

– А ни как, если быть точным, то документы не совсем были украдены, они были уничтожены. Прям в архивах, преступник очень умен, использовал только одноразовые амулеты, рядом с документами клался активированный боевой амулет, всё это накрывалось малым защитным куполом, тоже активированным посредством амулета. И всё. Локальный взрыв уничтожал все документы и кристаллы, а купол не давал пройти сигналу на пульт охраны. Пропажу и уничтожение обнаруживали даже не на следующий день, защитный купол рассчитан на неделю. Только в Калле пропажу и уничтожение заметили практически сразу, и то потому, что погиб смотритель.

– Но подождите. Разве после первого случая ограбления не было заведено дело, не был послан запрос?

– В том-то и дело. Первый зафиксированный случай ограбления, не был первым.

– То есть?

– Первый именно зафиксированный случай был в Стелфе, в пятницу там обнаружили действующий купол. Направили запрос в столичный архив. А вот там-то в пятницу и сработала система охраны. Купол перестал действовать. Пока разбирались, пока объединяли дела, к концу дня отравили запрос в Калле. Вот только не успели, выходные…

– Нет-нет, наш архив обрабатывает запросы даже в выходные, – покачала я головой.

– Да, ваш архив обрабатывает, но столичный инспектор, которому передали это дело, решил вечер пятницы провести с друзьями в одном весьма интересном месте, и составленный запрос оставил на столе секретаря. Секретарь, госпожа весьма пунктуальная, ровно в шесть вечера покидая своё рабочее место, оставила все запросы дежурному. Дежурный первым делом отправил «уголовные» запросы, а потом его отвлекли коллеги из смежного подразделения, прося срочно связаться с другим смежным подразделением, поскольку сами они этого сделать не могли, что-то там со связью. А дальше, дежурный, потратив на решение вопроса около двух часов, захотел выпить чаю и позвонить своей жене, которая в положении, и весь день себя плохо чувствовала. Разговор затянулся ещё на три часа, так как у неё начались роды. И он очень переживал, что в общем-то нормально, особенно если ты слышишь крики любимой женщины в трубку телефона. Роды проходили дома, поскольку они преждевременные, и доктор принял решение не везти пациентку в лечебницу. Сам дежурный два раза терял сознание за это время. Коллеги решили чуточку успокоить его и добавили пять капель экстракта валерианы в его чай, не зная, что у него аллергия на данный препарат. И доктор уже понадобился самому дежурному. Впопыхах все забыли про запросы, а дежурный, который должен был сменить его в субботу, тоже очень хорошо отметил вечер пятницы и отравился устрицами. Вызвать на замену третьего дежурного не смогли, он, как и четвёртый, уехал с семьёй из города отдыхать куда-то в горы, и они прибудут не раньше понедельника. И на место дежурного поставили молоденького практиканта, у которого нет доступа к системе отправки, так как, этот доступ выдаётся только тому, кто ознакомился, под подпись разумеется, с номенклатурой и кучей приказов. Чтобы ознакомится, нужно иметь квалификацию, а у практиканта ее, конечно же, нет. И естественно, ему никто не дал бы этот доступ. В субботу все запросы инспекторы, ругаясь сквозь зубы, отправляли сами. И про стопку запросов на столе дежурного практиканта все забыли. А сегодня, в воскресенье утром, обнаружили тело Дариса Гроди и активированный малый защитный купол, под которым был только пепел, – закончил свой рассказ инспектор, гневно сверкая глазами.

– Да уж… – не зная, что ответить, сказала я.

– Угу… даже наказать некого, – со скорбным видом согласился инспектор.

– С роженицей-то и новоявленным папашей всё хорошо? – спросила я.

– Да, с ними всё хорошо, малыш чувствует себя прекрасно, как и мама с папой, – хмыкнул инспектор, пристально изучая моё лицо.

Он молчал, я тоже не спешила продолжить беседу. А вот расстояние, между нами, увеличить хотелось. Как-то уж очень близко стоял инспектор, можно даже сказать, непозволительно близко.

– Это всё? – решила я отвлечь инспектора от рассматривания моих губ.

– Нет, – прямой взгляд в глаза.

– Вы что-то ещё хотели уточнить?

– Да, когда я смогу забрать копии?

– Забрать вы их не сможете. Из архива невозможно вынести ни одного документа. Даже обычные листы бумаги подвергаются магической обработке. Так что, повторю, вынести из архива не получится.

– Ваши копии внесены в реестр?

– Нет.

– Отлично, это просто отлично… преступник не знает о том, что у нас есть копии, а это значит… это значит, что он готовится к новому делу! И мы сможем его поймать!

– Какому делу?

– Аристократ скоро появится. Он уже видимо нашел себе подходящую жертву…

– Аристократ мёртв.

– Не-е-ет, я уверен, он жив. Иначе для чего были все эти грабежи?

– А как же тело?

– Это не его тело, я уверен, это подлог.

– То есть?

– То и есть, тело, которое опознали как Аристократа, нашли на берегу реки Сулья, само тело было настолько повреждено, что визуально опознать его было невозможно. Отпечаток ауры снять с тела не смогли, так как на момент обнаружения, оно было мертво больше трёх недель. Отпечатки пальцев тоже не снять, всё уничтожили звери и речные обитатели.

– Как же тогда опознали тело?

– По весьма приметному кольцу, части татуировки и карманному брегету, с едва уцелевшими инициалами Ч.Д.

– Вы сейчас это серьёзно?

– Более чем, – и задумчиво потёр подбородок. – А если…

– Пронести свои листы и кристаллы тоже не получится, – зарубила на корню «гениальную мысль»

– Может быть…

– Нет.

– Но вы даже не дослушали!

– Я не стану переписывать для вас то, что прочитала и услышала. К тому же это не будет иметь юридической силы.

– Но…

– Нет.

– Послушайте, вы всегда такая?

– Да.

– Леди Сторн, вы мой единственный шанс поймать этих мерзавцев.

– Мерзавцев?

– Ну, конечно! Подумайте сами, вы же умная, – «польстил» инспектор. – У него есть сообщники. Во-первых, они знали, как обойти систему охраны, во-вторых, сбор сведений, в-третьих, магические амулеты… Это всё военные и засекреченные разработки. Даже после того, как завеса была навсегда закрыта, не без помощи вашей глубокоуважаемой прабабки, – в голосе сквозило истинное восхищение, – наши ученные добились феноменальных результатов в защитной и атакующей артефакторике. К тому же, леди Сторн, если вы поможете, то мы сумеем спасти не одну леди от разорения, и возможно, от смерти.

– Инспектор, я не позволю вам втянуть себя в это расследование, – строго ответила я. – И уж тем более подставить себя под удар. Вы сами сказали, у него есть сообщники, так что, нет.

– Вы не хотите отомстить за смерть матери?

– Нет, месть разрушительное чувство. Моя мать, как и все эти леди, должны были быть более щепетильны в выборе сердечных привязанностей и более ответственно относиться к финансовым вопросам.

– Они убили ни в чём не виновного человека… Дариса Гроди, который сам воспитывал единственную внучку… девочка осталась совсем одна, ей двенадцать лет, и сегодня её отправили в приют, – глухим голосом закончил инспектор.

Я внимательно посмотрела в прищуренные, сверкающие злостью, глаза.

– Вам говорили, что вы бессовестный манипулятор, – выдохнула я.

– Нет, – с широкой улыбкой ответил он, – мама всегда говорила, что я очень милый и обаятельный.

– Она была субъективна.

– Возможно.

– Хорошо. Вечером вы получите свои копии.

– И кристаллы?

– Да, и кристаллы тоже.

– О! А как…

– Вопросы оставьте при себе, если вы, конечно, хотите получить эти копии.

– Хорошо, молчу, – он поднял руки вверх, освободив, наконец, дверь.

– Тогда жду вас вечером, около восьми. А сейчас мне пора идти. Всего хорошего, инспектор Донер.

– С нетерпением жду нашей встречи, леди Сторн, – церемонно поклонился инспектор.

Пффф… клоун. Хороший актёр, ловкий манипулятор и отличный следователь. Да-да, отличный. Хотя и с очень своеобразной манерой ведения допросов. Но весьма эффективной. Вывести собеседника из себя, выбить из колеи и выудить у него все, что нужно, умело жонглируя вопросами, фактами, интонацией. Тот ещё фрукт… да уж, страшное сочетание, умный и обаятельный варвар с лёгким налётом цивилизованности…

Отбросив мысли об инспекторе, направилась к главному знанию магистратуры. Калле всегда жил в абсолютно другом ритме нежели другие города нашего королевства. Любое учреждение работало по единому графику с девяти утра и до семи вечера. ВСЕГДА! Только два раза в год деловая жизнь в Калле замирала. Неделя новогодних празднеств, и неделя летних празднеств в честь Богини. В это время не работало ни одно учреждение, кроме экстренных служб. И так уж повелось, что в любой день недели можно было решить любой вопрос. График работы у всех сотрудников был разный, кто-то работал неделя через неделю, кто-то два через два, три через три, кому как удобно. Только малая часть служащих могла себе позволить график четыре-три. И всё это лорды, занимающие высокие руководящие посты, но чаще всего, это были люди, бесконечно преданные своему делу, и они, как водится, пропадали на службе практически круглосуточно. Я же была исключением из всех правил. Единственная работающая леди в Калле могла себе позволить любой график. Чем, скажу откровенно, я пользовалась без зазрения совести. Все запросы, поступающие в закрытую секцию, я обрабатывала моментально, да, за последние три года их стало больше, но всё же основную часть моей работы составляли переводы и переписка с коллегами языковедами и переводчиками. Были в архиве и напряженные дни, когда поступало очень много запросов, или разбор поступающих дел, и я, конечно, помогала девочкам. В начале девочки с настороженностью общались со мной и всячески старались оградить от работы, но поняв, что я не собираюсь кичиться родословной и отношусь ко всем уважительно, подобрели. И пусть мы не стали подругами, что к лучшему, хорошими коллегами я могла их назвать, ни капли не преувеличив.

Дорога заняла не больше десяти минут. Почти по-летнему припекающее весеннее солнышко и запах душистой сирени манили на прогулку в парк. Отличная идея, но не сегодня, не сейчас. Есть более важные дела. Поднявшись по широкой лестнице, ступила в гулкий холл магистратуры.

– Добрый день, леди Сторн, – радостно улыбнулась «королева» магистратуры, госпожа Дарси.

Госпожа Дарси была действительно королевой магистрата. Она знала всё, всегда и обо всех. К кому надо идти в той или иной ситуации, что, как, и кому говорить.

– Добрый день, госпожа Дарси, вы, как всегда, в самом прекрасном расположении духа, признавайтесь, господин Дарси сегодня утром опять преподнёс букет черных лилий?

– Леди Сторн, вы невероятно проницательны, господин Дарси напомнил, что сегодня тридцать лет как мы познакомились. Представляете, я-то совсем забыла, а он нет. Хотя мне кажется, это всё же его помощник ему напомнил, но всё равно приятно, слов нет, – махнула рукой госпожа Дарси. – А вы по какому поводу, леди Сторн, что-то случилось?

– Да, госпожа Дарси. Вы уже наверняка слышали, что произошло в архиве?

– Это ужасно, леди Сторн, просто ужасно…

– Согласна, так вот, я случайно узнала, что у нас на одну сироту стало больше…

– Да, леди Сторн, у Дариса Гроди осталась внучка, бедная девочка… – всхлипнула госпожа Дарси.

– Вот об этом я и хотела поговорить, госпожа Дарси…

Госпожа Дарси, услышав мою просьбу, развила бурную деятельность, и через два часа я выходила из магистратуры с пакетом нужных мне документов. Дорога до приюта заняла около тридцати минут. В кабинет господина Мора, директора приюта, меня проводили незамедлительно.

– О! Леди Сторн! Как я рад. Бесконечно рад вас видеть! – рассыпался в любезностях господин Мор. – Присаживайтесь, леди, чаю? Или может быть кофе? Мне привезли новый сорт, такое прекрасное ореховое послевкусие… мм-м-м.…, я знаю, вы оцените!

– Ох, господин Мор, вы прекрасно осведомлены о моей слабости к этому напитку. Кто ваш источник, признавайтесь? – лукаво улыбаясь, спросила я.

– О, леди Сторн, пусть это останется моей маленькой тайной, – не менее лукаво улыбался директор приюта. – Так что же вас привело ко мне? – ставя на стол две кофейные пары, спросил господин Мор.

– Ох, господин Мор, меня привела к вам людская жестокость, – сделав первый глоток действительно прекрасного напитка, сказала я.

– Да, леди Сторн, воистину, людская жестокость причина многих бед. И всё же, можно чуть подробнее?

– Да, конечно. Сегодня к вам привезли девочку, Элеонору Гроди, – ответила я, делая ещё один глоток.

– Это ужасная трагедия, леди Сторн, просто ужасная, – покивал головой господин Мор. – Такая хорошая и умная девочка, такая милая…

– Господин Мор, прошу вас, взгляните на эти бумаги, – протянула конверт.

– О.… миледи… вы…

– Да, господин Мор, я не смогла остаться безучастной.

– Это так благородно с вашей стороны… я не ожидал, право слово… но я безмерно рад, рад что в людях ещё осталось благородство. Не это, напускное и показушное, а вот такое, настоящее, леди Сторн.

– Господин Мор, ну что вы… – смутилась я. – Право слово…

– Леди Сторн, вы ещё молоды, поверьте, то, что вы сделали, это действительно благородно. Среди леди высшего света модно заниматься благотворительностью, покровительством, есть даже патронессы. Но стать полноценным опекуном, взять на себя ответственность за маленькую жизнь… это очень сильный и благородный поступок, леди Сторн.

– Господин Мор, вы меня заставляете испытывать чувство стыда за наше общество… – уткнувшись в чашку, пробормотала я.

– Ох леди, вам ли стыдится, нет, этот им должно быть стыдно, – гневно сверкнул очами господин Мор, и как будто опомнившись сказал, – Простите ворчливого старика, леди Сторн. Я знаю вашу историю, все знают… и то, что вы помогаете нашему приюту, тоже знаю.

– Но…

– Поверьте, леди Сторн, я ни в коем случае не стану раскрывать ваше инкогнито, что вы, – замахал руками директор приюта. – Вы самая благородная и настоящая леди. И уж простите за откровенность, но никакие досужие разговоры о вашем гардеробе, внешности и вашем милом хобби никогда не изменят моего мнения. Важно то, что внутри, а не то, что снаружи… Вы очень похожи на вашу прабабушку, истинная Сторн. Да-да, не удивляйтесь, я был знаком с вашей прабабушкой, и даже влюблён самой первой мальчишеской влюблённостью, – поймав мой недоуменный взгляд, пояснил. – Это было давно, мне только исполнилось семь лет, когда погиб мой отец, он был там, на Северной заставе… мамы не стало за год до этого… лихорадка. Меня отправили в этот самый приют. Да-да, не удивляйтесь, именно сюда. Я сбежал через месяц… Я и ещё несколько мальчишек, не буду утомлять вас рассказами о наших злоключениях, но через два месяца мы всей компанией оказались в столице… Улица быстро расставляет всё на свои места… мы научились воровать… попрошайничать… меня поймал ваш прадедушка, я пытался стащить у него кошелёк… не знаю, как он меня узнал в том зачуханном оборванце, но узнал… сына своего бывшего подчинённого и сослуживца… закинув меня за шкирку в карету, привёз в свой дом… Стоило нам только переступить порог, как в холл в мелодичном перезвоне десятка браслетов влетел разноцветный яркий вихрь. Она тоже меня узнала… через неделю меня, всю нашу шайку и ещё три сотни мальчишек привезли в странное место под названием кадетский корпус… она приезжала к нам каждые выходные, рассказывала удивительные истории о дальних странах, волшебных и прекрасных, и называла нас «мои маленькие суворовцы», и помнила нас всех по именам… Мы все каждый раз с нетерпением ждали её приезда… она была самой удивительной леди на всём свете. Она спасла тысячи, десятки тысяч обреченных на безрадостную участь мальчишек и девчонок… после выпуска я узнал, что наш корпус не единственный… была ещё гимназия для девочек. Вы знали, что это её идея?

– Да, господин Мор, знаю, – тихо ответила я.

– Ох, простите, леди Сторн, что-то я разболтался. Поскольку вы теперь опекун Элеоноры Гроди, я выдам разрешение на выход девочки в город на выходные…

– Вы не поняли, господин Мор, Элеонора не будет жить в приюте.

– Вы уверены, леди Сторн?

– Да, господин Мор. Уверена.

– Ваше право, леди Сторн. Когда вы хотите забрать девочку?

– Сегодня, если можно, то прямо сейчас.

– Хорошо, сейчас я попрошу её привести.

Через десять минут в кабинет вошла худенькая бледная девочка с копной каштановых волос, собранных в низкий хвост, и пустыми шоколадными глазами. Увидев меня, она присела в приветственном книксене.

– Добрый день, миледи, – тихим, сухим голосом поздоровалась она.

– Здравствуй, меня зовут леди Лисандра Сторн, – улыбаясь, сказала я.

– Я знаю, миледи, госпожа Клотильда мне всё рассказала, – не поднимая головы, ответила девочка.

– Ну раз так, тогда беги, собирай свои вещи, и поедем отсюда.

– Леди Сторн, я уже отдал распоряжение, и позволил себе нанять для вас экипаж, – негромко сказал директор приюта.

– Спасибо, господин Мор, это весьма кстати. Нам нужно будет заехать ещё в одно место.

Через несколько минут мы с Элеонорой покинули приют. Девочка сидела прямо, сложив тоненькие ручки на коленках, немигающими сухими глазами смотрела в окно.

– Элеонора… – от моего тихого голоса девочка вздрогнула. – Элеонора, что точно сказала тебе госпожа Клотильда?

– Что вы, миледи, теперь мой опекун, и что забираете меня в свой дом, – опустив глазки ответила она.

– А ещё?

– Ещё она сказала, что мне невероятно повезло и я должна быть благодарна Богине, что вы, миледи, решили взять именно меня. И что у меня появился шанс.

– Хм… понятно…

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Когда экипаж остановился и мы выбрались на улицу, Элеонора ахнула.

– В чём дело, Элеонора?

– Это же наш дом, миледи, наш с дедушкой.

– Да, всё верно, мы приехали сюда, чтобы ты смогла собрать остальные свои вещи и вообще всё, что тебе дорого. Поскольку, в ближайшее время ты сюда не вернёшься.

– Я могу забрать все, что мне хочется?

– Да, моя экономка тебе поможет, а вот, кстати, и она, – махнула спешащей по тротуару Тине.

– Ох, миледи, добрый день, – поздоровалась Тина, – А кто это у нас тут такой миленький и симпатичный? Здравствуй, меня зовут Тина, а тебя?