Спецзадание для дракона, или кругом одни маньяки…

– И кто это? – Поинтересовался Клод, начальник службы безопасности моего агентства.

– Вот ты это и узнаешь. У тебя времени два часа. – Ответила я.

Клод кивнул одному из двух парей, что прибыли с ним: – Займитесь, я спущусь через десять минут.

Парни кивнули и сделали одновременный пас руками, тела моих несостоявшихся нанимателей, окутала легкая дымка, они поднялись на метр от пола и тут же стали невидимыми. Когда дверь за оборотнями закрылась, у Клода пунктик на эту тему, так что в службе безопасности у меня, трудятся только оборотни.

– Рассказывай. – Усевшись в кресло, сказал Клод.

– Зашла в подъезд, поднялась на этаж, схлопотала по головушке, очнулась, а тут, эти два гаврика, предложили шлепнуть моего нового шефа, обещали золотые горы. – По-военному отрапортовала я.

– Я с самого начала был против этой вашей затеи, – нахмурился Клод. – Так нет же, все по-своему делаете.

– Не ворчи, что сделано, то сделано. – Отмахнулась я.

– Ян, это не игрушки, ты работаешь у него только день, а у тебя уже побывали визитеры.

– Клод, я тебя умоляю, не выноси мне мозг, у меня и так голова болит. Узнай, кто это такие, и какие претензии у них к Юлиану ДраГорас, лезть мы в это дело не будем, но предупредить его нужно.

– Хорошо, я позвоню через два часа. – Поднялся с кресла Клод.

– Ах да, вот. – Я передала ему чек и ампулу.

– Что так мало? – Удивился Клод.

– Это треть, остальное после того как…

– А-а-а-а…

– Ага…

Через два часа я знала все о моих новых знакомцах, дельце оказалось очень запутанным, но Клод сумел отыскать концы. Дело в том, что вот уже четыреста лет как человечество, да и всё остальное население нашей планеты отказалось от нефти. Химики, не без помощи магии, смогли синтезировать новое вещество, на основе кактусовой водки. Вы будете смеяться, но помогло, как всегда, русское разгильдяйство. Работы по получению альтернативного топлива велись человеческими учеными давно, ещё до войны. Когда же ученные и маги смогли объединиться над решением этой проблемы, первые опыты прошли неудачно, и вторые, и третьи, короче, проект уже собирались свернуть. Ну как водится у русского человека, «А не выпить ли нам с горя!». Сказано, сделано, в лаборатории, наплевав на технику безопасности и стерильность, накрыли стол, и понеслось. Пили всё подряд, в том числе и текилу, так вот, когда пьянка перешла в стадию, не блюйте под стол, там коллеги, один из лаборантов неловко пролил несколько капель текилы в колбу с несостоявшимся топливом. Реакция не замедлила проявиться во всей красе, зашипело, забурлило, и полилось через верх. Спустя три минуты, все это время мигом протрезвевшие ученые, лихорадочно делали заметки, а лаборанты наводили порядок, посредством ликвидации банкета, их глазам предстал конечный результат.

Вот теперь мы все ездим на дешевом экологически безопасном топливе, большинство нефтяных месторождений законсервировали, магнаты, из нефтяных переквалифицировались в кактусоводных. Но не всех устраивало такое положение вещей, рано или поздно находились те, кто начинал мутить воду и пытался вернуть нефть на её «законное» место. Мотивируя тем, что, запасы её возросли, и рано или поздно, она найдет лазейку и начнет выплескиваться на поверхность. И даже то, что от нефти не отказались полностью, не удовлетворяет их, очень многим хочется дармовых денег, такова природа людей, а эти типы представляли именно людей, Клод, проведя не хитрые операции, вычислил тех, кто «заказал мне» Юлиана, и каким боком он соприкасался с нефтяными делами. «ДраГорас-КапиталЪ» инвестировал около семидесяти процентов компаний, занимающихся альтернативным топливом. Ложась спать, я уже знала, под каким соусом преподнесу новость об охоте на моего шефа.

Глава 4.

Путешествие – это всегда здорово, предвкушение и нетерпение, суета и волнение, но вот ты уже в аэропорту, прошел досмотр, и сидишь в накопителе ждёшь своего рейса. Там в зале ожидания вдоль выходов есть такие места, которые смотрят прямо в огромные панорамные окна. Сидишь, смотришь на всю эту аэропортовскую суету – так интересно.

Все время кто-то куда едет, кто быстро, кто медленно. Кто на дорогих микроавтобусах развозит пассажиров бизнес-класса, а кто и на маленьких смешных тягачах для багажных тележек проносится друг за дружкой. Вот подкатил мощный самолетный тягач, из которого выбрался деловитый толстяк в форменной фуражке с папочкой-зажимом и куда-то пошел, листая, наверное, свой распорядок дня. Вот, только что загрузив тележки с обедами в самолет, вернулся на стоянку грузовой автомобильчик с фургончиком на гидравлическом подъемнике, а следом за ним подъехал авто-трап. Из кабины с трапом вышел молодой парень и пошел поздороваться с коллегой на подъемнике за руку. Стоят, что-то обсуждают, показывая руками в сторону аэробуса, хохоча так, что аж голова запрокидывается вверх… В общем жизнь кипит, все время что-то происходит, как муравейник…

В тот день, мама, папа, брат и я, такие счастливые и веселые, ждали, когда объявят наш рейс. И вот он, долгожданный момент, объявили наш рейс, и мы, спешно проверив всё ли на месте, прошли на посадку. Мы с мамой уселись отдельно от папы и брата, дабы посекретничать о своём, о женском. Приветливые стюардессы разносят шампанское и соки, взлет. Через пятнадцать минут пилот объявил о том, что самолет попал в зону турбулентности, попросили пристегнуть ремни. Пассажиры вели себя спокойно, никто не паникует, но меня гложет непонятное чувство, и тут прогремел взрыв. Корпус просто разорвало на две части, я видела искаженные страхом лица, видела слезы в глазах мамы, отчаянье в глазах отца. Ремни, удерживающие меня в кресле, трещат, и я вываливаюсь из падающего лайнера, мама видит всё это, и на прощание посылает воздушный поцелуй. Я лечу в низ, но не чувствую ничего, только пронизывающий холод, вижу стремительно приближающийся скалистый берег, и вдруг, какая-то сила, сковав по рукам и ногам, подхватывает меня практически у самой земли, ощетинившейся острыми камнями словно дикобраз. Медленно, очень медленно меня опускают на землю, я лежу на животе, нет никакого желания шевелиться, в голове только одна мысль, это сон, только сон, вот сейчас, сейчас я проснусь, мама погладит меня по голове и скажет, что пора вставать, а то Рам, съест все кексы с черникой. Но нет, с четкой ясностью понимаю, что всё реально, их больше нет, а я лежу, уткнувшись носом в колючие камни. И тут приходит понимание того, что меня спасли, переворачиваюсь и вижу перед собой ЕГО… ДРАКОНА… Огромного серебристого, невыносимо красивого. А в голове крутится только одна мысль, почему я, почему не они?

– Я не смог бы им помочь. – Тут же приходит ответ.

– Почему?

– Как только ты выпала, случился ещё один взрыв, никто не выжил.

Я села на камни, обхватила голову руками и завыла в голос, через мгновение меня обхватили сильные мужские руки и усадили на колени. Я уткнулась в твердую грудь и выла, от отчаянья и безнадежности, от тоски и безысходности. А его руки гладили меня по встрепанным волосам, его губы что-то шептали мне в макушку…

Проснулась я от собственного крика, лицо было мокрым от слез, руки дрожали. Откинув одеяло, нашарила ногой тапки. Не зажигая свет, прошла на кухню, мимоходом глянула на часы, два часа ночи. Выпила залпом стакан воды, и вернулась в постель. Сон навалился ватным одеялом.

Полёт… опять летала. Но не так, как это происходит в детстве, светло и радостно, а совсем по-другому. Я неслась в темной безнадежной пустоте. Неслась, полная любви и сострадания, а подо мной лежал мертвый город. Тихий и темный, лишь слегка подсвеченный лунными бликами. Я парила и знала, что никогда уже любовь – живущая во мне, несмотря на обиды, любовь – выжившая в муках и страданиях, никому не пригодится. Никто не попросит у меня этой любви, никто ее не примет. Одиночество, страшное одиночество сжало мое сердце. А я любила. Любила тот, чужой, жуткий мир, простирающийся подомною, любила камни, слагающие мертвый город, любила людей, богов…

Все это было со мной и очень давно. Так давно, что пора бы уже и забыть.